Режиссёр смерти: Последний Дебют
- -
- 100%
- +
Ева Вита:У меня все туфли и сапоги на каблуках. (На ней были туфли на каблуке).
Илона Штуарно:У меня только одна пара обуви на высокой платформе. (На ней была эта обувь).
Лебедина Грацозина:У меня сапоги и туфли на каблуках и балетки. (На ней были туфли на каблуке).
Марьям Черисская:У меня все туфли на каблучке. (На ней были туфли на небольшом каблучке).
Элла Окаолла:У меня вся обувь на плоской подошве. (На ней были тапочки).
– И что нам это дало? – спросил солист Максим Убаюкин.
– Вариант того, что убийца проверял, есть ли кто-то в фойе помимо охраны. К сожалению, охрана нам не поможет, ибо они, скорее всего, заодно с Затейниковым. Итак, задам третий вопрос уже всем.
Что вы делали вечером перед сном?
Борис Феодов:Как я сказал ранее, я пил чай с Гюлем и после сразу отправился на боковую. Спать охота было жесть!
Гюль Ворожейкин: Пил чай с Борисом и читал перед сном. Уснул, наверное, в полвторого.
Ева Вита: Играла в карты с Илоной, после чего ещё некоторое время гуляла по этажу. Легла спать в полночь и никуда не спускалась.
Илона Штуарно:Играла в карты с Евой, перебирала фотографии, а потом легла спать.
Максим Убаюкин:Г’епетировал в своей комнате до одиннадцати.
Марьям Черисская: Была у Эллы.
Лебедина Грацозина:Легла спать в восемь вечера из-за сильных головных болей.
Пётр Радов: Был у Табиба, после чего ушёл к себе. Уснул примерно в полдвенадцатого.
Сэмюель Лонеро:Разговаривал с Цербетами и Ахероной до полпервого.
Табиб Такута: Разговаривал с Петром, почитал немного перед сном и решал судоку до двух ночи. Никуда не выходил.
Элла Окаолла:Слушала музыку и разговаривала с Марьям до двенадцати.
Стюарт Уик:Лежал в постели.
Стюарт пристально посмотрел на Еву, отчего она вздрогнула и широко распахнула глаза:
– Что вы на меня так смотрите?..
– Некоторые улики указывают на вас. Кольцо, каблуки, времяпрепровождение и...
– Она не может быть убийцей! – воскликнул в защиту Виты Убаюкин. – Её явно хотят подставить, это же и дуг’аку понятно!
– Нет, не понятно. Я однажды слышал историю про убийцу, который специально оставлял улики, указывающие на него, чтобы все думали, что его подставляют.
– То есть ты считаешь, что Ева, как дуг’а, оставила улики и честно пг’изналась, что вся её обувь на каблуке?
– Да.
– Это звучит абсуг’дно!
– Тогда скажите вашу версию того, что могло произойти. У меня в подозреваемых все, но улики указывают...
– А моя вег’сия заключается в том, что убийца – ты и г’ешил поигг’ать в следователя, дабы сокг’ыть свои улики!
– Со мной во время расследования находились Элла и Илона, я ничего не мог сделать.
– Ты специально дег’жал их возле себя, чтобы сделать вид, будто ты чист! Как ты можешь доказать своё алиби?!
– Почти у всех, в том числе и у меня, очень шаткое алиби, но многие улики указывают и на господина Лонеро, и на Виту одинаково.
– Так обвиняй Сэмюеля, а не Еву! Чего ты его обеляешь? Всё потому, что он твой лучший дг’уг, да? А вдг’уг истог’ию пг’о каблуки он выдумал? И вообще, он допоздна находился со свитой Затейникова! Они могут быть заодно!
Ужаснувшийся Сэмюель круглыми глазами смотрел на солиста и с каждым произнесённым словом бледнел; губа его дрожала.
– Со стороны господина Лонеро было бы глупо так открыто общаться со свитой Затейникова.
– Ну так почему ты Еву подозг’еваешь, а Сэмюеля – нет? Со стог’оны Евы тоже было бы глупо оставлять улики!
– А я соглашусь с Максимкой, – влез Борис. – Черномазый-то хитрый, наверняка стал следаком, чтоб всех нас запутать! Да только нас не проведёшь! У меня ставки на него, ёмаё!
– Нет, я...
Стюарта перебил грохот из комнаты возле номера доктора Такуты. Все устремили взоры в сторону звука. Скрипач, прижав палец к губам, осторожно подошёл к двери и потянул за ручку. Дверь поддалась и...
II
Тринадцатый игрок...в коридор вывалился невероятно крупный мужчина, от которого рьяно веяло мылом. Упав на пол, он тихо прорычал от боли, и теперь все могли рассмотреть незнакомца, коим оказался длинноволосый неотёсанный шатен со стоячими колтунами под фиолетовой банданой, сердоликовым правым глазом (второй глаз его отсутствовал), продолговатым шрамом на левой стороне лица и густой бородой с бакенбардами. Из одежды на нём было многослойное тряпьё. На широкой груди сверкал старый янтарный амулет.
Незнакомец вскочил на ноги и зажался в дверной проём, что по сравнению с его габаритами казался маленькой аркой.
– О-ох, вот я и попался... – пробормотал он, скривив улыбку, и поднял руки. – Так, послушайте, я могу всё вам объяснить! Только вы... вы же не будете меня прогонять?..
– ...что вы здесь делаете? И кто вы? – спросил ошеломлённый Стюарт.
– Ну-у, я вчера (или не вчера?) тихонечко, как мышка, прокрался сюда, чтобы переждать ночь и умыться, а то я грязный и потасканный, как дворовый пёс! Вдобавок на улице стояла жуткая холодрыга! Я боялся замёрзнуть насмерть и отчаянно искал приют, как вдруг издали увидел этот дворец и решил, что в таком большом здании меня не заметят! Конечно, я удивился, когда оказался в этой миниатюрной гостинице, но это даже лучше, чем холодный замок! Дошёл до этой комнаты я незамеченным и...
– Ага... А кто вы?
– Я? Я человек с говорящей, к сожалению, фамилией – Лев Бездомник! – он театрально поклонился. – Я уже который год скитаюсь по Кайдерску в поисках приюта, однако терплю неудачу за неудачей. Ну, невезучий я, что поделать... Но сейчас мне повезло: вы не прогоняете меня, добрые люди!
– А некуда прогонять-то, – усмехнулся солист Борис Феодов.
– Спасибо, добрые люди, спа-си-бо! – Бездомник с тряской пожал Феодову и Уику руки, ибо они находились ближе всех. – Вы только никому не говорите, что я тут; я хочу ещё немного погреться, если позволите, а потом продолжу скитаться по миру. Не переживайте, я не буду вам мешать.
– Ага, только говорить-то тоже некому! – снова усмехнулся Борис.
– Как это, некому?
– А ты с утра не слышал ничего?
– Нет, я крепко сплю. А что было?
– Ёмаё, дружище, ну ты и попа-а-ал!..
Борис вкратце объяснил ему возникшую ситуацию: рассказал про мюзикл, Добродея Затейникова, гостиницу и их заточение. Лев во время его речи то страшно бледнел, то краснел, то зеленел, а напоследок посинел и испуганно икнул:
– В смысле подобие детектива?.. Вы так не шутите!
– А мы и не шутим; мы сами в шоке, мягко говоря! Вон, в столовке труп валяется, можешь глянуть.
– Мы его уже убрали, – сказал поэт Гюль Ворожейкин.
– В любом случае труп у нас на руках. Осталось найти головореза, пока нас всех тут не порешали, и дело в шляпе!
– Сказать-то легко... – прошептал солист Пётр Радов. Он хоть и казался спокойным, на деле тревога беспощадно рвала ему грудь. Впрочем, почти все в этом здании сейчас мучи
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
прим.: Даменсток – столица страны Яоки.
2
Какой очаровательный у вас компаньон! (фр.)
3
Что-что? (фр.)
4
И неплохую даму выбрал, однако! (фр.)
5
прим.: Даменстонский театр им. Микаэля Гальгена – один из главнейших и крупнейших театров мюзикла в Даменстоке.
6
Да-да (фр.)
7
любопытный (фр.)
8
Доброе сердце... (фр.)
9
Неужели у тебя была с Эллой романтическая пауза?.. (фр.)
10
прим.: Ингелосом называют место, куда ходят отмаливать грехи Богу или просить помилования у Дьявола. Всего Ингелосов два: Изумрудный, в котором работают адьютасоры, и Алый, в котором работают пунициасоры. В Изумрудном Ингелосе всё построено на Боге, в Алом – на Дьяволе.
11
прим.: Генна – нынешний Дьявол.
12
прим.: Пунициасоры – священнослужители в Алом Ингелосе.