Проект "Короли". Часть третья. 2 Голдо

Одна рукоять была съедена до медной сердцевины.

— Правое кольцо тормозится здесь.

— Держи.

— Чем?

Я вытащил огненный меч Одноглазого.

Пламя стало почти белым.

Не из-за бывшего хозяина.

Он был уже далеко.

Из-за самой Вечнии.

Изумрудные кольца отвечали огню.

Молодой гном отшатнулся.

— Не режь!

— Не собирался.

Я вставил клинок между зубьями тормозного венца.

Металл заскрежетал.

Пламя поползло по зубцам.

Кольцо замедлилось.

Вечния загудела.

Эйра уже стояла у левой цепи.

— Что мне делать?

— Когда скажу, режь удерживающий канат.

— Ты же говорил не резать.

— Передумал.

— Наконец нормальный план.

Эллари обмотала цепь вокруг каменной стойки.

— Я удержу обратный рывок.

— Ты еле стоишь.

— Поэтому не буду бегать.

Логично.

Молодой гном дёрнул сервисный рычаг.

Правое изумрудное кольцо встало.

Остальные пять продолжили вращаться.

Вес внутри барабана сместился.

Вечния пошла влево.

Медленно.

Пятая скоба завыла.

Домоподобный слизень оторвался от белой жилы.

Повернулся.

Понял.

— Сейчас! — крикнул гном.

Эйра разрубила канат.

Эллари дёрнула цепь.

Я кольцом притянул только один металлический направляющий штифт.

Не всю плавильню.

Один штифт.

Этого хватило.

Вечния качнулась ещё на полметра.

Под ней открылся чёрный квадрат люка.

— Есть!

Домоподобный слизень рванул к нам.

Быстро.

Слишком быстро для вещи размером с дом.

— Вода! — крикнул я.

Старший огнемётчик понял.

Не спросил зачем.

Ударил топором по аварийному вентилю.

Из верхней трубы хлынула холодная промывочная вода.

Не на слизня.

Перед ним.

Зелёная масса вошла в поток.

Кристаллическая броня побелела.

По ней пошли трещины.

— Дерево!

Эйра уже тащила длинную шпалу.

Вместе с молодым гномом они бросили её под передний край твари.

Слизень наехал.

Часть тела оказалась отрезана деревом от металлического пола и изумрудной крошки.

Я ударил Zero.

Один раз.

Не в центр.

По белой трещине на броне.

Тварь разошлась на две массы.

Обе ещё двигались.

— Не добивать! — крикнула Эллари.

— Почему?

— Слушай!

Я не умел слушать камень.

Но увидел.

Обе половины пытались ползти не к нам.

К белой жиле.

— Отрежьте путь!

Гномы бросили ещё две деревянные шпалы.

Эйра сдвинула металлическую раму ногой.

Молодой бомбомётчик открыл второй водяной клапан.

Две половины большого слизня оказались на деревянном настиле под ледяным потоком.

Они не умерли.

Просто перестали собираться.

Маленькие слизни увидели.

И остановились.

— Учитесь, сволочи, — сказала Эйра.

Один маленький слизень медленно отполз.

Другой повернулся.

Третий исчез в боковой трещине.

Я не улыбнулся.

— Они уже научились.

— Чему?

— Что вода и дерево плохие.

— Великолепно.

Старший огнемётчик показал на люк.

— Уходите.

— А вы?

— Вечнию держим, пока верхний подъёмник не заберёт людей.

— Крагг вас бросит.

— Возможно.

— И Голдо тоже.

— Вероятно.

Он посмотрел на машину.

— Но это наша плавильня.

Очень по-гномьи.

Я хотел сказать.

Не сказал.

Мы спустились в люк.

Последним пошёл молодой бомбомётчик.

Перед тем как закрыть решётку, он посмотрел на старшего.

— Если Крагг даст приказ на опоры—

— Я слышал приказы дольше, чем ты жил.

— Это не ответ.

— А ты теперь любишь ответы?

Молодой гном замер.

Потом кивнул.

Закрыл люк.

Мы пошли вниз.

Через пять ступеней свет Вечнии исчез.

Через десять исчезли крики гномов.

Через пятнадцать остался только белый ритм в стене.

И влажный звук позади.

Я обернулся.

Ничего.

— Они идут? — спросила Эйра.

Эллари прислушалась.

— Нет.

— Хорошо.

— Нет.

Она открыла глаза.

— Плохо.

— Почему?

— Потому что они знали, куда мы пойдём.

Юлия не начала штурм Башни вечером.

Кан хотел.

Это было видно по тому, как он смотрел на стены.

По тому, как проверял затвор короткого ружья.

По тому, как каждый раз задерживал взгляд на верхних окнах.

— Сейчас, — сказал он. — Пока они не собрали оборону.

Юлия стояла у третьего песочного якоря.

Перед ней в пустыне уже было несколько сотен разбойников.

Не строй.

Лагерь, который собирался стать строем.

Одни натягивали мокрые шкуры на щиты.

Другие выкатывали пороховые бочки.

Третьи собирали длинные лестницы.

Четвёртые вбивали железные крюки в песок, будто можно было привязать башню к пустыне.

— Нет, — сказала Юлия.

Кан повернулся.

— Почему?

— Потому что она уже один раз ушла.

— Не уйдёт под огнём.

— Откуда знаешь?

Кан промолчал.

Юлия показала на Башню.

— Сначала узнаем, что её держит здесь. Потом отрежем воду. Потом порталы. Потом выходы. И только после этого ты сможешь красиво стрелять.

— Я не для красоты.

— Конечно.

Она улыбнулась.

Кан не оценил.

Четвёртый якорь Юлия так и не поставила.

Он лежал у неё в сумке.

Путь назад.

Единственная дверь, которую она не отдала армии.

Из трещины в каменной руке Матери Возвращённый Владыка видел всё.

Он видел, где стоят три якоря.

Видел, что четвёртый у Юлии.

Видел порох.

Видел людей Кана с редкими ружьями.

И видел главное.

Они пока не знали, где именно внутри Башни находится Сердце.

Значит, пришли не за Сердцем.

Пока.

Возвращённый Владыка коснулся чёрной нити под рёбрами.

Клык не приказал спасать Башню.

Клык приказал убить Розу и 261.

Но Башня держала две вещи, которые могли сделать убийство сложнее или проще.

Связь.

И ключи.

Если Юлия заберёт их раньше,

планы всех остальных станут хуже.

Владыка посмотрел на белое каменное лицо Матери.

— Ты опять собрала слишком много врагов в одном месте.

Статуя не ответила.

— И мне почему-то снова приходится решать, кого из них пока не убивать.

Он остался в трещине.

Не предупредил демонов.

Не сломал якоря.

Не выстрелил в Юлию.

Ему нужно было увидеть первый ход.

Кана.

Башни.

И самой Матери, если в ней ещё оставалось достаточно жизни, чтобы заметить армию у собственных ног.

Белый боковой ход под Вечнией оказался старше шахты.

Это было видно сразу.

Гномы любили прямые углы.

Здесь их не было.

Стены шли волнами.

Чёрный камень прорезали белые жилы, иногда тонкие как волос, иногда толщиной с руку.

Между ними рос изумруд.

Не в жилах.

Прямо поверх белого камня.

Как зелёная корка на старой кости.

Эллари шла первой.

Не потому, что была самой целой.

Потому что единственная понимала, куда смотреть.

— Это та же жила? — спросил я.

— Родственная.

— Насколько близкая?

— Не знаю.

— Очень полезно.

Она даже не обернулась.

— Хочешь, совру?

— Нет.

— Тогда не жалуйся.

Эйра шла за ней.

Я — третьим.

Молодой гном замыкал.

Через несколько минут мы нашли первый доспех.

Гномий.

Без гнома.

Он лежал на боку.

Нагрудник был цел.

Шлем тоже.

Все металлические застёжки исчезли.

Даже заклёпки.

Кожа осталась.

Деревянная рукоять кирки — тоже.

— Съели металл, — сказал молодой гном.

Эйра подняла деревянную рукоять.

— Тогда у меня новый любимый материал.

Дальше лежали ещё два доспеха.

Потом вагонетка.

От неё остались доски и четыре ровные канавки в камне там, где раньше шли рельсы.

Металла не было вообще.

— Они давно сюда ходят, — сказал я.

— Да.

— Почему шахта не знала?

Молодой гном посмотрел на белую жилу.

— Потому что этот ход числился сухим.

— Он мокрый.

— Сейчас.

На стене блестела зелёная слизь.

Эллари остановилась.

— Не трогать.

Эйра как раз собиралась.

— Я уже научилась.

Слизь двигалась.

Очень медленно.

Не вниз.

Вперёд.

Как тонкая дорога.

— След? — спросил я.

— Нет.

Эллари прислушалась.

— Провод.

— Что?

— Они передают по нему ритм.

Молодой гном присел.

— Слизь?

— Да.

Он достал маленькую латунную иглу.

Коснулся дорожки.

Игла задрожала.

Три раза коротко.

Один долго.

Мы все посмотрели друг на друга.

Сигнал помощи.

— Они не просто повторяют звук, — сказал бомбомётчик.

— Они передают его дальше, — ответила Эллари.

— Значит, у них связь.

— Значит, кто-то посылает.

Эйра посмотрела вперёд.

— Матка?

Никто не ответил.

Через десять шагов проход раздвоился.

Слева шёл белый свет.

Справа — зелёный.

На полу между ними лежал деревянный клин.

Совсем свежий.

Гномий.

— Кто-то был здесь недавно, — сказал я.

Молодой гном поднял клин.

На нём была выжжена корона Голдо.

— Сервис Вечнии.

— Значит, твои знали дорогу.

— Когда-то.

— Куда ведёт?

Он перевернул клин.

На обратной стороне были две насечки.

Одна белая.

Одна зелёная.

— Белая — дренаж глубинной жилы.

— Зелёная?

— Не знаю.

— И опять полезно.

Эллари подошла к развилке.

Закрыла глаза.

Белый путь бил редко.

Глубоко.

Тот самый неправильный ритм, который отзывался на наши два Ключа Бездны.

Зелёный путь звучал чаще.

Очень часто.

Как сотни маленьких сердец.

— Нам налево, — сказал я.

Эллари открыла глаза.

— Да.

Мы повернули налево.

Прошли пять шагов.

Сзади раздался мягкий плеск.

Я обернулся.

Зелёная слизь уже лежала поперёк правого прохода.

Не ползла за нами.

Просто закрывала.

— Они не гонятся, — сказала Эйра.

— Потому что мы идём правильно.

— Для нас?

— Для них.

Молодой гном медленно положил руку на бомбу у пояса.

— Может назад?

Мы повернулись.

Там, откуда пришли, на стене уже блестела вторая зелёная плёнка.

Тонкая.

Но растущая.

Эйра выдохнула.

— Значит, вопрос снят.

Мы пошли дальше.

Не к выходу.

К тому, кто решил, что выход нам больше не нужен.

К вечеру центральный резервуар Небесной Обители сменил хозяина без единого удара колокола.

Смотритель открыл дверь человеку в лекарском фартуке.

Лекарка показала знак карантинной службы.

За ней вошли двое носильщиков.

Потом ещё четверо.

Смотритель успел спросить:

— Почему так много?

Никто не ответил.

Он посмотрел на чумные маски.

— Горло?

Первый Немой кивнул.

Смотритель выругался.

— Проклятая болезнь.

Через минуту он уже сидел на стуле со связанными руками.

Живой.

Как приказал Король.

Второй смотритель тоже.

Третий оказался одним из тех, кто давно передавал Немых графики караулов.

Он просто снял розовое солнце Вильяма с груди и положил его на стол.

Немая лекарка поставила вместо белой булавки синюю.

Четыре из девяти.

Никто в верхнем дворце ещё не знал.

Зелёный свет в глубинном ходе стал темнее.

Не потому, что его было меньше.

Потому что изумруда стало слишком много.

Сначала кристаллы росли в трещинах.

Потом заняли стены.

Потом пол.

Через полчаса мы шли по прозрачной зелёной корке, под которой медленно текла белая жилка.

Как кровь под стеклянной кожей.

Эллари стала дышать чаще.

— Что?

— Ритм изменился.

— Белый?

— Оба.

— Как именно?

Она остановилась.

— Они синхронизируются.

Молодой гном побледнел.

— Не может быть.

— Почему?

— Изумруд проводит. Не думает.

— Слизни думают.

— Не так.

Эйра посмотрела на него.

— Ты сейчас споришь с тем, что нас загнало сюда как стадо?

— Я пытаюсь понять.

— Понимай быстрее.

Впереди что-то щёлкнуло.

Три коротких.

Один длинный.

Сигнал помощи.

Потом другой.

Два длинных.

Один короткий.

Молодой гном замер.

— Что?

— Сигнал «подъём закрыт».

Снова щелчки.

Короткий.

Короткий.

Длинный.

— «Подача остановлена».

— Они знают шахтные команды, — сказала Эйра.

— Они слышали их годами.

— И запомнили.

— Видимо.

Я посмотрел на белую жилу под ногами.

— Или кто-то запоминал за них.

Проход расширился.

Впереди появился воздух.

Большой объём.

Мы ещё не видели зал.

Только чувствовали.

Запах пришёл первым.

Не зловоние старого чернового логова.

Хуже.

Сырая медь.

Изумрудная пыль.

Сладковатое разложение.

И пиво.

Очень слабый запах королевской варки.

Молодой гном остановился.

— Здесь не должно пахнуть пивом.

— Сегодня много чего не должно.

Эллари коснулась стены.

— Труба.

— Здесь нет труб.

— Была.

Мы увидели остаток через несколько шагов.

Толстая металлическая магистраль входила в стену.

Точнее, входила раньше.

Теперь от неё остался только круглый след и деревянные опорные кольца.

Весь металл исчез.

Слизни съели трубу.

Но в камне за ней сохранился канал.

По нему медленно стекала золотая жидкость.