Шанс для злодейки

Глава 13

Я ковыряла ставшее безвкусным мясо. Если сейчас сообщить папуле, что не собираюсь замуж, его хватит апоплексический удар? Одной проблемой стало бы меньше. Он пытается придать себе небрежный вид, перебрасывается фразами с соседями по столу, но я замечаю, как подрагивают испещрённые венами руки, как стискивают они позолоченные ручки приборов. Он зол, без сомнения. Так зол, что нарываться дальше становится опасным.

В известном мне будущем он отослал Айрис из дома, когда герцог объявил на весь свет, что не женится на ней. Позору семьи не место в родовом поместье. Жить предполагалось у дальней родственницы, влачащей довольно жалкое существование в самом северном из графств, в промозглом краю болот и туманов. Радвин и Ханна помогали с организацией побега, но последнюю так мучила совесть, что она решила признаться в своей помолвке… «Умей Ханна держать язык за зубами, ничего бы не произошло, — подумала я с внезапно накатившим раздражением. — Делаешь гадость, так делай до конца». Впрочем, кто знает. Рано или поздно, весть бы всё равно достигла ушей Айрис.

Сегодняшний же вечер должен был пройти без особенных происшествий. Спустя пару дней сляжет принц, но до того… Моя рука, тянувшаяся к подрумяненной перепёлке в окружении спаржи и артишоков, замерла на полпути. Я кинула быстрый взгляд в сторону главного стола: принц оживлённо беседовал с одним из министров и выглядел здоровее любого в этом зале. Всякое бывает, конечно, но… Разве не странно это? Наследник трона, что сильно заболевает прямо после того, как у него рождается конкурент.

Нехорошие предчувствия захватили меня настолько, что пропал аппетит. Изучая придворных с новой долей подозрительности, я заметила пустующее место в передней части нашего стола — кто-то из высокопоставленных и ожидаемых здесь людей дерзновенно решил не являться. Было оно пустым и в прошлый раз. У кого хватит влияния и наглости на такое?

Я поёжилась, словно опять почувствовав на себе тот пристальный взгляд в галерее. Мессир Дариан Вальде. Способен ли Верховный маг королевства почуять, что с новоприбывшей девицей что-то не так? Инквизиции в этом мире не было, но до идей гуманизма тоже пока далековато. Ожерелье давило на шею, напоминая о верёвке, которую для Айрис заменили на топор.

Пытаясь отвлечься, я глотала разбавленное водой вино и поглядывала по сторонам. Наблюдать за слугами было интереснее всего — привыкшие к тому, что внимания им уделяют не более, чем ножкам стульев, они совершенно не контролировали выражение лица. За их спинами показалась новая процессия, нагруженная едой и напитками. Мне хорошо было видно молоденького слугу, которому явно до смерти неудобно в тесной ливрее: он то краснел, то бледнел, то косился по сторонам, весь какой-то суетливый и нервный. Его угреватый лоб даже покрылся испариной, хотя температура в зале была комфортная. Ценность ноши вполне отвечала таким страданиям — позолоченный кубок, из которых пила лишь королевская семья, переменяя их вместе с напитком. Остальные довольствовались хрустальными бокалами, по одному на тра...

— Стойте! — вскричала я и вскочила на ноги.

Глава 14

Звякнула упавшая вилка. Под прицелом десятков глаз все слова разом вылетели из головы. Я не знала, что делать — рассказать об увиденном? Но я даже не была уверена наверняка, что произошло. С прислугой не будут церемониться, и если я ошиблась, то просто ни за что сломаю человеку жизнь. А может и стану причиной, по которой он её лишится… Секундная тишина наполнилась гулом перешёптываний. Он жалил меня, как пчелиный рой. Ошиблась или нет, ошиблась или…

Дрожащей рукой я указала на нервного парня:

— Этот молодой человек удивительно напоминает лорда Джевинса, не правда ли?

Придворные в недоумении повернулись. Лорд Джевинс, белобрысый и круглолицый боров, едва не покрутил пальцем у виска — тощий паренёк напоминал кого угодно в этом зале, но только не его. И быть бы мне осмеянной за глупость, но в этот самый миг слуга срывается.

Крупная дрожь сотрясает его с головы до ног. Парень пятится, оступается на ровном месте и вдруг швыряет кубок в сторону! Верещат облитые дамы, вскакивают с мест возмущённые лорды, взрываются гневными криками все вокруг. Он рвётся с места и бежит, расталкивает других слуг, падают на пол и разлетаются блюда!

— Взять негодяя! Задержать! — ревёт генерал Иствик, чья супруга ошарашенно хлопает ресницами, с которых капает вино.

— Да что же это творится, господа! — сетует леди Голднайт, пока двое слуг обмахивают её салфеткой. — Это сословие утратило всякий стыд!

Крики, обмороки, клятвы наказать мерзавца и едкие замечания в полголоса — представление длится и после того, как злоумышленника поймали. Сбив с ног, гвардейцы живо утащили его подальше. Кубок тоже прибрали, как вещественное доказательство. Придворным алхимикам будет, чем заняться.

Пользуясь суматохой, я села обратно. Все и думать забыли обо мне, увлечённые невероятным событием. О нём будут судачить ещё пару месяцев, при каждом рассказе добавляя красочные подробности. Не удивлюсь, если однажды услышу версию, в которой слуга набросился на короля с кинжалом в зубах.

Мои сомнения растворились, как пудра генеральши в потоках вина. Этот слуга, как и остальные, прикрывал кубок ладонью, держа её на весу — чтобы в напиток не попала муха или случайный сор. Но когда он проходил затенённое место между окнами, из перстня на его руке что-то высыпалось. В тени, да ещё на расстоянии, нельзя было сказать точно, не сыграло ли со мной шутку воображение.

Но теперь было ясно — мне не показалось. Паника выдала его с головой.

Королева Бриония, несмотря на царивший хаос, сохраняла каменное выражение лица. Король морщился, недовольный шумом. Принц Эдельгар передал записку какому-то сухощавому типу с неприятным лицом и выглядел довольно спокойным, хотя и хмурился. Лишь перед ним одним не было наполненного кубка.

Радвин тронул меня коленом под столом. Глаза его горели мрачным огнём, вилка в руке была погнута.

— Откуда ты знала? — Шёпот не передаёт эмоций, но даже в нём я услышала горечь. — Рири, говори честно. Я не поверю, что это совпадение.

— Просто заметила, как он что-то подсыпал, — ответила я. — Почему здесь нет дегустаторов?

Мрачная аура вокруг брата расползалась чернильным облаком.

— Закончились, — ровным голосом сказал он, обмениваясь взглядами с принцем.

Глава 15

Между плотным обедом и вечерним балом гостям было отведено время для отдыха. Можно поспать на дворцовых перинах, устроить моцион в бесконечных лабиринтах садов, навестить главные конюшни или организовать парочку заговоров.

Но для той, что повела себя странно, приготовили иное развлечение.

Меня допрашивали.

Вернувшись в покои после обеда, я попросила Эдну запереть двери, желая отдохнуть в тишине. Но едва ключ повернулся в замочной скважине, как в дверь требовательно постучали.

— Именем короля!

Сказать, что я струхнула — значит, не сказать ничего. Мало приятного, когда к тебе ломятся органы власти, даже если они принесли корзинку с пирожными. И что-то подсказывало, что никакими пирожными там и не пахнет.

Я оттёрла Эдну плечом в сторону.

— Кто там? — Голос вышел до того детским, что даже неловко.

— Именем короля! — повторил человек за дверью. Догадавшись, что этого мало, он добавил: — Сэр Броуз желает видеть вас, леди Вилфорт. Мне приказано сопроводить вас в его кабинеты.

Эдна тихо ахнула и схватилась за щёки. Под пальцами её проступили красные пятна, лицо исказил ужас. Впечатлённая реакцией, я порылась в памяти, но никаких сэров Броузов она не содержала.

— Это кто такой? — зашипела я, надеясь, что за дверью мою неосведомлённость не услышат.

— Старший дознаватель его величества, — пискнула в ответ Эдна. — Что же это… Да как же это… Чтобы благородную леди тащили на допрос, как какую-то разбойницу…

Вид у неё с каждой секундой становился всё более трагическим. Я почесала нос. Стукнула в дверь, наверняка озадачив людей за нею, и громко спросила:

— А можно перенести визит? Знаете, лёгкое несварение, тошнота, вздутие. Не хотелось бы осквернить обувь сэра Броуза демонстрацией моего обеда.

За дверью явно задумались.

— Нет, — всё же последовал ответ. — Леди Вилфорт, дело не терпит отлагательств. Клянусь честью, вам не причинят неудобств.

— Как удобно, — пробормотала я, колупая резную завитушку на двери, — за нарушение этой клятвы с вас даже денег не возьмут.

— Что-что?

— Ничего.

Я открыла дверь, едва не треснув ею настойчивого провожатого. Первым, что бросилось в глаза, было роскошное кружевное жабо, настолько огромное, что прочие части казались придатком к нему. Жабо сражало наповал, но остальное не впечатляло. Плюгавый мужичок лет сорока, вертлявый и тощий, с зачёсанными на плешь мышастыми волосами. Ножки у него были тоненькие, как спички, так что верхняя часть казалась непропорционально большой, как у индюка.

Он проворно отскочил в сторону и согнулся в поклоне, как подобает тому, кто находится несоизмеримо ниже в иерархии.

— Моё имя Лиммерик, ваша светлость, — с заискивающей улыбкой сообщил он, одёргивая полы камзола. — Прошу, не будем заставлять сэра Броуза ждать, он предпочитает разбираться с делами столь скоро, сколь это возможно.

— Замечательная привычка. — Моя ответная улыбка заставила Лиммерика раскраснеться. Хотя не исключаю, что дело было в слишком быстром темпе ходьбы. — Ведь угроза внезапной смерти всегда где-то рядом.

— П-простите? — Теперь он столь же стремительно бледнел.

Семенившая за нами Эдна громко и крайне неестественно кашлянула.

— Болезни, несчастные случаи, злой рок, в конце-то концов, — философски ответила я, — каждая секунда может оказаться последней. Видимо, сэр Броуз осознал эту простую истину, раз способен заставить себя заниматься делами даже в таком месте.

Я обвела галерею, что мы проходили, широким жестом. Длинный переход из одного крыла в другое являл чудесный вид на беломраморные фонтаны и квадраты прудов.

Всю дорогу Лиммерик косил глазом, как напуганная лошадь. Видимо, боялся, что причиной его внезапной смерти каким-то образом могу стать я. На его месте я бы больше переживала, как бы не утонуть в супнице, однажды не выдержав веса монструозного жабо. Приколотый у ворота камень в золотой оправе был размером с гусиное яйцо. Таким и убить можно.

И так, с поддержкой в составе нервного Лиммерика, Эдны с похоронным лицом и двух высоченных гвардейцев, не удивляющихся никому и ничему, мы достигли правого крыла дворца. Каким бы ни был комичным мой провожатый, он справился со своей задачей на ура, выбирая путь так, чтобы ни одна живая душа нас не увидела.

Правое крыло — оно же крыло Совета, — было отделано не столь роскошно. Сразу чувствовалось, что люди приходят сюда марать документы и ругаться по поводу бюджетов, а не праздно бездельничать. Здесь принимали просителей, давали рассчёт строителям и прислуге, а ещё — вели следствие, необходимость в котором не отпадала никогда.

Из-за высоких дверей тёмного дерева не доносилось ни звука.

— Прошу, ваша светлость, — Лиммерик отворил дверь и снова поклонился, пропуская меня вперёд.

Глубоко вдохнув, я прошла дальше, навстречу пристальному взгляду, от которого безотчётно хотелось улизнуть. Над столом, более похожим на прямоугольный высокий гроб, стоя горбился субъект с неприятным лицом. Его крючковатый нос явно не раз ломали, набрякшие мешки под глазами добавляли лет. Длинные волосы, побитые сединой, свисали неопрятными прядями. В пальцах, смахивающих на паучьи лапы, он держал перстень-печатку.

Когда я вошла, печатка с силой опустилась на воск. Едва не вздрогнув, я вопросительно склонила голову набок. «Не теряй самообладания, — внушала я себе в этот момент, — ты ничего не сделала. А раз не сделала, то и не докажут».

— Леди Вилфорт, — негромко произнёс главный дознаватель, продолжая буравить меня чёрными глазами, — у короны возникли к вам вопросы.

Меня передёрнуло. В этом невыразительном голосе отчётливо был слышен стук топора.

Глава 16

Чтобы справиться с нервами, я отошла к окну, делая вид, что чрезвычайно заинтересовалась видом. Руки под шёлковыми перчатками безбожно потели.

Взгляд преследовал меня, прожигая спину.

— Раз у короны вопросы, то мой долг, как всякого подданного, ответить на них, — сказала я, теребя кисточку на поясе. Затем повернулась, состроив самое доброжелательное лицо в мире: — Боюсь, вы будете разочарованы тем, что потратили на меня время.

Улыбки на него не действовали.

— Это уж мне решать, — сухо ответил сэр Броуз.

Он отложил печатку и теперь раскладывал по стопкам одинаковые квадратики конвертов, на каждом из которых алело пятно сургуча. Сесть мне не предлагали. Подумав, я самовольно опустилась на диванчик для посетителей. Кожаные подушки тихо скрипнули. Окна выходили на безлюдный внутренний дворик, а закрытые двери, казалось, отрезали от остального дворца. Крайне неуютная атмосфера, от которой пальцы на ногах поджимались сами собой.

— Отчего вы так нервничаете? — вдруг спросил он, не отрываясь от дела.

— Я вполне спокойна.

— Вы сейчас оторвёте свой пояс, если не остановитесь.

Последний конверт оказался в стопке. Оглядев стол, он немного смягчился, в этом иссушённом годами и тайнами лице промелькнуло нечто, похожее на удовлетворение. С досады прикусив щёку, я оставила кисточку в покое. Лучше не давать ему простора для нападения.

— Думаю, всякий будет нервничать, переступив ваш порог, — сказала я мягко, будто извинялась за то, что сэр Броуз пугает людей до смерти. — В пределах этой нормы моё состояние вполне обычно. Давайте не будем тратить время на хождение вокруг да около, я прекрасно понимаю, почему вам захотелось побеседовать со мной.

Я так и сказала: «побеседовать». Иногда язык выделывает странные вещи, раньше меня понимая, как повернуться. Каким бы жёстким и опытным ни был этот тип, я всё ещё остаюсь дочерью Третьего советника и урождённой герцогиней. А он — тень на королевской службе, не удостоенная титула. Я могла бы обращаться к нему просто по фамилии, как к покинувшему нас Лиммерику, но не стану этого делать. Маленький человек, вкусивший больших возможностей, становится крайне чувствительным к неуважению.

— И почему же вы здесь, по-вашему?

— Давайте я лучше расскажу, что произошло, — заявила я, перехватывая инициативу. Нельзя дать этому удаву себя обвить. — Находясь в рассеянном состоянии духа, я заметила, как один из слуг высыпал в кубок кронпринца какой-то порошок. Согласитесь, это нечто из ряда вон.

— И поэтому… — Сэр Броуз перелистнул пару бумаг, подшитых к толстой стопке листов. — …вместо того, чтобы обличить отравителя, вы решили поинтересоваться, не напоминает ли он кому лорда Джервинса.

— Обличать отравителей — ваша прерогатива. Разве могла я так безрассудно бросить обвинение?

— Почему лорда Джервинса?

— Простите?

— Вы спросили, не напоминает ли этот слуга лорда Джервинса. — Чёрные глаза уставились на меня, пугающе неподвижные. — Почему вы упомянули именно его?

— Я просто растерялась…

— Лорд Джервинс как-то связан с этим?

Он наступал. В кратчайшие секунды дознаватель оказался рядом и навис надо мной чёрной тенью. Кажется, от него пахло могильным тленом. Все слова растворились, я была мышью, брошенной на съедение. Прижавшись к спинке дивана, я трудно сглотнула.

— Лорд Джервинс участвовал в заговоре? И вы знали об этом, потому что ваш отец тоже в числе заговорщиков? — свистящий шёпот проникал в голову, выстуживая каждую клеточку. — А может, и вы сами, а, леди Вилфорт?

У меня закружилась голова. Воздуха не хватало, ожерелье давило на горло.

— Какая чушь… — голос предательски задрожал. — Зачем мне останавливать отравителя, если я часть заговора?

— Чтобы отвести от себя подозрения, разумеется, — продолжал давить проклятый сэр Броуз. — Пожертвовать слугой и подобраться к принцу поближе, завоевав доверие. А затем довершить начатое.

— Я бы никогда не причинила ему вред, — ответила я резко и почувствовала, как щёки заливает краска. Взгляд дознавателя причинял физическую боль, но теперь я не избегала его и смотрела прямо. — Слышите? Никогда.

Самой стало не по себе от того, насколько эти слова правдивы. В моей заёмной памяти жил образ весёлого мальчугана, что с неподобающей наследнику престола резвостью носился по садам Малого дворца и дрался с моим братом на деревянных мечах. Но его уже сменял новый — молодого мужчины, рядом с которым замирает сердце.

— Никогда — это всего лишь слово. Стены моего кабинета слышали его много раз, — дознаватель оскалился. — Если бы я верил каждому, то не сидел бы здесь.

Бешеный пёс, который знает лишь одного хозяина и будет рвать, пока жертва не перестанет дышать. Зрачки сэра Броуза были бездонными колодцами, на дне которых таилось страшное.

Ещё немного, и я бы упала в них, неспособная защититься.

Двери распахнулись без стука. На лице дознавателя вспыхнуло раздражение и тут же сменилось обычной невыразительной миной. Глядя на принца, он низко поклонился:

— Ваше высочество.

— Что здесь происходит? — голос принца Эдельгара, бывший таким мягким в библиотеке, хлестнул плетью.

Я смотрела на него во все глаза, и слёзы облегчения вскипали сами собой. Будто самую тёмную, самую страшную ночь разорвало взошедшее солнце. Он подошёл ко мне и взял руку в свою, даже не обратив внимания, что от растерянности я совсем позабыла про реверанс.

— Вы так дрожите… — пробормотал он и снова обратил горящий взор на дознавателя, отошедшего к столу: — Броуз, мои указания были написаны неразборчиво?

Рука сжалась сильнее. Я пискнула.

— Приказ короля, — бесцветным голосом отозвался тот.

— Королевы, ты хотел сказать, — хмыкнул принц Эдельгар. Зелёные глаза потемнели, стали жёсткими. — Все мы знаем, кто говорит его голосом… И кто будет пытаться сбить со следа.

Между ними будто произошёл безмолвный диалог. Дознаватель поджал губы и мазнул по мне взглядом:

— Ваше высочество, поведение леди Вилфорт дало достаточно оснований, чтобы…

— Я доверяю ей, — Эдельгар оборвал его. — Слова кронцпринца тебе достаточно? Я доверяю леди Айрис Вилфорт так же, как её брату. Не тревожь больше её покой. — Он повернул голову ко мне и складка меж бровей разгладилась: — Простите за эти волнения. Броуз человек старательный, иногда сверх меры, уж такова его служба.

— Понимаю, — пробормотала я. Наши руки всё ещё были вместе, и мне страшно было лишний раз пошевелиться, чтобы не прервать случайно этот контакт. Осмелев, я чуть сжала пальцы в ответ: — Раз уж меня не бросили в тюрьму, буду считать, что разговор прошёл в тёплой дружеской атмосфере.

Эдельгар фыркнул. Улыбка шла ему куда больше нахмуренных бровей.

Он встал, увлекая меня за собой. И, к моему огромному разочарованию, наконец отпустил.

— Идёмте, леди Айрис, — сказал он, подчёркнуто обращаясь по имени. — Вам стоит отдохнуть перед ужином.

Я удивилась:

— Его не отменили? После случившегося?

Мужчины переглянулись с непонятным выражением.

— А разве что-то случилось? — улыбнулся Эдельгар. — Все живы.

Занятные у них представления о норме, подумала я. Но говорить ничего не стала.

Покидая кабинет вслед за широкой спиной принца, я обернулась:

— Послушайте, сэр Броуз, — сказала я, помедлив, — не знаю, какое впечатление вы составили обо мне, но будьте уверены: ни я, ни мой брат действительно никогда не причиним его высочеству зла. Если вы разбираетесь в людях, то должны видеть это так же отчётливо, как я сейчас вижу вас.

Нога уже переступала порог, когда в спину долетел слышимый только мной тихий голос:

— Вы ничего не сказали про своего отца.

Передёрнувшись, я поспешила оставить это жуткое место.

Глава 17

Слова дознавателя всё вертелись в моей голове скользкими угрями. Нервничал ли отец сегодня больше обычного? Он был раздражён и придирался, но это обычное его состояние — в отношении дочери уж точно. И я не представляю, на кой чёрт ему убивать кронпринца, потому что этого не смогла бы представить Айрис. Что не выглядит надёжным доказательством, с учётом её тотального невнимания к политическим раскладам у подножия трона.

Ах, да. Ещё он пообещал запереть меня дома.

Отступивший было призрак скоропостижного замужества замаячил вновь.

Вспомнив об этом, я дотронулась до локтя принца:

— Ваше высочество…

— Да? — Эдельгар что-то напряжённо обдумывал, но вынырнул из своих мыслей, едва я позвала. — Я сопровожу вас до покоев, если вы не против.

Лиммерик куда-то исчез, но позади шла до крайности изумлённая Эдна и невозмутимые гвардейцы, эхо шагов отдавалось под высоким потолком. Меня было кому проводить, так почему принц тратил своё время подобным образом?

— Весьма рада, — пробормотала я, опираясь на предложенную руку. Тепло сильного тела грело даже через ткань, хотелось прижаться к нему боком, как к нагретому летним солнцем камню. — Кажется, сэр Броуз счёл меня подозрительной особой.

— Он всех считает подозрительными, — ровно ответил Эдельгар. У его высочества оказалась привычка часто смотреть на собеседника во время разговора, и сталкиваясь с внимательным взглядом я ужасно боялась споткнуться. — И не так уж ошибается.