Малинка для хулигана

Глава 4

Меня словно ледяной водой обдаёт. Той самой, из бутылки.

Резко прихожу в себя.

Он что, решил, что я… Что со мной можно так же, как со всеми?

– Ты совсем берега попутал?! – пихаю его в плечи и отскакиваю.

Смотрю в упор.

Стоит передо мной, привычно нагло ухмыляясь. Будто всё происходящее его забавляет.

Он всегда так себя ведёт – берёт кого и когда хочет. И никто ему не отказывает. Ему ведь даже неважно, с кем. Он не видит разницы. И сегодня просто попалась я.

От этой мысли внутри что-то рвётся.

Становится так больно и обидно за себя, глупую и влюблённую, позволившую себе вспомнить всё, что так и не случилось между нами когда-то.

Потому что он так и не подошёл.

Так и не заметил меня.

Вонзаю ногти в ладони, заменяя душевную боль физической, и кричу, перекрывая биты:

– Я кто по-твоему?! Одноразовый стаканчик?!

Несколько человек рядом оглядываются, с удивлением рассматривают нас.

Плевать на них. На всех плевать.

– Какой стаканчик? – Захар резко шагает ко мне.

Нависает сверху, немного прищурившись и удивлённо вскинув брови. Игнорирует взгляды. Смотрит только на меня.

– Малинка, откуда такие сравнения? – тянет руку, снова пытаясь прижать. Заставить потерять контроль.

Знает, что ему это удастся. И я знаю.

Отпрыгиваю на шаг, уворачиваясь.

– Оттуда, – цежу, упрямо вскинув подбородок и выдерживая его взгляд. В груди пылает обида, глаза жжёт. – Если нужен быстрый перепихон, то ты пришёл не по адресу.

Пока жил здесь, всех девчонок перепробовал. Вернулся – и снова за старое? Только начал почему-то с меня. В списке побед не хватает ещё одной галочки? Так вон их сколько вокруг. Бери любую – ни одна не откажет.

А мне давно не пятнадцать. Я не хочу быть одной из…

– Вот значит как ты думаешь, – он усмехается, засовывает руки в карманы и крепко сжимает челюсть. В жгуче-карих глазах полыхает адский костёр.

– А что, я где-то не права? – выплёвываю, выставив перед собой кулаки, и отступаю на несколько шагов. Врезаюсь в кого-то спиной, но даже не замечаю. – Отвали от меня, понял?!

– Нет, не понял.

– Тебе же хуже! – разворачиваюсь и вылетаю с танцпола, чувствуя лопатками его прожигающий взгляд.

Лавирую между танцующими, иногда в кого-то врезаясь или задевая плечом.

Лишь бы не расплакаться прямо перед всеми. Ещё чего не хватало!

Сзади что-то кричит Марго.

Отмахиваюсь от неё.

– Я домой.

– Этот козёл тебе что-то сделал?!

– Нет. Я завтра наберу, – кричу и снова припускаю со всех ног.

Подруга одинокой фигуркой остаётся стоять возле крытой террасы.

Бегу домой не знакомой освещённой дорогой, а узкими тропками и закоулками. Всё время кажется, что за мной кто-то гонится. Хотя почему “кто-то“? Кое-кто вполне конкретный.

Вот задолбал. Действительно задолбал всего за один день. Не успел явиться, а уже всё внутри меня с ног на голову перевернул. Вытащил на поверхность всё, что я так старательно давила.

Такое ощущение, что я вернулась на семь лет назад, когда увидела его впервые, и мне снесло крышу.

Перед глазами яркой вспышкой мелькает воспоминание.

…Мы с мамой накрываем на стол, когда слышим хлопок входной двери.

– Кирюш, ты вовремя, – кричит мама. – Мой руки и иди обедать.

– Мам, я с одноклассником. Мы в комнате посидим, кое-какие запчасти к байку надо поискать, – отзывается брат.

– И зачем я ему этот байк купила? – хмурится мама, откладывает хлеб и выходит в холл. Останавливается на пороге, кого-то рассматривая.

– Здравствуйте, – слышу я незнакомый низкий голос.

– Здравствуйте, – кивает мама. – Мальчики, вы хоть пообедайте сначала…

– Спасибо, я не голоден, – отвечает тот же голос.

– Да, мам, мы не хотим, – подхватывает брат. – Кстати, познакомься, это Захар Чеботарёв. Он из Питера. Переехал к отцу, будет доучиваться у нас.

– Чеботарёв?.. – мама вздрагивает и бледнеет.

Приблизившись, с интересом выглядываю из-за её плеча и рассматриваю идущего вслед за братом высокого черноволосого парня.

Ого какие шестнадцатилетние верзилы живут в далёком Питере! Интересно, а почему он оттуда уехал?

Внезапно незнакомец оборачивается и замечает меня.

– Привет, малая, – широко улыбнувшись, он подмигивает, а для меня в этот момент словно весь мир переворачивается, и внутри что-то больно-больно сжимается.

Краснею так, что даже уши жжёт.

Резко дёргаюсь в сторону и прячусь за холодильник.

– Захар, – повторяю одними губами, прижав руки к груди и ощущая рваные удары бешено колотящегося сердца.

…Судорожно трясу головой и выдыхаю, ускоряясь. Глотаю ртом тёплый ночной воздух.

Бесит.

Такой же, как его отец. В поле ветер, в голове дым.

Права мама. Тысячу раз права. Сколько раз она мне твердила, а толку…

Слушала её, слышала. И даже всё понимала. Но стоило ему приблизиться, что-то сказать, попросить, подмигнуть – и у меня будто мозг отключался.

Непроходимая идиотка.

Два года в рот ему смотрела, дышать рядом боялась. Как дура радовалась случайным встречам. И даже сама их устраивала. Очень удобно, когда объект твоего воздыхания – друг брата.

И всё ради чего?

Чтобы просто постоять рядом, услышать его голос, увидеть нахальную самоуверенную усмешку. А потом всю ночь рыдать в подушку, потому что он ничего не замечает, не видит под собственным носом. Потому что каждую неделю у него новая девчонка. И каждый раз это не я.

Сворачиваю на узкую тропинку, частично заросшую лопухами и мелкими колючками, спотыкаюсь о незамеченную в темноте кочку, и костерю себя на чём свет стоит.

Иногда за каким-нибудь забором раздаётся грозный собачий лай, и я вздрагиваю, отшатываясь в сторону.

Дыхание давно сбилось, волосы растрепались и тяжёлыми локонами скользят по плечам, но мне всё равно. Хочу убежать как можно дальше. Чтобы больше никогда не видеть и не слышать. Не дать себя коснуться. Не позволить себе ощутить его близость.

Я двинутая. На всю голову. Потому что столько лет прошло. А у меня внутри ничего не изменилось.

Кто я для него? Младшая сестра друга? Малая, которая по непонятной причине вдруг стала малинкой?

Я помню тот день, когда он впервые назвал меня так.

…Выхожу за калитку и сразу же натыкаюсь взглядом на подъехавший байк.

Захар…

Замираю испуганным сусликом.

И коленки ватные. И сердце бьётся так сильно, что вот-вот выпрыгнет.

Я так соскучилась. Так давно его не видела. Целую вечность.

Он глушит двигатель и удивлённо вздёргивает бровь, увидев меня, загоревшую почти до черноты в маленькой деревне на юге, куда мама сослала меня почти на всё лето.

Разглядывает меня так пристально, словно видит впервые.

– С возвращением… малая.

Соскальзывает с байка, подходит почти вплотную. Высокий и потрясающе красивый.

От него немного пахнет бензином и пыльной дорогой. Невероятный, головокружительный запах.

– Изменилась как. Когда только успела?

“Изменилась“. Может, хоть сейчас он заметит…

– Мне вообще-то пятнадцать… будет… через четыре дня… – бормочу зачем-то.

Так хочется посмотреть в глаза. Но он стоит очень близко, а я никак не могу заставить себя поднять голову. Только глубоко дышу.

– Ну да, – усмехается он, – уже почти большая. Осталось подождать три годика и… четыре дня, и станешь совсем взрослой.

А я ведь столько раз представляла нашу встречу.

Думала, что он увидит, какая я теперь – почти как все его девчонки, которых он постоянно катает на байке. И с которыми целуется прямо при всех.

И это его издевательское “почти большая“ так больно колет, что хочется съязвить, сказать что-нибудь гадкое.

Что-нибудь про его старых восемнадцатилетних подружек с целлюлитом на заднице. И про то, что он меняет их каждую неделю, потому что они ему не нужны…

Потому что он смотрит вообще не туда.

Но мозг похож на жидкую кашу, а с языка рвётся единственное слово: “дурак“.

И я молчу.

– Брата позови, – говорит он неожиданно хриплым голосом.

– Сам позови, – вспылив, влетаю во двор и хлопаю калиткой.

Меня распирает такая жуткая злость, что перед глазами темнеет.

Я глупая! Глупая ! Глупая!

И по-прежнему ему не нужна…

– Малинка, ты что, обиделась? – доносится его голос.

– Да пошёл ты! – кричу, развернувшись и крепко сжав кулаки. – И сам ты… Бот! Железяка бессердечная!

Убегаю за дом, в самый конец сада. Прячусь за старой толстой яблоней и сижу там до самого вечера, горько рыдая и проклиная этого тупого и слепого барана.

…Сжимаю зубы, отгоняя ненужные воспоминания.

Вылетаю из узкого проулка на широкую асфальтированную дорогу. Ещё один поворот, и я дома.

Несусь прямо по проезжей части.

Иногда вдалеке раздаётся рёв какого-нибудь байка, и тогда я шарахаюсь в сторону, жмусь к пыльным придорожном кустам акации. Но мотоциклы проносятся мимо, либо сворачивают, не доезжая.

И каждый раз сердце вздрагивает, замирая.

Не он. Снова не он.

А с чего я решила, что он погонится?

Он предложил, я отказала. Найдёт себе сейчас какую-нибудь безотказную. Вон их на Пятаке сколько. Согласных на всё за несколько минут его внимания.

Ничего за столько лет не изменилось. Ни капельки.

А я… Я просто помешанная на нём идиотка.

Поворачиваю к дому.

Осталось совсем немного.

Смотрю на окна своего дома и вижу, как в маминой спальне загорается ночник.

Она не звонит. Не проверяет. Потому что верит мне. Но всё равно переживает.

Подлетаю к калитке, хватаюсь за ручку и… взлетаю.

– Ты куда сбежала? – раздаётся тихо и насмешливо. – Мы ещё не договорили.

Глава 5

– Пустил! Быстро! – громко шепчу, кидая испуганный взгляд на мамино окно.

Только бы не услышала. Убьёт обоих. Сразу.

Нет.

Его убьёт. А мне просто выпьет мозг через трубочку.

Цепляюсь за мужские запястья и беспомощно дёргаю ногами, спиной ощущая напряжённые мышцы. От них по телу разливаются горячие волны, а в животе скручивается тугой узел.

Как он сюда попал? Он же не гнался? Нет же? Конечно, нет. Я помню. Я оглядывалась.

Значит, обогнал и ждал здесь. Стоял в темноте и смотрел, как я бегу.

Но зачем? Что ему надо?!

Обиделся? Мстить собрался?

Или хочет закончить начатое? “Договорить“, как он это называет.

Если последнее – мне конец.

После того, что он творил за киоском… а потом на танцполе… стоит ему меня поцеловать – и всё, я пропала.

– Не хочу я с тобой разговаривать, – шиплю отчаянно.

– А я хочу.

Тащит меня куда-то и говорит так спокойно, что у меня ноги отнимаются.

Точно последнее…

– Поставь меня! Сейчас же.

О боже-боже… И зачем я вообще на этот Пятак сегодня пошла? Идиотка.

Вонзаю ногти ему в кожу и дёргаюсь ещё яростнее.

Мои жалкие трепыхания его, кажется, только забавляют, потому что он хмыкает, но даже не замедляет шаг.

– Куда ты меня несёшь? – совсем немного повышаю голос, но не удостаиваюсь ответа.

Держит меня поперёк талии, прижимая спиной к своей груди, и прёт. Словно хищник добычу.

А я не добыча! Не добыча!

Хочется заорать, но тогда мама точно услышит.

Молча выворачиваюсь, пытаясь вцепиться в глаза.

– Малинка, хватит уже дёргаться, – не выдерживает Захар.

Перехватывает мою руку и так ловко меня всю перекручивает, что я теперь вообще полностью спелёнута.

– Пусти-и…

– Нет. Кругом акация. Поцарапаешься.

– Я сейчас сама тебя поцарапаю!

Пинаю его ногой. Кажется, попадаю в колено.

– Как скажешь, – он морщится, но не останавливается.

– И буду кричать, – поджимаю губы.

– Обязательно будешь, – скалится. Так самодовольно, что у меня сердце в пятки проваливается.

Точно последнее! Точно! А-а-а!

– Что тебе надо? Я никуда не пойду!

Непрошибаемый какой-то. Он вообще не понимает слово “нет“?

Повисаю без сил.

Но это ненадолго. Сейчас отдышусь, а потом снова ему врежу.

– И не надо. Мы уже пришли, – он как куклу разворачивает меня в воздухе и прижимает к себе лицом.

Я только пискнуть успеваю, а он – раз! –и уже сидит на байке.

И я… я как бы тоже на нём сижу. Вот только частично. Потому что в основном сижу на Захаре и… и обнимаю его ногами.

Поза настолько провокационная, что я в первый момент теряюсь.

А вот гад этот не теряется.

Его ладони быстро скользят по спине. Обжигают лопатки и талию. Потом то, что пониже. Держат крепко, даже немножечко жёстко. Сдавливают, не давая вырваться.

Каждой клеточкой ощущаю идущий от его тела жар.

Это же мартеновская печь. Только движущаяся, дышащая, живая. И невероятно желанная.

Это невыносимо.

Моё тело снова меня предаёт. И всё, что остаётся – умолять мозг не следовать за ним.

– Я не хочу разговаривать. Я неясно выразилась? – цежу сквозь зубы, прожигая Захара пристальным взглядом и убирая ладони с его груди.

Как они там оказались? Я же не могла это сделать сама? Нет. Однозначно, нет.

– Захар, между нами ничего не будет. Отвали. Иди к своим девкам. Ты меня сегодня даже не узнал.

Последняя фраза прорывается сама.

Не хотела ведь её говорить. Даже думать не хотела. А вот… Как же так-то?..

– Кто тебе такое сказал? – он иронично выгибает бровь.

– Ты.

– Я сказал не так. Просто ты услышала так, как захотела.

Наклоняется ко мне. Наши лица так близко, что я чувствую его дыхание. Ещё мгновение – и он меня поцелует.

Но он не двигается. Он вообще больше ничего не делает. Просто смотрит.

И я… просто смотрю.

Байк стоит на тротуаре, и от освещённой дороги нас отделяют густо посаженные кусты, а от частного сектора – высокий профильный забор.

Но мы же не в лесу!

По дороге изредка проезжают машины, а за забором – дом соседей. И я точно знаю, что по случаю жары окна у них всю ночь распахнуты настежь.

И да, я могу закричать. Позвать на помощь.

Вот только молча сижу и, задрав подбородок, тону в тёмном омуте, дышу через раз, слушаю бешеный ритм его сердца.

Потому что это невозможно, когда он так близко. Невозможно не тонуть, невозможно не слышать.

Ладони ложатся на плечи и скользят по тёплой загорелой коже к шее. Пальцами ощущаю тонкую дрожь, проносящуюся по мышцам, вижу разгорающийся в глубине зрачков огонь.

Что же я за идиотина? Я же всё понимаю плывущим куда-то мозгом. А вот телом – нет. Оно, глупое, тянется к нему. Само. И я им совсем не управляю.

И так мне обидно становится за себя, так больно, что на глаза наворачиваются слёзы.

– Пожалуйста, отпусти меня, – прошу внезапно севшим голосом.

Он играет со мной. Определенно играет. Вот только это не игра. Для меня – нет.

– Уверена? – он едва заметно улыбается и дует мне в лицо, а я невольно закрываю глаза. – С днюхой, малинка.

Он помнит.

И я помню. Он уже делал так. Один раз. Пять лет назад. И говорил так же…

…Я не видела Захара с того самого дня, как накричала и сбежала в сад.

Мне было стыдно, обидно, больно за то, что заставил меня плакать. За то, что все мои усилия так ни к чему и не привели.

Я страдала днями напролёт, ночами впивалась зубами в подушку, чтобы мама не слышала моих рыданий, но упрямо старалась вычеркнуть Захара из своей жизни.

И вот он – тот самый день.

Раннее утро.

Я ещё сплю, и сквозь сон слышу, как кто-то тихо, но настойчиво стучит в дверь.

Стук повторяется.

Открываю глаза, сажусь на кровати.

У меня же день рождения! Пятнадцать. Наконец-то. И кажется, мама решила поздравить меня прямо с утра.

Подскочив, бросаюсь к входной двери.

– Смешная пижама, – внезапно доносится с балкона.

Взвизгнув, разворачиваюсь в полёте.

Захар…

Стоит на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку, одной рукой придерживает колыхающийся от ветерка тюль.

– Ты как сюда попал?

Вспыхиваю и несусь к креслу. Хватаю плед, заворачиваясь в него чуть ли не с головой.

Пижама у меня более чем скромная, ничего нигде не просвечивает и не облегает. Обычная хэбэшка. Вот только вся разрисована персонажами детских мультиков.

А мне уже целых пятнадцать!

– Тебе весь процесс рассказать? – он насмешливо хмыкает и едва заметно кивает назад. – Сначала через соседский забор, потом по тропинке, потом – раз, и я здесь.

– Чего припёрся? – прищуриваюсь, изображая холод.

А внутри всё дрожит от счастья, и стучит единственная мысль: Пришёл! Пришёл! Пришёл!

– Поздравить, – Захар в мгновение ока оказывается передо мной и что-то суёт в руку.

Короткое прикосновение к ладони обжигает кожу. Сжимаю пальцы чисто машинально, а сама так и смотрю на него, задрав голову и открыв рот.

– С днюхой, малинка, – подмигнув, он дует мне в лицо.

Резко закрываю глаза.

А когда открываю, в комнате уже никого нет.

Бросаюсь к балкону, но в саду тоже пусто.

Захар исчез, словно его не было. Словно мне показалось.

Сердце жалобно трепыхнулось и провалилось куда-то в желудок.

Опускаю глаза. В руке зажата корзинка, доверху наполненная спелой лесной малиной.

…Мозг куда-то уплывает, качается на волнах воспоминаний, а я зарываюсь пальцами в жёсткие волосы, провожу острыми коготками по коротко стриженному затылку и дышу часто, неровно. В унисон с моей первой несчастной любовью.

Я не знаю, где я – здесь или там. И не знаю, кто эта девушка, которая сейчас сама подаётся вперёд и находит губами мужские губы.

Это точно не я.

Я бы так никогда не поступила. Никогда. Только не после того, как он исчез. На целых пять лет. И даже не попрощался. И не написал. Ни разу.

Но почему-то именно это и происходит.

Его вкус оседает на губах ароматом спелой лесной малины. Той самой.

Я так хотела быть с ним тогда. И так хочу сейчас. Мой самый желанный подарок.

С днём рождения меня.

С днюхой, малинка…

____

Девчонки, я очень рада, что вы с моими героями. Поддержите их звёздочкой на обложке и, по возможности, комментариями. Им сейчас очень непросто, а бессердечный автор только и делает, что каждую главу подбавляет дров в топку их непонятных отношений 💖

Глава 6

Его ладони разжимаются и медленно, плавно скользят по моей спине. Ласкают. Будто одобряют то, что я делаю. И мне уже кажется, что сейчас он меня отпустит.

Глупая.

Секунда – и его пальцы вплетаются в мои волосы на затылке. Придерживают голову. Обманчиво мягко, нежно. Потому что мне уже не вырваться.

Захар целует. Неспешно, неглубоко. Так, словно пробует меня на вкус. Как малину из той корзинки.

И от этого меня ведёт ещё сильнее.

Я не понимаю. Это словно другие губы. Не те, что насмешливо улыбались утром возле торгового центра. Не те, что поглощали меня там, за киоском. Не те, что на танцполе горячо шептали: “Поехали ко мне…“

Мне жарко от этого поцелуя. От его объятий. А я дрожу, как от озноба.

Он чувствует и прижимает сильнее. Покачивает. Едва ощутимо, но так, что во мне что-то разгорается всё ярче и пульсирует, отдаваясь вспышками во всём теле.

Мы снова танцуем. Медленно и ритмично. В такт углубившемуся поцелую.

Вцепляюсь в его плечи.

Я не боюсь упасть. Просто мне нужно… очень… очень нужно… ощутить его. Целиком.

По телу прокатываются жаркие волны. Ловлю губами воздух, задыхаясь.

Но он не отпускает. И не даёт отстраниться. Ведёт одному ему известный танец, в котором мне отведена роль ведомого. Полностью растворяет меня, подчиняет себе.

И я не выдерживаю.

С губ срывается несдержанный стон.

Резко вздрагиваю, выгибаясь и куда-то улетая. И не сразу прихожу в себя, понимая, что меня по-прежнему держат.

– Невероятно сладкая малинка, – шепчет Захар в ухо, крепко прижимая меня к себе. Дышит тяжело, рвано. Посылает по телу болезненные, но какие-то лениво-сытые мурашки. – Дикая, колючая, но такая вкусная…

Молчу, спрятав лицо на его груди и успокаивая дыхание. Дышу его запахом. Им.

Я отлично понимаю, что произошло. Я хоть и неопытная, но не совсем же наивная.

И мне невероятно стыдно, что не устояла, сдалась. А ещё… удивительно хорошо. Тепло. Сладко…

Странное и нелогичное сочетание. Но оно почему-то отлично уживается у меня внутри.

– Поехали завтра покатаемся, – шепчет Захар, целуя меня в висок и едва ощутимо поглаживая между лопатками.

Словно татухи рисует. Такие же, какими забиты его руки от пальцев до самой шеи.

Раньше их было меньше… Я помню первую. Тогда ему было семнадцать…

– Нет, – качаю головой и опускаю голову ещё ниже. – Я не могу.

– Почему?

– У меня день рождения, – цепляюсь за эту мысль, чтобы вернуть мозгу ясность. Иначе снова поплыву. – Гости придут. Мы с мамой сегодня полдня готовили…

Глубокий вздох, от которого его грудь приподнимается, и тихий хмык:

– А после? Вечером? Поехали.

– Нет, Захар. Я никуда с тобой не поеду, – произношу едва слышно. – Ни завтра, ни потом.

– Потому что твоя мама считает, что я плохой зять?

– Потому что ничего хорошего из этого не выйдет.

Мне больно это говорить. Но лучше уж так, чем врать. И ему, и себе.

Он немного отклоняется и приподнимает моё лицо за подбородок, ловит мой убегающий взгляд.

Уворачиваюсь.

Но он так ловко удерживает мою голову, что у меня ничего не получается.

Мне всё ещё стыдно. И щёки горят. И хочется ещё.

Я ненормальная? Однозначно.

Глубоко вдыхаю и беру себя в руки.

Нужно остановиться, пока я окончательно не потеряла голову.

Мне хорошо с ним. Невыносимо хорошо.

Но своим глазам я верю больше.

И знаю, что он не стремится к серьёзным отношениям. Как и его отец, в юности разбивший моей маме сердце, бросив её ради залётной красотки. А потом бросивший и красотку. И ещё не одну после.

– Ты уверена?

– Да, – отвечаю твёрдо. Смотрю на него.

Всё-таки смогла.

– Значит, ты заранее готова проиграть, – в глазах Захара вспыхивает опасный огонёк.

– Я не играю, – упираюсь в его плечи, увеличивая между нами расстояние. Конечно. Для него это игра. Очередное развлечение.

– Я тоже, – он не удерживает, но и не отпускает. – Тогда поехали на дамбу. Просто искупаемся.

Не знаю, почему, но именно это слово выбивает из меня едва вернувшийся здравый смысл.

Это же просто дамба. Мы просто поедем на наше старое место. Сколько раз мы там отдыхали с подругами. Или с компанией Кирилла и Захара…

– Завтра в семь, – слетает с языка быстрее, чем я успеваю подумать.

– Я заеду.

– Нет. Давай у “Старой мельницы“, как раньше.

Господи, зачем я всё это говорю? Совсем как раньше – он попросил, я согласилась.

Но как ему отказать, когда он так смотрит? Я точно двинутая.

– Как раньше, – повторяет он. – Но на обрыв не повезу, даже не мечтай.