Лавка пряностей Лизы Хардинг

Глава 1

Утреннее солнце заливало торговую улицу теплым медовым светом, превращая булыжники мостовой в россыпь янтарных камушков. Воздух пах свежеиспеченным хлебом из пекарни старика Бремма, сладковатым дымком из кузницы и — едва уловимо — дикими травами с окрестных полей. Идеальное утро.

Я вздохнула полной грудью, огляделась, раздумывая, нужно ли мне что-то еще кроме только что купленных овощей, когда меня окликнули.

— Лиза!

Молочница, бабка Фэйт, бежала ко мне, смешно размахивая руками. Седые волосы выбивались из-под выцветшего платка, делая бабку похожей на облетевший одуванчик.

— Лиза, ты слышала новости?

О-о-о, это было нехорошо

Я замерла посреди дороги, прижимая к груди корзинку. Бабка Фэйт знала абсолютно все, что происходило в Иедене: от того, кто кому должен три медяка, до секретных кулинарных рецептов жены кузнеца. А сейчас она бежала ко мне с таким лицом, что становилось очевидным: сплетни будут про меня. Но я же за утро еще ни в чем не провинилась. Или?..

Я подозрительно уставилась на приближающуюся молочницу.

— Твой женишок вернулся! — радостно сообщила бабка. — И мамаша евонная. И брательник. Противный этот, запамятовала, как зовут.

— Эйдон, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

— Эйдон! — закивала бабка Фэйт, хлопнув в ладоши.

— Морли вернулись в замок? — неверяще переспросила я.

— Сегодня ночью! Как призраки, прокрались!

Я невольно поежилась, вспомнив серые башни замка Морли, тянущиеся ввысь, словно каменные стражи. При одной мысли о том, что в высоких стрельчатых окнах этих башен снова будут гореть огни, у меня перехватывало дыхание.

— Да какие призраки, — гаркнул продавец овощей Том, перекладывая крупные красные помидоры с места на место. Толстяк в засаленном фартуке так явно подслушивал наш разговор, что даже не пытался это скрывать. — Столько шума наделали, пока через деревню ехали на этих модных самоходных каретах, что мы все полночи не спали.

— Я спала, — зачем-то заспорила я.

— Молодой здоровый организм, — обрадовалась бабка Фэйт. — Но теперь все, Лиза?

— Что все?

— Не до сна будет!

Я открыла рот, чтобы объяснить всем лавочникам на улице — а их тут собралось уже добрых полдюжины, включая торговку лентами, мясника и даже сонного парнишку из конюшни, — что Оливер Морли мне вовсе не женишок. Никогда им не был. Мы были просто друзьями. Играли в одни игры, лазили по одним деревьям, попадали в одни неприятности.

Но в последний момент я вместо объяснений обвела соседей самым злобным взглядом, на какой только была способна.

— Никто, — прошипела я, — слышите? Никто не расскажет Морли, что я сменила фамилию. И где я живу — тоже. Ясно?

Соседи уныло закивали головами. Вот только чтоб я им еще поверила! В Иедене секреты хранились примерно как вода в решете. Максимум до обеда, и то если день выдавался не слишком скучный.

Но на всякий случай я добавила:

— Цирка не будет! Занимайтесь уже своими делами!

И припустила дальше. По своим.

Хотя, кому я вру, какие уж тут дела. Мне хотелось быстрее добраться до собственной лавки и закрыться внутри на замок!

«Лавка пряностей Лизы Хардинг» располагалась в самом сердце торгового квартала, втиснутая между сапожной мастерской и булочной. Узкое двухэтажное здание с круглой красивой вывеской и большими окнами, рамы которых я сама выкрасила в ярко-зеленый цвет — в тон своих глаз, как ехидно заметил однажды мой помощник Картер.

Оливер Морли ведь не будет меня разыскивать, да? Прошло восемь лет — целая вечность! Он уже наверняка и думать забыл о своей подружке детства. Подружке, а не невесте! Никаких помолвок между нами не было, что бы там ни болтали сплетники.

Он точно не будет меня разыскивать.

Но на всякий случай я сейчас соберу сумку и пойду в лес. На недельку.

Забежав в лавку, я действительно заперлась изнутри, повернув большой железный ключ дважды для верности. Прислонилась спиной к двери и окинула взглядом свое маленькое царство.

Полки из темного дуба тянулись от пола до самого потолка, заставленные склянками всех размеров и форм. Синие бутылочки с настойками, зеленые пузырьки с маслами, прозрачные банки с сушеными травами. Каждая аккуратно подписана, каждая на своем месте. Под окном стоял большой деревянный стол, испещренный царапинами и пятнами от бесчисленных экспериментов. Пахло мятой и ромашкой.

Я отодвинула пару склянок на полке, заглянула в травяной шкаф. Потом в большой сундук у дальней стены.

Вот, точно. Мне нужно в лес. Все-то у меня позаканчивалось: и жабья трава, и синяк, и аир болотный. Кстати, жабья трава — это хорошо. Заварить ее покрепче, так нервы успокаивает лучше любого аптекарского зелья. Сплошная польза: и прогуляюсь на свежем воздухе, и травок насобираю, и от нежелательных встреч подальше буду.

Я села в кресло, уронив руки на колени. Половицы под ногами были теплыми от солнца, проникающего через окно. Где-то за стеной булочник Бремм напевал веселую песенку, стуча скалкой по тесту.

Зачем Морли вернулись? Иеден — захолустье. Они покинули его, когда Эйдон и Оливер выросли и настало время выводить их в свет. Неужели уже внуков привезли? И важная маркиза Морли будет в сопровождении десятка нянек выгуливать по центральной улице коляску с толстыми розовощекими отпрысками Оливера?

При этой мысли что-то болезненно сжалось в груди.

Какой ужас

Дети, конечно, могли быть и у Эйдона: он старше. Впрочем, от этого упыря бедная маркиза вряд ли дождется внуков. Не представляю себе женщину, которой может понравиться вечно хмурый и язвительный Эйдон.

Так, долой все мысли. Мне нужно в лес.

Я вскочила, подошла к столу и коснулась почтового кристалла — небольшого прозрачного камня, который позволял передавать короткие сообщения на расстояние. Дорогая вещица, но для торговца — необходимая. Отправила своему помощничку, Картеру Тинли, записку: «Срочно идем в лес на неделю! У меня через час. Л.».

Честно говоря, не знаю, что было страшнее: что Оливер заявится ко мне с двумя карапузами и пухленькой женушкой, взятой из «очень приличной семьи», или что он в принципе проигнорирует мое существование. Даже не попробует меня отыскать.

Но что бы ни происходило, пусть оно происходит без меня. Лес, жабья трава, глупые шутки Картера, и я переживу что угодно.

Правда, Картер не пришел ни через час, ни через два. Я собрала в дорожную сумку хлеб, сыр, сушеные яблоки, взяла две плетеные корзинки для трав и решительно отправилась к дому Тинли.

Улочки Иедена были узкими, мощенными неровным камнем, который отполировали до блеска тысячи ног. Двухэтажные домики жались друг к другу, словно пытались поделиться теплом. У каждого была своя изюминка: резные ставни, расписной фасад или хотя бы горшки с цветами на подоконниках.

Дом Картера, одноэтажный каменный с черепичной крышей, небольшим садом и сараем для инструментов, стоял на окраине, где улицы становились шире, а дома — приземистее.

Калитка оказалась заперта на замок.

— Это еще что такое?.. — пробормотала я, заглядывая сквозь деревянный штакетник.

Во дворе было пусто. Сарай, рядом с которым обычно днем работал отец Картера, заперт. И тишина

— Лизонька! — Из соседнего дома вышла соседка, пухленькая улыбчивая женщина в цветастом платье. — Уехали они все.

— Куда? — еще больше изумилась я.

— К Морли. В замке потребовался ремонт, вот и

— К Морли

Я топнула ногой. Вернулись, значит, маркизы и отняли у меня все: спокойствие, привычную жизнь, Картера!

— Передать им что-нибудь, когда вернутся? — вежливо спросила соседка.

— Не надо. Я в лес, госпожа Перкс. На недельку, может, больше. Если что-то понадобится из трав — идите в лавку к аптекарю.

— Не волнуйся, деточка, — расплылась в улыбке госпожа Перкс. — У меня все есть, а с новыми покупками дождусь тебя.

Я с благодарностью кивнула. Глянула еще раз сквозь штакетник на пустой дом и, вздохнув, зашагала в сторону леса. Что ж, одна — значит одна.

В лесу резвились солнечные зайчики. Яркое летнее солнце пробивалось сквозь густые кроны старых дубов и сосен, ветер играл листьями, отчего золотистые пятна света казались действительно живыми — прыгали по замшелым стволам, скользили по папоротникам, танцевали на тропинке.

Я достала из кармана бумажку со списком нужных трав. Почти все низинные, любящие влагу и болотистую почву. В восьми километрах от меня лес пересекала безымянная речушка, вот туда мне и надо.

Удобнее перехватив корзинки, я пошла по едва заметной тропке.

Птиц не было слышно. Странно. Я останавливалась, прислушивалась — ни щебета, ни трелей, никакого чириканья, лишь ветер шуршал в кронах. Что же их напугало и следует ли мне бояться тоже? Вот тут-то меня разобрал смех. Не иначе как Эйдон Морли успел прогуляться, вот все и притихли. Точно — настоящий упырь!

Вместо полутора часов до речки я добиралась два. Отклонившись от пути, набрела на ягодник. Собирать с собой не стала: за неделю все ягоды скиснут, зато наелась.

Ходьба успокоила расшалившиеся было нервы. Удивительно, что я так завелась из-за Морли. Иеден — их территория, рано или поздно они бы сюда вернулись, так что, если я действительно не хотела с ними встречаться, следовало уехать из Иедена сразу, как дядя отсудил мое наследство и фамилию рода Эстли. То, что с Оливером мы провели вместе все детство, не значит ничего. Уехал он нехорошо, не попрощавшись, а маркиза написала мне отвратное письмо: «Лиза, думать забудь о моем сыне! В столице его ждет большое будущее, в котором нет места уездной графине».

Что же, теперь это все в прошлом. Должно там быть. Поздно страдать.

Я вдыхала знакомый сосновый запах, пыталась наступить на солнечных зайчиков, вслушивалась в лесную тишину и окончательно взяла себя в руки. К речке спускалась даже в приподнятом настроении, предвкушая любимую работу — сбор трав.

Весь берег в том месте, где я оказалась, был покрыт лазурной синюхой. Яркие голубые цветы радовались солнцу не меньше меня. Я уселась на траву и достала из сумки плод долгих походов по лесу — самодельную карту, где я отмечала места произрастания нужных растений. К моему удивлению, в предыдущие походы синюху тут, на берегу, я не встречала, хоть она и цветет все лето Собирать ее сейчас было рано, возвращаться за ней нужно будет осенью. Я огляделась, прикидывая размер цветочной поляны, занесла руку с карандашом, чтобы отметить ее на карте, и замерла. Судя по моим предыдущим записям, тут весь берег был покрыт болотным багульником. Откуда же взялась синюха?

Может, конечно, я зазевалась и неверно оценила, где нахожусь. Но нет же! Вот знакомый изгиб речки, вон там овраг, за ним чистый сосновый лес, который через пять километров снова станет смешанным. Что за ерунда?

Я поднялась с земли, сняла обувь, сунула ее в корзинку и пошлепала по холодной воде вдоль берега. Тут все было не так! Синюха скоро сменилась камышом, которого абсолютно точно не было неделей раньше. Пришлось снова обуваться и выходить на твердую землю.

— Фантастика какая-то, — шептала я, разглядывая берега. — Этого просто не может быть.

И птицы молчат

Мне стало сильно не по себе. Может, плюнуть на все планы? Вернуться домой и просто сделать вид, будто ничего странного не происходит?

Но сдаваться я давно разучилась, поэтому отмахнулась от трусливых мыслей. Решила провести в лесу неделю — значит, неделю. Авось, скоро все встанет на свои места.

Когда завечерело, я поняла, что первый день в лесу полностью пошел насмарку: ни одной травинки у меня в корзинках не появилось. Зато впечатлений набралась целая куча. А самым страшным оказалось то, что соснового бора за оврагом больше не было. Совсем. Ни деревца. А вместо сосен всюду, куда хватало глаз, рос непроходимый терновник.

— О-бал-деть, — шептала я, разглядывая колючие кусты.

Делать вид, что в лесу все хорошо, больше не получалось. Нужно возвращаться в Иеден и вызывать магов: своих-то у нас не было. Иеден всегда был тихой провинциальной дырой, где сроду ничего не происходило. Всю нечисть мы знали только по сводкам новостей: где-то от бестий полегла очередная деревня, где-то вылупился новый, не отмеченный ни в одном бестиарии монстр. А у нас — тишь да гладь.

До сегодняшнего дня.

За спиной хрустнула ветка. Я подскочила, обернулась, загородясь корзинками, и приготовилась как следует заорать. Хороший метод — оглушить противника. На тараканах, правда, не работает, но тут, в лесу, тараканов быть и не должно.

Из-за деревьев вышел белоснежный волк. Крепко сложенный, сильный, с красивой, лоснящейся шерстью. Оскалив зубы, он чуть наклонился вперед, готовый к прыжку.

— Да ну тебя, Картер, — выдохнула я и махнула в сторону терновника. — Только посмотри, что тут происходит.

Волк минуту постоял на месте, потом убрал с морды оскал, подошел ко мне и ткнулся пушистой башкой в руку.

— Оборачивайся, надо поговорить. — Я потрепала его за ушами.

Волк плюхнулся на попу и удивленно уставился на меня.

— Что?.. А Взяла я тебе одежду.

Я порылась в котомке и достала узелок, который всегда носила с собой для Картера. Развязала его, положила на землю и отвернулась к странному лесу.

— Слышишь, какая тишина, Картер? Все живое отсюда уже сбежало.

— Очень сильная нечисть, — человеческим голосом подтвердил Картер. — Не могу распознать, что это, никогда с таким не сталкивался.

— Ты оделся?

Я оглянулась. Картер был уже в штанах и застегивал рубашку.

— Неприлично девице разглядывать раздетого парня, — фыркнул он.

— Да чего я там не видела-то, — огрызнулась я.

— Пойдем отсюда, Лиза. — Картер убрал с лица светлые, словно полинявшие пряди волос.

— Что почуял твой волк? — поинтересовалась я, когда мы зашагали в сторону Иедена. — Оно в терновнике?

— Нет. Дальше. Терновник лишь защищает гнездо.

— Гнездо?

— Там не одна особь. Несколько, и вроде есть детеныши.

— О-бал-деть. Стой, Картер. Мы не успеем до темноты выйти из леса, уже слишком поздно. Давай найдем место для ночлега.

— Нет. Стемнеет, обернусь волком и выведу нас.

— Я ж все ноги себе в темноте переломаю!

Мы остановились и прислушались. В лесу было очень тихо. А еще сложилось впечатление, что лес в ответ прислушивается к нам.

— Пойдем. — Картер забрал у меня из рук корзинки и потянул меня за собой. — Нужно уйти отсюда. Нам тут больше не рады.

— Что ты делал у Морли? — спросила я спустя несколько минут.

— Менял оконные рамы в хозяйском крыле, — не поворачивая ко мне головы, отчитался Картер. — Ссохлись.

— Ясно.

Я споткнулась о выступающие корни и выругалась.

— Ты же графиня, Лиза! А ругаешься, как мясник.

— На прошлой неделе тебя это не смущало, — заметила я. — А графиней я перестала быть пять лет назад. И фамилия, и наследство отошли сам знаешь кому.

— Эйдон спрашивал о тебе

— Эйдон?! — Я остановилась как вкопанная, глядя в удаляющуюся спину Картера. — Почему Эйдон? Картер! Почему Эйдон?

Мне пришлось его догонять. Картер игнорировал мои вопросы, тогда я ухватила его за руку и дернула на себя.

— Что случилось у Морли?

Картер молчал, и я дернула его сильнее.

— Говори!

— Я вспомнил свое место, Лиза, — наконец раздраженно ответил он.

— О! — Я всплеснула руками. — Какое ценное воспоминание. И что же это за место, а? И почему место вспомнил ты, а ругаться нельзя мне? Или мое место ты тоже вспомнил? Какой-то день воспоминаний!

От злости хотелось отвесить кому-нибудь оплеуху, но из леса мы еще не вышли, а бить Картера почему-то было жалко.

— Эйдон ездил утром в твой старый дом. И очень удивился, что Эстли теперь не Лиза, а Анна.

Я кивнула так, что шея хрустнула. Даже представила, как голова отваливается и катится вперед меня по тропинке.

— Что ему надо, ты выяснил?

— Выразить почтение.

— Что?!

Какой-то дурдом. Я шумно втянула носом воздух, боясь, как бы дым из ушей не пошел.

— И попросить оставить Оливера в покое, — закончил Картер. — Оливер помолвлен, и маркизам Морли не нужны проблемы.

Я снова выругалась, еще более смачно, чем в первый раз.

Комментировать это Картер не стал.

Дальше шли молча. Не знаю, о чем молчал Картер, я же размышляла о том, что мне тоже следует выразить маркизам свое почтение. Приехать в замок и со всей имеющейся широтой души выразить. Чтобы надолго они это мое почтение запомнили.

Темнело буквально на глазах. Я пристально вгляделась в деревья и подлесок.

— Картер, стой. Мы не туда идем.

Тот замер и очень по-животному повел носом.

— Иеден там. — Он махнул рукой прямо перед собой.

— Нет же. Смотри: в подлеске одна лещина, а должны быть рябина с бересклетом. На подходе к городу лес всегда редеет, а тут он только гуще становится — захочешь, не продерешься.

Картер молчал. Напряженно разглядывал и обнюхивал лес. Наконец медленно произнес:

— Он нас путает, Лиза. Иеден точно там, и до него не так долго осталось.

— Лес путает? — Голос у меня предательски дрогнул.

— Не лес, нечисть. Та, что сидит в гнезде. — Картер посмотрел на меня. — Отвернись, перекинусь, и одежду потом забери.

Я отвернулась, скрестив руки на груди.

Ерунда какая-то. Не помню в бестиарии никого, кто мог бы творить такие вещи. За спиной раздавались привычные звуки — шорох снимаемой одежды, затем хруст костей, меняемых оборотом.

И тут Картер внезапно завыл так, что кровь заледенела в жилах. Я оглянулась. Белоснежный волк припал к земле и выл с болью и отчаянием.

— Картер, ты чего?

Я хотела подойти к нему, потрепать по холке, прижать к себе лохматую голову. Но волк оскалился и зарычал, так что я невольно отшатнулась. Однако стоило мне сделать шаг назад, как он снова жалобно завыл.

— Картер, прекрати немедленно!

Не придумав ничего умнее, я швырнула в него корзинку. Он на миг замолчал, и я кинула вторую.

Картер замер, изумленно глядя на меня.

— Перекидывайся! — строго приказала я. — Немедленно!

Пасть волка дрогнула, он снова начал скалиться, и я швырнула в него последнее, что у меня оставалось, — сумку. Попала точно по морде. Волк фыркнул, мотнул головой, словно скидывая наваждение. Контуры его тела поплыли, и я поспешно отвернулась. Но ждать, пока он сам заговорит, не стала.

— Картер, ты как? Ответь немедленно!

— Дай минуту, — тихо отозвался он.

— Да вот еще! Что это было?

— Лиза, минутку!

Я обернулась. Картер лежал на земле среди разбросанной одежды, бледный как мел. Выглядел он ужасно — словно его пережевали и выплюнули.

— Лиза, приличия — попытался протестовать он.

— Да в бездну приличия. — Я присела рядом, потрогала его лоб. Кожа была холодной и влажной. — Что с тобой?

— Волка что-то оглушило. — Картер с большим трудом сел, оперся спиной о ближайшее дерево. — А ведь до этого он спокойно бегал в лесу... Странно. Собирай свои вещи, нам следует поспешить.

Я даже не подумала это делать. Осталась рядом с Картером, просто отвернулась. Подтянула коленки к себе, обхватив их руками.

Лес-то я знала хорошо, но выходило, что опираться на свои знания сейчас не могла. Вопрос в том, мог ли Картер. Может, он ошибается насчет Иедена? Может, мы действительно идем не туда?

— Ты не собралась. — Картер хлопнул меня по плечу.

Выглядел он лучше, хотя все еще был бледен, что особенно бросалось в глаза на фоне потемневшего в сумерках леса.

— Скоро совсем стемнеет, и тогда нам лучше будет переночевать в лесу, — твердо повторила я. — Мы не уверены в том, куда нам идти.

— Я уверен, Лиза.

Картер протянул руку, и я встала, опершись на нее. Забрала сумку, оставив корзинки у Картера.

Он решительно двинулся вперед, и мне не осталось ничего иного, кроме как пристроиться у него за спиной.

Лес закончился неожиданно. Не появились рябина с бересклетом, не поредел подлесок. Просто в один момент тропинка вывела нас на знакомый пологий взгорок, за которым открывался вид на Иеден. Наш маленький городок лежал в долине, весь усыпанный теплыми огоньками магических фонарей. Золотистый свет лился из окон домов, на улицах шли поздние прохожие, где-то лаяла собака, где-то смеялись дети.

Я даже замерла от неожиданности.

— Оглянись. — Картер кивнул за спину, и я обернулась.

Там, где еще секунду назад была лесная тропинка, теперь стояла сплошная черная стена. Непроходимая, словно гигантский забор из живых теней. Не было ни тропинки, ни просвета между деревьями — ничего. Лишь ощетинившийся в нашу сторону подлесок и высокие стволы дубов.

— Нужно вызвать магов. — Картер хмуро разглядывал деревья. — И предупредить всех в городе, что в лес пока ходить нельзя.

— И показать тебя врачу.

— Я в порядке, Лиза. — Картер обезоруживающе улыбнулся. — Волк живучий. Не переживай о нас. Давай провожу

— Не надо. — Я решительно мотнула головой. — Спасибо, что вывел, но дом я и сама найду. Завтра ты опять к Морли?

— К тебе приду. — Картер еще раз взглянул на черную стену леса и поежился. — Поговорим о том, что делать дальше. Спокойной ночи, Лиза.

Картер развернулся и уверенно зашагал в сторону Иедена. А я снова обернулась к лесу. Кто же здесь теперь живет? И как нам справиться с ним?

Глава 2

Меня разбудил раскат грома. Так резко вырвал из сна, что, сев в постели, я еще некоторое время соображала, где я и что происходит вокруг. Бросила взгляд на часы: начало седьмого. В общем-то, уже вполне можно вставать. Смогу не спеша позавтракать, а после пить чай, глядя на дождь за окном.

Еще один раскат заставил меня проснуться окончательно.

Потянувшись, я встала и подошла к окну. Небо закрывали серые тучи. Булыжники мостовой потемнели от влажности, а ветер гонял по улице пыль и обрывки бумаги.

На подоконниках снаружи стояли горшки с мятой, базиликом и лавандой — моя маленькая живая реклама. Первые порывы ветра уже раскачивали листочки.

— Ой, бедняжки, нужно вас спасать, — пробормотала я.

Не задумываясь обула домашние тапочки с пышными помпонами на носках. Надела халатик: удобный, симпатичный, персикового цвета, с вышитыми по подолу цветами. Неприлично короткий, едва прикрывал колени, но мне ведь и не гулять. Рано утром на улице никого нет, быстро занесу цветы, и все.

У самой двери я увидела свое отражение в зеркале: заспанная лохматая девица со следами от подушки на щеке. Невольно улыбнулась отражению: да, вот такая я красотка по утрам.

Ветер буквально сдувал с ног. Ойкнув, я поторопилась к цветам.

Горшки с подоконников пришлось снимать осторожно: они скользили в руках, кроме того, оказались тяжелее, чем я помнила.

Первые крупные капли дождя начали падать на мостовую, а я все еще ходила от подоконников к крыльцу, составляя на него свое зеленое богатство.

Кустики на двух последних горшках перепутались ветками, и мне пришлось довольно долго отцеплять их друг от друга. Именно в тот момент, когда я закончила и подхватила один из горшков, увидела его.

Эйдон Морли стоял на другой стороне улицы, прислонившись к стене дома и скрестив руки на груди. В мою сторону он не смотрел.

От неожиданности я чуть не выронила горшок и вынуждена была прижать его к себе сильнее. После чего бочком, словно краб, двинулась в сторону крыльца, надеясь не привлечь своим движением внимание маркиза.

Стоило признать — Эйдон стал хорош. За восемь лет он сильно изменился. Подростковая угловатость ушла. На той стороне улицы стоял высокий, широкоплечий, уверенный в себе мужчина. Темные волосы он теперь носил короче, хоть они, как и раньше, не желали ложиться в аккуратную прическу. На Эйдоне были коричневые штаны, заправленные в кожаные сапоги, из-под небрежно расстегнутой синей куртки виднелась кипенно-белая рубашка. Настоящий столичный щеголь: жители Иедена белое не носят.