Мята и краски

— Тебе не кажется, что они стали слишком часто проводить время вместе после того, как он ворвался в твой дом и утащил меня в зал? — я в сотый раз пытаясь совладать с молнией.

Лера тяжко вздохнула, поднялась и, по-хозяйски отодвинув меня бедром, принялась профессионально складывать вещь. В её руках жилетка будто уменьшилась вдвое, и сумка застегнулась с первого раза.

— По моим подсчетам, они знакомы лет с тринадцати, — задумчиво произнесла Лера, возвращаясь к теме. — У них там какая-то общая история, секреты или еще черт знает что. Но Серёга — настоящий кремень. Молчит как партизан, сколько ни выпытывай. Я даже в самые интимные моменты, когда он максимально расслаблен, пыталась из него хоть слово вытянуть, представляешь? А он просто закрывал мне рот поцелуями. Так что, какая там тайна мирового масштаба — без понятия. Либо он просто патологически скрытный, либо боится меня расстроить чем-то серьезным.

Я нахмурилась, сопоставляя факты.

— Насколько я знаю, с Марком они знакомы, потому что вместе учились в Европе. — проговорила я. — Но Серёга же не местный. Помнишь, когда мы ждали тебя с индивидуального занятия в кафе? Он обмолвился, что приехал сюда три года назад. Получается, ему тогда было двадцать пять. Ну и старика же ты себе выбрала! — я не выдержала и рассмеялась.

— Ой, а сама-то! — Лера прыснула, едва не подавившись газировкой. — Марку вообще тридцать... — Она тут же осеклась, заметив мой потяжелевший взгляд, и виновато стушевалась. — Ладно, прости, ляпнула не подумав. В общем, какая бы там тайна ни была, я её всё равно вытрясу, — гордо заявила она, делая победный глоток.

— Ну а с Димой... скорее всего, они общались постоянно, — задумчиво протянула Лера, глядя в потолок, будто пытаясь вычислить траекторию их жизней. — Просто мы этого не замечали, потому что вообще его не знали. Дима же младше Серёги на два года. Это получается, ему сейчас...

Я наблюдала за тем, как в её голове со скрипом проворачиваются шестеренки, и не выдержала.— Боже, Лера! Математика и ты — это полный провал. Это значит, что ему двадцать шесть! — проговорила я сквозь смех.

— Точно! — рассмеялась она, всплеснув руками. — Ну, в цифрах я не сильна, зато в людях...

Нам не дали договорить. Тишину квартиры нарушил уверенный шаг и скрип двери, которую Лера в своей манере даже не потрудилась закрыть на замок. В прихожую по-хозяйски вошли Серёга и Дима.

— Ну что, готовы? — подал голос Серёга.

Он стоял в дверях, сложив мощные руки на груди и небрежно опираясь плечом о косяк. В его позе сквозила уверенность человека, который точно знает, чем закончится этот вечер.

— Готовы! — Лера подскочила к нему, сияя от нетерпения. — Почему так долго? Мы тут уже все косточки вам перемыли!

Я потянулась к своей пухлой сумке, но Дима оказался быстрее. Его пальцы на мгновение коснулись моих, когда он перехватил ремень, и по телу пробежал короткий электрический разряд. Его взгляд, темный и обещающий, заставил меня на секунду забыть, как дышать.

— Пойдёмте, пора рассаживаться по машинам, — скомандовал Дима, кивнув в сторону выхода.

— А мы разве не на одной поедем? — я удивленно вскинула брови. — Вместе же веселее.

— Мы подумали и решили, что лучше на разных. Мало ли что, — отозвался Серёга. — Дорога к озеру сейчас не в лучшем состоянии. Если один застрянет, другой всегда сможет вытащить. Так что поедем парами.

Мы расселись по машинам, и двигатель отозвался мощным, глухим урчанием. Когда городская суета осталась позади, а нас поглотила трасса, я наконец решилась нарушить тишину.

— Слушай, — я повернулась к Диме. — А что ты такое покупал, что тебе даже Серёга понадобился? Вы так таинственно скрылись.

Дима мельком глянул на меня и пожал плечами, возвращая взгляд к дороге.

— На самом деле — обычные вещи для домика, — спокойно ответил он. — Дрова для печки, продукты, всякое по мелочи. Тот домик, куда мы едем, давно никто не посещал. Поэтому... как бы мне ни хотелось портить атмосферу, Кира, но нам придется там немного прибраться.

Он посмотрел на меня с легким извинением в глазах, будто чувствовал вину за то, что вместо обещанного романтического отдыха нам предстоит устроить внеплановый клининг.

— Ну, нас же четверо! — уверенно отозвалась я, и на душе стало удивительно легко. — Справимся быстро. В конце концов, что, как не уборка, лучше всего отвлекает от ненужных мыслей? Разольем вино по бокалам и будем наводить марафет. Закусим пиццей, будем травить шутки... Это же идеальное начало приключения.

Дима усмехнулся, и его рука на руле заметно расслабилась.

++++

Машина плавно затормозила, и в свете фар показался наш приют на ближайшие выходные. Я вышла из салона, вдыхая полной грудью: воздух здесь был совсем другим — э настоянным на хвое и озерной прохладе. Перед нами стоял небольшой бревенчатый домик. Один этаж, но срубленный добротно, из потемневшего от времени дерева, он казался удивительно уютным в окружении вековых сосен.Чуть поодаль, в серебристом лунном свете, поблескивала гладь озера, а к самой воде спускалась небольшая песчаная площадка — наш персональный дикий пляж. Рядом с домом притаилась старая беседка, увитая диким виноградом. Настоящий рай для тех, кто хочет сбежать от мира.

Когда Дима повернул ключ и толкнул дверь, в лицо пахнуло прохладой и чуть спертым, пыльным запахом заброшенного жилья.

— Так, первым делом — кислород! — скомандовала я, и мы дружно бросились открывать окна, впуская внутрь шелест леса.

Дима щелкнул выключателем. Лампочки под потолком на мгновение мигнули и нехотя разгорелись, заливая гостиную теплым желтоватым светом. К счастью, электричество работало.

— Ну нет! — тут же раздался страдальческий стон Лерки. — Я планировала уже вовсю дегустировать вино, а вы заставляете меня дышать пылью и махать тряпкой! Это насилие над личностью!

Мы с Серегой синхронно рассмеялись. Ее театральные жесты всегда разряжали обстановку. Внутри домик оказался просторнее, чем снаружи: две уютные спальни по бокам и большая гостиная с камином посередине.

— Так, внимание! — Лерка по-хозяйски уперла руки в бока, переводя взгляд с одной двери на другую. — Мы с Серёжей занимаем правую комнату. И меня вообще не волнует, как будете делить территорию вы. Дима, у тебя два варианта: либо ты спишь с Кирой на большой кровати, либо изображаешь аскета в гостиной на этом крошечном диванчике.

В гостиной и правда стоял диван, который выглядел так, будто был мал даже мне, не говоря уже о широкоплечем Диме. Я замерла, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец. Сердце предательски екнуло — внутри всё кричало о какой-то высшей несправедливости. Дима организовал эту поездку, вез нас, таскал сумки... и теперь должен мучиться на этой «жердочке»?

Я открыла рот, чтобы возразить, но Дима даже не дал мне вставить слова.

— Гостиная — мой выбор, — отрезал он с невозмутимой полуулыбкой, от которой у меня подгибались колени. Он бросил свою сумку на скрипучие подушки дивана. — Не переживай, Кира. Я уже спал на нем однажды. И плевать, что тогда я был чуть поменьше в плечах. Места хватит.

— Митя, это нечестно... — тихо проговорила я, когда Лера с Серёжей со смехом скрылись в своей комнате.

— Честно — это когда ты выспишься и будешь улыбаться утром, — он подошел ближе, обдавая меня запахом сигарет и мяты. — А с диваном я как-нибудь договорюсь. Иди, разбирай вещи, «соседка». И не забудь — мы всё еще планировали уборку под вино.

Мы с Димой закинули вещи в мою комнату — ту самую, с большой кроватью, которая теперь казалась неприлично пустой. Переодевшись по очереди в старые растянутые футболки и шорты, мы взялись за дело.

Пока мы с Лерой оккупировали кухню, воюя с пылью и паутиной, Диме пришлось лезть в погреб. Насос, качавший воду из скважины, решил забарахлить в самый неподходящий момент. Однако уже через двадцать минут снизу донеслось победное рычание мотора, и в кранах зашумела вода — и холодная, и, к нашему изумлению, горячая от бойлера.

— Ееее! — восторженно завопила Лера, влетая в ванную комнату. — Цивилизация! Я уж грешным делом думала, что мне придется бегать за ближайшую сосну и изображать лесную нимфу.

— Зачем тогда так быстро согласилась ехать, раз сосен боялась? — поддела я её, вытирая полку.

— Обижаешь, мать, — Лера высунулась из дверного проема, и её лицо на секунду стало серьезным. — Раз ты зовёшь, я еду. И неважно куда — хоть к самому дьяволу в пекло, я с тобой. Я всю жизнь буду «выплачивать» твоей семье, Кира. Ты же знаешь.

— Ой, да заткнись ты со своей «выплатой»! — я издевательски толкнула её в плечо, стараясь скрыть подступивший к горлу комок. — Всё наоборот. Это я тебе должна по гроб жизни за то, что не дала мне подохнуть в одиночестве. Если бы не твоё упрямство, мы бы сейчас были сестрами под одной фамилией.

— Пошла нахрен! — так же издевательски отбрила она, но в глазах блеснули искорки. — Валерия Белова — звучит охрененно. И плевать, что за выродки-родители её носили до меня. Теперь эта фамилия принадлежит только мне.

Я улыбнулась, глядя на неё. Наше прошлое было тёмным и запутанным, как этот лес вокруг дома, но именно оно сделало нас такими — колючими снаружи и преданными до боли внутри.

— Ты, кстати, рассказала ему? — я понизила голос до шепота, внимательно глядя на подругу.

Лера медленно покачала головой, и в её глазах на мгновение мелькнула такая уязвимость, которую она никогда не позволяла себе на людях.

— Я боюсь, Кир. Что, если ему не нужна девчонка из детского дома? Посмотри на него — Серёга состоявшийся парень. Огромная квартира в элитном комплексе, дорогая машина, байк, который стоит как крыло самолета. Он заваливает меня цветами, подарками, всегда одет с иголочки. А что у меня? Детдом за плечами, сложная жизнь, два выбитых зуба — спасибо «счастливому» детству, — которые теперь искусственные. Работа, которая оставляет желать лучшего, и квартира, за которую я плачу целое состояние, просто чтобы чувствовать себя человеком. Я пытаюсь одеваться солидно, но это лишь обложка, Кира. Дешёвый фасад.

— Да ладно тебе, — я мягко коснулась её руки. — А чем плохо то, кто ты есть? Ты сама добилась всего, что у тебя есть. И это круто, что ты можешь позволить себе такую квартиру. Хотя я сотню раз предлагала тебе жить со мной.

— Ага, — Лера шмыгнула носом и тут же нацепила свою привычную дерзкую маску. — И как бы мы жили? Трахались бы по расписанию, прося друг друга погулять часок?

Я не выдержала и расхохоталась на весь дом.

— Боже упаси! Признаться честно, Валерия, я в своей квартире вообще ни с кем не трахалась.

— Серьёзно? — Лера хитро прищурилась, её хандру как рукой сняло.

— А вот сколько парней твои покрывала с «Винкс» видели?

Мы обе прыснули от смеха, затыкая рты ладонями, чтобы парни в гостиной не подумали, что мы окончательно сошли с ума.

— Ни одного! — Лера возмущенно сложила руки на груди, но в глазах плясали чертики. — Я достаю его только по великим праздникам! — она снова расхохоталась, вытирая выступившие слезы. — И там не «Винкс», ясно тебе?

— А кто? — я сквозь смех пыталась отдышаться, представляя сурового Серёгу на фоне мультяшных фей.

— Сейлор Мун, вообще-то! — гордо заявила она. — Лунная призма дает мне силу, детка!

Я засмеялась еще громче, согнувшись пополам. Представить Леру, которая в свои двадцать три почти, хранит такое сокровище, было выше моих сил.

— Ну всё, Сейлор Мун, — я вытерла глаза и попыталась вернуть лицу серьезное выражение, — иди к своему такседо-маску, пока он там один всё вино не приговорил. А я сейчас закончу с бокалами и приду.

— Ты негодяйка, поняла? — пригрозила она мне пальцем, уже выходя с кухни. — Даже не смей никому говорить, иначе я твои трусы со Спанч Бобом повешу прямо на твоём байке у подъезда!

— У меня нет таких трусов! — возмутилась я, чувствуя, как краснеют уши.

— Ох, поверь, когда они будут там висеть, все будут думать, что есть! — выкрикнула она, проносясь мимо Димы, который как раз заходил на кухню.

Дима замер в дверях и медленно вздёрнул брови вверх, переводя взгляд с убегающей Леры на меня. Его глаза заблестели от еле сдерживаемого смеха.

— Даже не начинай! — я тут же ткнула в него пальцем, пресекая любые шутки на корню. — У меня нет таких трусов, и точка!

— Да я и не хотел... — он поднял руки в притворном жесте защиты, делая шаг ко мне. — Но признаться, желтый цвет тебе бы пошел.

— Помолчи! — я всучила ему в руки четыре чистых бокала, лишь бы занять его чем-то.

Мы вышли в гостиную, и я ахнула. Парни времени зря не теряли: стол был разложен, пицца уже аппетитно дымилась, а гора еды из пакетов казалась бесконечной. Колбаса, сыры, фрукты, какие-то закуски...

— Мы точно приехали всего на одну ночь?

Серёга в замешательстве почесал затылок, оглядывая это пиршество.

— Вообще-то, на три дня, — спокойно поправил меня Серёга.

— Я решил, что одной ночи нам будет мало, чтобы... проветрить мозги, — проговорил следом Дима.

Я замерла с тарелкой в руках.

— Три дня? — я едва не выронила бокал, глядя на Диму округлившимися глазами. — Но как же учеба? Этот урод Левицкий ясно дал понять: если я пропущу хоть одну его пару, он лично позаботится о том, чтобы меня вышвырнули из академии. А у меня, на минуточку, последний курс на кону!

Я уже представляла, как мой диплом сгорает в адском пламени из-за одной поездки на озеро, но Серёга, с набитым пиццей ртом, лишь пренебрежительно махнул рукой.

— Да пусть катится нахрен твой Левицкий, — буркнул он, усаживаясь поудобнее. — Это всё бред сивой кобылы. Никого он не вышвырнет, сил не хватит. А ты, Кира, наивная — веришь каждому его слову. Мы это уже проходили, когда я помогал ему в Европе, он тогда только начинал свою «карьеру» препода. Была у него там одна студентка, Элиза. Вертел ей как хотел, строил из себя бога, пока она его не кинула красиво...

И он тут же прикусил язык.

— Элиза? — я нахмурилась, в памяти всплыло лицо яркой девицы в клубе с Марком. — Рыжая?

— Она самая, — буркнул Серёга.

Договорить ему не дала Лера. Она с размаху отвесила ему смачный подзатыльник, отчего тот едва не уткнулся носом в тарелку.

— Слышь, ты! Мы сюда перезагружаться приехали, а не о твоём Марке и его бывших пассиях слушать! — отрезала она, грозно сверкнув глазами. — Ешь молча, пока я тебе еще и за Элизу не добавила.

В гостиной повисла короткая пауза, которую нарушил тихий смех Димы. Он подошел ко мне вплотную, так что я почувствовала тепло его тела, и аккуратно забрал у меня бокал, ставя его на стол.

Дима молча отодвинул мне стул, и я опустилась на него, чувствуя, как ноги становятся ватными — то ли от усталости, то ли от услышанного. Я схватила бокал и одним махом отпила добрую половину.

— И что было дальше?

— Кира! — возмутилась Лера, округлив глаза. — Мы же договаривались! Перезагрузка, а не попойка в стиле «всё плохо».

— Да, Лера, перезагрузка, — я поставила бокал на стол чуть резче, чем хотела. — Но она пойдет куда решительнее, когда я дослушают эту историю. Потому что я вообще ни хрена Марка не знаю. Как из человека с четкими целями и принципами вышло то дерьмо, что я увидела в итоге? Это была игра одного актера? Или он просто психически нездоров?

Серёга тяжело вздохнул, переглянулся с Димой — тот сидел рядом со мной, а Серёга не сводил с моего лица внимательного взгляда, — и начал рассказ.

История Марка приобрела совсем другой оттенок. Оказалось, что в студенческие годы он был самым обычным парнем: они с Серёгой вместе прогуливали пары в вузе, страдали ерундой и строили планы на будущее. Марк всегда считался «правильным» и надежным, но в какой-то момент всё изменилось. Он внезапно отчислился, и их пути окончательно разошлись. Марк с головой ушел в мир искусства, который, как выяснилось позже, вытянул из него всё человеческое, а Серёга отправился пробивать себе дорогу в жизни своим, куда более жестким и приземленным путем.

Судьба свела их снова в Европе. Марк тогда только готовился стать преподавателем, а Серёга вовсю крутил свой бизнес. Но Марк изменился. Из него будто вынули стержень и заменили его чем-то болезненным и фанатичным. Ему стала нужна «муза», но не для вдохновения, а для обладания. Он хотел приручить женщину, как собачку, сломать её волю и сделать частью своего «искусства».

И у него получилось. Элиза стала его одержимостью. Пару лет она терпела этот золотой ошейник, пока ей окончательно не надоело. Финал был страшным: когда она решила уйти, Марк впал в безумие. Он разгромил свою мастерскую в щепки, а Элиза... Элиза попала в реанимацию, а после — в долгую реабилитацию у психологов.

В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине.

— А теперь, — голос Серёги стал жестким, а в глазах промелькнула злость, — эта сучка вернулась. Видимо, недолечилась в своей Европе и решила, что можно вернуть всё как было. А Марк этот урод заявил, что так даже лучше. Теперь у него, видите ли, две музы. Одна — покорная и сломленная, а вторую, то есть тебя, Кира, «ещё исправлять и исправлять».

Он метнул на меня виноватый, извиняющийся взгляд, но было поздно. Лерка подскочила с места так резко, что бокал в её руке дрогнул, и алое вино выплеснулось прямо на стол.

— Так ты, чертов идиот, был в курсе всего этого и молчал?! — закричала она, нависая над Серёгой. — Ты позволил моей подруге вляпаться в это дерьмо, зная, на что способен этот псих? Ты эгоист, Серёжа! Самый настоящий эгоист!

— Да я же не знал, что он возьмётся за старое! — Серёга вскинул руки, пытаясь её успокоить. — К тому же, мы с тобой тогда ещё не были вместе, мне было плевать, с кем он там крутит. А потом он вроде как в норму пришел Я думал, Кира на него хорошо влияет, что он оставил эти свои закидоны. Ну да, звал её «музой», но мало ли кто как девушек называет? Я тебя тоже хочу ласково называть, и что теперь?

— Это не меняет дела! — отрезала Лера, тяжело дыша. — Мы с тобой ещё поговорим об этом. Очень серьезно поговорим.

Она с силой опустилась обратно на стул и принялась яростно вытирать разлитое вино салфеткой.

— А ты? — Лера резко перевела взгляд на меня, и в её глазах всё еще полыхал гнев. — Удовлетворила своё любопытство? Теперь-то тебе ясно, какой он законченный псих? Кира, тебе теперь охрану нужно нанимать, чтобы просто на его пары ходить. Может Андрея попросить?

— Ты совсем, что ли? — я чуть не поперхнулась вином. — Андрей вообще голову потеряет от радости. Мне только его фанатизма не хватало, я едва от него отделалась!

— Я могу, — внезапно подал голос Дима.

Он заговорил впервые за долгое время, и в этой короткой фразе было столько веса, что мы все синхронно повернулись к нему. Дима сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, но его взгляд был предельно собранным.

— А что? — спокойно продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Оформите мне пропуск или доступ в академию как сопровождающему. Буду везде с тобой ходить. Могу даже сумку твою с рисунками таскать, тубусы что у вас там еще? Буду твоей тенью.

— А как же работа? — скептически прищурилась Лера.

— Она у меня либо во второй половине дня, либо вообще ночью, — парировал Дима, не сводя с меня глаз. — Так что днем я абсолютно свободен.

— Да, но тебе же надо спать когда-то? — не унималась подруга.

— Разберемся с этим, — отрезал он таким тоном, что любые дальнейшие расспросы казались бессмысленными.

И на этом они сошлись. Буквально за минуту эти трое всё решили, согласовали графики и распределили роли, даже не дав мне вставить слова сопротивления. Моя задача была проста: ходить на учебу и делать вид, что всё в порядке, пока за моей спиной маячит «тихая» угроза в лице Димы.

++++

Я уже думала, что наша ночь закончится обычными посиделками с набитыми животами и уютными разговорами, но не тут-то было. Серёга с Димой явно поймали общую волну и придумали какую-то полнейшую дурь. Мы с Лерой лишь переглядывались и недоуменно пожимали плечами, глядя на то, как эти двое с азартом готовят реквизит.

— Вы точно это не только что выдумали? — возмущалась Лера, когда Серёга расстелил на полу огромный лист бумаги. — И почему я вообще должна стоять на этом листочке?

Суть игры оказалась до смешного простой и одновременно коварной: пары должны были танцевать под музыку, не выходя за пределы бумажного листа. С каждым раундом лист складывали вдвое, уменьшая формат, и те, кто не удерживался на крошечном клочке, выбывали.

— И как мы это сделаем? — я скептически посмотрела на Диму, который уже уверенно занял позицию на бумаге. — Мы выпили две бутылки вина на четверых! Я и на целом ватмане не простою, меня штормит.

— А ты не стой, Кира. Держись за меня, — Дима протянул руку и собственническим жестом притянул меня за талию к себе.

Музыка заиграла, и первый раунд прошел легко. Но когда лист сложили в четвертый раз, от него остался жалкий клочок. Лера с Серёгой уже отчаянно балансировали: Серёга подхватил её на руки, и она, обхватив его за шею, громко смеялась, пытаясь не коснуться пола пяткой.

— Твоя очередь, «монашка», — выдохнул Дима мне прямо в губы.

Лист под нашими ногами был теперь размером с открытку. Стоять вдвоем на нем было физически невозможно. Дима не дал мне опомниться. Он подхватил меня под бедра, заставляя обхватить его ногами за пояс. Я вскрикнула от неожиданности, вцепившись пальцами в его крепкие плечи. Теперь он стоял на одной ноге, балансируя на самом краешке бумаги, а я была прижата к нему так плотно, что чувствовала каждый удар его сердца и жар, исходящий от его кожи.

— Так нечестно! — закричала Лера, теряя равновесие и заваливаясь на Серёгу под общий хохот. — Они жульничают!

— Мы просто используем все доступные ресурсы, — парировал Дима, не сводя с меня потемневшего взгляда.

Музыка затихла, и в гостиной стало очень тихо. Мы выиграли, но Дима не спешил опускать меня на пол. Мои ноги всё еще сжимали его талию, а его руки надежно поддерживали меня, не давая отстраниться.

— Уверены, что не придумали игру только что? — проговорила я, подозрительно глядя на Диму и в точности повторяя слова Леры.

— Нет! — отозвались они хором, и Дима наконец осторожно поставил меня на пол, хотя его руки еще секунду медлили, прежде чем отпустить мою талию.

— Мы в неё в детстве играли, — добавил Серёга с какой-то таинственной полуулыбкой, переглянувшись с другом.

В этом взгляде было что-то такое, что заставило меня снова подумать об их общем прошлом. Но времени на раздумья не осталось. Мы откупорили еще одну бутылку, и начался настоящий хаос. Игры сменяли одна другую, становясь всё безумнее и смешнее. В какой-то момент мы с Лерой объединились против парней, потом я оказалась в команде с Серёгой, и мы, подгоняемые азартом и вином, вылетели на улицу.

Это было чистое сумасшествие. Мы бегали в кромешной тьме вокруг домика, натыкаясь на кусты и пища как дети. Мы даже рыли песок на пляже в поисках «сокровищ», которые Дима спрятал там за пять минут до этого. Холодный ночной воздух обжигал легкие, но нам было жарко. Я чувствовала себя такой живой, какой не была все годы учебы в этой чопорной академии.

Наконец, окончательно выбившись из сил, мы ввалились обратно в дом. Тяжело дыша и беспрерывно хохоча, мы буквально рухнули на ковер в гостиной прямо перед камином.

— Всё, я пас — выдохнула Лера, растягиваясь на полу и кладя голову на колени Серёге. — Мои ноги официально вышли из чата.

Я привалилась плечом к плечу Димы, чувствуя, как от него исходит мощный жар. Камин уютно потрескивал, заливая комнату мягким оранжевым светом, а за окном шелестел ночной лес. Атмосфера из бесшабашного веселья плавно перетекла в то самое тягучее, доверительное русло, когда хочется говорить обо всем на свете

— Так, официально объявляю завершение ночи какой-нибудь историей из прошлого! — заявила Лера, уже еле ворочая языком, но с тем самым упрямым блеском в глазах, который не предвещал ничего доброго. — Хочу знать, как ты, Серёж, познакомился с Димой. Вы что, на одной площадке в детстве в песочнице сидели?

В ту же секунду атмосфера в комнате изменилась. Уютное тепло камина будто сменилось ледяным сквозняком. Я почувствовала, как Дима рядом со мной окаменел. Серёга замер, его желваки заходили ходуном, а пальцы, сжимавшие бокал, побелели.

Лера, почувствовав эту перемену, тут же подскочила с его колен, мгновенно протрезвев.

— В чем дело? — её голос зазвенел от напряжения. — Что за тайна, которую ты всё ещё не можешь мне рассказать? Мы уже столько времени вместе!

— Это стыдно, ясно? — глухо отозвался Серёга, не поднимая глаз. — Я не уверен, что если расскажу, ты не бросишь меня в эту же секунду. Не посмотришь на меня как на мусор.

— Ты что, убил кого-то? В тюрьме сидел? Маньяк? Наркоман? — Лера начала засыпать его вопросами, её голос срывался на крик.

Серёга тяжело, загнанно выдохнул и поднял взгляд на Диму. Тот сидел абсолютно неподвижно, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Я чувствовала плечом, как каждый его мускул натянут, словно струна перед обрывом. Дима медленно, едва заметно кивнул — это был жест молчаливого разрешения. Общая тайна, которую они хранили на двоих, сейчас должна была выйти на свет.