Госпожа оборванка

Глава 5

Дворцовый парк был огромен, за день не обойти. Лишь вдали, тёмной полоской на горизонте, начинались лесные угодья. Я представила, как среди остриженных конусами деревьев бродят давно заплутавшие люди: худые, небритые, с дикими глазами. Да уж. Главное, самой не заблудиться.

Вблизи дворца нашлось достаточно дорожек, чтобы размять ноги. Клумбы источали волшебный аромат, хотя все приличные растения уже давно отцвели. Сбитые с толку пчёлы пачкали лапки в пыльце и сталкивались в воздухе, в кронах распевали невидимые птицы. Если прислушаться, можно различить журчание воды: неподалёку оказался фонтан.

Водяная пыль оседала на ладонях и лице приятной прохладой, в воздухе играли радуги. Я посмотрела на отражение и заметила, что на дне чаши рыбьей чешуёй поблёскивают монетки. Ого! Даже золотые… Обрадованная, я немедленно заозиралась в поисках подходящей палки, деньги-то у меня совсем вышли. Даже на обратную дорогу не было. Так что риск по локоть намокнуть в фонтане не казался таким уж страшным.

Однако, придворные садовники не зря ели свой хлеб.

— Да что это за сад такой, если в нём нет палок? — Бурчание под нос поискам не помогло.

Я присела на бортик, прикидывая, настолько ли глубоко дно. Эх, близок локоть…

По лабиринтам остриженных кустов прогуливались дамы, мелькали кружевные зонтики и слышался смех. Лезть в фонтан у всех на глазах я не решилась — ещё примут за бродяжку и выставят отсюда. Может, позже. Когда все уснут и не будут глазеть. Это даже не воровство, деньги просто лежат, пропадая зря. Никто не пострадает, если забрать их.

Хотя откровенное воровство меня тоже не слишком смутило бы. «Если взять у богатого то, что ему не нужно, — говорила Уна, разворачивая свистнутую у сынка лавочника сладкую булку, — ничего плохого в этом нет».

Засаднило плечо в память о полученных тогда колотушках. Мальчишка нажаловался отцу, а тот пришёл сам проучить дерзких малявок. И пока на нас сыпались затрещины и пинки, и без того упитанный свин жевал медовый пряник. Он ел его даже без удовольствия, больше крошками сыпал. Просто показать, что может так, в отличие от нас.

Отражение пошло мелкой рябью.

— Да, ничего плохого… — протянула я, глядя, как волны стирают моё лицо. — Жаль, богачи так не считают.

— Простите?

Я развернулась так резко, что едва не свалилась в фонтан. Незнакомец, что успел подкрасться сзади, отреагировал быстро — удержал под спину, не давая упасть. От неожиданности я вцепилась в его плечо, как напуганная кошка.

— Право слово, я настолько страшен, что вы решили от меня уплыть?

Юноша, совсем молодой, улыбался мне. Изящный и весь какой-то светленький, как сахарная фигурка. Не из простых: осанку держит, разодет как на праздник. Даже часы карманные при нём, цепка свисает от жилета к карману.

Мгновение мы были совсем рядом, нос к носу. От золотистых волос так приятно пахло, что потянуло совершенно по-собачьи обнюхать, но сомневаюсь, что здесь такое принято. Да такое вообще нигде не принято!

Большие голубые глаза с любопытством изучали, как я краснею.

Нет, страшным он точно не был. На такое лицо всякому приятно смотреть.

— Жарища стоит, так и тянет искупаться, — неловко отшутилась я и разжала скрюченные пальцы.

На ткани остались заломы. Сейчас увидит, и вот эта приятная улыбка сменится гримасой.

Но кажется, проблемы с костюмом его не особенно волновали. Юноша бросал на меня взгляды, будто хотел сказать что-то, но не решался. По всему было ясно — не уверен в том, кого видит пред собой. Ещё бы. Одета прислугой, а болтается без дела, как знатная. Он всё же открыл рот что-то спросить, но тут окликнули со стороны:

— Довольно флиртовать, идём уже. Ещё успеешь нажить себе проблем вечером.

Из-за живой изгороди к нам шагнул другой молодой человек, высокий, плечистый — и немедленно состроил козью морду. Всё в нём дышало раздражением. Одетый лишь в чёрное с белым, темноволосый и бледный, он выделялся на фоне весёлой зелени и неба. Как будто кто-то стёр все краски.

— Твоя учтивость неподражаема, братец. Должно быть, ты не заметил, но мы ведём приятную беседу с мисс… Простите, не знаю вашего имени, — вежливо улыбнулся первый.

«Братец»? Двух более непохожих людей и выдумать трудно. Один лучился солнцем, второй — как холодная лунная ночь, когда всякий прохожий спешит поскорее добраться до дома.

— Что толку с ними разговаривать? — процедил «ночь», оправляя манжеты рукавов. Длинные пальцы унизывали перстни, камешки переливались на свету. Небось, какой-нибудь графский сыночек, что тратит отцовские деньги направо и налево. — У этих девиц одно на уме.

Меня ужасно взбесило, что этот тип делал вид, будто меня здесь нет. Словно я одна из этих мраморных скамеек.

— Это вы верно подметили, — сказала я и прямо взглянула в его серые глаза. — Девицы только и думают, что о выплавке чугуна.

Светлокудрый юноша легко рассмеялся:

— Видишь? Ты слишком рано разочаровался в жизни: в ней всегда есть место неожиданностям. Прошу нас извинить, мисс. Я бы и рад продлить беседу, но дело не терпит отлагательств.

Его брат нетерпеливо хмурился, явно находя все эти расшаркивания излишними. Даже не дождавшись прощания, зашагал прочь.

Какой неприятный тип, подумала я, провожая их взглядом. Только и есть, что красивое лицо. А внутри одна зола, да уголь. Ушёл — да скатертью дорога.

Внутри скалила зубы злость, требовала догнать хама и насовать ему зуботычин. Вот был бы скандал так скандал — претендентка накинулась на графёныша! Я прыснула, воображая, какое лицо бы сделалось у этого напыщенного индюка. Но выставлять себя с плохой стороны перед его улыбчивым братом, отчего-то, не хотелось. В этом дворце мало кто говорил со мной, как с человеком. На сердце немного потеплело от ласковой улыбки, которую он мне подарил.

Вечер стремительно надвигался. И чем ближе он был, тем отчётливее я понимала — с нарядом нужно что-то делать. Я надеялась узнать про Уну, но кто будет откровенничать с горничной?

Пребывая в раздумьях, я спускалась по бесконечной лестнице в холл. Навстречу, торопливо перебирая ногами, поднималась девушка практически в точно таком же платье. Ткань другая, получше, но схожий крой и цвет. Я с досадой прикусила губу. Поставь нас рядом, никто не догадается, кто прислуга, а кто участница. Смысл винить людей, что они просят у меня чай, когда так одета? Сама виновата.

Поток самобичевания прервался, когда я увидела лицо девушки. Мокрое от слёз, оно было совершенно несчастным. Хоть что-то здесь так же, как везде.

Стоит ли совать нос в чужие дела?

В голове всплыли все те разы, когда мне нужна была помощь, но никто и внимания на то не обращал. Люди просто шли мимо, стараясь, чтобы моё несчастье их не коснулось. Будто грязь или болезнь, что прилипнет к рукам.

Горничная почти добежала до верхней площадки, когда я нагнала её и окликнула:

— Эй, погоди! Случилось что?

Слова были такими глупыми, что я сморщилась. Конечно же случилось, дубина, люди не рыдают просто со скуки.

Девушка обернулась. Шмыгнула покрасневшим носом.

— Меня приставили к леди Риц, — сказала она таким тоном, словно пояснения были не нужны. Тонкие губы тряслись и кривились.

— Ага… И что?

— Ты новенькая, что ли? Не припомню тебя…

Этот взгляд загнанного животного, которое осторожно выглядывает из норы! Он мне хорошо знаком. Девушка боялась сболтнуть лишнего.

— Я тоже была горничной, но недолго, — думаю, стоит умолчать, насколько недолго, — а сюда на отбор приехала.

Девушка раскрыла рот в изумлении.

— Так ты из этих?! Ой, — она вдруг смешалась, — ничего, что я к тебе на «ты»? К вам, к вам на «ты», — чем больше она тараторила, тем сильнее путалась. — Ох… Простите, я такая глупая, вечно всё делаю не так…

Видя, что у неё опять глаза на мокром месте, я поспешила успокоить:

— Да хватит, всё в порядке. Я такая же, как ты, чего церемонии разводить?

— Такая же, да не такая же, — покачала она головой и вытерла лицо рукавом. — Я бы заявку на отбор ни за что не послала, тут смелость нужна. А где моя смелость… Вся у леди Риц в кулаке.

Странные речи.

— Какую заявку? — спросила я с подозрением.

Она уставилась в ответ с подозрением ещё большим.

— А ты точно претендентка? Чтобы попасть в списки, нужно сперва прислать заявку. Сама подумай, как иначе? Это генеральским дочкам можно не суетиться или герцогиням всяким, про них и так знают. А про таких, как мы с тобой, кто вообще слыхивал?

С досады я едва не прикусила язык. Почему-то мне верилось во всемогущество короля и двора настолько, что никаких вопросов не возникало. И Уна ведь тоже попала в список, но я не видела, чтобы она отсылала писем. Не могли же у неё быть от меня секреты? Мы всем делились.

— Странная ты какая-то, — сказала горничная, наблюдая за переменами на моём лице. — Говоришь, не отсылала заявку? Позаботился кто-то, видать. — Она помрачнела. — Мне б такого благодетеля, а то одна ругань, да колотушки.

Взяла бы, да сама и послала, подумала я с накатившим раздражением. Даже на марку тратиться не нужно, ты уже здесь. А пока будешь сидеть и ждать у моря погоды, так вся жизнь мимо и проплывёт.

Дальнейшие причитания я пропустила мимо ушей, думая о своём. Кто же мог это сделать? Мама? Её искажённое от ярости лицо вспыхнуло перед глазами. Она была вне себя, когда узнала, что ещё одна дочь собралась в это гиблое место. А больше близких у меня и не было, только мать, да сестра.

Могла ли Уна?.. В её духе такое устроить. Она из тех людей, что добро не делают, а причиняют — независимо от желаний тех, кто попадает под раздачу.

Надежда встрепенулась, расправила крылья. Если это правда сестра, значит, она жива. Чувство такое, будто я наткнулась на кончик нитки в клубке.

Прервав жалобы, я спросила:

— А ты не знаешь, часом, заявки начинают слать сильно заранее?

— За полгода. Чтоб из каждого захолустья дойти успело, сама знаешь, как почта работает, — она собиралась высказать ещё какие-то соображения насчёт почтовых служб, но тут забили большие часы в холле. — Божечки! Пять часов уже! Совсем заболталась с тобой. С вами. С тобой. Ах, бежать надо, извините.

Она подхватила юбки и помчалась, но тут же вернулась и горячо шепнула на ухо:

— Утрите нос леди Риц, чтоб ей пусто было!

Я улыбнулась, глядя заполошной девчонке вслед. Кажется, даже за меня кто-то болеет.

Глава 6

Проблема с платьем требовала решительных действий. Сказки, любимые в детстве, врали все как одна — никакая добрая тётушка не выпрыгнула из-за гобелена, сгорая от желания мне помочь. Где вообще они водятся, эти тётушки? И ни одной служанки, что несёт на помойку роскошный наряд, потому что на подоле нашли кро-о-охотное пятнышко, тоже не наблюдалось. Может, где-то и происходили все эти странные вещи, но меня они обходили стороной.

Оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха, я дождалась, пока стража уйдёт в пересменок, и пробралась на гостевой этаж. По обе стороны коридора шли двери, огоньки свечей подрагивали на сквозняке. Даже треск и шипение фитилей казались зловещими, словно тёмные углы скрывали в себе невидимых змей. Я нервничала так сильно, что вспотевшие ладони пришлось вытереть о подол.

Дверь за дверью, комната за комнатой. Здесь запирались, не доверяя прислуге — а может, и другим гостям.

Сперва прислонить ухо к резным доскам, потом медленно повернуть ручку. И так снова и снова. Наконец, когда я уже была готова отчаяться, одна из дверей поддалась и пропустила меня в комнату.

По глазам ударил свет. Большие окна едва прикрывали шторы зелёного бархата, тяжёлые и роскошные. Их удерживали широкие бисерные ленты — будь у меня больше времени, а ещё игла с ниткой, можно было бы смастерить наряд только из этих двух вещей.

Но роскоши возиться здесь, сколько вздумается, у меня не было. Главное, чтобы никому сейчас не пришло в голову прилечь на пару часиков. На всякий случай, я подперла дверь стулом. А то если кто войдёт и увидит, что я шарю по ящикам — выволочки не избежать.

Черепаховые гребни и пуховка на столике подсказывали, что здесь расположилась женщина. Удачно я зашла. И пребогатая же дамочка, судя по шкатулкам в золотых узорах. Из любопытства я открыла одну, но вместо украшений в гнёздах покоились какие-то баночки из стекла и кости. Чуть не уронив одну из них, я решила оставить шкатулку в покое. Наверное, какие-то снадобья для пищеварения.

Одежды, на первый взгляд, в комнате не было. Я распахнула дверцы гардероба и едва не присвистнула. Платья едва вмещались, одна из коробок вывалилась мне прямо в руки. Подцепив краешек юбки, я поднесла к глазам узорную вышивку. Рельефная под пальцами, плотная. Ещё и камнями расшито.

Позабыв обо всём на свете, я с головой зарылась в эту сокровищницу. Маленькая девочка внутри меня пищала от восторга — когда ещё будет такая возможность!

Внезапно дверь дёрнулась.

Чёрт! Я замерла, как испуганный зайчонок. Сердце рухнуло в пятки так резко, что на мгновение я перестала его чувствовать.

Раздался вкрадчивый стук.

— Шарлотта! — Голос был очень взволнованным, но приглушённым. Словно мужчина не хотел, чтобы услышал кто-то посторонний. — Если вы здесь, немедленно откройте! Нужно срочно поговорить! Шарлотта! Министр что-то подозревает, я уверен! Ответьте же!

Я сидела на полу, зажимая нос платьем, чтобы даже звук дыхания не просочился наружу. Проваливай же! Не ясно что ли, нет никого.

Отколошматив ни в чём не повинную дверь, мужчина ушёл. Выждав для верности, я с облегчением откинулась на шкаф. Пронесло. Надо быстрее шевелиться — мало ли, кто ещё пожалует к этой Шарлотте.

Я побоялась брать самые шикарные туалеты, сверкающие от драгоценных камней. Атласные юбки, корсажи в пене белоснежных кружев, банты и перья… Одно такое платье стоит целое состояние. И едва ли о нём забудут. Возьму что-нибудь красивое, но попроще, что не так бросается в глаза. Скажем, вот это платье: мягкие складки голубого шёлка, немного кружев, серебряная нить. А волосы просто распущу, после кос лягут красивыми волнами безо всяких папильоток.

Сказано — сделано. Я переоделась, заодно позаимствовав батистовую сорочку из тюка с бельём. Расчесала волосы на пробор. Даже капнула пару капель ароматической эссенции из пузырька на трельяже. Запах не понравился — тягучий и густой, как патока, заявляющий о себе слишком громко, — но благоухать было приятно.

Я улыбнулась отражению в маленьком зеркальце. Ну и чем не знатная дама? Может, я и не обучена такой походке, будто скользишь по полу, но стою на месте не хуже прочих. Последним штрихом стала пара шёлковых перчаток. Я натянула их и расправила плечи — совсем другие ощущения.

Часы на этаже пробили шесть вечера. Пора спускаться в бальный зал.

Первый этап отбора начался.

Глава 7

Для первого бала в честь отбора выбрали Янтарную залу — место поистине ослепительное. Названию вторил светлого дерева паркет, сверкающие позолотой подсвечники и вышитые гладью солнечные гобелены по стенам. В люстрах горели тысячи свечей, от их яркого света некуда было скрыться. Я прикрыла глаза ладонью. Если продолжу так щуриться, люди решат, что я их в чём-то подозреваю.

Гостей было так много, что их голоса сливались в монотонный шум и звучали сквозь музыку. Как на ярмарочной площади в праздник урожая. Смех вспыхивал то там, то тут, перемещаясь по залу блуждающим огоньком.

Сотня претенденток, их родственники и прислуга, живущие во дворце придворные, гости, королевская семья. Все собрались здесь, чтобы узнать, кто войдёт в золотую дюжину.

Я несколько оробела от этой толчеи. Одни сбились в группы, другие фланировали по залу, но мне казалось, что это какой-то буйный водоворот, который вот-вот утащит. Чтобы немного прийти в себя, я прибилась к паре барышень, которые меня даже не заметили. У одной из них был до смешного пышный хвост русых волос, вид которого странным образом успокаивал. Наверное, он напоминал что-то родное и близкое, вроде метлы.

— Посмотри! — «Хвостатая» схватила подругу за локоть. — Там, за колонной, беседует с распорядителем. Это не мистер Брикман?

— Кто, прости?.. — растерялась вторая, плотная шатенка, затянутая в корсет. Кажется, пластины сдавили её слишком туго, потому что глаза её были одновременно несчастными и немного навыкате. — Что-то я запамятовала, Биби. Слишком много фамилий пришлось узнать за последнее время.

— Маркус Брикман, главный репортёр из «Королевского вестника»! Это он в прошлом году раскопал скандал с лордом Мортертоном. Говорят, лорд даже нанял убийцу, чтобы отомстить!

— Ох… — Шатенка аж попятилась. — Надо держаться от него подальше.

— Наоборот, глупенькая, — снисходительно усмехнулась Биби и качнула своим прекрасным хвостом. — Если мистер Брикман о тебе не знает — ты никто в этом мире. Его мнение имеет вес. Одна заметка в «Королевском вестнике» — и ты знаменита.

— Или покрыта несмываемым позором и нанимаешь убийцу…

Но Биби было не смутить. Плечико в довольно открытом вырезе платья дёрнулось.

— Просто веди себя прилично, — тоном искушённой дамы заявила девушка. Она потащила подругу вперёд, хотя та даже ногами не двигала. — Пойдём, пойдём, нужно обязательно показаться ему на глаза.

— Много тут газетчиков?

— Прорва. Но с мистером Брикманом никто не сравнится.

— Ты с таким восторгом о нём говоришь… — Шатенка хихикнула, колыхнув подбородками. — Уверена, что хочешь стать женой принца, а не репортёра?

— Да ну тебя. Идём же, пока им не завладела леди Риц.

Девушки, сдавленно хихикая и покачивая пышными юбками, удалились в сторону колонн. Подслушанный разговор удивлял. Разве может газетчик иметь такую власть? Он ведь только и создаёт, что буквы на бумаге. Пшик, ничего. Обычный человек, без титула, не владелец поместий и мануфактур.

Почти как я.

Но его внимания ищут даже леди, его боятся и обсуждают. Что за странный мир.

Пока я глазела, одну из претенденток неподалёку пригласил на танец высокий мужчина в мундире. Я думала, что сейчас нахал получит от ворот поворот, но девушка с кокетливой улыбкой приняла руку.

Вот тебе и раз. Танцевать с без пяти минут чужой невестой здесь нормально. А на наших улочках за такой фортель можно и зубов лишиться. Причём, как незадачливому кавалеру, так и невесте.

Музыканты старательно водили смычками по струнам, музыка прерывалась лишь на краткий миг смены пар. Ноги так и просили пуститься в пляс, но всех этих сложных вальсов и менуэтов я не знала. А мои любимые танцы, вроде «козочки» или «безумной Молл» вряд ли когда-то станцуют под сводами королевского дворца.

Пользуясь мгновением перерыва, когда пары распадались и собирались вновь, я устремилась в противоположный конец зала. Там хоть присесть можно, не всё ж столбом стоять.

— Ах! — Девушка, что налетела на меня, залилась ребячливым смехом. Рыжеватая и с милым лицом она немного напоминала бельчонка. — Простите! Эта музыка совсем вскружила мне голову!

Сияя улыбкой, она подхватила юбки и умчалась, стуча каблучками по паркету.

— Какая невоспитанность.

Я обернулась, но нелестная оценка адресовалась не мне. Статная молодая дама смотрела вслед той бойкой девчушке, что едва не сбила меня с ног. Не будь на этой особе платья, пошитого из синего атласа, любой мог бы попасть впросак, приняв живого человека за статую. Её аристократичное лицо напудрено до алебастровой белизны и почти лишено чувств, как застывшая маска. Совершенная и пугающая.