На Алтай за камер-юнкером Чихачевым

В караване Чихачева 52 лошади. Урсульские алтайцы пригнали 200 коней. Трудно представить себе лагерь, в котором примерно 50 человек и 250 животных. Чихачев в этом отрывке удивляется аппетиту алтайцев и упоминает падаль. Уверен, что он чего-то не понял. У алтайцев даже в голодные годы хватает мяса. Конечно, пищевой набор был традиционно скудным, но вполне питательным и временами разнообразным.

Например, летом у алтайцев преобладает молочная пища. Зимой молочные продукты преимущественно употребляют в виде сыра и масла. У алтайцев молоко и молочные продукты относятся к белой пище (ак курсак).

У каждого молочного продукта есть название. Молоко для заправки чая называется КАДЫК. А чай с молоком и талканом — КАДЫКТУ ЧАЙ. Что такое талкан? ТАЛКАН — блюдо из обрушенных зерен ячменя или пшеницы. Алтайцы изготавливают талкан из обжаренных зерен ячменя. Зерна толкут в ступе до отделения кожицы. Для очищения от плевел провеивают. Очищенный ячмень растирают зернотеркой и получают талкан. Его добавляют в чай. Из талкана варят кашу с молоком называется она — БОТКО. Иногда так называют специальную ритуальную кашу.

Помимо чая в каждом аиле есть ЧЕГЕН — кисломолочный продукт. Я уже писал, что в качестве закваски используют копченую жилу животного или кору ивы. Еще есть один удивительный способ заквашивания молока — с помощью цветка подснежника. КЁК-ТАМАН — он же Прострел раскрытый. В кожаную бутылку опускали траву Прострела и заливали молоком. Бутылку держали за пазухой и ехали по делам на коне, молоко взбалтывалось и начинало бродить.

В алтайской кухне есть два кисломолочных напитка: чеген и айран. Упрощенно айран готовят из сырого молока, чеген — из кипячёного.

Далее.

КЁЁРЧЁК — молочный напиток, получаемый путем смешивания чегеня и парного молока.

ОРЁМЁ — густая жирная масса, образующаяся на поверхности после кипячения и отстаивания молока. Для получения более густой массы в закипающее молоко добавляли немного муки или талкан. Ели с хлебом, кислым сыром (курут), им заправляли чай, а также из него сбивали масло. То есть это сливки с мукой или талканом.

ЭДЬЕГЕЙ — творожный продукт. В кипящее молоко добавляли небольшое количество чегеня, после чего молоко кипятили до тех пор, пока оно не превратится в творог красного цвета.

ААРЧЫ — продукт, получаемый путем кипячения и процеживания чегеня или айрана. В результате оставалась творожистая масса. Аарчы можно употреблять сразу в пищу, добавив в него молоко. Для длительного хранения аарчы сушили, выкладывая на плотную ткань, расстеленную на открытом воздухе.

БЫШТАК — пресный мягкий сыр. Готовили из смеси молока и чегеня. В кипяченое молоко вливали чеген в пропорции 1:2 и доводили до кипения. Получившуюся массу процеживали, клали под пресс и нарезали пластами.

КУРУТ — кислый сыр. Готовили из свежей творожистой массы аарчы. Приготовленный аарчы нарезали толщиной в два пальца. Клали на решетку из деревянных прутьев, установленных над очагом в айыле. Здесь курут сушился и коптился. Некоторые хозяйки курут не коптили, а просушивали на солнце. Высушенные куски нанизывали на шнур и развешивали в аиле. Курут может сохраняться годами. Курут растворяли в воде и получали напиток, по вкусу напоминающий чеген.

КАЙМАК — сливки. Для приготовления молоко кипятилось, затем отстаивалось в течение суток, и с отстоявшегося молока снимали сливки. В европейской культуре сливки получали путём сливания отстоявшегося молока, отсюда и название «сливки». Сливки — верхний слой отстоявшегося сырого молока. У алтайцев молоко кипятили.

САРДЬУ — топленое масло. Для приготовления масла брали сливки, помещали на несколько дней в казан, после отжимали руками загустевшую массу. Из полученной массы вытапливали масло, сливали его в продымленные коровьи пузыри и подвешивали в айыле.

Есть почти десерты: ягоду — смородину, чернику, малину, бруснику — смешивали с молоком и сливками. Это не является экзотикой для европейца, чего не скажешь о следующих блюдах.

Лук-слизун МАНЫР употребляли в пищу в сыром и вареном виде. Часто варили с ним молочный суп. Луковицы очищали, клали в кипяченое молоко, варили и затем толкли. Получалась каша на молоке. Салат понятно, лук с яйцом — популярная у русских начинка к пирогам, но молочный суп — это интересно.

На Алтае растет черемша, другое название — колба. КАЛВАЛУ ПЕРЕК — блюдо из черемши. Для его приготовления замешивают пресное тесто и готовят начинку. Калбу мелко нарезают, солят творог, разминают, в получившуюся творожную массу добавляют измельченную калбу. Калвалу перек лепят в форме вареников и варят на молоке. Готовое блюдо подают с маслом или сметаной, а молочный бульон подают отдельно в пиалах. Лук и черемша — это объяснимо и понятно. Но есть молочные блюда с другими растениями.

Например, блюда, приготовленные из луковиц сараны, напоминают картофельные, но обладают специфическим вкусом. Алтайцы ели растение в печеном, вареном и сыром виде. Луковицы расчленяли на дольки, очищали, варили в молоке, добавляли масло. Также из лилии готовили кашу с молоком. Сначала варили в воде, затем, слив воду, отжимали. Второй раз варили сарану на молоке. Готовую кашу из сараны могли заправлять сметаной.

А еще варили КЁГЁЗИН — бодяк съедобный. С наступлением весны выкапывали корневища и варили похлебку на молоке.

Ели ревень. Есть популярное варенье из ревеня. Но алтайцы отваривали свежие черешки ревеня в молоке. Растение заготавливали на зиму. Сушеные черешки мелко нарезали, опускали в горячую воду, размачивали, перемешивали со сметаной каймаком или топленым маслом. В пищу использовались и листья ревеня. Измельченные листья добавляли в мясной бульон или как самостоятельное блюдо перемешивали со сливками.

Весной первым появляется растение КАНДЫК. Его корни употреблялись в пищу. Выкопанный кандык очищали и употребляли в свежем и жареном виде, а также добавляли в молочный суп. Кандык заготавливали на зиму. Зимой сухие луковицы варили на молоке, добавляя туда сливки и яйца. Во всех блюдах меня удивляет способ приготовления молочного супа из растений.

Как хранили молочные продукты? Коренное население Алтая изготавливало из бересты хозяйственную утварь, разнообразные туеса. В них хранили молоко, сметану, простоквашу, масло. Из прокопченного мочевого пузыря овцы делали мешок для хранения топленого масла. Сыр курут хранили в открытом виде. Чеген всегда стоит в специальной бочке в углу аила.

Алтайцы, конечно, любят поесть, особенно поспать, но кто без греха? Поели, поспали, поехали дальше.

«От устья Кенги до устья Курута Урсул протекает по почти ровной долине, с обеих сторон окаймленной цепью гор и разделенной рекой на две неравные части. Урсул омывает почти самое подножие гор, расположенных с правой стороны от нас, а противоположная цепь гор отделена от реки обширным пространством.

Мы продолжали путь вдоль левого берега Урсула. После двух часов ходьбы по почти гладкой равнине мы переправились через приток, разделяющийся здесь на несколько рукавов, и скоро достигли горного заслона Уиташа, подступающего очень близко к правому берегу Урсула. Подъемы и спуски заняли примерно три четверти часа. У наших ног бурный поток катил свои пенистые волны, пересекая сосновый бор. Мы спустились в оголенную долину и направились вдоль Урсула, воды которого неслись рядом с нами.

Гора украшена даурским рододендроном (R. davuricum). Мощные кусты этого растения поднимались среди беспорядочно нагроможденных обломков и глыб. Яркие цветы живописно чередовались с темной зеленью хвои.

Следуя вдоль Урсулу, мы переправились через несколько горных рек: сперва через Шабаханэ, Шебелик, Онгудай и затем Эвлети, отделенный от первых трех слегка холмистой местностью. Последняя переправа заняла у нас четыре часа. Река Эвлети всюду несет опустошение и запустение. Ее русло и берега усеяны глыбами и стволами вырванных с корнем деревьев, число которых умножается каждый раз, как дожди и таяние снегов поднимают воду в реке и усиливают ее течение.

В то время, когда мы пересекали бурный поток между деревьями и валунами, о которые он с шумом разбивался, начавшийся сильный дождь грозил поднять воду и сделать переправу невозможной, так как вода в реках Алтая прибывает очень быстро.

Начиная с Эвлети горы, окаймляющие долину Урсулу, до этого места довольно широкую, начинают сближаться. Поверхность становится все более неровной. Здесь берегами служат сами горы, которые в некоторых местах теснят, подобно стенам, русло реки.

От Эвлети мы шли примерно два часа по гористой местности и наконец достигли Малого Ильгуменя».

Видимо, река Эвлети на современных картах называется Улюта. А Малый Ульгумень носит прежнее название.

«Его русло глубоко и очень каменисто. Толстые слои снега лежали на берегах реки и покрывали островки и песчаные отмели. Снежный покров был еще достаточно плотным, и лошади шли не проваливаясь (это было 29 мая). На фоне дикой природы в окрестностях величественной реки блеск этих искрящихся пластов, края которых были выровнены как бы по шнуру и отполированы водой, производил волшебное впечатление.

Переправляясь через Малый Ильгумень, мы попали в опасное положение: волны с силой били по лошадям, грозя их перевернуть и делая их поступь неуверенной. Грозовой дождь вынудил нас удвоить усилия, чтобы как можно скорее достичь противоположного берега. Уровень воды в реке увеличивался с такой быстротой, что двое моих спутников, оставшихся позади, уже не могли переправиться там же, где мы: им пришлось ждать до тех пор, пока разъярённые волны несколько успокоились.

Мы направились вверх по правому берегу Малого Ильгуменя. Из-за гористой местности нам все время приходилось преодолевать подъемы. С высоты мы часто любовались чудным видом реки. К несчастью, гроза и дождь преследовали нас с остервенением, поэтому мы были очень рады, когда наконец, после трех часов ходьбы, достигли достаточно ровного места вблизи от берега. Я велел разбить палатки, хотя эти жалкие убежища очень плохо выдерживали борьбу с ветром и дождем, не переставшими свирепствовать до следующего дня.

Растительность долины Ильгуменя, вероятно, очень красива в более поздний сезон. К сожалению, во время нашего пребывания в этом крае 31 мая было еще очень мало цветущих растений».

Вас тоже удивляет, что 31 мая в долине Ульгуменя местами лежит снег, но уже цветет маральник? Чихачев несколько раз объясняет это общим мировым похолоданием. Но пока ему не очень везет с погодой. Только что попали в сильные дожди и снег должно было смыть.

«Долина Большого Ильгуменя заметно сужается по мере приближения к Катуни. Река, зажатая скалами, становится еще более бурной; шумя и пенясь, она стремительно несется по обломкам скал и камням, выступающим на поверхность. Как раз в этих местах, примерно в пяти километрах от впадения Большого Ильгуменя в Катунь, нам нужно было переправиться через реку. Мне не хотелось ждать, пока спадет вода, уровень которой сильно поднялся из-за недавно прошедшего дождя, и я решил немедленно приступить к переправе. Она прошла благополучно, хотя предприятие это было рискованным. Некоторое время мы следовали вдоль правого берега, когда вдруг, как по волшебству, — после едва заметного подъема — оказались перед извилистым оврагом, где бурлили пенистые воды Катуни. Однако сама река предстает перед глазами путника только тогда, когда он начинает спускаться к ее руслу. Узкая долина Катуни заключена между высокими берегами, которые защищают ее от холодных ветров и сохраняют тепло солнечных лучей, поглощаемых огромными темными горными массивами с широкой гладкой поверхностью, и представляет собой контраст со смежными районами.

В то время как на берегах Ильгуменя еще лежал снег, на Катуни стояла невыносимая жара: термометр показывал в полдень +38° на солнце и +29° в палатке. Но уже через час после захода солнца температура воздуха была всего +11°, а температура воды +5,2°. Вследствие охлаждения, вызванного близостью высокогорных районов, где находятся истоки реки, температура воды казалась достаточно независимой от температуры воздуха.

От дождя вода в Катуни сильно поднялась, и я решил отложить переправу до следующего дня и воспользоваться оставшимся временем, чтобы немного пройтись по левому берегу реки и ознакомиться с богатой растительностью этого района. Последняя, если сравнивать ее с флорой соседнего района, сразу, как по мановению волшебного жезла, переносит ботаника из области полярных льдов в жаркий пояс.

Карликовая акация так же мало оправдывает здесь свое скромное название, как и хамеопс низкий. Так, в Сицилии и Малой Азии это дерево почти стелется по земле, а здесь оно гордо поднимает свою прекрасную крону, как в наших европейских ботанических садах, в частности в Париже, Палермо и Берлине.

Желтая акация и цельнокрайний кизильник усыпаны цветами. Почки многоцветковой купены на обширном плоскогорье, ведущем к Катуни, и в ее верховье еще не раскрылись, а на склонах берегов они уже в полном цвету. В полной красе летнего убранства сияет жимолость, на можжевельнике уже созревают ягоды. Плоды сибирского кивяника уже поспевают, хотя красные и желтые цветы еще остаются на этом растении. Всюду мелькают цветы обыкновенной льнянки. Крупные цветы астрагала, как мотыльки, поднимаются над тонкими ветками растения, украшенного небольшими и изящными перистыми листьями. То там, то здесь мелькают листья гюлденштетии однолистной, напоминающие закругленный треугольник, но в общем она появляется довольно редко.

Фиалка, гипеокум прямой, алтайская резуха, ломонос и алтайский астрагал — растения, которые так ценятся в гербариях Европы, — со всех сторон манят ботаника, у которого глаза разбегаются от всего этого блеска и богатства. Там и сям великолепный лавролистный тополь погружает свою блестящую листву в быстрые волны.

Бесчисленны злаковые; небольшие ползучие бобовые растения и т. д. сплошь покрывают все трещины и щели сиенитовых глыб».

Это прям какой-то ботанический любовный роман в исполнении Петра Александровича. А после уточнения о сиенитовых глыбах он ударяется в геологию. Не решусь вас ею утомлять. Достаточно ботаники.

«К несчастью, дождь лил всю ночь, и в минуту нашего пробуждения река представляла собой действительно грандиозную картину. С быстротой молнии по пенным волнам мимо нас проносились вырванные с корнем деревья. Среди всего прочего мы разглядели труп оседланной лошади, отданный во власть стихии, как лист воле ветра. Он несся по бурному течению, как бы желая догнать уносившиеся стремительным потоком обломки. Редкое лето, когда волны Катуни не обагрятся кровью какого-нибудь живого существа. Часто даже трупы людей увеличивают число жертвоприношений неистовому потоку. Для переправы через него местные жители пользуются жалкими лодками, выдолбленными из ствола тополя. Малейший толчок или потеря равновесия опрокидывают утлый челн, по сравнению с которым константинопольская каюка кажется устойчивым судном.

Катунь пересекает единственный путь, ведущий из Бийска на Чую и дальше — через Монголию — к границе Китая, с которым русские купцы торгуют все активнее. И все здесь должны совершить левкадский прыжок VIII, чтобы уменьшить неудобства переправы, особенно опасной весной из-за таяния снегов. Я велел доставить из Бийска лодку, имеющую то преимущество, что она была сделана по-европейски. По сравнению с утлым алтайским челноком моя маленькая шлюпка казалась настоящим кораблем, в котором смело можно решиться на самое рискованное путешествие».

Остановимся. Во-первых, редкая метафора требует объяснения. Левкадский прыжок. Левкада — один из островов Ионического моря. Южная оконечность острова заканчивается мысом Дуато. В древности мыс назывался Левкадской скалой, откуда ежегодно сбрасывали в море одного преступника для искупления грехов всего населения острова. Ему не давали утонуть, но он навсегда должен был покинуть остров.

А во-вторых, обратили внимание на: «Я велел доставить из Бийска лодку». То есть пока караван Чихачева из 52 лошадей шёл своим маршрутом, кто-то прошёл впереди него и доставил лодку. Как? Кто? Мы ещё поговорим об этой лодке.

Вам, наверное, не важно, как с алтайского переводится Урсул, а я скажу. Оро сул — река в яме, а Ульгумень просто — большая река, а Катунь ещё больше.

Ей длина: 688 км. Среднегодовой расход воды у слияния с Бией 626 м³/с. Название происходит от древнетюркского слова «катун» (хатун), что переводится как «госпожа», «хозяйка» или «царица».

Любая переправа — это всегда страшно. А у них весна, резкий скачок воды в Катуни после дождей, но Чихачеву надо форсировать реку.

«Наконец я решил начать переправу, несмотря на энергичные протесты алтайцев. Однако ужас их скоро сменился удивлением, когда они увидели двух дюжих казаков, которые, уложив вещи в лодку, прыгнули в нее и понеслись по реке с быстротой стрелы. Мы долго смотрели, как они, вооруженные веслами, боролись с пенистыми волнами, то исчезая, то появляясь вновь. В конце концов их смелость и сила восторжествовали над бурной стихией, и они благополучно достигли противоположного берега. Эти люди, чью отвагу и преданность я имел впоследствии случай оценить неоднократно, пятнадцать раз проделали эту тяжелую переправу, так как в лодке можно было перевозить лишь небольшой груз. Наконец, переправив весь багаж, я сам рискнул принять участие в этой необычной навигации, которая закончилась полным успехом. Таким образом, переправой занимались только двое, несмотря на присутствие 25 алтайцев, которые, дрожа от страха, позволяли себя перевозить, подобно робким агнцам, ведомым на заклание. Они были совершенно убеждены, что гораздо опаснее переправляться на лодке европейского образца, чем на челноках местного изготовления, так как совершенно невозможно, полагали они, управлять столь огромным кораблем, каким они считали мою небольшую шлюпку всего на восемь человек».

Попрошу вернуться к обсуждению лодки. Экспедиция вышла из Бийска 4 мая, пришла на переправу 31 мая. Лодка была уже на месте. Опытный путешественник отправил лодку заранее, но как её тащили, или разобрали, а потом на берегу Катуни собрали? Шестиместная лодка примерно 4 метра длиной, не лёгкая поклажа. Как я понял, переправлялись они там, откуда начинается сплав в Ильгуменьский порог. Протяжённость порога около 300 метров. По классификации он имеет 4-ю категорию сложности. Это серьёзное препятствие, которое характеризуется мощными валами высотой до 2—3 метров и «бочками».

Если зазеваешься, унесёт в порог, мало не покажется. Больше всего меня удивила лодка, которую притащили из Бийска, — это 250 километров по прямой, через два перевала.

Погнали дальше.

«Поведение лошадей во время переправы внушало одновременно и жалость, и страх. Предчувствуя трудное испытание, несчастные животные боролись изо всех сил, не желая спуститься с берега. С блуждающими глазами, раздутыми ноздрями и вздыбленной шерстью, они шарахались от бурных волн, в которые их пытались столкнуть. Алтайцы, вооруженные длинными шестами и хлыстами, окружили коней тесным кольцом. Отступления нет. Дикие крики людей и удары заставили в конце концов бедных животных всё же броситься в воду. Как только ноги их перестали касаться дна, их стало уносить бурным течением. Перепуганные животные тщетно боролись с волнами. Только после того, как бурное течение протащило их более чем полкилометра по потоку, они, собравшись с силами, понемногу начали преодолевать его и наконец достигли противоположного берега. Звезда, благоприятствовавшая нам, распространила и на наших лошадей своё благотворное действие. В полном изнеможении и люди и лошади благополучно добрались до противоположного, правого, берега Катуни. Мои лихие казаки совершенно обессилели, поэтому я решил до следующего дня отложить продолжение нашего путешествия и велел разбить палатки.

Предварительно я прибавил несколько кусков цветной материи к тряпкам и лоскутьям всякого рода, развешанным алтайцами на кустах в знак благодарственной жертвы за благополучную переправу. Этот обычай, тесно связанный с религиозной поэзией души и с потребностями в таинстве, зачатки которых находятся в сердце каждого человека, вызвал во мне чувство невольного благоговения. В такой церемонии, по виду смешной, я увидел силу властного инстинкта, побуждающего как язычника в Азии, так и христианина из цивилизованного мира обратиться к высшему существу для выражения или радости, или скорби. Я наблюдал иерусалимских паломников в ту минуту, когда они, увидев впервые с высоты соседней горы Божий город (Иерусалим), с восторгом прибавляли скромный камень к грубому памятнику, воздвигнутому руками их благочестивых предшественников. Итак, среди сибирских льдов, на берегах Иордана, в пустынях Африки и под куполом собора Святого Петра — везде я находил человека одинаковым, когда он встречался лицом к лицу со своим Богом!»

Стоит поговорить об этом. Привязывание ленты — древний обряд «кыйра буулар». Есть целый ряд требований для человека, желающего исполнить этот обряд. В частности, он должен быть чистым, в его семье в течение года не должно быть смертей. Есть требования и по размеру ленты, и по цвету. Вешая ленточку, человек должен обратиться к природе, произнести алкыши — благопожелания, благословения, пожелания мира, счастья и здоровья всем своим близким.

Скажите, православные, если зайти в церковь со своей свечкой, которую купил в хозяйственном магазине, и поставить её к образу Господа нашего Иисуса, это оскорбляет верующих? Боюсь даже подумать про мечеть и синагогу. Понятно, что неуважение к религиозным ритуалам оскорбляет людей.

Почему современные туристы вешают на деревья шнурки и салфетки?

Могу ли я смиренно очищать деревья от скверны, которую оставляют туристы? Бабушки в храмах убирают огарки, и Святой Дух их не наказывает. Почему туристы вяжут всякое на деревья?

Если хотите загадать желание и отблагодарить духов — оставляйте деньги, переводите их в благотворительные фонды защиты дикой природы. Вы приезжаете на Алтай любоваться дикой природой? Она для вас и отдых, и место силы. Берегитесь, а то духи разгневаются и проклянут вас до 99 колена. Да благословит вас Ульгень за дела праведные, и накажет Эрлик за поступки мерзкие. Аминь! Поблагодарили духов — и поехали дальше.

«По мере того как продвигаешься по Катуни, отдаляясь от того места, где Ильгумень впадает в нее, совершенно исчезает та богатая, представляющая интерес для ботаника флора, которую мы наблюдали на левом берегу Катуни.

Итак, я снова мог видеть, как пышная растительность юга соседствует с бесплодными, унылыми местами, наводящими тоску.

Однажды чудным вечером, когда я сидел у подножия гранитной глыбы, наполовину скрытой густой листвой кустарника, и любовался пейзажем, сияющим свежестью и красотой, в душе моей пробудились воспоминания о благословенных местах в странах юга, где во время своих скитаний вечерами, оставив посох и котомку, я любовался величественным закатом солнца. Прелестные пепельно-голубые анемоны были похожи на цветы, которые весной украшают небольшие долины Италии, а жесткая и блестящая листва кизильника напоминала вечнозеленые деревья юга. Пока я предавался этим красочным воспоминаниям, я заметил на чашечках цветов акации и особенно караганы обыкновенной смертельные следы ночного инея. Солнце уже угасало на бледном, прозрачном небе, холодный ветер зашевелил листья, и мечта моя рассеялась. Я встал, завернулся в бурнус и грустно побрел к своей одинокой палатке.

— Нет, — сказал я себе, — там солнце заходит иначе, у неба там другие краски, и приближение ночи не является столь тревожным часом».

Алтай совсем не Италия. Взгрустнулось Петру Чихачеву на берегу Катуни.

Глава 3

Народности «Алтай-киши» и «Чуя-киши». «Кутай» — начало добра и «Шайтан» — начало зла. Жертвоприношения. Простота религиозных церемоний. «Абиссы». Индифферентизм в вопросах религии. Отсутствие фанатизма. Кара для идола. Изгнание злого духа из тела человека. Брачная церемония. Похоронный обряд. Робость алтайцев. Алтайцы и казацкая сабля. Долина Салджара и ее геологическое строение. Величественная панорама Катунских Альп. Айгуланские и Чаган-Узунские Альпы. Известняки Карасу. Мергелево-песчаные осадочные слои реки Ини. Известняк, приподнятый сланцевидным диабазом. Поперечный разрез долины Ини. Кораллоносные известняки вблизи устья Ини. Переход сиенита в гранит и гнейс. Известняк вблизи устья Чуи. Различные сланцы. Семь «бомов» Чуи. Доломит Садаккара. Доломит, диорит и слюдяной сланец; тесная связь между ними вблизи Теттехоя. Горная река Ягулак. Река Ярбалык. Растительность. Следы золота и киновари. Известняк Ярбалыка. Ископаемые, содержащиеся в известняке. Порфиры разных возрастов в окрестностях Бока. Горная река Бельгебаш. Ископаемые. Растительность. Доломитизированный известняк. Вероятное понижение температуры в некоторых районах Западной Сибири. Признаки золота и киновари в реках Чибит и Тайджелу. Русские избы.