- -
- 100%
- +
Спать ложились они поздно, уже далеко за полночь, под шум прибоя.
Они были вместе, они были молоды, они были счастливы, и впереди у них была вся жизнь.
Они провели двадцать замечательных дней, которые пролетели как одно мгновение. В Москву они вернулись отдохнувшими, загорелыми, а Женя — беременной. Евгений продолжал работать в больнице и на скорой помощи, а Женя — учиться. С Хаджаратом Зелимхановичем Евгений после поездки сошелся еще ближе, они стали дружить семьями, он стал называть его просто по имени, и они стали бывать друг у друга в гостях. Особенно подружились его дочки Юля и Оля с Женей, разница в возрасте у них была небольшая.
В конце июня Женя родила дочь, которую назвали Лизой.
Все лето и раннюю осень Женя и Лиза прожили на даче у Веры Ивановны, куда каждый день после работы приезжал Евгений. В октябре все перебрались в трехкомнатную квартиру на Русаковскую, где одну комнату выделили под детскую.
Прошло время, Лиза росла, начала ходить в детский сад, Женя вышла из декрета и закончила институт, Евгений окончил ординатуру и думал о поступлении в аспирантуру, а также они задумались о втором ребенке.
В то утро Женя отвела Лизу в детский сад, а сама поехала к своей маме, нужно было забрать письма, которые пришли по адресу ее прописки. На обратном пути Женя вышла из метро «Сокольники» и решила пройтись пешком. Стояла хорошая весенняя погода, светило солнце, снег и лед начинали подтаивать, и по мостовым и тротуарам бежали первые весенние ручейки. Женя шла по улице Стромынка в сторону реки Яузы и собиралась повернуть направо на Первую Боевскую улицу. Она остановилась на перекрестке, чтобы перейти Стромынку, и ждала зеленого сигнала светофора.
Женя так и не поняла, что произошло.
Грузовик, который двигался в сторону метро «Сокольники» от Матросского моста, неожиданно начало крутить, водитель потерял управление, и автомобиль выбросило на тротуар, где стояла только Женя. Всей своей массой он ударил ее, а после этого переехал колесами.
Евгений закончил смену на скорой помощи. Вышел с подстанции и решил пройтись пешком. Он любил, если было время, пройтись пешком по улице Артабекова к набережной, вдоль набережной до Матросского моста, по нему перейти Яузу и дальше по родной Русаковской до дома. Он шел, не спеша, подставив лицо весеннему солнцу, когда около него резко остановился автомобиль.
— Бистро садысь! — Услышал он голос Хаджарата.
— Что случилось?
— Садысь! Все потом обясню.
Евгений сел в «Шестерку»7 и Хаждарат резко тронулся.
— Звониль Эдик, знаешь, наш врач, он привэз Женечку, послэ аврии, она очен плоха. Я как узнал сразу за тобой поэхал.
Они всю дорогу гнали, Хаджарат нарушил все правила движения, которые только можно было нарушить. Но они опоздали, Евгений не успел. Женя, его Солнышко, была уже мертва. Она, как потеряла сознание еще там, на Стромынке, в сознание уже не приходила.
После похорон Евгений отвез Лизу к Вере Ивановне на дачу, куда она перебралась из московской квартиры, которую стала сдавать. Это происшествие очень сильно повлияло на Евгения, он целыми днями был на работе, хотел отключить мысли от произошедшего, но не получалось. Он снова закурил. К дочке он приезжал на выходные, которых у него становилось все меньше и меньше.
Так прошло лето, осенью Лиза должна была пойти в школу, и для этого нужно было либо ее возвращать в Москву, либо оставлять у бабушки и в школу идти в поселке. Решили, что Лиза в школу пойдет на следующий год, а этот проведет на даче с бабушкой. Евгений продолжал работать целыми днями, а дочь видел лишь изредка.
Была снежная зима, до Нового года оставалось еще недели две. Евгений приехал к Лизе раньше, чем обычно. Лиза гуляла на участке, что-то копала совочком в снегу. Когда Лиза увидела Евгения, она отбросила свой совок в сторону и с криком: «Папуля!» побежала к нему.
— Папа, папочка, — задыхаясь от счастья, говорила она.
Лиза схватила Евгения за руку и прижала ее к своей щеке: «Ты приехал, как я рада».
Евгений присел на корточки, обнял Лизу и поцеловал ее.
— Мы с бабушкой такую снежную бабу слепили, — продолжала говорить Лиза, — идем, я тебе покажу.
У Евгения защемило сердце, он увидел перед собой Женю, его родную Женю, но совсем еще маленькую. «Как она выросла, а я дурак, этого не вижу», — думал Евгений. «Все работа да работа, надо жить ради дочери». Евгений встал, взял Лизу за руку.
— Пошли, покажешь вашу Снежную бабу, — сказал Евгений.
Они вышли за калитку, и буквально в паре шагов от нее стояла большая снежная баба, чуть больше Лизиного роста. Она была именно такой, как рисуют в книжках. На голове бабы было надето ведро, нос был из морковки, а глаза из сосновых шишек (где их раздобыла зимой Вера Ивановна, не понятно), в руке она держала метлу.
Всю ночь Евгений не мог заснуть. Вставал, ходил, курил, мысли не давали спать. Весь следующий день Евгений провел с Лизой. Уехал в Москву он поздно вечером последней электричкой, после того как Лиза легла спать и, проговорив часа два с Верой Ивановной.
С утра Евгений, придя на работу, зашел к Хаджарату Зелимхановичу.
— Хаджарат, привет! — Сказал Евгений, войдя в кабинет к начальнику.
— Евгений, дорогой, заходы, садыс, слюшаю тебя. Говори!
— Отпусти в отпуск с завтрашнего дня, хочу с дочкой побыть.
— Слова нэ малчика, а отца! Давно пара, а то, как эта большая курица — страус, засунул голову в работу и думаеш, так правильно. Э, завтра нэт, сегодня иди, ты уже в отпускэ, считай. Все, заявление напиши, а сам к дочери.
— Спасибо, дорогой!
— Э, пэрестань, дочке, эй отец нужен, понимаешь, а не доктор, хотя доктор тоже, — и рассмеялся.
Евгений решил провести отпуск с Лизой, а заодно обдумать все по поводу работы. Ему пришла мысль пойти врачом в районную поликлинику. Твердый график, выходные дома.
Евгений провел отпуск с Лизой, они играли в снежки, гуляли по поселку, ездили в Москву в Лужники на «Елку», куда билеты достал Хаджарат Зелимханович. За время отпуска Евгений провел время с Лизой гораздо больше, чем за полтора года, прошедших после гибели Жени. По окончании отпуска, Евгений твердо решил, что уйдет из больницы и со скорой помощи, и устроится в районную поликлинику.
В конце отпуска Евгений с Лизой пришли к Хаджарату домой в гости. Юля и Оля весь вечер проиграли с Лизой; Евгений проговорил с Хаджаратом и Оксаной о том, что он собирается бросить науку и уйти в районную поликлинику, чтобы быть ближе к дочери. Хаджират не соглашался, говорил, что Евгению нужно жениться, такому гениальному врачу бросать науку нельзя.
После долгих споров Оксана встала и пошла в сторону двери комнаты.
— Пойду посмотрю, как там девочки. — Около самой двери, развернулась, — а ты, — Оксана направила указательный палец в сторону своего мужа, — завтра снимешь трубку телефона и решишь эту проблему! — И закрыла за собой дверь.
— С женщиной не поспоришь, — сказал Хаджират и развел руки в стороны.
За долгие годы совместной жизни Оксана Леонидовна поняла, что спорить с Хаджаратом бесполезно, если уж он что-то решит, то его уже не переубедить и не сдвинуть с его точки зрения. В этом случае с ним нужно согласиться, а уже потом, постепенно, очень аккуратно подвести его к тому решению, которое нужно Оксане. При этом Хаджират считал, что это именно его решение. Лишь иногда, и только в исключительных случаях, когда времени ждать не было, нужно было действовать жестко и бескомпромиссно, Оксана не давала мужу возможности даже возразить. Сегодня был именно тот случай, и поэтому Оксана так категорично и поступила. Это, безусловно, злило Хаджирата, но его любовь к жене была сильнее, и такие ее поступки он расценивал как маленькие женские капризы, которые нужно ублажать, что он и делал, чувствуя себя при этом настоящим благородным мужчиной.
Через неделю Евгений стал работать в детской районной поликлинике, которая обслуживала район, где находился его дом, хирургом. Переход на новую работу был оформлен как перевод, отрабатывать положенный срок ему не пришлось.
Работа, по сравнению со скорой помощью, в поликлинике была тихой и спокойной. Евгений имел возможность приезжать на выходные к дочери. Было решено, что Лиза до сентября будет жить у бабушки на даче, а в сентябре пойдет в школу в Москве.
Весть о том, что в поликлинике работает хирург-мужчина, да к тому же вдовец — отец одиночка облетела район молниеносно. Отцы-одиночки у женщин находятся на особом месте. Что ждать от мужчины-вдовца или разведенного, это еще загадка, которую нужно разгадать. Другое дело мужчина-одиночка, он привык все тянуть сам: и работу, и хозяйство, и ребенка. О таком муже можно только мечтать. По этой причине у его дверей постоянно были очереди матерей-одиночек, пытавшихся таким образом завести знакомство. Но к нему шли еще и потому, что Евгений действительно был замечательным врачом, и слух о его профессионализме быстро разошелся по всему району. Данное обстоятельство, естественно, увеличивало желающих попасть к нему на прием.
Относительно знакомств Евгений сам был не против, все-таки живой человек. Но искать долгих серьезных отношений он не хотел: во-первых, Евгений невольно сравнивал их с Женей, а во-вторых, не хотел травмировать Лизу. Конечно, он понимал, что ребенку, а особенно девочке, нужна мать, но вот именно матери для Лизы среди женщин, с которыми приходилось ему общаться, хотя они были безусловно хорошие, он не видел.
Время шло, Лиза подрастала. Вера Ивановна умерла, и теперь, когда Евгений с Лизой приезжали на дачу, то там они были только вдвоем. Их любимым местом была лавочка, которая с возрастом вросла ножками в землю еще глубже. Они садились на эту лавочку, клали на колени географическую карту и компас, и смотрели сквозь пространство между кронами деревьев на облака. В начале Евгений, а позже Лиза, смотря на карту, и компас, называли города, которые предстоит пролететь облакам, или какие города они уже пролетели. Когда облачности не было или наоборот, облака висели густо над землей, они просто сидели на этой лавочке, Лиза прижималась к папе, и они разговаривали долго обо всем, о маме, о том, как они вместе жили, как познакомились, Евгений рассказывал о своей работе на скорой помощи и многом другом. У них не было секретов, Евгений всегда старался вести себя с Лизой как со взрослым человеком. Позже, когда Лиза подросла, они садились на эту лавочку, Лиза по-прежнему прижималась к отцу, клала ему на плечо голову, и они вдвоем смотрели на небо. Они любили сидеть на лавочке, пить чай и разговаривать, делиться своими мыслями, и проблемами. Иногда просто сидели, и молчали, глядя на облака, и каждый думал о чем-то своем. О том, что Лиза влюблена, она сообщила Евгению так же на этой лавочке, хотя это Евгений понял гораздо раньше, по ее выражению лица, по ее сиянию.
Лиза вышла замуж, и они стали жить с мужем отдельно, Евгений остался в трехкомнатной квартире один. У Лизы с ее Николаем родился сын, которого они назвали Женей, в честь деда и бабушки.
Когда Евгений ушел на пенсию, он переехал жить на дачу, а квартиру отдал детям.
Как-то вечером за ужином Лиза сказала Евгению: «Папа, Николаю предложили возглавить филиал в Хабаровске, дали полгода на раздумье».
— Если вам нравится, если хотите, то в чем проблема?
— В тебе. Ты поедешь с нами?
— Нет, я здесь останусь, ты же знаешь, Лизок. А вы съездите, узнаете, как там, может быть, вам там не понравится, а вы уже скажете «да», а может быть, наоборот. Поезжайте в отпуск, а Женьку, если хотите, оставьте мне.
Сегодня настал тот день, когда Лиза и Андрей вернулись из Хабаровска и сообщили, что они согласятся, если он не будет против.
— Конечно, соглашайтесь, если вам там все понравилось и вас это устраивает.
После ужина Лиза мыла посуду, Николай пошел погулять с Женей. Евгений, как всегда, пошел на свою любимую лавочку. Последнее время он все чаще приходил сюда, садился и смотрел вверх на небо. К нему подошла Лиза, принесла ему кружку чая, села рядом с ним. Положила свою голову ему на плечо, Евгений обнял ее.
— Папуля, ты расстроился, что мы уезжаем? Но это еще не скоро, пока оформление, это займет месяца четыре. Ты только скажи, и мы возьмем тебя с собой.
— Нет, я останусь здесь, а вы поезжайте, это ваша жизнь.
Лиза встала и пошла домывать посуду. Она смотрела на отца через окно кухни.
«Он все курит, как он постарел, — про себя говорила Лиза. — Нет, все, я решила, его одного здесь я не оставлю, сегодня же поговорю с Колей, он у меня умный, все поймет, а папу я уговорю, я это умею».
Евгений Петрович откинулся на спинку лавки, затянулся сигаретой, закрыл глаза и думал о превратности судьбы:
«Все, что было связано с Женей и отдыхом в Абхазии, все исчезло. Первой ушла Женька. Дядюшку Даура застрелили буквально в первый день Грузино-Абхазского конфликта8. Саида, ее дочка и Гунала погибли, когда в дом Саиды попал снаряд. Брат Саиды, Сандро, погиб на войне, их сын Аслан пропал без вести. Хаджарат Зелимханович, наш Хаджик, умер за своим рабочим столом с сигаретой в руках, даже бригады врачей, которые были на подстанции, не смогли его спасти. Домик, милый домик, в котором мы жили в свой медовый месяц, тоже не уцелел, а большое инжирное дерево сгорело. Ну, вот, наверное, и все. Лиза выросла, она сама уже мать. У нее замечательный муж и он прекрасный отец. У них своя самостоятельная жизнь», — размышлял Евгений Петрович.
— Ах, Женя, Женя, моя милая, дорогая Женечка, мое Солнышко, как же мне не хватает тебя, — произнес Евгений Петрович в слух.
Он сделал большую затяжку, задержал на какое-то время дым в легких и медленно выпустил его.
Над головой Евгения Петровича поднялся дымок.
***
«Милый, просыпайся! Ну, давай, просыпайся!»
Евгений открыл глаза. Он лежал в комнате их маленького домика в Абхазии. Через окошко над головой дул ветерок, а из окна на кухне слышно было море.
— Давай вставай, там такие классные волны! — Перед ним стояла Женя, она протянула ему руку. — Вставай!
Он вскочил с кровати и подошел к Жене. Она была в том самом легком сарафане, в котором она была, когда они познакомились, а ее рыжие волосы заплетены в две косички. Евгений обнял Женю и прижал ее к своей груди.
— Солнышко, — сказал он, — как я тебя люблю!
— Я тебя тоже люблю!
Они поцеловались. Затем Женя взяла его за руку и повела за собой.
— Ну, пошли, — сказала она.
Они вышли из спальни, прошли через кухню, оказались в саду под большим инжирным деревом, вышли из садика и пошли к морю. Они шли, держась за руки, затем они, посмотрев друг на друга и не отпуская рук, побежали к воде.
Они были вместе.
Они были молоды.
Они были счастливы и впереди у них была вечность…
ЖЕНЩИНЫ ВАСИЛИЯ
Василий Павлович Черепанов, еще будучи просто Васей, учеником 10 класса, 6-й средней школы города Мытищ, не мог предположить, что, войдя в кабинет химии, произойдут события, которые кардинально изменят всю его дальнейшую жизнь.
На последней парте, в углу класса, там, где Василий уже полгода сидел один, он увидел девушку с большими глазами и черными волосами, заплетенными в две густые, длинные косы.
— Привет, — сказал Василий, подойдя к парте и бросив сумку на стол. — Новенькая?
— Привет! Да, — ответила девушка.
— Василий, — представился он и сел на стул рядом.
— Света.
Светлана со своими родителями переехала в Мытищи из далекого поселка Лимбяяха под Новым Уренгоем, от куда перевели служить ее отца.
Василий влюбился в Свету, «по уши» и с первого взгляда. С того дня он не отступал от нее ни на шаг. Свете нравилось, что она произвела такое впечатление на парня, но ответной реакции с ее стороны не было. Она держала его на расстоянии, каждый раз отказывая, но и не говоря — «нет». Она давала понять, что нужно подождать, и тогда, возможно, что-то будет.
У Василия был очень хороший характер. Он с детства был терпеливым, спокойным ребенком. Если ему в чем-то отказывали, он спокойно ждал. Василий был трудолюбив, готовый работать целыми днями, если это нужно для работы. Он был упрям, но его упрямство проявлялось в хорошем — в достижении цели. Если он ставил себе цель, то добивался, пусть и не сразу, но четко шел к поставленной задаче и в итоге достигал ее, добиваясь иногда этого годами. Единственное, что портило его характер, а, возможно и жизнь — это эмоциональные вспышки, при которых Василий порой не мог себя контролировать. Происходили они, к счастью, редко. В детстве это было пару раз: в первый, когда его кто-то сильно обидел, он схватил игрушку и ударил оппонента по голове. К всеобщему счастью, игрушка была резиновая и не могла причинить вреда. Второй раз, когда произошел какой-то конфликт, лицо Василия вдруг побелело, и он с лопаткой в руке бросился на обидчика, тогда его успел удержать отец. С Василием долго занимались психологи, и в итоге он научился управлять своими эмоциями.
Василий всегда был здоровым, спортивным парнем. В школе его побаивались по двум причинам: первая, это — его сила, вторая — вспыльчивый характер.
Весть о том, что за Светкой ходит Васька, быстро разлетелась по школе, и мальчишки боялись даже взглянуть на нее, не говоря уже о том, чтобы подойти и заговорить.
Светлане нравилось, что Василий злился, когда к ней кто-то подходил, и она, назло ему, пыталась кокетничать. Но когда они замечали взгляд Василия с его налитой злобой глазами, охота отвечать на кокетство пропадала, и они отходили. Василий терпел все выходки Светланы и продолжал ждать. Они вместе закончили школу. На выпускном Светлана впервые позволила Василию себя поцеловать. Поступать вместе с ним в «Лестех»9 она отказалась, решив поступать в педагогический институт в Москве. Василий каждый день после учебы приезжал на станцию «Мытищи», встречал Светлану из Москвы и провожал ее до дома. Светлана проучилась полгода; наступила зима, ей надоело ездить рано утром в холод в Москву, и она забросила учебу. Родители были против того, чтобы она сидела дома без дела, и, по примеру соседки, закончив курсы парикмахера, пошла работать в салон в соседнем доме. Василий все это время учился и не переставал идти к своей цели — добиваться Светланы. К этому времени Светлана сдалась, допустила Василия к себе, он даже оставался у нее ночевать, когда родителей не было дома. Но Василию нужно было больше: он хотел жениться на Светлане. Светлана считала его нищебродом, ей нужен был мужчина, способный обеспечить все ее капризы.
После окончания института Василий устроился в компанию, занимавшуюся продажей леса. Стал зарабатывать деньги и предложил Светлане переехать вместе с ним в съемную квартиру, тем самым сделав еще один шаг к замужеству. Светлана согласилась. Они сняли двухкомнатную квартиру в Мытищах в районе Олимпийского проспекта и стали жить вдвоем.
Как-то утром, за завтраком, Светлана сделала Василию подарок.
— Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? — спросила она Василия.
— Да, — ответил он, чуть не захлебнувшись кофеем.
— Я буду твоей женой, но при одном условии: я, в качестве жены, должна войти в квартиру, которую ты купишь нам. И никак иначе.
— Хорошо, — ответил Василий.
— Можешь уже начинать зарабатывать деньги.
Василий практически не вылезал с работы, стал ездить в дальние командировки, где находил возможности для дополнительного заработка.
Он вымотался, осунулся, высох. Его мышцы стали еще больше от тяжелой физической работы, но он, как вол тянул свою лямку. С того разговора прошло два года. Из очередной командировки Василий должен был приехать на два дня позже, но автобус, на котором должен был ехать Василий из поселка до станции, сломался и к намеченному дню его не починили бы. Другого способа, уехать не было, поэтому он поехал на грузовике компании, но на два дня раньше. Предупреждать Светлану он не стал, решил сделать ей сюрприз. Было раннее утро. Василий сошел с первой электрички из Москвы. Он не стал ждать автобуса, а пошел от станции пешком, идти было не далеко. Солнце только начинало всходить и приятно грело спину. Он любил это время суток. Людей на улице еще не было, а если кто-то и встречался, то спешил на работу, в отличие от него, который сейчас придет домой.
«Светлана, конечно, еще спит, она никогда не просыпается рано. Сейчас я разденусь и лягу в кровать рядом с ней. Светлая, теплая от сна, такая вся уютная и желанная», — Василий был счастлив и представлял, как обрадуется Света. Его грудь грел конверт с деньгами — последняя сумма для покупки квартиры. Квартиру они уже присмотрели, не далеко от Олимпийского проспекта, хоть и на втором этаже, зато трехкомнатная, как этого хотела Света.
«Покупаем квартиру и под венец», — постоянно повторял внутренний голос.
Василий тихо открыл дверь, чтобы не будить Светлану. Вошел в квартиру и поставил сумку. В этот момент он интуитивно почувствовал что-то недоброе. У него сложилось впечатление, что в квартире кто-то есть. Было такое ощущение, будто чей-то чужой запах присутствует здесь, и тут он увидел чужие мужские ботинки под вешалкой, рядом с которыми он только что оставил свои. Какая-то чужая куртка висела на вешалке, куда он повесил свою. Василий, не желая верить в худшее, подошел к спальне, дверь в которую была открыта.
В спальне, на кровати, на их кровати, лежала его Светлана. Ее обнаженное тело было едва прикрыто одеялом. Ее голова покоилась на груди не накрытого одеялом мужика, который голый лежал на спине. Вокруг кровати была разбросана одежда. Не понимая, что происходит, Василий бросился к спящему мужику и со всей силы нанес ему один сильный удар в висок. Раздался хруст. От толчка кровати Светлана проснулась, подняла голову, увидела Василия, машинально отдернулась от мужика, затем, бросив на него взгляд, схватилась руками за голову и закричала.
Мужчина был мертв.
За все время нахождения Василия в следственном изоляторе, в период следствия и рассмотрения дела в суде, он каждый день писал Светлане письма, в которых просил простить его за «дурацкую ревность», что во всем виноват он сам, так как не уделял ей должного времени, а она — молодая, красивая женщина, требующая внимания. Ни на одно его письмо Светлана не ответила. Все деньги, которые Василий заработал на квартиру, она забрала себе. Когда родители Василия приехали к Светлане и попросили помочь решить проблему, которая случилась с Василием, она ответила: «Он эту проблему создал сам! Пусть сам и разрешает, а я тут ни причем».
За год, что шло следствие и суд, Василий увидел Светлану только один раз, когда ее допрашивали в суде в качестве свидетеля.
— Я не считаю, что у Василия Павловича были причины, наносить удар потерпевшему, тем более такой силы, — сказала она.
На Василия она даже не взглянула, хотя он не сводил с нее глаз. То, что она говорила, Василий не слышал, он пожирал ее глазами и любовался ею. За этот год она стала еще красивее.
Несмотря на то, что защита просила переквалифицировать действия Василия на статью 107 УК РФ10, его признали виновным по части 4 статьи 111 УК РФ11 и назначили ему наказание — восемь лет лишения свободы.
Наказание Василий поехал отбывать в Коми, в колонию строгого режима.
Шли годы, постепенно Василий стал остывать от Светланы и перестал писать ей письма. Он опять ушел весь в работу. Работал он на деревообработке, благо специальность помогла. Через три года отбытия наказания его, как добросовестного работника, перевели в колонию-поселение, где он должен был отбывать оставшиеся пять лет.12 Работал он на лесопилке, в стороне от поселка, где находилась колония-поселение. Василий всю неделю жил и работал на лесопилки, в поселок в колонию-поселение он возвращался на выходные так как путь был неближний. В колонии-поесенлении он отбыл еще три года, после чего был условно-досрочно освобожден13. Отсидев в общей сложности шесть лет, Василий вышел на свободу, оставив в колонии, как говорят сидельцы, два года.