- -
- 100%
- +
Видя, что привлекла внимание этими словами, она проявила вежливость и приветствовала меня крошечным кивком.
Фрейлина, наверное. Или принцесса. С таким лицом рыбой не торгуют.
Наблюдать за окружающими было страсть как интересно, но живот подводило от голода. С утра во рту маковой росинки не было, не считая чашки чая и парочки бисквитов, которыми угощали всех претенденток. Предчувствуя, что ещё немного — и живот разорётся громче скрипки, я перешла в смежную с залой столовую комнату.
Ожидалось увидеть что-то вроде трактира, только с белыми скатертями и бархатными подушками на каждом стуле. Однако, Гранатовая столовая не баловала возможностью дать отдых ногам — так, лишь несколько козеток в уютных нишах. А столы, которые ломились от многоярусных закусок, тянулись вдоль стен.
Буду есть, пока не лопну, решила я тут же. Воображаю себе заголовки утренних газет: «Сенсация! Первая жертва королевского отбора! Читайте на развороте!» Надеюсь, её напишет этот мистер Бриксби или как его там.
Гости накладывали угощение на крошечные тарелки, орудуя щипцами. Я последовала их примеру, жалея, что не могу взять нормальный поднос вместо несуразного блюдечка.
Первым, что довелось попробовать, была корзинка слоёного теста, в которой запекли сыр, грушу и тончайшие ломтики копчёного окорока. Мне бы в голову не пришло такое смешать, но вкус оказался выше всяких похвал и растёкся по языку настоящим блаженством. Дома редко бывало какое-то мясо, кроме жёстких обрезков говядины. Да и та попадала в горшок только на большие праздники. А уж такое баловство… Потратишься, а желудок и не заметит. Для бедняка еда — возможность прожить ещё день. Не развлечение какое-то.
Отогнав мрачные мысли, я изучала содержимое тарелки. Мой сосед, франтоватый старикашка, от которого сильно пахло табаком и хвойным одеколоном, с одобрением покосился.
— Вот так и должны кушать барышни, — сказал он, будто я спрашивала. — Что это за красота такая, если ветром унести может? О, настоятельно рекомендую эту прелестную зайчатинку в красном вине, очень нежная.
С набитым ртом особо не поговоришь, так что я покивала, давая понять, что совет принят к сведению. Сзади вдруг возникла крайне встревоженная девушка и принялась шипеть на старика:
— Папа! Вы опять?! Хватит приставать, сколько ж можно? — Она сердито фыркнула и сдула чёрную кудряшку, что выбилась из причёски и так и норовила упасть на лоб. — На меня уже косо смотрят. И снимите уже этот цилиндр, их давно не носят при дворе.
— И совершенно зря! Приличный мужчина должен иметь три вещи: счёт в банке, разумных сыновей и качественный головной убор.
— Говорите тише, на нас смотрят.
Но дед только распалился от этих увещеваний:
— И пусть смотрят! Пусть! На прошлом отборе я не побоялся вздуть этого адвокатишку из Форбрука, и на этом готов за себя постоять!
— Значит, и в этот раз мне в золотую дюжину не попасть… — пробурчала под нос дочь. — Премного благодарна.
— Чего ты там бормочешь? Говори ясно и чётко, как эта юная мисс.
Я замерла на половине кремового пирожного с большой клубничиной на сливочной верхушке. Кажется, это был первый раз в жизни, когда меня поставили кому-то в пример. И не особо заслуженно, ведь я и слова этому старикашке не сказала. Остаётся только догадываться, как это он смог оценить речь по молчанию.
Девушка оставила тщетные попытки призвать отца к порядку. Она украдкой оглядывала мой наряд, и прямо-таки видно было, как за этим широким лбом идёт мысленный спор.
— Простите, — наконец решилась она, — вы, случайно, не воспитанница лорда Стерджиса?
От такого я едва не подавилась. И, не желая рисковать жизнью, отложила еду в сторону.
— Нет-нет, со знатными семьями меня ничего не связывает.
Я думала, что сейчас она скорчит рожу и отойдёт, но она с явным облегчением улыбнулась:
— Хвала небесам! Я здесь второй раз уже, а поговорить не с кем. Одни леди кругом, к ним даже подойти страшно. Хотя про каждую столько двусмысленного говорят, всё равно нос задирают, пфф… — Она с небрежным видом поковыряла заливное из птицы. — Взять хоть леди Фицуильям… Все знают, что она крутила роман с младшим принцем! Прямо во время отбора для его покойного старшего брата! В смысле, ныне покойного. Тогда-то он жив-здоров был. Ах, такого красавца потеряли… Средний принц, конечно, тоже красавчик хоть куда, да и младший… Но в старших всегда есть какой-то особенный шарм, вы согласны? Хотя, я не расстроюсь, если выйду за среднего.
Уследить за ходом её мысли было трудновато, с одного перескакивало на другое быстрее, чем я приканчивала крылышки рябчика в хрустящем тесте.
— Вы правда хотите победить? — сперва сказала, а потом уже поняла, что прозвучало грубо.
Но моя собеседница не обиделась. Напротив, с покаянным вздохом заулыбалась:
— Дайте же мне помечтать! Если дочь ростовщика станет принцессой, все эти леди языки сожрут от зависти!
— Милая, что за выражения… — вмешался старик. Кажется, он пропустил мимо ушей всю беседу, увлечённый вылавливанием креветок из салата.
— А что? Так ведь и будет. Представляете, папенька? Я — и принцесса! Буду целыми днями примерять платья и музицировать.
— Хе-хе, ничего не изменится, значит?
Я спрятала смешок за кашлем.
— Ну хватит вам, папа! Ни за кого я не выйду, понятное дело… Но попасть в золотую дюжину тоже было бы восхитительно. Блестящая партия обеспечена. Не подумайте, мисс, что у меня недостаток предложений… Но это был бы совершенно иной уровень. Генералы. Лорды. Может, даже младший принц Ансель…
Круглые глаза девушки затуманились мечтательной дымкой. Она явно много и полезно думала на сей счёт — в отличие от меня.
Мысль о замужестве всегда казалась ужасно далёкой. И попав сюда, я избежала первой реакции, возникающей у каждой порядочной девушки, не имеющей друга сердца — желания заполучить мужа. Вхожего в высший свет. Богатого. Хорошо одетого.
Для меня не было большой разницы между принцем и сыном банкира — оба всегда были одинаково недоступны. На грани выдумки.
А сейчас я оказалась в месте, где все эти люди реальны. До них даже можно дотронуться, если пригласят на танец.
Глава 8
Углубившись в мысли о десятках завидных женихов, я и не заметила, как к нашей компании присоединилась ещё одна девушка — та пухленькая брюнетка, что очень боялась репортёра. Свою подругу с удивительным хвостом она где-то потеряла, надеюсь, ту не упрятали по ошибке в чулан. Громкое восклицание вернуло меня в разговор, нить которого была благополучно упущена:
— Не может быть! Лиззи, да ты разыгрываешь меня!
— Могу поклясться собственным платьем, Мэриэнн, — веско проронила дочь ростовщика. Почему-то мне стало так смешно, что пришлось опустить голову. — Мисс Огилви точно вернули ко двору, я видела её рыжие локоны.
— Да, их точно с чужими не спутаешь, — пробормотала Мэриэнн и принялась озираться, будто ожидала, что эта мисс Огилви выпрыгнет на неё из-за колонн. — Но я думала, что она онемела после того случая, разве нет?
— Думаю, она не более, чем притворщица, — скривила губы Лиззи. — На что люди только не идут, чтобы привлечь внимание.
Сказано это было так громко, чтобы точно услышали все окружающие.
Чувствуя, что сейчас утону в этом потоке сплетен, я направила разговор в самое любопытное русло:
— Мисс, я вижу, что вы чудо как осведомлены, а я впервые здесь и ничего не понимаю. — Не перебор ли? Но нет, девицы польщённо заулыбались. — Может, вы знаете, как проходил прошлый отбор? Я слышала столько слухов, но не знаю, чему верить!
Они переглянулись, как настоящие заговорщицы.
— О, это было весьма скандальное мероприятие, — сказала Лиззи, накручивая кудряшку на палец. — Столько грязных секретиков вылезло наружу. Хоть я и не попала в золотую дюжину, но пристально следила за газетами и ходила на все представления. А! — Она хлопнула подругу по руке. — Помнишь? Самый первый скандал я застала лично.
Мэриэнн нахмурилась, припоминая.
— Ты про министра юстиции? — неуверенно протянула она.
— Да, да! — Глаза Лиззи заблестели. Она подозвала нас подойти ближе и яростно зашептала: — С той девицей мы даже сидели рядом на приёме, вот на таком же расстоянии её видела, как вас сейчас. Сразу подумала, что она какая-то подозрительная. Только представьте, таких грубых рук в жизни не видела, как у неё. Но лицо красивое, в этом не откажешь.
— Вот министр и попался в сети, — хихикнула Мэриэнн и зажала рот ладошкой.
— Это ещё посмотреть, кто кому попался! — отец Лиззи втиснулся между нами. — Такая ягодка — и с этим обалдуем!
Лиззи пошла пятнами.
— Да будьте же тише, папа, умоляю вас!
Они препирались, а я чувствовала себя гончей, напавшей на след. Красивое лицо и грубая кожа… Внутренняя дрожь передавалась рукам. Сцепив их, я попросила:
— Продолжайте же, я не вполне понимаю, что именно тогда случилось?
— Какая-то сомнительная девица пролезла на тот отбор. Из бедных. Говорят, даже из прислуги, — девушки обменялись гримасками, полными возмущения.
— А разве это не нормально? — стараясь не выдать истинных чувств, спросила я. — Одно из мест отведено пятому сословию. Почему вы говорите, что она «пролезла»?
Лиззи закатила глаза и недовольно цокнула:
— Ну хорошо, не пролезла, а попала. Это всё слова. Каждый понимает, что эту дурацкую формальность давно пора отменить. Служанка на троне, где такое видано? — Она фальшиво рассмеялась, нисколь не стесняясь горничной с подносом, как раз проходившей мимо.
Может, она и права, но стоило большого труда удержаться и не заткнуть ей рот пирожным. Не то чтобы я не знала, как относятся к пятому сословию. Но сейчас я получала в лицо всё то, что раньше оставалось за спиной. И это купание в грязи никакого удовольствия не доставляло. Она всего лишь дочь ростовщика, ничего полезного в жизни не сделавшая, но считает себя лучше Уны просто потому, что относится ко второму сословию.
— Эта мисс зря времени не теряла, — доверительно сообщила Лиззи, не подозревая, что в моей голове она сейчас тонет в канаве, — понимая, что до принца ей не допрыгнуть, прыгнула в койку министра юстиции. А он женат! И старый! Отвратительно!
— Прошу прощения! — возмутился дед.
Дочь похлопала его по щеке:
— Не сердитесь, папа, на правду не обижаются.
Мэриэнн, видимо, тоже не знавшая всех деталей, оживилась:
— Какой скандал! Как же её разоблачили?
— Говорят, их застукала горничная леди Риц, когда несла платья в прачечную ночью. Она увидела, как девица одна заходила в его покои.
— Кошмар, — заохала Мэриэнн, обмахиваясь ладонью. — Такое оскорбление для принца Гаррета…
— Я и говорю — сразу было понятно, что она собой представляет. С такими-то руками. Даже по имени можно понять, из каких низов она вылезла, так и веет окраинами. — Лиззи сложила руки на животе и приняла важный вид: — Я сразу по имени понимаю, что за человек передо мной, приличный или не стоит связываться.
— Какая удивительная у тебя память, — удивилась Мэриэнн. — Мне и ученье никогда в голову не шло, наша гувернантка столько билась…
— Не могу жаловаться, прекрасная память у меня от матери. У нас все женщины в роду отличаются умом, правда, папа? Папа?.. Ах, не слышит. Так что если я хоть раз что-то замечу, то уж больше не забуду, будьте уверены! Хоть среди ночи разбудите, скажу, что девицу ту звали Ула. Ула Браун.
Между широких бровей Мэриэнн залегла складка:
— А точно ли Браун? Брауны — это угольщики из Ровеншира, мой папенька только недавно от них вернулся.
Застигнутая врасплох Лиззи отмахнулась:
— Ах, ну какая разница — Браун или нет. Значит, Ула Блаун. Или не Ула… Ты меня запутала!
Я с отстранённым видом накладывала жирных креветок. Внутри всё клокотало от едва сдерживаемого гнева.
Уна, а не Ула, тупица ты чёртова.
Глава 9
Наевшись закусок и сплетен в равной мере, я вернулась в залу. Настроение упало, но я не хотела позволять какой-то там Лиззи портить мне самый волшебный день в жизни. Музыканты перешли с неторопливых мелодий на быстрые, людей, кажется, стало ещё больше: некоторые сгрудились на этаже-балконе, рассматривая людей внизу в лорнеты и смешные маленькие бинокли. Я повертела головой, выискивая королевскую чету, но никого похожего не нашла. Наверное, хозяева вечера должны явиться последними — их места на возвышении между каминами пустовали, четыре резных кресла с высокими спинками, которые никто не смел занимать.
Эх, во дворец попала, а короля так и не увидела. Кто узнает — засмеёт.
Шум нарастал. В громкой толчее быстро становилось не по себе, от спёртого воздуха начало сдавливать виски. Даже распахнутые двери в сад не помогали бороться с духотой.
Пойду-ка я освежусь, пока голова не разболелась.
Вечерний сад встретил пронзительным стрёкотом сверчков. Круглая луна освещала всё так хорошо, что безо всяких фонарей можно было разглядеть звёздочки ночных цветов, так что я без сомнений свернула в сторону от пылающих в чашах огней. Вдыхая тысячи новых запахов, я медленно пошла по дорожке, ведя рукой по стене виноградных листьев. Прохладная зелень приятно касалась кожи.
Из-за поворота живой изгороди вдруг донеслись приглушённые звуки борьбы.
— Не надо… — сдавленный девичий голос казался писком.
— Скромность делает вам честь, но довольно же этих условностей, — отвечал мужской. — Ах, идите же сюда, негодница…
Зашуршала ткань, хрустнула ветка.
— Пожалуйста, милорд, вы не так меня поняли!.. Не на… Я закричу!
— Уверены, что вам стоит это делать? — Мужчина понизил голос, зазвучал вкрадчиво, с затаённой угрозой: — Все ведь сбегутся посмотреть. Расскажут вашей матушке, начнут обсуждать, строить домыслы. Как же так вышло, что юную претендентку застали с другим мужчиной? — Он хмыкнул с насмешкой. — Вас ославят на весь свет, перестанут приглашать в салоны. Мы ведь не хотим этого, ммм? Будьте послушной, и я никому ничего не скажу. Напротив, устрою вашу судьбу наилучшим образом.
— Перестаньте! Пустите же!
В дрожащем голосе девушки слышались слёзы. Так звучит человек в шаге от истерики.
Меня будто ударило: только сейчас дошло, что же там творится.
Вне себя, я проломилась через кусты и вывалилась прямо туда, где разворачивалось действо. О том, что можно изорвать платье об острые ветки, в запале как-то не думалось.
Моё появление стало громом средь ясного неба.
В угол ажурной садовой скамьи вжималась та похожая на белочку девушка, что налетела на меня в зале. Но от былой весёлости не было и следа. Её била крупная дрожь, на белом от испуга лице блестели дорожки пролитых слёз. Прижавшийся к ней мужчина одной рукой удерживал хрупкое запястье, стиснув так, что назавтра непременно появятся синяки. Вторая его рука, задиравшая подол, застыла на полпути.
— Что здесь происходит? — выпалила я, подходя ближе. — Мне позвать стражу?
Мерзавец быстро сориентировался. Отпустил дрожащую девушку, почти незаметным жестом пригладил подол. На лице его заиграла беспечная улыбка. Лет двадцать назад он, наверное, был красив, но теперь имел залысины надо лбом и глубокие заломы у рта, а шею драпировал до самого подбородка.
— Всё в порядке, мы с мисс Лиддл добрые друзья. Ведь так, дорогая Конкордия? Развейте опасения своей подруги. — Он сощурился, внимательно рассматривая меня. Взгляд был холодный, какой-то рыбий. — Смею полагать, она недавно при дворе, раз не знает, что Мортертоны славятся уважительным обхождением и безупречными манерами. Как и положено людям нашего круга.
Девушка умоляюще смотрела на меня. Её тёмные глаза взывали о помощи. Наверное, мужчина был сильно выше по положению, раз она не могла открыто сказать правду. Но было достаточно её напуганного вида, чтобы понять — никакой дружбой тут и не пахло.
— Сдаётся мне, что вы лжёте, — сказала я громко, не собираясь и двигаться с места, пока он здесь. — Оставьте её в покое, вы, гнусный!..
Я осеклась, услышав шаги. Кто-то вышел из беседки неподалёку и теперь стремительно приближался к нам. Лорд Мортертон тоже заметил и с досадой прикусил губу:
— Ах, её величество так расстаралась ради этого приёма. Почему же все бегут с него, как крысы с корабля? — ядовито пробормотал он.
Низкий голос из темноты ответил:
— Обязательно передам матери ваш вопрос, лорд Мортертон.
Мисс Лиддл по-детски схватилась за щёки:
— Ох, нет!
Опомнившись, она вскочила на ноги и сделала торопливый реверанс. Я, как могла, повторила за ней, хотя и продолжала сверлить взглядом высокородного мерзавца. На слова из темноты он отреагировал тем, что побелел как молоко. Даже в синих сумерках стало заметно.
— Может, у вас есть и другие полезные соображения насчёт обустройства торжеств? Думаю, матушке будет крайне интересно послушать, — обладатель голоса приблизился к нам. Чёрно-белые одежды, высокий рост, красивое лицо с выразительными чертами. Я узнала того невоспитанного юношу, что нахамил мне у фонтана. Как там его?..
От тяжёлого взгляда молодого человека веяло морозом. Удивительно, что попавшие в поле зрения цветы не осыпались.
— Полноте, мой принц, — тут же залебезил лорд Мортертон. — Зачем беспокоить её величество такой безделицей?
Только хвоста не хватает, чтоб завилял.
Я скривилась. Вот же скользкий тип!..
Сосредоточенная на том, чтобы не дать лорду удрать, я осмысляла их речи медленнее обычного. А когда наконец осмыслила, пришлось схватиться за виноградные плети, чтобы удержаться на враз ослабевших ногах.
Мать моя!
Живой принц!
А какого ж рожна, господин принц, в твоём саду такие вещи происходят?!
— Мисс Лиддл, с вами всё в порядке? — Дождавшись неуверенного кивка, он сухо велел: — Возвращайтесь-ка в зал, танцы будут до полуночи.
Девчушку как ветром сдуло. Она так торопилась убраться, что запнулась и едва не расквасила нос.
— А вам, лорд Мортертон, стоит найти занятие по возрасту. — Он повернулся к мужчине и в упор посмотрел на него. Даже мне стало не по себе, в воздухе повисло чувство опасности. — В Жемчужной гостиной, говорят, идёт партия в бридж.
От фальшивой улыбки лорда скисло бы даже парное молоко:
— Премного благодарен за совет, мой принц. Я как раз искал, чем бы развлечься.
Отряхнув полы сюртука, он вцепился в трость с узорным набалдашником и отбыл, на прощание отвесив нам поклон. Принц ответил сдержанным кивком, я же не шелохнулась. В походке лорда чувствовалось раздражение, каблуки отчётливо стучали по камню.
— Почему вы его отпустили?
Тёмные брови дрогнули вверх. Принц всерьёз удивился тому, что к нему обращаются подобным образом.
— А что же мне было с ним делать? Завернуть в банты и подарить сиротам? — Тон его был безукоризненно вежлив, в отличие от слов.
— Хотя бы выгнать отсюда! Вы же видели, что он делал, разве нет?
Кажется, моё предложение здорово насмешило его высочество.
— Выгнать лорда Мортертона? — пробормотал он. — Внесу это в список вещей, которые нужно сделать сразу после коронации. С чего вы взяли, мисс, что можете мне указывать?
Он подошёл ближе, рассматривая моё лицо, скрытое тенью кустарников от света фонарей. Широкий разворот плеч перекрыл мне весь обзор. От этой близости стало не по себе. Но вместо того, чтобы стушеваться и опустить голову, я взглянула ему в глаза. Если на тебя надвигается сила, стань большей силой.
А ещё лучше — драпай со всех ног. Но мне и двинуться было некуда.
— Кто-то же должен взять на себя эту заботу, если вы сами делать выводы не в состоянии, — вырвалось раньше, чем я успела подумать, что и кому говорю.
«Ты с ума сошла! Извинись немедленно!» — заорало в голове.
Ах, если бы только я всегда слушала этот голос, что подсказывал такие правильные вещи…
Принц Каден разглядывал меня с таким выражением, словно наткнулся на говорящую мышь. Нечто ничтожное вдруг сумело вызвать его любопытство. Но всё ещё ничего не значило.
— Как думаете, мисс Конкордия Лиддл согласна с вами? — медленно спросил он. — Она бы пожелала, чтобы я заключил под стражу человека, во власти которого уничтожить всю её семью из одной лишь мести?
— Так лишите его этой власти. Вы же принц, чёрт возьми, а не золотарь какой-то, — в сердцах выпалила я и прикусила язык.
От привычки чертыхаться было не так легко избавиться.
Молодой человек тихонько, по-обидному, рассмеялся:
— Откуда вы берёте эти прелестные идеи? Из книги сказок? Даже для короля сотворить такое проблематично.
Я не знала, что на это ответить. Потому что в моём воображении короли и правда были всемогущи. Способны ради одной прихоти перевернуть небо и землю, сделать буквально всё, что захочется. Это же король, его все слушаются! А принца слушаются все, кроме короля. Разве нет?..
Надув губы, совсем как ребёнок, я не пожелала признавать проигрыш:
— Ну и какой тогда смысл быть принцем?
— Хороший вопрос. Задам его брату, может, он в курсе, — помрачнев, ответил он. — Как ваше имя, мисс?
— Тея. Тея Блаунт.
— Что же, мисс Блаунт, вам тоже стоит вернуться к гостям. В полночь будут объявлены результаты отбора. — В его улыбке сквозило такое ехидство, что даже объяснения не требовались.
Мои шансы попасть в золотую дюжину меньше, чем у блохи стать главным казначеем.
Глядя, как он уходит, я испытала лёгкое разочарование. Пока принц стоял рядом, его присутствие давило и заставляло нервничать, но едва ушёл — одиночество огромного парка показалось тошным.
Глава 10
Я решила самую малость пройтись, чтобы поглазеть на развешанные в другой части сада фонарики цветного стекла. Этот уголок казался волшебным миром, а забредшие гости в зелёных и голубые отсветах — феями из старинных легенд.
О решении этом я ужасно пожалела, когда попыталась вернуться в зал через другие двери. Извилистые коридоры сыграли со мной злую штуку, водя за нос не хуже тех самых фей.
Попав в безлюдную часть дворца, я совсем растерялась и надеялась наткнуться хоть на чёртову леди Риц, лишь бы выбраться отсюда раньше, чем умру от старости. Стоило отчаяться, как судьба сжалилась — из уходящего вбок тёмного коридора донеслись смутные звуки. Я без раздумий свернула туда и вошла в приоткрытые двери, стараясь не расшибить лоб в темноте.
А было обо что — комната оказалась длинным залом в самом разгаре ремонта. Сильный запах извёстки бил в нос, на строительных козлах вповалку лежали инструменты, частоколом теснились лестницы. В свете луны всё казалось немного ненастоящим, и зазвучавшее пение тоже будто вышло из сна.
Я слыхала девчонок, что неплохо поют, коротая время за шитьём или развлекая народ в трактирах. Но ни одна не пела так.
Этот голос, чистый, как слеза, накатывал волнами и уносил за собой. Я не знала ни песню, ни язык, на котором она была, но почему-то в груди спёрло дыхание. Так красиво и так печально звучала мелодия, что хотелось плакать о всём несбывшемся.
Вцепившись в какую-то жердь, я стояла и слушала с открытым ртом, вспоминая про Уну, про оставленную дома мать, про подружек, ходивших с синяками после замужества. Мне казалось, что я слышу всех их и тысячи других женщин, испивших горя до дна.
Неловко двинувшись, я слишком сильно толкнула жердь — и та, со скрежетом прочертив по стене, рухнула на пол. Что-то посыпалось, зазвенело, раскатываясь. Пение смолкло.
Ругая себя последними словами, я вышла вперёд. Из-за баррикады досок и рулонов на меня смотрели напуганные глаза.
— Извините! — сказала я, поднимая руку. — Случайно зацепила, наделала шума. Вы так красиво поёте, вот и заслушалась.
Девушка медленно, словно сомневаясь, вышла к окну. В темноте все кошки серы, так что я толком и не разглядела, какая она. Чуть повыше меня, молодая, вроде. Глядит диковато и молчит, прячась за выпущенными из-под свёртнутой венцом косы прядями.