Викинг. Книга 2. Донбасс

Сделав вдох-выдох, я быстро взял под контроль эмоции и поинтересовался, чтобы сразу развеять все сомнения:

– Простите за неожиданный вопрос Карло, в Аяччо есть еще жители с фамилией Буонапарте?

– Увы господин барон, к большому сожалению, по моей линии родственников не осталось ни в Аяччо, ни на Корсике, – развёл он руками, – позвольте узнать, чем вызван сей интерес?

– Подумалось вдруг, что встречал где-то подобную фамилию, возможно в газете, – пожал я плечами со смущенным видом, – скорее всего я ошибся, не обращайте внимания! – съехал я с темы и переключился на детишек. Потрепал их по головам, наговорил комплиментов и извинился за отсутствие подарков.

В это же время вторая часть моего мозга сделала окончательный вывод – это тот самый Наполеон, таких совпадений просто не бывает. Второй вывод, который напрашивался после этого, выглядел ещё похлеще, примерно в стиле размышлений управдома Бунши, которого терзали смутные сомнения – «у Шпака магнитофон, у посла медальон». Сейчас у меня по списку случайных знакомств значились Потёмкин, Пугачёв и Наполеон (пусть и пока в животе у мамы), поэтому меня тоже начинали терзать смутные сомнения. Тут хочешь, не хочешь начнешь подумывать о наличии какого-то высшего плана (как его не назови).

***

Через полчаса, проведённые мной в догонялках и сражениях с Жозефом и Луи (которые без тени сомнений взяли меня в оборот), объявили обед. На столе меня ожидали вкуснейшие морепродукты с овощами и отличное вино, а за столом теплая, семейная обстановка. Хозяева непрерывно ворковали, я по-настоящему расслабился и впервые за долгое время почувствовав себя словно дома, периодически отвечая на вопросы Марии о России и своей жизни. Лепота.

После обеда Карло и Антонио уединились в кабинете хозяина, сославшись на неотложные дела, а Мария предложила мне передохнуть на веранде и принялась вместе со старшей дочерью хлопотать по хозяйству.

Прихватив бутылку вина, я вышел на свежий воздух и устроился на удобном плетеном кресле, получив возможность обдумать сложившееся положение и свои дальнейшие планы. Я, конечно, не физиономист, однако даже от меня не ускользнуло то, что несмотря на внешнюю весёлость Карло оставался во время обеда слегка напряжен и периодически уходил в невесёлые раздумья.

Для меня это являлось не праздным интересом, поскольку я рассчитывал на помощь Антонио в разрешении вопроса моего возвращения домой. Однако этот тактический вопрос полностью уходил на второй план на фоне вопроса стратегического. Что мне, русскому офицеру, делать видя перед собой женщину, носящую под сердцем ребенка по имени Наполеон Бонапарт? Человека, ставшего в том мире генератором двух десятилетий непрерывных, кровопролитнейших войн и виновником сожжения Москвы!

Адекватных решений сходу не просматривалось, поэтому немного поломав голову я решил расслабиться и сосредоточиться на дегустации вина и созерцании чернильной черноты корсиканского неба с жирными, искрящимися звёздами. Старая армейская мудрость, гласящая о том, что половина задач нахрен не нужны, а вторая половина решается сама собой, ещё ни разу не давала осечки.

Так произошло и на этот раз. Бутылка вина, ещё не успела показать мне своё дно, как на веранде появились родственники, только теперь обеспокоенными и загруженными выглядели оба.

Поняв, что пришло моё время, я встал с кресла и повелел, пристально глянув Антонио в глаза:

– Садитесь господа и рассказывайте о проблемах, которые написаны огромными буквами на ваших кислых лицах, как говорят русские – одна голова хорошо, а две лучше. Даст Бог вместе сможем найти приемлемое решение. Обращайтесь ко мне Иван Николаевич, не нужно титулов!

Антонио перевел мои слова Карло, тот задумался на мгновение и решительно замахал головой в знак согласия.

– Я уже рассказывал вам Иван Николаевич про битву при Понте-Нуово, – сосредоточенно начал свой рассказ Антонио, когда все разместились в креслах, – так вот, после поражения предводитель восстания Паскуале Паоли бежал в Англию вместе со своими ближайшими соратниками... Эти люди принадлежат к самым богатым семьям Корсики, в чьих руках находится львиная доля земель и богатств на острове Равнинные кланы, издавна стоявшие на стороне генуэзцев и конфликтовавшие с Паоли, решили договориться с французами, гарантируя свою лояльность в обмен на негласное позволение провести передел собственности

– Кажется ты говорил, что всегда сторонился политики, как и твоя семья! – уточнил я, пока Антонио делал глоток вина, чтобы промочить горло.

– Нет, нет, – замахал он рукой, – никакой политики Иван Николаевич, Карло ведь стряпчий, один из лучших на Корсике, поэтому и вёл все дела Паскуале Паоли Недавно к Карло наведались представители равнинных кланов и пригрозили ему серьезными неприятностями, если он не отдаст документы Паоли... Карло, конечно, сказал, что знать не знает куда Паскуале дел свои бумаги, может быть сжёг перед побегом, только это не помогло, они поставили ему срок в две недели, он заканчивается через пять дней!

Ну ты погляди, усмехнулся я про себя, везде всё одно и тоже – передел власти и собственности. Я в силу возраста постперестроечный хаос захватил лишь во младенчестве, однако рассказов от старших товарищей и фильмов про то время услышал и увидел предостаточно.

– Я даже не стану спрашивать есть ли у Карло эти бумаги или нет, здравый смысли и опыт подсказывают мне, что шансы остаться в живых у него мизерны при любом стечении обстоятельств, – с сожалением развёл я руками, – если бумаг нет его скорее всего убьют просто из злости, а если есть – как ненужного свидетеля кстати, Антонио, обычай кровной мести на Корсике ещё существует?

– Существует, а к чему вы спросили? – удивился Антонио.

– Ну вот тебе и ответ на возможный вопрос про судьбу остальных членов семьи, никто же не станет оставлять в живых кровников!

Мои слова окончательно деморализовали родственников, а Карло обхватил голову руками и забормотал что-то похожее на молитву.

– Отставить панику! – одёрнул я их окриком. – Самый простой способ решить твою проблему Карло – это пойти и всех убить, сколько у тебя есть пистолетов?

Хозяин семейства смотрел в это время на меня и по мере перевода моих слов глаза у него становились все больше и больше, а рот открывался всё шире и шире

– У него есть пара пистолетов, но он мирный человек и никого не убивал и совсем не хочет! – перевел Антонио ответ Карло.

– А если это необходимо для того, чтобы выжила твоя семья? – с нажимом почти прокричал я в ответ, а потом резко поменял тон и махнул рукой, – Ладно, так и быть, побуду за тебя настоящим корсиканцем и убью всех сам, оставлю тебе одного подранка, надеюсь справишься?

– Я настоящий корсиканец! – вспыхнуло лицо Карло. – Я пойду с вами!

– Ну вот, уже лучше, – спокойно покачал я головой, – такой ты мне нравишься больше, только это не поможет Мы, конечно, сможем убить нескольких глав кланов, но этого ведь недостаточно, после объявления им войны против нас встанет целая армия кровников!

На веранде повисла тягучая, напряженная тишина

– Так что же нам делать! – воскликнул Карло, первым не выдержавший молчания.

– Я вижу только один выход – бежать! – спокойно ответил я, освежая вино в стакане.

– Куда бежать? На Корсике спрятаться не выйдет, здесь все люди на виду, – взмахнул руками Карло и совсем поник, – Мария беременна, она не перенесёт

– Ну точно не в Новый свет господа, Антонио об этом знает На самом деле Карло, я возвращаюсь в Россию после выполнения поручения императрицы Екатерины, у меня есть некоторые связи при дворе и небольшое поместье на юге, у Чёрного моря, поэтому я приглашаю вас к себе домой!

Требовать немедленного ответа я, естественно, не стал, такие вопросы с кондачка и в одиночку не решаются. Поэтому хозяева последовали моему совету о том, что утро вечера мудренее и разошлись по своим комнатам, а ещё немного посидел в тишине на веранде, допил вино и тоже отправился на боковую.

***

Утром Карло находился в полностью разобранном состоянии, видимо тяжелые раздумья не дали ему сомкнуть глаз, и сразу после завтрака пригласил нас с Антонио в свой кабинет.

– Иван Николаевич, мы решили если это единственный способ спасти наших детей мы готовы отправиться хоть на край света только до окончания срока осталось всего четыре дня, а нам потребуется привести все дела в порядок!

– Рад, что вы прислушались к моим словам Карло, – одобряюще улыбнулся я, – это действительно единственный способ спасти ваши жизни, однако если вы хотите, чтобы наше рискованное предприятие увенчалось успехом, вам не следует ничего делать!

– Но почему? – недоуменно уставился на меня Карло.

– Да потому, что за домом могут следить, я бы точно не оставил вас без присмотра, и, если они поймут, что вы готовитесь бежать – это конец. Ваш единственный шанс спастись – сделать всё в точности, как я скажу, никакой самодеятельности, и ни слова детям, разглашение информации о наших планах – это смертный приговор для нас всех! Понятно? – застращал я родственников.

Зафиксировав утвердительные кивки Карло и Антонио, я приступил к постановке задач, которых, несмотря на мои слова, предстояло выполнить немало

Пока Карло оформлял бумаги на новый корабль Антонио, переименованный по моему предложению в «Аврору», мы с новоиспеченным судовладельцем направились в порт.

Почему в «Аврору»? Во-первых, красиво – это же имя богини утренней зари, а во-вторых, «Аврора» удачливое имя. Наш знаменитый крейсер один из немногих кораблей погибшей Тихоокеанской эскадры, переживших злополучное сражение в Цусимском проливе, а нам удача точно понадобится.

Оказавшись на корабле, Антонио поставил задачу переделать название на корме, благо большинство букв можно использовать повторно, а также объявил о выходе в море через три дня. Объяснив это тем, что на груз специй нашелся покупатель и товар необходимо срочно доставить в Марсель.

Не став отвлекать Антонио от подготовки к выходу в море, я двинулся обратно к дому семьи Буонапарте. Сейчас мне требовалось выявить слежку за домом или убедиться в ее отсутствии. Выйдя в район дома со стороны соседней улицы и убедившись, что вокруг никого, я взобрался на высокое густое дерево с мясистыми темно-зелеными листьями и принялся оглядывать окрестности – позиция оказалась отличной.

Минут тридцать ничего подозрительного не наблюдалось, но, когда я уже было решил, что наблюдения нет, со стороны порта появился подозрительный «крендель», зыркающий в сторону дома Буонапарте, и резко свернул в проулок на противоположной стороне улицы, а через минуту оттуда появился другой «крендель» аналогичного филёрского типажа.

Походу де́ла у них там наблюдательный пост, сделал я предварительный вывод. И это очень хорошо, поскольку всегда лучше знать, где находится твой враг, чем пребывать в опасной иллюзии того, что ты в безопасности. Понаблюдав еще полчаса и не обнаружив более ничего подозрительного, я слез с дерева, сделал большой крюк и вернулся к дому беззаботным прогулочным шагом.

Вернувшись в дом, я немного побесился с пацанятами, а когда вернулся из порта Антонио, мы сели обедать. После обеда собрал всех взрослых в кабинете Карло и еще раз провел инструктаж, теперь уже с учетом появившейся информации о слежке за домом. Сейчас свыкшиеся с мыслью о неизбежности покидания родного дома Карло и Мария выглядели собранно и деловито, однако в их глазах всё равно плескался страх перед неизвестностью. Это могло помешать, поэтому я настоятельно попросил их расслабиться и вести себя как обычно, представив, что через три дня они пойдут на обычную морскую прогулку.

Мне же предстояло придумать, как организовать эвакуацию группы, членами которой являлись беременная Мария и маленькие дети. Задачка не из простых. Можно, конечно, попробовать нахрапом – сесть всем в экипаж и ломануться в порт, но я был далек от мысли о том, что у местных богачей не найдется корабля способного догнать «Аврору». Рисковать понапрасну нашими жизнями я не собирался, поэтому мы пройдём на «мягких лапах».

***

Вечером, накануне дня «Д», на улице Святого Антония появилась обычная телега с тремя мужчинами и остановилась у дома Буонапарте. Двое из них прошли в дом, а возница остался на месте. Через пару минут из проулка вышел соглядатай и завел с ним непринуждённый разговор, использовав для этого самый универсальный на свете повод «дай-ка дядя огоньку».

Зафиксировав через окно контакт и убедившись, что всё пока идет, как задумано, я дал отмашку на продолжение представления. Ожидавших в прихожей грузчиков тут же провели в комнату Антонио и показали им сундук, который следовало забрать. Перекантовав с использованием корсиканской ненормативной лексики тяжеленный груз, грузчики с унылым видом уселись на телегу и поехали к дому Антонио, где им ещё предстояла обратная процедура.

Я в это время выбрался через черный ход на соседнюю улицу и проследовал к дому Антонио, чтобы проследить за разгрузкой. Сам Антонио находился в это время в порту и готовил корабль к выходу, однако запирать двери здесь было не принято, поэтому грузчики самостоятельно занесли сундук в дом и отправились восвояси, получив заранее оплату за свои услуги.

Пробравшись через чёрный ход в дом, я застал там выступавшего в роли груза Карло, который уже выбрался на свет божий и быстро заполнял сундук вещами Антонио. Закончив в доме, мы не мешкая направились в порт, где Карло прикинулся грузчиком и проник на борт «Авроры» с мешком на плечах. Я же убедился в том, что всё прошло гладко и спешно вернулся к дому Антонио, чтобы зафиксировать «поклёвку».

Вскоре мои предположения подтвердились. Ближе к ночи в дом Антонио крадучись проникла парочка молодых парней, а ещё один остался на стрёме у входа. Минут через десять разведчики покинули объект несолоно хлебавши и вся троица беззвучно растворилась в темноте.

Утро двадцать четвертого декабря 1769 года в доме семьи Буонапарте начиналось, как обычно. Мы позавтракали, я вышел с пацанятами на веранду, а Мария с Элизой принялись хлопотать по дому. Ближе к обеду к дому подкатил открытый экипаж с Антонио на сиденье и минут через двадцать Мария вместе с радостной детворой шумно погрузилась в карету. Соглядатай, естественно, вышел из тени и внимательно наблюдал за всем происходящим из-за угла здания.

Перед посадкой в карету Мария окликнула соседку в окне напротив и поделилась с ней (крича на всю улицу) новостями о том, что Карло приболел, а она с детьми едет в порт смотреть новый корабль ее брата Антонио, который стал важным человеком – капитаном и судовладельцем. Я же в это время продолжал отдыхать на веранде в компании с бутылкой и стаканом подкрашенной воды.

Экипаж тронулся и соглядатай, проводив его взглядом, вновь скрылся в тени. Просидев на веранде ещё минут сорок, я неловко поднялся и отправился в дом неверной походкой, изображая опьянение. После этой мизансцены мне предстояло пошевеливаться.

Забрав последний мешок с детскими вещами (остальные вещи, деньги и документы понемногу вывез на корабль Антонио), я выбрался проторенной дорожкой на соседнюю улицу и быстрым шагом направился в порт. Через полчаса «Аврора» подняла паруса и вышла в море. Прощай Корсика, хотя кто его знает...

Интерлюдия «Зимний дворец»

В то время как «Аврора» с Викингом и семьей ещё не родившегося Наполеона Бонапарта на борту уходила прочь от Корсики навстречу неизвестности, четвёрка вороных несла карету с Румянцевым и Потёмкиным по Невскому проспекту навстречу славе и почестям.

Учитывая ситуацию и личности просителей, аудиенция состоялась незамедлительно. Встретивший Румянцева и Потёмкина на парадной лестнице Зимнего дворца обер-гофмейстер императрицы Иван Перфильевич Елагин, повел их в Тронный зал.

– Как здоровье у государыни, как настроение? – поинтересовался Потёмкин после обмена любезностями.

– Слава Богу Григорий Александрович, слава Богу. Её Величество недавно отобедали и занимаются чтением докладов из Сената, а вы с добрыми вестями? – поинтересовался в ответ Елагин.

– Отчасти с добрыми Иван Перфильевич, – покачал головой, а потом вздохнул Потёмкин, – а отчасти нет, графа Крымского арестовали, когда мы в ставке у великого визиря переговоры вели, сразу после подписания договора турок бросил вызов, а Иван Николаевич его голыми руками и порешил!

– Какая неслыханная дерзость, бросить вызов посланнику Её Императорского Величества! – покачал головой Елагин и переключил свое внимание на Румянцева. – Наслышан о ваших блестящих викториях Петр Александрович, позвольте выразить вам свое искреннее восхищение! – склонил он голову.

– Славные виктории Иван Перфильевич, славные... Все благодаря русскому солдату, вот кто заслуживает настоящих почестей! – кивнул в ответ Румянцев.

В это время они подошли к дверям Тронного зала и остановились. Елагин, несмотря на свой почтенный возраст, скользнул невесомой тенью за двери, которые через несколько мгновений отворились, приглашая Румянцева и Потёмкина внутрь.

– Григорий Александрович, не томите, сказывайте про наши приобретения и не вздумайте меня расстроить! – сходу взяла быка за рога Екатерина и притворно пригрозила ему пальчиком, пребывая в прекрасном расположении духа.

– Слушаюсь Ваше Величество, – склонил голову Потемкин, – ежели кратко, то земли от Днестра до Кавказа, включая Крым и Кубань, теперь под вашей рукой, проливы открыты и Черноморскому флоту быть! Государь император Петр Великий окно в Европу прорубил, Ваше Императорское Величество цельную дверь в Средиземное море распахнули!

Екатерине нравилось сравнение с великим предком (пусть лишь и по царственной линии) на которого хозяйка Зимнего дворца старалась равняться в деле управления государством. Она довольно улыбнулась и обратилась к Румянцеву:

– О ваших Петр Александрович славных викториях спрашивать не стану, доклады ваши читывала-перечитывала, да и фельдмаршальский жезл уже при вас. Сердечно благодарю за прославление силы русского оружия на всю Европу! Дорога была дальняя, посему не стану более задерживать вас господа, отдыхайте, а завтра на заседании Совета расскажете обо всём подробно. Ступайте!

Не успели Румянцев и Потёмкин поклониться и сделать пару шагов назад, как Екатерина окликнула Потемкина:

– Григорий Александрович, а куда это вы спрятали от меня графа Крымского, я ведь его вам в помощь отрядила? Петр Александрович, а вы ступайте!

– Прошу меня простить Ваше Величество, намеревался отдельно доложить. Ежели вы позволите, я начну с начала, с Бендер...

– Граф Крымский расценил вызов на поединок и последующий арест, как сознательную провокацию, и просил меня не вмешиваться, а исполнять свой долг, что я и сделал. Теперь ему Ваше Величество грозит смертельная опасность!

– Какая неслыханная дерзость, они пожалеют от этом! – вспыхнув румянцем, с негодованием воскликнула Екатерина.

– Ежели позволите высказать свое мнение Ваше Величество, – продолжил Потёмкин, дождавшись утвердительного кивка, – думаю, что Иван Николаевич прав – это сознательная провокация и именно такого ответа они ожидают, поэтому нам следует действовать с холодной головой!

– Возможно, возможно, – задумчиво кивнула она, – завтра обсудим сей вопрос на Совете, поясните-ка поподробнее касательно Речи Посполитой!

– В разговоре с австрийским послом Иван Николаевич использовал свои особые знания и вынудил его признать наличие переписки между Берлином и Веной по вопросу отчуждения части территорий Речи Посполитой в Галиции и Померании. Мы намекнули фон Та́льману, что без Вашего одобрения сии попытки обречены на неудачу, посему австрияку пришлось согласиться с нашими претензиями на земли на правобережье Днепра, теперь в Вашей власти утвердить сей раздел, списавшись с королём Фридрихом!

Потёмкин подошёл к висящей на стене карте и показал на ней линию разграничения Хотин-Винница-Киев, о которой условились с австрияком:

– Это еще сто пятьдесят тысяч десятин земли с русскими людьми Ваше Величество, которые весьма удачно присовокупляются к отбитому у турка побережью и левому берегу Днестра!

Глава 3

Следуя легенде про Марсель, мы направились из Аяччо на север и через некоторое время резко повернули на юго-запад. двинувшись к Гибралтару. Всё, что называется «ищи ветра в поле». Команда, конечно, слегка расстроилась из-за краткосрочности отпуска, однако полученное в прошлый раз солидное жалование и перспектива нового обогащения скрашивали их горести и настраивали на позитивный лад.

Ведь после смены курса капитан Рамолино объявил им о том, что мы идём в Россию, где имеющийся груз специй стоит в пять или даже десять раз дороже, чем во Франции. Против такого куша никто возражать не стал, даже подспудно понимая, что зимняя Атлантика – это серьезно

Первую остановку спланировали острове Мальорка, в полуторасуточном переходе от Корсики. По легенде мы же собирались в Марсель, поэтому не стали лишний раз рисковать, создавая на базе максимальные запасы воды и провизии.

Вообще, автономность «Авроры» по запасам воды составляла до семи – десяти дней, за которые при хорошей погоде и удаче возможно пройти до тысячи миль. Однако учитывая все особенности нашего экипажа мы спланировали более короткие, большей частью, каботажные переходы. После Мальорки – Лиссабон, далее французский Кале, потом датские проливы и, наконец, Россия.

Что же касается России, то с учетом времени года, спланировать конечный пункт путешествия было решительно невозможно. Финский залив, насколько я слышал, частенько замерзает зимой, а по другим портам у нас информации не имелось. Значит станем действовать по обстановке, как доберёмся до Балтики, там и будет видно.

Всего-то проблем – три с половиной тысячи миль по зимнему штормовому морю на деревянной лодке водоизмещением в триста тонн, совершенно не предназначенной для таких переходов. Хорошо, что никто не понимал во что мы ввязываемся

***

Пополнив на Мальорке запасы воды и провизии, продолжили движение к Гибралтару, где по словам Антонио и других опытных членов команды существовала наибольшая вероятность нарваться на берберийских пиратов, действующих с берегов Магриба. Поэтому вся команда была немного на взводе. Однако через трое суток показалась Гибралтарская скала, или просто «Скала» на морском жаргоне (один из знаменитых с античных времен Геркулесовых столпов), а пиратов на горизонте пока не наблюдалось. Что не могло не радовать.

После беспрепятственного выхода в Атлантический океан мы уже почувствовали себя практически в безопасности, как вдруг раздался крик впередсмотрящего – Корабль справа по борту!

Корабль двигался от побережья Португалии наперерез нашему курсу и минут через тридцать стало понятно, что это «жжж...» неспроста, они явно шли наперехват. Достав свою трофейную подзорную трубу, я внимательно рассмотрел преследователя. На мой непрофессиональный взгляд, корабль представлял из себя практически близнеца нашей «Авроры». Такой же двухпалубный корабль, может чуть покрупнее, с шестью пушками по борту.

Только на юте, по бокам от штурвала, болтались на вертлюгах две дополнительных малокалиберных пушчёнки и флаг, развевающийся на грот-мачте Тот самый, не обещающий встречным кораблям ничего позитивного – черно-зеленое полотнище с черепом в чалме и саблями по центру, и полумесяцами с арабской вязью по краям.

– Какие предложения капитан? – поинтересовался я у замершего с подзорной трубой Антонио.

Несмотря на свою молодость, Антонио уверенно управлял кораблем и командовал опытными возрастными матросами. Спасибо капитану Джованни Агостини, дал ему возможность получить опыт. Однако здесь ситуация, кажется, оказалась немного нестандартной, и молодой парень слегка подрастерялся.

– Может быть получится уйти – как бы убеждая самого себя, проговорил Антонио и перекинулся парой слов с боцманом Луиджи, стоящим неподалеку от нас суровым бородатым дядькой.

Боцман Луиджи тут же разрушил возникшую на мгновение в воздухе зыбкую надежду, отрицательно покачав головой. После чего он смачно сплюнул за борт и что-то быстро произнёс, показывая рукой на пирата.

– Луиджи говорит, что пират нас нагонит, у него парусное вооружение мощнее, и он прав, – тяжело вздохнул Антонио, – зато длинные мачты сильнее кренят его на поворотах, мы сможем лучше маневрировать!