Пока не заполучу тебя

Слава богу, здесь было четыре выхода. Я вышла через ближайший к гостевому дому. Беседующая у входа компания заставила меня изменить курс. Я обогнула фиолетовую клумбу, которую Мари разбила специально ради этого мероприятия – официальные цвета школы Фэрвью, – и толкнула калитку, ведущую на небольшую площадку между домами. Мое убежище, где я обычно проводила время, болтала, а иногда выпивала или курила со своими приятелями. Именно там я впервые поцеловалась и потеряла девственность. Тогда я была такой безрассудной – такой беззаботной, такой доверчивой, такой чертовски глупой. При мысли о том, какой я была раньше, мне захотелось закричать. Мне бы просто уйти с мероприятия, но я знала, что это решение будет иметь последствия. Я села на скамейку и сосредоточилась на глубоком успокаивающем дыхании. Это не помогло, мне все еще хотелось плакать, я встала и принялась расхаживать взад-вперед, повторяя свою обычную мантру: «Просто пройди через это. Просто переживи сегодняшний вечер». Я развернулась, продолжая шептать заклинание, и замерла на полуслове, увидев в темноте его силуэт. Он сделал шаг вперед и встал прямо под гирляндой фонариков, которые мы с Мариссой помогали вешать маме. Боже, казалось, это было целую вечность назад.

– Что я такого сказал? – Лахлан держал руки в карманах, на его лице читалось неподдельное беспокойство.

– Ничего. – Я покачала головой. – Пожалуйста, возвращайся к ужину. Я в порядке.

Он медленно подошел ко мне – так смотритель зоопарка подходит к клеткам. Я могла убежать, могла осыпать его оскорблениями, могла сделать что-нибудь, чтобы его оттолкнуть, но я осталась на месте. Подойдя вплотную, он не вынул рук из карманов. Ничего не сказал. Просто стоял рядом, излучая властность, и от него исходил легкий аромат одеколона, который, как ни странно, приносил мне утешение каждый раз, когда он оказывался рядом. Мне захотелось его обнять. Захотелось, чтобы он обнял меня. Что-то в нем говорило со мной на том уровне, который я не до конца понимала. За его атлетическим телом и обезоруживающей улыбкой скрывались гнев и боль. Возможно, именно поэтому он хотел разрушить стены, которые я возвела вокруг себя. Я на мгновение смирилась с этим, смирилась с тем фактом, что этот популярный горячий хоккеист, возможно самый красивый парень, которого я когда-либо видела, по какой-то странной причине продолжает появляться рядом со мной. Попытаться привязать его к себе было бы эгоистично. Безрассудно. Как бы сильно я ни хотела его, я не могла этого сделать. Как бы то ни было, я должна заставить его уйти, и в любой другой вечер я бы так и сделала. Но сегодня я устала. Чертовски устала.

У меня задрожала нижняя губа, глаза наполнились слезами. Я уставилась на вторую пуговицу его белой рубашки, еще раз вздохнула, всхлипнула и с трудом сглотнула, чтобы не расплакаться в открытую, но не смогла остановиться. Я даже не знала Лаха по-настоящему. Я ничего не могла рассказать о его семье или его любимом блюде. И все же каким-то образом я чувствовала себя с ним более комфортно, чем с большинством остальных. Несмотря на это, я ненавидела чувствовать себя слабой, особенно на публике. Я еще ни перед кем не ломалась, кроме Мариссы, и прошло много времени с тех пор, как она в последний раз видела меня в таком состоянии. Сегодня вечером я позволю себе расслабиться. Может быть, увидев меня такой, он наконец сбежит от меня куда подальше и мне больше не придется пытаться его оттолкнуть.

Мне было уже все равно. Собственно, у меня не осталось особого выбора. Я больше не могла делать вид, что все в порядке, и скрывать свои эмоции. Так что я не стала и стараться. Вытерла слезы на щеках и подняла глаза, пока наконец не встретилась с ним взглядом. Позволила ему увидеть себя. Эту версию себя, которая истекает кровью так же, как и все остальные, которой больно, как и всем остальным, которая… чувствует. Он остановил на мне взгляд и тяжело сглотнул. Я была уверена, что он сочтет меня сумасшедшей, но неожиданно нашла в его глазах понимание. И именно это заставило следующий всхлип вырваться из моей груди. Он обнял меня и крепко прижал к себе, положил подбородок мне на макушку.

– Ты в порядке. – Это прозвучало как заклинание, как мантра, как обещание. – Я с тобой. Ты в порядке.

От этого стало только хуже. У меня в груди все затрепетало от прозвучавшего в его словах обещания. Я захотела, чтобы оно стало правдой. Захотела, чтобы все было по-другому и я могла бы позволить себе поверить в это, обрадоваться. Я так сильно это ненавидела. Он обнял меня и дал выплакаться, пока у меня не кончились слезы. Наконец придя в себя, я вздохнула, отстранилась и несколько раз вытерла лицо. Однако было ясно, что мой макияж – настоящая катастрофа и мне нужно умыться и нанести его заново.

– Так неловко, – прошептала я второй пуговице.

– Перестань. – Он приподнял мой подбородок. – Я не собираюсь тебя осуждать.

Я сглотнула, прерывисто вздохнула и снова вытерла лицо.

– Спасибо.

– Хочешь об этом поговорить?

– Не могу. – Мои губы снова задрожали, но я сдержалась. – Не сегодня.

Никогда.

Он снова обнял меня и вздохнул, прижимая к себе, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моего правого плеча успокаивающими круговыми движениями. Не знаю, сколько прошло времени – может, несколько минут, а может и вечность, но впервые за два года я ощутила покой. Почувствовала себя в безопасности. Почувствовала, и точка. Но я знала, что это неправильно. В глубине души мне хотелось рассказать ему, что произошло, но я знала, что не смогу. Что я ему скажу? Что, сколько бы он ни преследовал меня, ему никогда не победить моего настоящего проклятого преследователя, человека, который много раз разрушал мою жизнь? Что я не могу пойти в полицию, как обычный человек, потому что весь город у него в кармане? И я промолчала. Не сегодня. Но я должна положить этому конец, потому что, если так будет продолжаться, я его погублю. И даже у меня не хватит сил вынести такую тяжесть вины.

Примечания