Пока не заполучу тебя

Глава вторая

Честно говоря, Марисса была последней, кого я хотел сегодня видеть. Вчера мы с ней вместе ушли с вечеринки, и в обычной ситуации я ни за что не вернулся бы сюда только ради нее, но дом Прескотта всего через два дома отсюда, а я все равно шел мимо. Таким оправданием я прикрылся перед ней – и перед собой, когда сидел в ее гостиной, ожидая, пока она соберется. Прошлой ночью она была очень настойчива, но мне удалось удержаться от соблазна – кстати сказать, впервые в жизни. Я бы, наверное, сдался, если бы думал, что Лайла простит мне такую оплошность. Но ей вряд ли понравится получить то, что уже побывало в руках ее подруги. Я не понимал, почему меня это так волнует, и потому раздражался. Думал об этом по дороге домой, после того как распрощался с Мариссой. Продолжил размышлять перед сном, и единственное, что пришло мне в голову, – что Лайла Джеймс меня заинтриговала. К несчастью для нее. Обычно в женщинах меня интересует только то, что у них под одеждой, и насколько они мокрые, когда я их беру. Не более того. После одного-двух раз все иллюзии рассеиваются.

Два раза – мой предел. С третьего раза женщины начинают привязываться. Если бы кто-то вздумал проводить исследование на эту тему, у меня нашлось бы достаточно практического материала для анализа. Первый раз обычно происходил после игры или вечеринки, так что это было весело и ново. Номер два больше походил на вопрос: «Было ли это так хорошо, как помнится, или мне показалось?» Номер три… Ну, до трех я добирался только пару раз. И оба раза об этом пожалел. Они привязывались. Из веселого перепихона все превращалось в «давай как-нибудь встретимся, выпьем кофе или что-то еще». Конечно, они намекали, что после этого непременно случится продолжение, но мне было неинтересно с ними общаться. Если уж мне приспичит выпить кофе или что-нибудь покрепче, я всегда могу сделать это со своей мамочкой.

Феномен Лайлы был чем-то иным. Именно так я называл это сейчас (мысленно, конечно). Я даже не говорил о ней со своими товарищами по команде. Впрочем, я и не заявлял «чур, моя!», и не спал с ней, так что говорить было особо не о чем. Впрочем, я не собирался открыто признаваться в том, чем сейчас занимаюсь. Я пробыл в квартире Лайлы и Мариссы достаточно долго, чтобы прослушать альбом Тейлор Свифт, который включила Лайла. Мы дошли до песни о том, как «слезы отскакивают рикошетом», которая, судя по тому, что Лайла стала подпевать, была ее любимой. Чертовски грустная песня. Теперь Лайла мыла посуду. Когда я пришел, она лежала, свернувшись калачиком, на диване и читала книгу. Я задал ей несколько вопросов по этому поводу, но она проигнорировала их, и я выхватил книгу у нее из рук, чтобы привлечь ее внимание. Я ее по-прежнему не интересовал. Это сводило с ума.

– Сегодня субботний вечер, – сказал я.

– Тебе больше не с кем потусоваться? – Она посмотрела на меня из-за раковины.

– Конечно, есть, но Марисса идет на ту же самую вечеринку, так что я решил заехать за ней.

И я хотел увидеть тебя снова.

Она проигнорировала меня и снова уткнулась в чашку, которую мыла, теперь одними губами произнося слова следующей песни.

Сколько, черт возьми, песен в этом альбоме? Музыка отвлекала, и я опасался, что не смогу ее больше выносить.

– Хочешь к нам присоединиться? – спросил я.

Она состроила гримасу:

– Ты только что сказал, что идешь на вечеринку.

– И что в этом плохого?

– Ничего.

Я подавил стон. Вот чертова девчонка! Почему она не может снизойти до простого разговора? Черт возьми, я вот-вот запою. Если бы я знал слова хоть немного, я бы, наверное, так и сделал. Вот как отчаянно я хотел, чтобы она со мной поговорила. Ее безразличие и рассказ Прескотта о том, что раньше она была совсем другой, заинтриговали меня. Кто-то просто ощутил бы любопытство, возможно, попытался бы разузнать что-то новое, а потом забыл. Я же зацикливался. На хоккее, машинах, оценках, а вот теперь – на Лайле Джеймс Маришаль. Единственным человеком, который смог настолько меня заинтересовать, был мой отец, который появлялся только тогда, когда ему это было удобно. В его отсутствие я зацикливался на его жизни. Где находится его офис? Кто его секретарша? Почему он связался с Нэнси из бухгалтерии, вместо того чтобы остаться с моей матерью, которую он предположительно любил больше всех на свете (как и своих детей)? Музыка внезапно оборвалась и вырвала меня из моих мыслей.

– Почему ты не хочешь пойти?

– Потому что не люблю людей. – Она сказала это так буднично, что, несмотря на раздражение, я рассмеялся, и тогда она добавила: – Но, если проблема в том, что ты планируешь заняться сексом и не можешь выступать при мне, я могу уйти и вернуться… – она оценивающе смерила меня взглядом, – …минут через пять.

Я отвернулся, чтобы она не увидела, как я смеюсь. Как так вышло, что ее оскорбления меня и забавляют, и возбуждают?

– Почему ты не хочешь остаться? Боишься, что тебя это возбудит и ты захочешь присоединиться?

При этих словах она рассмеялась от души, и, черт возьми, я попытался не реагировать, но ее смех был прекрасен. Глаза заблестели, она слегка запрокинула голову. Это было заразительно. Интересно, всегда ли в ее глазах светилась эта искорка, пока что-то не сломалось? Она выключила воду, вытерла руки и взяла свою сумочку. Собралась уходить. Куда? С кем? Я крепче сжал книгу, представляя вместо нее ее запястье. Талию. Горло.

– Что смешного? Вполне реальный сценарий. Наверняка ты видела это в порно, которое смотришь.

Она закатила глаза, но я заметил тень улыбки. На ней были мешковатые джинсы и футболка оверсайз. На этот раз – с Бигги Смоллс. Даже несмотря на бесформенную одежду, я видел, как покачивались ее бедра, когда она неторопливо двинулась в мою сторону. Все это время она не сводила с меня глаз. Мое сердце учащенно забилось. Люди предсказуемы. Обычно я могу заранее предугадать, что они сделают. Это и отличает меня от большинства других на льду. Если знать, куда смотреть, можно предсказать, по крайней мере, половину поступков любого. Но только не в случае Лайлы Джеймс. Судя по тому, как она двигалась, невозможно было понять, сядет ли она ко мне на колени или отвесит пощечину. А может, и то и другое. Она остановилась у меня между ног, так близко, что я мог бы усадить ее к себе на колени. Черт, я хотел этого. Она была так близко, что если бы посмотрела, то увидела бы сквозь ткань моих джинсов, насколько она меня возбуждала. Мешковатая одежда, волосы, собранные в небрежный пучок, странные музыкальные пристрастия – и все равно я никогда не встречал никого сексуальнее этой женщины.

– Во-первых, – сказала она, наклоняясь так, что мы оказались лицом к лицу. В тот раз я впервые увидел в ее глазах что-то, кроме пустоты. В них были огонь и насмешка, и от такого коктейля мне стало трудно дышать. – В порно мне не нужен сюжет. – Она выхватила книгу у меня из рук и придвинулась еще ближе. Я чувствовал мятное дыхание и витавший вокруг нее аромат гардении. Наши носы почти соприкасались. Это проверка? Долю секунды она смотрела на мои губы, потом снова заглянула в глаза, и я подумал, что теперь она точно меня поцелует. Я не мог сказать, что чувствую по этому поводу. Я никому не позволял себя целовать. – Во-вторых, секс мне нравится не больше, чем люди.

Я часто заморгал, мое сердце бешено колотилось.

Она повернулась и пошла прочь, оглянувшись через плечо с самой греховной улыбкой, которую я когда-либо видел.

– Желаю повеселиться на вечеринке!

Меня нелегко удивить, но я был чертовски удивлен. Ей ничего не нравится, ладно. Но как, черт побери, можно не любить секс? Проклятие. Я ненавидел ее за то, что она выводила меня из себя и играла со мной. Я возненавидел ее еще больше за то, что она сообщила мне эту информацию и ушла. Теперь я буду одержим ею до тех пор, пока она не даст мне объяснений.

Глава третья

Когда Прескотт упомянул, что Марисса и Лайла собираются в загородный клуб, я предложил за ними заехать.

По счастью, он не усомнился в моих мотивах. А следовало бы, потому что я никогда не предлагал никого подвезти. Но он, вероятно, думал, что это как-то связано с Мариссой. Прес и не подозревал, что я бы с радостью оставил ее задницу дома и просто взял с собой Лайлу. То, что я двадцать минут буду находиться с ней в машине, означало, что ей придется со мной поговорить. Конечно, когда я добрался до их квартиры, Марисса сказала мне, что Лайла уже уехала. Я сидел в гостиной, ожидая, пока Марисса закончит собираться, и во второй раз загуглил Лайлу. Ее профили в социальных сетях были закрыты, и я уже отправил ей запросы в каждую, даже в те, которыми не пользовался. Она не приняла ни один. Благодаря широкой известности ее отца я узнал, что у нее день рождения 28 января. Она играла в футбол, и, по-видимому, играла неплохо. На выпускном была с каким-то придурком по имени Скайлар Уайатт Паркер, чьи посты были открыты для публики, и я смог выяснить все до конца. Дошел до его первого поста, что стало настоящим достижением, поскольку у парня оказалось более четырех тысяч публикаций. В старших классах он играл в лакросс, а сейчас выступает за Йельский университет. Учится на врача.

Мне попались две их совместные фотки: одна – с выпускного, на другой он обнимает ее за плечи. На ней толстовка с капюшоном, которая настолько велика, что, скорее всего, принадлежит ему. В подписи красовался смайлик с сердечками. Я почувствовал, как лицо исказилось от отвращения. На пятой странице поиска я нашел доску объявлений, где обсуждалась автомобильная авария, в которую попала Лайла. Подробности не сообщались, и большинство комментариев были отредактированы. Должно быть, ее отец постарался. Может быть, она была в состоянии алкогольного опьянения и устроила аварию? В одном из комментариев на третьей странице обсуждения говорилось: «Пожалуйста, хватит об этом говорить. Жизни людей были разрушены!» Сообщение было оставлено чуть более года назад ником PiKaChOo9. Я кликнул по нику и просмотрел другие его комментарии, но в основном они касались покемонов.

– Готова. – Марисса вышла из своей комнаты. Я нажал боковую кнопку на телефоне и поднялся.

Ее сарафанчик явно был рассчитан на демонстрацию всего, что ниже пояса, – и я не сомневался, что мы это увидим. Это же вечеринка у бассейна. Честно говоря, с Мариссой я был почти на пределе. Вчера вечером она наконец уразумела, что я ею не интересуюсь, и перестала пытаться затащить меня в постель. Я прибегнул к крайним мерам и позволил какой-то девчонке с моего курса по экономике сесть ко мне на колени прямо у нее на глазах. Дурацкий поступок, но за свою жизнь я повидал достаточно таких Марисс и понимал, что она не отстанет, пока я не продемонстрирую ей веские доказательства того, что она мне не интересна.

– Не могу поверить, что Прескотт пригласил нас именно в загородный клуб. Я не была там много лет, – сказала она в машине, делая паузы между словами, пока наносила тушь – прозрачную, по ее словам, из-за воды. – Он арендовал место у бассейна, а это дорого. И Лайла идет. Вообще сенсация.

Кажется, при упоминании Лайлы мое сердце забилось немного сильнее. Я не стал обращать на это внимание.

– Почему сенсация?

– Она через многое прошла, – сказала Марисса, поднимая солнцезащитный козырек. – Первые полтора года в колледже жила с другими девчатами, и, хотя мы были лучшими подругами, на вечеринки ходили порознь. А потом… – Она покачала головой. – Потом она переехала в гостевой дом своего отца, а в прошлом семестре наконец сдалась и перебралась ко мне, как и предполагалось четыре года назад.

– Я никогда ее здесь не видел, – заметил я.

– Она учится онлайн, поэтому почти никогда не бывает на кампусе, если только ей не нужно делать лабораторные. Ее ничего не интересует, так что два выхода за один уик-энд – это серьезно. Вечеринка пойдет ей на пользу.

– Все люди разные. Может быть, нужно дать ей возможность погоревать в тишине.

– Погоревать? – Я долго чувствовал ее взгляд, прежде чем она заговорила: – Ты вообще знаешь, что произошло?

– У меня есть доступ к интернету. – Черт, кто-то погиб в той автокатастрофе.

– ТЫ ГУГЛИЛ ЛАЙЛУ? – взорвалась она. – Зачем?!

Потому что она красивая и забавная, когда хочет, но в основном потому, что она заставляет меня испытывать ощущения, которых я никогда раньше не испытывал, и она меня заинтриговала.

– Она странная, поэтому я погуглил ее.

– Странная? – Марисса сморщила нос. – Послушай, если ты запал на Лайлу, просто скажи.

– Что? – я резко повернулся к ней.

– Я просто хочу сказать, что, если она тебя интересует, я могу замолвить словечко. – Марисса пожала плечами. – У нас же с тобой ничего не было. Она не против делиться, так что, даже если подумает, что у нас что-то было, ей будет наплевать, если нет ничего серьезного. Хотя, если ты хочешь ее, ты мне НЕ НУЖЕН. Не собираюсь участвовать в долбаном «сестринском гареме».

Я не знал, на чем сосредоточить внимание – на ее словах насчет «делиться» или на всем остальном. Конечно, зациклился на первом. Придется копнуть поглубже. Означало ли это, что она занималась сексом втроем? Если да, то как? Две девушки, один парень? Два парня, одна девушка? Она не производила впечатления женщины, которой такое нравится, но, если ее лучшая подруга говорит, что она не против делиться, приходится верить. Значит ли это, что она – сторонница свободных отношений? Или только секса? Второе для меня – лучший вариант. Два раза – мой лимит.

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Я забегаю вперед. Пока отложу все это в сторону и добавлю к списку того, что вызывает у меня интерес к Лайле. Чтобы не давать Мариссе повода, я даже не добавил ее в друзья. Но, возможно, стоит посмотреть, нет ли у нее совместных фоток.

– К чему ты все это говоришь? – Я свернул на парковку и заглушил двигатель.

– К тому, что ты разговаривал с ней всего пару раз, а потом полез ее гуглить, – рассмеялась Марисса, выходя из машины.

– И что? Я постоянно гуглю людей.

Когда мы подошли к двери, она остановилась и положила руку на бедро:

– А меня гуглил?

– Нет.

Она ткнула в меня пальцем:

– Ты хочешь Лайлу! – Она не казалась расстроенной, смущенной или ревнующей. Скорее ее это забавляло.

– Да не нужна она мне! – Я нахмурился и открыл перед ней дверь.

– Послушай, я тебе сейчас скажу две вещи, а потом ты сможешь решить, хочешь ли ты ее по-прежнему.

Я остановился и повернулся к ней.

– Слушаю.

– Во-первых, если ты разобьешь ей сердце, она никогда, я имею в виду, никогда не даст тебе второго шанса, – сказала она. Это казалось очевидным. – Во-вторых, ты знаешь тех девушек, которые любят изображать из себя недотрогу? – Она подождала, пока я кивну. – Лайлу трудно заполучить, но, боже, когда она открывается, она просто… честно говоря, она – один из моих самых любимых людей на планете.

– Почему она такая замкнутая?

Она приподняла бровь:

– Я думала, тебе это неинтересно.

– Марисса, хватит нести чушь. Почему? Из-за несчастного случая?

– Она всегда была немного сдержанной и разборчивой в выборе ближайшего окружения, но, хочешь верь, хочешь не верь, ее выбрали Мисс Конгениальность для школьного ежегодника.

– Что-то не верится. – Я двинулся дальше. – Итак, несчастный случай?

– Не люблю говорить об этом, особенно за ее спиной. Может быть, Прескотт тебе расскажет.

Вот зараза! Очередной пункт, который можно добавить к чертову списку.

Нас поприветствовала распорядительница, и я позволил Мариссе вступить с ней в беседу, так как теперь пытался понять, почему Лайлу так трудно заполучить. Она девственница? Возможно, да. Но она сказала, что ей не нравится секс, а это значит, что она уже его испытала. Наверное, это был какой-нибудь тупица, который не смог ее завести. Козел. Теперь всем приходится расплачиваться за его несостоятельность.

Мы взяли у распорядительницы два полотенца и пошли в указанном направлении.

– Ты здесь бывал? – спросила Марисса.

– На бранче, но не в бассейне.

– О господи. Приготовься впасть в полный восторг! Это в помещении, но такое ощущение, что находишься на пляже, – широко улыбнулась она.

Когда мы подошли к бассейну, мне пришлось остановиться, чтобы все рассмотреть. Он был огромным и действительно походил на пляж. Увидев нас, ребята замахали нам со своих мест. Прескотт пригласил на бранч и в бассейн десять человек. Я насчитал восьмерых, включая нас. Не хватало только самого Прескотта и Лайлы. Мысль о том, что они где-то вдвоем, раздражала меня больше, чем должна бы. Я не имел на нее никаких прав; даже если бы и имел, она вправе дружить с кем хочет. Я говорил себе это, но меня все равно бросило в жар. Мысли переключились. Вечеринка у бассейна. Означало ли это, что Лайла наконец снимет свою мешковатую одежду или так и останется в ней и будет сидеть с надутым видом на шезлонге? Когда мы уселись и присоединились к общей беседе, все мысли о ней отошли на второй план.

– Тренер хочет, чтобы мы пришли сегодня вечером, – сказал Дрю, сидевший напротив меня. – Он собирается заставить нас заплатить за игру на прошлой неделе.

– Это значит, что тебе нельзя пить? – уточнила Марисса.

– Ну, нежелательно.

Я перестал прислушиваться к их разговору и заговорил с Нэшем о новых коньках. Он рассказал мне о тренировочном лагере в Канаде, где был в прошлом году, и о том, как там появились тренеры КХЛ, – именно так он в итоге подписал контракт с «Монреалем», как только ему исполнилось восемнадцать. Я рассказал ему о подобном контракте, который подмахнул в том же возрасте, и о том, как мой агент смог его разорвать, сделав меня свободным агентом.

– Чувак, я бы пошел на убийство, лишь бы стать свободным агентом. Я говорил своему… – Он замолчал на полуслове, и у него на мгновение отвисла челюсть, прежде чем он пришел в себя и хлопнул Дрю по руке. – Боже мой. Вот черт! Чур-чур-чур, моя!

За последние четыре года я слышал, как Нэш скандировал «Чур, моя!» больше раз, чем мог сосчитать, но, когда я посмотрел на Дрю, который отличался совершенно противоположным вкусом в отношении женщин, и поймал его взгляд, устремленный на ту, что стояла позади меня, у меня мурашки побежали по коже.

– Ну, точно. Прес тебя убьет, – посулил Дрю, все еще не отводя взгляда.

– Это, черт возьми, того стоит, – пробормотал Нэш себе под нос.

У меня вдруг запылал затылок. Они, должно быть, говорили о Лайле. Если это так, мне нужно собраться с силами. У всех нас бывали классные девчонки, но Нэш – он похлеще меня, он не стал бы дважды заваливаться в постель с одной и той же девушкой несмотря ни на что. Я наблюдал, как они продолжают обсуждать это вполголоса, и что-то неприятное и чуждое скрутилось у меня в животе.

Марисса фыркнула:

– Я так предполагаю, пришла Лайла?

Никто из них не ответил, продолжая пялиться. Я даже не успел убедиться, что речь именно о Лайле, а мне уже хотелось выколоть им глаза. Еще одна странность. Марисса отодвинула стул, встала, повернулась, чтобы посмотреть, и ахнула. Подбежав, она взвизгнула:

– Боже мой! Ты молодчина!

Я сделал вдох, выдохнул и обернулся. Прескотт разговаривал с пожилой дамой, а рядом стояла Лайла, мать ее, Джеймс в облегающем бежевом платье. В нем было больше дыр, чем ткани, и оно доходило ей до лодыжек. Под ним виднелось белое бикини. Я был уверен, что перестал дышать. Я смирился с мешковатой одеждой и сказал себе, что мне все равно, как она выглядит под ней. Несмотря ни на что, она привлекла мое внимание, но, черт возьми, такого я не ожидал. Прескотт продолжал беседовать, а Лайла заговорила с Мариссой, которая гладила ее волосы. Сегодня они были распущены и уложены волнами.