Руна Змея. Часть вторая

- Ещё один, - произнёс Йормун одними губами. Теперь он находился на виду. Пара секунд. Наконечник стрелы замер у зрачка. Йормун перехватил древко и тут же, почти не целясь, метнул кинжал. Последний лучник упал на землю молча. Йормун помедлил мгновение и побежал на звук падения. Кинжал следовало забрать.

Лучник лежал под деревом, широко раскинув руки. На вид ему было лет двенадцать. Грубая куртка с капюшоном была порвана в нескольких местах, а из обуви торчали пальцы. Кинжал пронзил ему бедро. Светлая голова затылком пришлась на некстати подвернувшийся булыжник.

Йормун склонился над телом и выдернул кинжал. Прислушался. Звуки битвы стихли, но теперь появились звуки ломаемых веток и топота: бандиты бежали, так и не сумев одолеть обученных солдат. Йормун, недолго думая, взобрался на тис, откуда упал лучник.

Ждать пришлось недолго. Мимо пробежали несколько человек - примерно шестеро - в выцветших пятнистых плащах. Йормун усмехнулся. На голове одного из бандитов красовалась корона из пучков сухой травы, второй извалял плащ в сухих листьях. Бежавших замыкал здоровяк с широким мечом в руках. Он не стал портить дорогой плащ маскировкой из лесного мусора. На шее болталась золотая цепь - её блеск Йормун уловил, даже сидя на дереве.

- Вот и чудовище, - пробормотал он и прицелился из самострела в здоровяка. Большая часть болтов осталась на земле - там, где Йормун упал за кусты. Но для Турха как раз нашёлся один.

Бугристое лицо бандита было измазано кровью, глаза выпучены, а озирался он так, будто ждал погони медведей.

- Грете! Рут! Юрун! Турилль! - крикнул Турх срывающимся голосом и споткнулся, едва не налетев на тело юного лучника.

- Юрун - прошептал Турх. - Грете! Рут! Турилль! - крикнул он громче.

Йормун нажал на спуск. Турх споткнулся ещё раз, едва не упав навзничь. Болт попал в основание плеча, добавив поток крови на дорогой плащ из тёмной шерсти. Йормун досадливо цыкнул. Турх вздёрнул голову. Он не сразу увидел Йормуна, прищурился.

Голос Гарриетта разрезал лесную тишину, как молния - ночное небо:

- Сюда!

Турх дико оглянулся и побежал дальше, держась за раненое плечо.

Гарриетт нёсся точно как медведь - не разбирая дороги и ломая кусты на своём пути.

- Эй! - крикнул Йормун. - Это я, Йормун!

- Йормун! - сказал Гарриетт с видимым облегчением. Он остановился у дерева. Вместе с ним было трое солдат - они тут же сгрудились рядом. - Где ты был? Как там оказался? Это кто? - он указал кончиком сапога на тело лучника. - Что за ребёнок?

Йормун уже слезал с дерева, чувствуя, что рад видеть гардарикца как никогда.

- Здоровяк, который у них за главного, назвал его Юрун, - сказал он. - Но я не знаю, что тебе это даст. Турх побежал в ту сторону, - Йормун показал рукой, но Гарриетт даже не взглянул.

- Лучников было всего четверо. И трое пробежали мимо. Большая компания собралась. Много они положили?

- Троих, - сказал Гарриетт. - Хенрика, Бернта, ЯнаУлофа. Ещё двое ранены, и Севаль тоже. Едва не отбили телегу, так что приедем мы в деревню слабыми и избитыми.

Гарриетт сплюнул в сторону.

- Как думаешь, может, этот Турх и есть чудовище? А люди напридумывали себе всякого, - сказал Йормун. - Ну, идём, посмотрим раненых.

- Так это вы их? - спросил один из воинов - конопатый Рольф. Он уже увидел ещё одно тело, застрявшее в ветвях. - Что с ними делать?

- Ничего, - пожал плечами Йормун. - С тел взять нечего - голодранцы, а хоронить некогда: других дел полно. Чем скорее окажемся с ранеными в деревне - тем лучше.

- Похоронить бы полюдски, - пробормотал Рольф неуверенно.

- Идём, - сухо сказал Гарриетт, и все послушно пошли за ним. Йормун тоже старался не отставать, то и дело оглядываясь.

- Прекрати, - негромко произнёс Гарриетт.

- А? Что? - встрепенулся Йормун.

- У тебя один глаз, - Гарриетт показал на свой правый, и Йормун непонимающе моргнул. Гарриетт не мог, просто не находил в себе сил сказать ему, что правый глаз у Йормуна окрасился из зелёного в янтарножёлтый цвет. Но всётаки Йормун, вроде бы, понял, потому что через мгновение оба глаза стали обычными - цвета молодой листвы.

- Ты ранен? Наверняка задело? - Йормун беспокойно косился на друга.

- Да пустяки, - Гарриетт отмахнулся, поморщившись во время жеста.

Йормун вздохнул.

- Пустяки Сколько людей умирает изза пустяков, - сказал он.

Вдоль дороги шумел лес. Ветер усилился, грозя привести ещё одну дождливую тучу. Возле обоза творился бардак.

Йормун осторожно переступил через распростёртое тело ЯнаУлофа. Ингемар сидел, прислонившись к колесу, обхватив голову руками. Йормун присел рядом.

- Принеси мой сундучок, - бросил он недалеко стоящему солдату. - Небольшой, отделанный кожей, окованный железом. Аккуратней с ним. В нём снадобья и мази как раз для таких случаев.

Воины бросились искать сундучок, пока Йормун отнимал руки Ингемара от головы и ощупывал рану, скривив тонкие сердитые губы.

- Жить будет? - спросил Гарриетт. Он уже сидел рядом, на коленях держал самострел Йормуна. Колдун только приподнял бровь - когда успел взять? Гарриетт внимательно оглядывал лес. Ингемар стонал.

- Кто знает? - сказал Йормун.

- Если бы ты не помог с лучниками, худо бы нам пришлось, - сказал Гарриетт.

- Пустяки, - улыбнулся Йормун кончиками губ. Рана у Ингемара была плохая - он мог и не выжить.

Рольф поставил сундучок с боками, коваными изящной филигранью. Йормун снял с шеи ключик и отпер замок. Хельга научила его готовить большинство снадобий, которые умели делать только Дочери, но главных секретов не выдала. Да и перед дорогой он её не видел. Наверное, всё ещё злилась изза дочки, хотя виновата была дочурка, а не он.

Йормун нашёптывал слова, замедлявшие кровоток, и наносил целебную мазь на рану. Ингемар затих и засопел, будто уснул. Йормун судорожно вздохнул сквозь зубы. Не хотелось терять ещё одного человека.

- Эй, хозяин, - подал голос Севаль. - Я вообщето тоже ранен.

Он выглядел плачевно, но стоял на ногах. Йормун окинул его скептическим взглядом. На локтях и ногах была грязь, куртка вроде целая, но только спереди.

- Ты под телегой, что ли, прятался? - спросил его Йормун насмешливо.

- А как же, - ухмыльнулся слуга. - Я нечто меч ношу? Спрятался, да. Да ножом одного запорол, который за мной полез.

- Молодец, - сказал Йормун, снова отвернувшись к Ингемару.

- А раны мои как же?

- Потерпишь.

- Перенесём раненых на телегу и поедем дальше, - сказал он чуть позднее. - Чем скорее доберёмся до жилья, тем лучше. Отребье может вернуться с подкреплением.

Гарриетт хмыкнул.

- Не из ближайшего ли села сии герои? - сказал он. - Могут и вилами встретить, и поминай как звали.

- Не посмеют, - сказал Йормун. - По дороге давно не ездят одиночные купцы, а если и бывают - то хорошо вооружёнными караванами. Турх и ребята оголодали, выскочили на удачу, без разведки.

- Так ты думаешь, они и есть чудовище, за головой которого нас послали?

Йормун аккуратно оборачивал голову Ингемара толстым куском чистой ткани. Тот уже закатил глаза и едва дышал. Йормун принюхался к дыханию и скривился. Тем временем остатки отряда уже освободили место на телеге.

Йормун перевязал каждого, сетуя про себя, что нет рядом ни одной Дочери, когда они так нужны. Впрочем, будь тут Дочь, для начала попыталась бы скрутить его, а потом уже принялась бы лечить раненых. Может быть, принялась бы.

Рана Гарриетта и в самом деле оказалась неопасна. От телеги Гарриетт гордо отказался, приговаривая, что там и без него тесно. Йормун мог только посочувствовать: синяк останется в полбока, и рука некоторое время будет двигаться не так хорошо.

Прошло несколько часов, прежде чем Йормун закончил с последним раненым. Умерших положили в овражек на обочине дороги, сверху обернули потёртым походным одеялом и завалили камнями. На Йормуна выжидающе уставились, и он, запоздало вспомнив ещё одну обязательную функцию Дочерей, выругался про себя. Как бы Дочери ни относились к нему, он верил в Луну: он должен был утешить живых и отдать дань уважения мёртвым. Этого от