Проект "Короли". Часть первая

Он наклонился ко мне ближе.

– И ещё: через три дня у Мэлвина будет пир. Большая вечеринка. Туда потащат ещё больше провизии. Если ты хочешь ударить – это шанс. А моя “работа” для тебя простая: верни еду деревне.

Кирилл откинулся назад.

– Заплачу тысячу монет. Ну что?

Я покачал головой.

– Не деньги. Ты дашь мне больше информации – про юг и про запад – если я верну еду и доберусь до Мэлвина.

Кирилл усмехнулся:

– С тобой приятно иметь дело. Договорились.

Я встал.

– Тогда я иду на восток.

У восточных ворот было тихо. Странно тихо – как перед ударом.

Один крестьянин медленно открыл створку, будто выпускал меня не на дорогу, а в пасть зверя. Остальные стояли рядом с луками и смотрели вдаль так, будто ждали, что из холмов выкатится смерть.

Меня буквально вытолкнули наружу и тут же закрыли ворота.

С той стороны я услышал:

– Удачи…

И в этом слове было всё: страх, надежда, вина.

Дорога пошла вокруг холмов. Я шагал быстро, не давая себе думать лишнее. Время было важно: три дня до пира – это много только на словах.

Через час я вышел к КПП полуросликов.

Невысокий частокол, ворота, и за ними – странный шорох, как будто кто-то тёр камень о камень. Я прошёл внутрь – и сразу увидел причину.

В центре площадки стоял артефакт: тёмный, низкий, с кругом рун по краю. Вокруг него… воздух дрожал иначе. Пылинки падали слишком медленно. Дым от костра тянулся вверх ленивой лентой, словно миру здесь было лень двигаться.

Вокруг артефакта стояли полурослики в чёрных плащах. Их лица были закрыты тканью, но глаза блестели влажным голодом.

Один повернулся ко мне:

– Смотрите, кто пожаловал.

Другой усмехнулся:

– Это тот ржавый рыцарь, про которого болтают в Кутеже. Говорят, он “захватил” лагерь “Смерть”.

Третий шагнул ближе.

– Мы – культ “Кровь”.

– И что это значит? – спросил я, не опуская руку с меча.

– Мы уничтожаем врагов, – ответил он спокойно. – А потом едим то, что остаётся. Чтобы сила не уходила в землю.

От его слов во рту стало сухо.

Я посмотрел на артефакт.

Руны на нём были слишком похожи на башенные. Слишком знакомая геометрия, будто это не местная поделка, а кусок чужой системы, поставленный здесь.

– Я заберу артефакт, – сказал я. – Он не должен стоять у вас.

Они рассмеялись.

И пошли на меня.

Их было двадцать: мечники, камнемёты, копейщики. Они действовали грубо, но уверенно – как стая, которая слишком давно режет одиночек.

Я приказал слугам держаться дальше от копий. Те рассыпались по краям, словно тени, выжидая момент. Я же встретил первый удар мечом – и ответил огнём.

Камни полетели в меня первыми, я ушёл в сторону, почувствовал, как один валун прошёл рядом с шлемом и сшиб кусок земли. Мечники прыгнули следом – и тут мой клинок нашёл плоть.

Когда первый полурослик упал, над телом поднялась жёлтая сфера. Вторая. Третья.

Броня потянула их в себя без спроса – как голодный рот. За моей спиной появлялись новые тени.

Бой длился долго ровно настолько, чтобы мне стало противно. Потом – закончился быстро: последние копейщики побежали, но слуги догнали их в траве и порвали, как тряпки.

Я вытер клинок и подошёл к артефакту.

Он был холодный, но внутри ощущалась тяжесть – как спящий механизм. Я коснулся руны, и мир на мгновение задержал дыхание. Шорох листа стал длиннее. Капля крови на моём пальце потекла медленнее.

– Вот ты какой, – прошептал я.

Я снял артефакт с постамента и приказал:

– Несите это в башню. И всё оружие тоже. Быстро.

Слуги исчезли в дороге.

Я остался ждать – один, среди трупов культа “Кровь”, в месте, где даже ветер двигался ленивее.

Через два часа они вернулись.

Один из слуг встал передо мной и сказал:

– Хозяин… теперь вы можете замедлять время.

Я поднял руку.

На ладони появилась тонкая метка – руна, похожая на башенную. Я сжал кулак, и на секунду мир вокруг стал тише и гуще, словно я сжал воздух пальцами.

Я отпустил.

– Хорошо, – сказал я. – Идём дальше.

Я ускорил шаг. В голове крутилось: два с половиной дня. Вроде много. Но в этом мире “много” заканчивается слишком быстро.

Через час впереди показалась площадка. Вокруг стояли полурослики, а в центре – бой.

Тролль и несколько рабов.

Рабы были худые, почти прозрачные от голода. Они держали ржавые палки, которые скорее подходили для копания, чем для боя. А тролль… тролль играл ими, как игрушками: поднял, швырнул, растоптал.

Справа от площадки в горе был большой дом – не деревенский, а массивный, будто вырезанный из камня. Возле него пахло едой даже сквозь дым.

Слева уходила дорожка, и на табличке кровавыми буквами было выведено:

Я почувствовал, как внутри меня поднимается холодная радость.

Значит, я рядом.

Я обошёл площадку, нашёл вход на арену – и пошёл туда.