Руна Змея. Часть вторая

- Не неси чушь, - спокойно сказал князь. - Они не говорили между собой до сего дня.

- Её мать дружна с этим колдуном. Не сводня ли? Но не сердись, не сердись, мой князь, - Брита поспешила добавить в голос мёд и масляно улыбнулась князю. - Я, верно, ошиблась, а ты во всём прав, душа моя. Хельга ведь сама ещё не совсем стара, пусть колдун и годится ей во внуки. То есть в сыновья, конечно, я хотела сказать - в сыновья. Не сердись.

***

Хельга торопливо пробежала мимо Гарриетта и Йормуна, даже не взглянув на них. Она тащила за руку дочку. Лицо Элоди блестело от слёз, она то и дело всхлипывала.

- Могла и попросить прощения, - тихо проворчал Йормун. - Это же дочка меня ударила. Ещё и при всех.

- Скорее она заставит извиняться тебя, - заметил Гарриетт.

- Что? За что?!

- Ну - протянул Гарриетт. - Например, за то, что замахнулся, за то, что неправильно понял. Да и вообще - ты виноват хоть тем, что вообще появился в Гладсшейне.

- Пусть отправляется к моей матери в Ирмунсуль и пожалуется ей, - с сарказмом сказал Йормун. - Хотя мать, наверное, не в Ирмунсуле сейчас.

Он замолчал, уставился под ноги и горько нахмурился.

- Я предупреждал тебя, что надо вести себя осмотрительно, - понизил голос Гарриетт. - Говорил тебе, что про людей хорошо бы знать побольше: кто, с кем, зачем. Так будешь избегать неприятностей и получишь для себя чтото хорошее.

Йормун никак не мог вспомнить, насчёт чего это предупреждал его Гарриетт. В сущности, большинство разговоров с Гарриеттом сводились к невероятным произошедшим с ним историям, сплетням, и какие жизненные уроки из всего этого можно извлечь. Гарриетт стремился учить жить и стать наставником для молодого ирмунсульца. Но Йормун относился к Гарриетту так же, как и к любому другому, кто набивался к нему в учителя, - не слушал. Или, вернее, слушал лишь то, что хотел.

Теперь его избирательность выходила боком.

- Да не хочу я ничего знать. Не нужны мне все эти тайны - кто кого любит, кто кого предал. Мне все эти люди не оченьто интересны, и отношения у них такие же скучные, как они сами, - сказал Йормун.

Гарриетт огляделся. Рядом мог быть ктонибудь из осведомителей Эйрика. Гарриетт заметил девочку, костлявую, с короткими волосами: она водила грязной тряпкой по узорчатой кладке садового забора и, судя по потерянному виду, выпала из реальности. Того гляди, тут же упадёт и уснёт. Мимо пробежала прачка, загруженная корзиной с грязным бельём. Несколько стражников вышли погреться на солнышке и пощёлкать семечки.

- Даже не знаю, что сказал бы твой отец на это. Он слывёт хитроумным, ловким и точно знает, что почём.

- Я. Не. Мой. Отец.

- Знаю, знаю. Только, как говорится, не легче. Что ты теперь делать будешь?

- Делать? - Йормун удивлённо поднял бровь. - Ничего. Что я должен делать? Игнорировать её притязания.

Гарриетт рассмеялся. Он смеялся добрые две минуты, сотрясаясь в плечах и прикрывая рот кулаком.

- Что? - Йормуна веселье Гарриетта вовсе не заразило.

- Тебе надо уехать на время, - сказал Гарриетт, отсмеявшись.

- Какого?.. Ты хоть представляешь, сколько у меня работы? Я для этого нанимался к Сиги? Чтобы опять мотаться от деревни к деревне? Тебя такая жизнь устраивает, но не меня. Я странствиями наелся до отвала, по самое горлышко хватило. Месить дорожную грязь, жрать всякую погань по постоялым дворам, слушать пьяных дебилов, что вечно лезут во всяком дворе. Что, уже не смешно?

Гарриетт смотрел на Йормуна со смесью удивления и жалости. Йормун выкинул старый дорожный плащ. Тот потерял глубокий синий цвет, став безжизненносерым. Теперь молодой человек носил шёлковые рубашки и бархатные кафтаны. Он не скупился на тонкую отделку по специальному заказу: множество змей переплетались в дивном ирмунсульском узоре по подолу и рукавам. Йормун вновь начал разговаривать властно со слугами, делая послабления лишь Ругеру и Севалю, но и то небольшие.

Йормун снова превращался из бродяги в сына Ангаборды, сына Лодура, наследника Ирмунсуля.

Гарриетт вздохнул. Рано или поздно стеклянный замок Йормуна рухнет. И лучше, чтобы скоро, пока он, Гарриетт, рядом.

- Элоди так этого не оставит, - сказал Гарриетт. - Она унизилась перед всеми. Хельга так этого не оставит - она любит дочь. Сиги этого так не оставит, и, что важнее, Брита постарается вытянуть из произошедшего всё возможное. Элоди выдадут замуж, а тебя либо сошлют, либо отравят.

Йормун ухмыльнулся.

- Отравят? Меня? Я автор практически всех ядов, что есть в округе. Не смогут и не посмеют.

- Кроме печёной картошки с карасями, - сказал Гарриетт. - К этой отраве ты непричастен.

Йормун дёрнул уголком губ.

- Да, кроме вот этого блюда. Кухарка тут справляется без меня.

- Я слышал, ещё один человек занемог, - сказал Гарриетт.

- Помощник псаря, - сказал Йормун, понизив голос. - Ещё говорят, что остатки картошки по ошибке выкинули свиньям, и они все издохли.

Гарриетт ахнул.

Они оба помолчали, отдавая должное способностям кухарки.

- Хельга неравнодушна к тебе. Тебе придётся считаться с её чувствами, - сказал Гарриетт наконец.

- Ты признаёшься мне за неё и вместо неё, - вздохнул Йормун. - Не такой я тёмный, как ты думаешь. Я лучше вовсе её избегать.

- Если тебя смущает её внешность или возраст

- Ещё в нашу первую встречу, - сказал Йормун, - когда впервые её увидел поодаль от Сиги, я подумал, что она - Дочерь. Что одна из них всё же нагнала меня и пришла по мою душу.

- Разве ты и Ванадис не?..

- Слухи не врут, но и не говорят правду. Когда я бежал, Ванадис преследовала меня в снах, Дочери преследовали наяву. И Элоди, какой бы она ни была, для меня сродни им. Я не могу, не могу даже смотреть на неё. Не смогу прикоснуться к ней. Со временем, возможно, это пройдёт. Да, пройдёт, но для меня она женщина не больше, чем узорчатые ворота в сад.

И Йормун кивнул на ворота, что тускло блестели тёмным металлом в тени листвы.

- А симпатичные ворота, - сказал Гарриетт.

Йормун ткнул его кулаком в плечо.

- Если тебя не знать, то можно счесть твою холодность за благородство, - сказал Гарриетт. - Ты и в самом деле не похож на своего отца. Пожалуй, ты даже больше самолюб, чем он.

***

Йормун продолжал работать в своей лаборатории, будто ничего не случилось. Он то и дело ловил на себе любопытные взгляды, но с расспросами не лезли – боялись, что колдун рассердится. Стали чаще захаживать за любовными элексирами, так что Йормун стал отпускать их втрое дороже. Брали не торгуясь. Хельга вот только перестала приходить.

На третий вечер Йормун почувствовал внезапную тяжесть в сердце. Голова закружилась, и невыносимая горечь растеклась во рту.

- Севаль, сходи за Хельгой, - велел он.

- Госпожа велела не беспокоить, никого не желает видеть. Чего зря ходить?

- Скажи, что от меня, - произнес Йормун настойчиво. Ему уже стало лучше, боль пришла и ушла, но беспокойство осталось. Ощущение неправильности, чужой злой воли.

- Так и что, что от вас? – с любопытством спросил Севаль. – Вы для госпожи Хельги какой-то особенный?

- И ты туда же.

Йормун оглянулся на окно. Уже вечерело. Над кронами грушевых деревьев в замковом саду поднимался бледный серп новорожденной луны. Серые тени сгущались, вот-вот пора будет зажигать свечи. Потом посетителей давно иссяк, старый Ругер дремал у порога, положив голову на скрещенные руки. Йормун припомнил, где находятся покои Хельги, и как часто он видел ее в саду в это время.

- Пройдусь, - сказал он. – Подышу воздухом.

Коридор был узким, и разминуться не представлялось возможным. Княгиня ждала его. Стояла в коридоре в простом сером платье с свободной драпировкой, скрывающей живот. Княжеская диадема тускло мерцала в уходящем дневном свете. В сумерках Брита выглядела еще тоньше, еще изящнее, прочти растворившейся в подступающей тени.

- Так вот где ты обитаешь, - сказала она вместо приветствия. Подле неё не было ни служанки, ни другого человека.

Йормун молчал. Головная боль отступила, будто присутствие Брита сняла ее, а вот в груди стало тяжелее. Он внимательно смотрел на нее, подмечая тонкие серебряные нити в волосах, что наводили мысль о пауках. На густой слой краски на длинных ногтях. На мерцание красных огоньков в зрачках глаз в тени длинных ресниц.

- Госпожа, - наконец произнёс Йормун. – Странно видеть вас здесь.

- Ты думаешь сейчас: «Как я не замечал этого раньше?», верно? – Брита медленно приблизилась к нему, все её движения казались ленивыми, как у сытой хищницы. – Или даже «О нет! Она же»

- Я думаю, здесь слишком холодно, а вам надо беречь себя и будущих детей. Хельга сказала, у вас будет двойня? – не отступил Йормун. В сгущающихся сумерках стали видны золотые искры в его глазах.

- Хельга, - произнесла Брита с презрением. – Ты слышал, что рассказывает её дочка? Той самой, что избила тебя при всех?

- Не слежу за сплетнями. Госпожа.

- А зря, - она улыбнулась. - Элоди наговорила князю, что ты её преследуешь. Что ты пришёл к ней ночью. Что она боится за свою честь.

- Луна меня защити! – Йормун притворно ужаснулся. – И когда мне ждать казни?

Брита шагнула ближе. Йормун почувствовал, как воздух вокруг стал гуще, как будто стены сдвинулись на палец.

- Казни? Единственного колдуна, который может сравниться силою с десятью, нет, двадцатью Дочерьми? Тебя и Башня не удержит, пожелай князь заточить тебя туда. Да он не пожелает, растли ты хоть мать, хоть дочь. У тебя появилось много друзей, сын Лодура. Ты оказался умнее брошенной жрицы.

- Ты пришла мстить мне за нежеланный брак? – спросил Йормун прямо.

Брита оказалась совсем близко к нему, так близко, что он уловил запах яблок от ее волос и на мгновение прикрыл глаза.

- Ты отверг Ванадис, отказал Хельге, отвернулся от меня, когда я пришла к тебе тогда, во время сватовства, но ты не можешь спрятаться от судьбы. Луна свяжет тебя, стреножит, станешь покорным как расплавленный воск, примешь форму какую уготовала тебе.

Брита провела рукой по темно-рыжим волосам Йормуна, по гладкой щеке, провела большим пальцем по нижней губе. В её серо-голубых глазах, внутри зрачков, разгоралось красное пламя. Йормун приоткрыл рот и ощутил дыхание Брита.

- Станешь тенью Луны, - прошептала она ему в губы.

Хотелось поддаться, голова кружилось. Йормун в забытьи наклонил голову.

- Хозяин! Никак вы тут в потемках стоите? – голос старого Ругера рассек морок как лезвие ножа шелк. – А кто это с вами?

- Служанка заплутала, - сказал Йормун, резко отвернувшись от Брита.

- Заплутала, ага, знаю я этих распутниц, так и ходят кругам у покоев-то ваших, так и ходят. Сейчас вот метлу возьму да вымету отсюда, - свирепо проговорил Ругер и потопал для усиления угрозы.

Йормун оглянулся на Брита, но княжна исчезла. Только запах яблок напоминал её недавнем присутствии.

- А я уж думал искать вас, хозяин. Севаль сказал, что вы занемогли, так я обеспокоился, - подобострастно бормотал Ругер, когда Йормун возвращался в свои покои в его сопровождении. – А вы и отойти-то далеко не успели. Хороша девка хоть попалась? Ой, не верьте им, не верьте. Окрутят и оставят. Беда с ними, да и только

- Чего-чего, а бед та девка доставит нам немало, - пробормотал Йормун.

***

Развязка наступила быстрее, чем Гарриетт предполагал. Карающая длань Сиги накрыла и его. Как и в день, когда он отстаивал Йормуна перед князем, он вновь оказался преклонённым - на этот раз перед княжеской четой.

Эйрик и Хельга не присутствовали. Гарриетт догадывался, что при новой госпоже их положение не просто пошатнётся, а рассыплется. Эйрик затаился, Хельга ходила в расстроенных чувствах.

Сиги принимал его не в зале, а в личных покоях. Деревянные стены завешаны коврами, тяжёлый полог скрывал княжескую опочивальню. Но и тут Сиги восседал на высоком стуле с резной спинкой, а под ногами его стояла скамеечка с бархатной подушечкой. Брита стояла рядом, положив тонкую ладонь мужу на плечо. Накидка, в которую она укуталась, соскользнула, показывая глубокий ворот атласного платья, натянутого на крепкой груди. Светлые волосы Брита слегка растрепались, будто она только встала с постели, но серебряное украшение так и светилось в светлых волосах, как тонкая паутинка. На лице Брита читались гордыня и решимость.

Йормун не рассказывал, как убедил любовницу Хейдмара выйти за Сиги, но без чар явно не обошлось. И теперь Брита собиралась отомстить. Гарриетт старался смотреть мимо неё. Подобострастного взгляда не получалось, а иного она бы не потерпела.

- Мы получили донесение, - сказал Сиги, и голос его прозвучал глухо, как будто слова давались с трудом. - Хмм, мм, в западной части наших провинций

Гарриетт подавил усмешку. Западная часть провинций представляла собой маленький клочок земли между скалами с одной стороны и болотными равнинами - с другой. С землями Йорда их разделяла лишь речушка, называемая Иголинд. Имя ей дали древние поселенцы, от народа которых ныне осталось человек пятьдесят, не больше. Совсем полная, беспросветная дыра.

- Появилась некая тварь, нападающая на путников. Возьми небольшой отряд и проверь, так ли это. Наверняка лютуют волки или медведи, но хранить безопасность проезда через наши земли - наш долг.

Сиги выражался непривычно пафосно, и лёгкая дрожь пальцев выдавала его нервозность.

Гарриетт склонил голову.

- И возьми с собой Йормуна, - сказал Сиги быстро и даже с облегчением. Наконецто он сказал главное.

- Конечно, - произнёс Гарриетт, удивляясь про себя, с чего это Сиги так волнуется, давая простое задание, даже если суть его - убрать с глаз долой неугодного колдуна.

- И ещё, - сказала Брита, - постарайтесь остаться там подольше.

- Мы вернёмся, как только с неизвестной тварью будет покончено, госпожа, - сказал Гарриетт с улыбкой. Он попрежнему избегал смотреть на неё. Брита внушала ему иррациональное беспокойство, будто кошка скребла по сапогу. Но Йормун убедил её сделать чтото против её воли. А значит, не стоит бояться, находясь на стороне сильнейшего. Йормун не проиграет ей. Но осторожность не помешает.

- Мы выдвинемся немедленно, - сказал Гарриетт.

- У нас есть небольшой подарок для Йормуна, - продолжила Брита. Гарриетт нахмурился.

- Поскольку он, верно, занят сейчас Мы посылали за ним, но слуги не нашли его. Надеюсь, он не покинул нас, как некогда Альфедра. Йормун думает, что князь зол на него и сожалеет о потере расположения князя. Постарайся разубедить его. Нет никого, кто был бы приятнее нам, чем Йормун из Ирмунсуля.

Гарриетт нахмурился ещё больше. «Что несёт эта женщина?!» - подумал он.

- Будь добр, передай ему, - и Брита протянула Гарриетту шкатулку из темного дерева, окантованную металлом. Простая гладкая крышка и ни намека на замок, но, когда Гарриетт попытался как бы ненароком открыть ее – не поддалась. Гарриетт поклонился.

- Я передам.

***

Стража у башни пропустила его без вопросов. Йормуна уже начали узнавать, и, в какойто степени благодаря Гарриетту, стража и воины относились к нему со сдержанной лояльностью. Защитные руны, которые Йормун накладывал на оружие, тоже поспособствовали.

Башню явно достраивали, сделав её повыше. Кладка поменялась примерно с двух третей её высоты. Серый камень, которым был выложен замок, сменился тёмнокоричневым камнем - мягче и легче. Ступеньки, хоть и были сделаны позднее нижних, уже обсыпались. Мелкая крошка пыли разлеталась у Йормунгандовых сапог. На стенах плясали отсветы от факелов, рождая таинственные и тревожные тени.

Перед верхом башни находилась каморка тюремщика. Оттуда, изза прикрытой двери, слышалось треньканье лютни и приятный басовитый голос, выводящий песенку о чудесной деве изза моря, что ждалаждала своего возлюбленного моряка, да утопилась.

Йормун постучал. Пение прекратилось, и за дверь высунулся приземистый тюремщик с картошкойносом. Кислый запах заставил Йормуна поморщиться.

- Я к цвергу, - сказал он. - По приказу Сиги, - добавил он на всякий случай, понимая, что тюремщик не будет проверять его слова.

Тюремщик кивнул и вновь исчез за дверью. Через несколько минут он вышел, кутаясь в длиннополый кафтан. Ключи брякали на поясе, и тюремщик кряхтел, пока отворял тяжёлую кованую дверь.

Большинство камер в башне пустовало, и Йормун догадался, что раньше, до появления Бьярне, башню никак не использовали. Разве что как склад или наблюдательный пункт. Или разводили здесь голубей - впрочем, последнее Йормун считал сомнительным.

- Здесь он, - прохрипел тюремщик. - Скажите князю, что тяжело всяческое железо в такую высоту тащить. Пущай чтонибудь придумают его советники для того, чтобы простые люди задаром не надрывались. А то, не дай бог, упадёт какаянибудь железяка важной персоне на голову - и нет его. А мы виноватые.

Йормун кивнул, соглашаясь.

- Безопасность прежде всего, так говорю, - сказал тюремщик и распахнул дверь, пропуская Йормуна внутрь.

Вонь и затхлый воздух вкупе с кузнечным жаром сбивали с ног. Йормун уткнулся носом в высокий воротник тёмносинего плаща.

- Стукните, как дела порешаете, - сказал тюремщик, и дверь за Йормуном с густым лязгом захлопнулась.

- Айе! - сказал Йормун.