В объятия НаВи. Невеста с приданым

Валерия с яростным шипением откинула лоскутное одеяло. Осознание того, что всё происходящее — это снова не предполётный кошмар секретаря, а суровая реальность, накрыло её с головой. Она уже вторую ночь просыпалась в этом богом забытом месте.

— Ну зашибись… — тяжело, обречённо выдохнула Лера, садясь на тёплых кирпичах и подтягивая колени к груди.

— Проснулась, девица-краса? — проговорила Матрёна, лукаво усмехаясь из-за стола. Старуха уже вовсю шуршала какими-то корешками. — Так-то обед на дворе ужо! Вся деревня дела переделала: бабы коров подоили, мужики в поле ушли, Глашка вон у терема третий платок от слёз сушит… А ты только-только очи свои накрашенные открываешь.

Лера тяжело зевнула, забавно сморщив нос, и сладко потянулась, аккуратно спрыгивая с печи прямо в свои пушистые розовые тапочки. Сонно шаркая ногами, она подошла к маленькому, потемневшему от времени зеркальцу, висевшему на стене ведьмы, заглянула в него и тут же испуганно пискнула.

Из отражения на неё смотрело нечто с угольно-чёрным каре, которое после бурной ночи на печи торчало сухими иглами в абсолютно разные стороны.

— О-о-о, кошмар… Зря я вчера голову не мыла! — трагично проговорила Лера, пытаясь пальцами пригладить непослушные пряди. — Весь объём ушёл в печные кирпичи. И вообще, Яша, где у вас тут помыться нормально можно? Мне эти твои глиняные кувшинчики для подмывки попки уже поперёк горла стоят! Сплошное издевательство над гигиеной!

Матрёна аж маковый корень из рук выронила и строго, с искренним возмущением покосилась на городскую гостью:

— Вообще-то кувшинчик этот, бесстыжая ты девка, был для умывания лица предначертан! Из него ещё прабабка моя святой водицей щёки мыла!

Лера лишь равнодушно пожала плечами, доставая из чемодана зубную щётку и пасту.

— Ой, да ладно тебе, какая разница, логистика-то одна и та же. Я и так уже смирилась с твоим уличным туалетом, — недовольно проворчала она, выдавливая мятный гель. — Это же не санузел, это экстремальный аттракцион «Выживи в темноте». Мне из-за него приходится всю ночь терпеть! А то выйдешь туда в пижаме, расслабишься, а из кустов твой Леший багровыми глазами подмигнёт. Нападёт в самый неподходящий момент, утащит в Навь прямо без трусов — это ж какой позор для холдинга будет! Какая у меня после этого репутация в приличном обществе?! Давай, бабулечка-седулечка, организуй мне нормальный душ! Нагрей огромный чан воды, — безапелляционно скомандовала Лера, вытирая лицо полотенцем. — Сил моих больше нет в этих кувшинчиках плескаться.

Матрёна от такого приказа аж крякнула, но спорить со столичным топ-менеджером не решилась.

Почесав седой затылок, она проворчала:

— Зачем чан посреди хаты городить, сырость разводить? Можно ведь в местную баньку сходить, на окраине стоит. Я Банника нашего, духа подпечного, уважу, гостинцев ему дам — он всё в лучшем виде подготовит. И водицу согреет, и парок лёгкий пустит.

Лера довольно, царственно кивнула:

— Отличный аутсорсинг, одобряю. Иди договаривайся с банным подрядчиком.

Матрёна тут же шмыгнула за дверь, оставив Леру наедине с её бьюти-проблемами. Валерия критически осмотрела в зеркало торчащее в разные стороны каре. Понимая, что идеальной укладки утюжком сегодня не выйдет, она ловко заплела волосы, прихватив непослушные пряди прямо у лица, и аккуратно заколола их сзади маленьким пластиковым крабиком.

День обещал быть невероятно душным — солнце палило нещадно, а воздух казался густым, как ягодный кисель. Лера без лишних раздумий натянула короткие шорты, лёгкую белую майку на бретельках и выудила из недр чемодана резиновые пляжные шлёпанцы. Собрав банный набор (шампунь, бальзам и скраб с ароматом кофе), она решительно направилась на улицу.

Выйдя на крыльцо, Лера блаженно зажмурилась, подставляя лицо горячим лучам, и глубоко вдохнула раскалённый солнечный воздух. Но стоило ей расслабиться, как совсем рядом кто-то очень ласково и тихо проговорил:

— Доброе утро…

Лера от неожиданности вздрогнула, едва не выронив кофейный скраб, и резко открыла глаза. Возле крыльца стоял вчерашний кучерявый красавец Иван. Парень явно караулил её у избушки, но увидеть городскую богиню в таком наряде он никак не ожидал. В ту же секунду Иван опешил, густо, побагровел до самых ушей и, испуганно ткнув в неё пальцем, резко отвернулся спиной к крыльцу.

— Прости, госпожа! — заикаясь от стыда, запричитал он в пустоту. — Что ж ты… без сарафана-то на улицу вышагнула?! Почто в одних панталонах-то перед честным людом стоишь?! Срамота какая, Навь меня побери…

Лера озадаченно осмотрела свой безупречный вид, выгнула бровь и язвительно хмыкнула:

— Мужчина, повернись и не ори. Вообще-то панталоны я не ношу — это прошлый век и тотальная безвкусица. И я более чем одета, между прочим! На мне брендовая майка и шорты. Ты знаешь вообще, сколько они стоят?!

Иван осторожно, боясь ослепнуть от бесстыдства, снова повернулся к ней. Он сощурился, критически осмотрел её длинные голые ноги, открытые плечи и недоверчиво почесал затылок:

— Да ладно тебе баять, госпожа… У моей бабки раньше сарафан старый в сундуке лежал, его мыши начисто погрызли — одни лоскуты остались. Так вот у тебя с этими трусами твоими — точь-в-точь то же самое!

Лера возмущённо фыркнула, поправляя крабик на волосах, упрямо упёрла руки в бока и строго спросила:

— Так, эксперт по мышиной моде, чего пришёл-то? Иван под её строгим взглядом моментально растерял всю критику, снова засмущался и тихонько проговорил:

— Да помочи тебе пришёл… Думаю, может, воды ещё принести? Али траву где скосить около хаты, чтоб тебе ходить сподручнее было? Ты только скажи, я всё сделаю…

Лера сначала искренне обрадовалась — бесплатная рабочая сила на объекте всегда кстати. Но в следующую секунду в её мозге сработал триггер Навьих предсказаний Матрёны. «Бросит свою Любавку ради твоих алых губ...» Валерия нахмурилась и решительно заблокировала этот потенциальный служебный роман.

— Так, Ванечка, стоп, — Лера строго упёрла руки в свои шорты. — Помоги, конечно. Иди к своей Любаве и там коси, понял?! Проявляй инициативу на своей целевой аудитории! Я не такая, чужих женихов не увожу, у меня кристально чистая деловая репутация. И вообще, мне мужчины постарше нравятся — солидные, со стабильным доходом и без венушек на носу. Я для тебя, между прочим, уже взрослая тётя! Мне, на минуточку, целых двадцать четыре года! А тебе сколько, парню на выданье? Наверное, едва двадцать стукнуло?

Иван смущённо опустил глаза, принялся ковырять носком лаптя пыль и тихонько, почти шёпотом выдавил:

— Мне… семнадцать годков зимой исполнилось, госпожа…

Лера от такой цифры буквально выпятила глаза и едва не выронила банное полотенце. Она ещё раз ошарашенно осмотрела его сверху вниз. Парень явно выглядел намного старше своих лет: широкоплечий, высокий, мужественный, с сильными руками и уверенной осанкой — настоящий древнерусский богатырь, а по паспорту (которого тут не было) — чистый несовершеннолетний школьник!

— Семнадцать?! — вскрикнула Лера, окончательно растеряв весь свой томный пафос. — Святые угодники, да ты же ребёнок! Мальчик, быстро взял свои лапти в руки и иди к своей девчонке! Не пудри тёте мозги, мне ещё статьи за совращение малолетних в чужом мире не хватало! Марш отсюда, пока я Матрёну с веником не позвала!

Иван испуганно захлопал ресницами, обиженно шмыгнул носом и, поняв, что «взрослая тётя» настроена максимально агрессивно, попятился назад, снова и снова оборачиваясь на её невероятные шорты.

— Иди-иди, и не оборачивайся! Нечего на мои панталоны лицезреть! — прикрикнула Лера ему вдогонку, забавно погрозив кофейным скрабом. — Маленький ещё на такую высокую моду смотреть! Глаза сломаешь!

Иван в очередной раз споткнулся о корягу, густо покраснел и, наконец, припустил по тропинке во всю прыть, скрываясь в облаке деревенской пыли.

Лера проводила его ошарашенным взглядом, тяжело вздохнула и скрестила руки на груди, качая головой.

— Вы только подумайте — возмущённо высказалась она сама себе в пустоту душного двора. — Замуж они собрались в семнадцать лет! Женихи выискались лапотные! Ни образования, ни карьерных перспектив, ни подушки безопасности, зато туда же — ячейку общества создавать! Дедлайн у них, видите ли, урожай собрать!

Она сделала шаг с крыльца в своих резиновых шлёпанцах, но внезапно вспомнила ещё одну важную деталь. Лера резко развернулась в сторону уходящей пыли и со всей секретарской строгостью крикнула на всю окраину Вербиц:

— Слышь, Ваня! Иди книжки лучше читай! К ЕГЭ готовься, понял?! Тебе профильную математику сдавать, а ты за девками в шортах по болотам бегаешь! Поступишь на бюджет — тогда и поговорим про личную жизнь!

Где-то далеко в кустах испуганно ухнула сова, а Иван, который, естественно, понятия не имел, кто такой загадочный и грозный зверь «ЕГЭ» и зачем к нему готовиться, на всякий случай прибавил ходу, окончательно убедившись: новая заморская ведьма Матрёны способна насылать самые страшные, непонятные проклятия прямо на расстоянии.

Лера удовлетворённо хмыкнула, поправила крабик на затылке и поудобнее перехватила полотенце. В этот момент из-за угла избушки показалась Матрёна. Старуха победно улыбалась, вытирая пахнущие кокосовым кремом ладони о подол:

— Ну всё, девка, радуйся! С Банником я потолковала, кваску ему на печку плеснула, уважила хозяина. Банька истоплена, парок самый цивилизованный, как ты просила! Ступай, смой с себя хмурь Навью.

— Наконец-то, — выдохнула Лера, переводя дух. — Пятизвёздочный спа-курорт «Вербицы-Лакшери» объявляется открытым. Показывай дорогу, Яша.

Банька пристроилась на самом краю ведьминого огорода, у раскидистой плакучей ивы. Сложенная из старых, почерневших от времени и влаги брёвен, она низко вросла в землю и выглядела довольно невзрачно. Но из её деревянной трубы уже валил густой, белый, пахнущий берёзовым листом и распаренной хвоей дым.

Лера толкнула низкую скрипучую дверь и, пригнув голову, шагнула в предбанник, а оттуда — прямиком в мыльню. Внутри царил густой, влажный полумрак. Парок был знатный — тёплый, обволакивающий. На широких бревенчатых полках аккуратно лежали свежие веники, а в углу, на раскалённых камнях каменки, весело шипела вода. Но стоило Лере опустить свой бьюти-набор на лавку, как в углу за огромной деревянной кадушкой кто-то зловеще и шумно завозился.

Из темноты, отряхиваясь от обрывков сухих листьев, выползло странное существо. Ростом оно было едва Лере по пояс. Маленький, жутко лохматый, покрытый вековой сажей и облепленный берёзовыми гнилушками, дух бани уставился на неё своими круглыми, как плошки, углями-глазами. Борода у него была из мха, а из ушей торчали сухие веточки.

— Ишь ты, припожаловала… Чужестранка коротковолосая! — проскрипел дух противным, надтреснутым голосом. — А звать меня Вакула! Я тут хозяин! Я тут кости парю!

— Ой, мамочки! — испуганно пискнула Лера, отступая на шаг и инстинктивно вжимая голову в плечи.

Первая мысль была — бежать обратно к Матрёне. Но столичный характер и дикое желание нормально помыться перевесили страх. Лера мгновенно разозлилась на такое бесцеремонное нарушение её личных границ. Вцепившись в пластиковую банку, она со всей пролетарской яростью швырнула свой кофейный блестящий скраб точно в лохматую морду Вакулы.

— А ну пошёл вон отсюда, вуайерист чумазый! — яростно прикрикнула Лера.

Она ловко перехватила стоящий у стены берёзовый веник и принялась воинственно махать им перед носом ошалевшего духа, безжалостно выгоняя его к выходу.

— Ишь, устроился! Нечего тут стоять и любоваться на прелести приличных женщин! Подождите за дверью, мужчина! У нас в холдинге за такое сразу статья и увольнение по статье за харассмент! Пошёл вон, кому говорю!

Банник Вакула от такого невиданного хамства совершенно опешил. За всю свою многовековую жизнь он привык, что деревенские бабы заходят в мыльню с поклоном, оставляют ему корочку хлеба и пищат от любого шороха. А тут его, хозяина парной, лупят его же берёзовым веником и закидывают пахучей заморской грязью в блестящей банке!

— Да ты что ж творишь, девка окаянная?! — брызжа слюной, яростно закричал Вакула, пытаясь уворачиваться от веника. — Это моя баня! Мой полок! Я тут законы пишу! Да я тебя сейчас угаром изведу! Задушу в чаду, запарю до костей, Навь тебя побери! Узнаешь, как Вакулу гнать!

— Слышь, дедуля, пуганых пугать не надо! — Лера наподдала веником ещё раз, выставляя его за порог мыльни. — Меня на прошлой неделе генеральный директор за утерянный годовой отчёт обещал живьём закопать, так что твои болотные угрозы — это просто детский лепет! Иди лучше на свежем воздухе подыши, вентиляцию лёгких проведи! Проветрись, Вакула!

С этими словами Лера с грохотом захлопнула перед его сажевым носом дверь и решительно заперла её на толстый деревянный засов.

Следующий час превратился для неё в истинное блаженство. Лера дорвалась до горячей воды. Она тщательно, дважды промыла своё угольно-чёрное каре дорогим шампунем, нанесла бальзам, а затем с ног до головы отскрабила кожу кофейным средством, смывая с себя остатки Навьего липкого взвара, дорожную пыль и весь накопленный стресс.

Закончив водные процедуры, она ловко повязала на голове замысловатую, высокую чалму из махрового полотенца, как привыкла делать в спа-салонах Москвы. Из чемодана Леры был извлечён новый наряд: лёгкий, струящийся голубой сарафан на тонких бретельках, едва доходящий до середины бедра, и те самые резиновые шлёпанцы.

Собрав в охапку свои косметические уходовые средства и баночки, Лера, распаренная, разгорячённая, с порозовевшими щёчками, победно толкнула дверь и вышла на улицу.

На деревянной лавочке у предбанника, обиженно надув щёки и гадко бурча под нос, сидел Банник Вакула, забавно болтая своими маленькими грязными ножками. Стоило Леры появиться на пороге, как он хотел было снова начать ругаться, но Валерия его опередила.

Она остановилась, еле удерживая руками на голове тяжелую полотенчную чалму, и вдруг искренне, с уважением наклонилась и слегка поклонилась маленькому духу. На её губах играла довольная, сытая улыбка.

— Ох, Вакула… — с чувством проговорила Лера, блаженно зажмурившись. — Знаешь что… Отродясь я так не мылась! Никакие хаммамы и пятизвёздочные джакузи в Дубае рядом не стояли с твоим парком. Я словно заново родилась!

Кожа — просто шёлк, поры дышат. Ты настоящий профессионал своего дела, уровень сервиса — топ!Лохматый Банник от такой внезапной и щедрой похвалы моментально растаял. Вся его навья злость куда-то улетучилась, угли-глаза заблестели от искренней гордости, а мохнатая борода забавно затряслась от радости. Он приосанился, гордо выпятил грудь и захлопал ладошками по лавке:

— А то-то же! — радостно заверещал Вакула, зазывающе маша ручкой. — Угодил, значит, заморской гостье! Моё чародейство банное завсегда лучшее! Ты приходи ещё, девица-краса! Я тебе в следующий раз такого парку поддам, с травками целебными, ух! Приходи, не стесняйся!

Лера, уже ступив на тропинку, лукаво обернулась и шутливо пригрозила ему пальцем с идеальным маникюром:

— Ну уж нет, дедуля! Приду, конечно, но ты мне тут правила конфиденциальности соблюдай. Выходи на улицу, когда девушка моется, понял? Стыдоба же! Ишь, плут старый, подглядывать он вздумал! Контролируй свои порывы!

Вакула лишь смущённо хмыкнул и зарылся обратно в свои берёзовые листья, а довольная, чистая и благоухающая кокосом и кофе Лера весело зашагала в сторону избы, готовая к новым бизнес-свершениям.