Шесть сторон света. Книга 1
- -
- 100%
- +
За время, проведённое вместе, мы кое-что выяснили. Например, что наложение проклятий не проходит бесследно — при должных знаниях можно узнать, чья именно магия стоит за ним. Книгу мы тоже пытались прочесть, но не продвинулись дальше отца. Буквы расплывались, едва я пытался сложить их в осмысленную строку; урывчатые фразы не давали целостной картины. Значение книги оставалось тайной, и мы решили не тратить на неё силы.
Главной же проблемой оставалось проклятие. Неясность его природы делала поиск противоядия почти невозможным. Я не чувствовал недомогания, вокруг не случалось ничего странного. Какое-то глупое, бесполезное проклятие, не дающее ни урона, ни преимуществ. Проблема усугублялась тем, что в городах магов было мало — их недолюбливали. Считалось, что сила магии — антипод силе божественной, а сами волшебники заключают сделки с демонами ради могущества. Лишь те, кто воспитывался при храме, могли практиковать открыто. Они отреклись от всего тёмного и посвятили свою силу добрым делам, как того требовал Создатель. Но такие маги в проклятиях не смыслили ничего. Снимать их умели от силы десять человек на всю страну. Значит, помощь нужно было искать у тех, кто растил свой дар не под святыми сводами, а в тени и тайне. Проще говоря, нам требовался волшебник, знакомый с чёрной магией не понаслышке.
Найти такого — задача не из лёгких. Люди подобного толка редко афишируют свои способности. Хорошо, что я искал не один. У Маркуса в городе были связи, и уже через неделю нужные люди вышли на след одной ведьмы. Мы решили не тянуть и назначили встречу. К моему удивлению, она согласилась почти сразу и попросила прийти к ней домой ближе к полуночи. Весь день я провёл на нервах, преследуемый смутным предчувствием, что что-то пойдёт не так. Маркус же, напротив, вёл себя как обычно — или просто умел не показывать волнения. Когда настала ночь, капитан молча накинул плащ, бросил «Идём» и зашагал вперёд. Я последовал за ним.
Хоть я и жил в Трэдо уже две недели, узнать его поближе мне так и не удалось — всё время уходило на поиски информации в книгах. Поэтому теперь я лишь старался не отставать, петляя за Маркусом по тёмным улочкам, освещаемым лишь редкими факелами стражников и тусклым светом из окон. В такой час порядочный человек на улице не появлялся — каждый угол мог скрывать вора или бандита. Но куда страшнее была возможность встретить призрака. От вора откупишься парой монет; встреча с нежитью могла стоить души. Почему подобное всегда происходит ночью, в этой давящей, почти физической темноте? Успокаивало лишь, что сегодня было полнолуние, да и шли мы недолго. Пройдя несколько кварталов, мы оказались у маленького, бедного домика. Краска облупилась, ставни висели криво, крыша проседала. Именно таким, по рассказам стариков, и должно было быть логово ведьмы — жутковатое, неприветливое. Я, конечно, давно не ребёнок, но от этого места всё равно стало не по себе.
Дверь открылась, и на пороге нас встретила миловидная девушка с длинной русой косой, одетая в скромное чистое платье. Она и оказалась той самой «ведьмой». Сначала я внутренне усмехнулся своей глупости — поверил сказкам! — но потом вспомнил, что беглые маги хитры и могут принять любой облик, так что решил не терять бдительности. Хозяйка пригласила нас внутрь. В доме не было ни черепов, ни магических шаров, ни сушёных лягушек — лишь чистый стол и белая скатерть. Пока я пересказывал ей свою историю, чёрный кот запрыгнул ей на колени, свернулся клубком и замурлыкал. Наконец-то! Хоть одно доказательство, что она колдунья. Хотя у Маркуса дома тоже был чёрный кот, так что, возможно, я и ошибаюсь.
Выслушав нас, девушка задумалась, а потом спросила:
— Книга при вас?
— Да, — ответил Маркус, кладя её на стол.
— Очень хорошо, — протянула она, с интересом разглядывая красную, украшенную золотом обложку. — Господин Маркус, прошу вас выйти и оставить нас с господином Эйнджелом наедине. Подождите снаружи.
Мне это не понравилось, но капитан без лишних слов повиновался. Мы остались одни. Ведьма ещё немного смотрела на книгу, а затем медленно перевела взгляд на меня:
— Дай мне руку. И постарайся расслабиться.
Я, с опаской, протянул ей ладонь. Она накрыла её своей и начала шептать заклинания. Воздух сгустился, наполнившись внезапным всплеском магической силы. Она закрыла глаза, продолжая бормотать, словно ведя тихую беседу с кем-то невидимым. У меня в ушах начался гул — сначала тихий, но нарастающий, заглушающий её шёпот. Становилось невыносимо. Я дёрнул руку, пытаясь прервать сеанс.
Колдунья вздрогнула, словно очнувшись от тяжёлого сна. Гул прекратился, но неприятное ощущение осталось.
— Ну? — нетерпеливо начал я. — Что выяснили? Это проклятие? Сможете снять?
Она помолчала, приходя в себя, и затем медленно ответила:
— Не могу сказать, что это. Но точно не проклятие и не одержимость. С таким я не сталкивалась. За тобой следует некая магическая сущность, но природа её мне не ясна. Всё, что удалось понять — она не желает тебе зла. Скорее, стремится помочь.
Объяснение было туманным. Я требовал конкретики, но ведьма, похоже, и сама была в недоумении.
— Эта сущность преследует тебя, — сказала она. — Тебе следует встретиться с ней лицом к лицу. Это твоя судьба. Ты прервал меня, но из того, что я успела узнать, тебе нужно отправиться в Храм Чистых Вод. Он к западу от Трэдо. Иди туда как можно скорее. Один. И возьми книгу — она важна.
Я спросил, может ли она прочесть её, но она покачала головой: сущность запретила ей касаться книги. Разобраться предстояло мне самому. Больше ничего внятного добиться не удалось.
Мы вышли. Маркус заплатил и дал слово хранить молчание. По дороге домой я передал ему слова ведьмы. Капитан пребывал в таком же замешательстве, что и я. Единственное, что ему показалось разумным, — последовать совету. Храм был местом силы, а значит, там наверняка могли помочь.
Я не знал ни одного города, возле которого не было бы какой-нибудь святыни. У каждой — своё предназначение: хранить реликвии, проводить ритуалы, служить местом паломничества. Храм Чистых Вод был общедоступным и безопасным — дорога к нему хорошо натоптана паломниками. Маркус согласился отпустить меня одного — в конце концов, я мог за себя постоять, а угрожать могли разве что дикие звери. Интуиция, однако, шептала, что всё может быть не так просто. Но делиться дурными предчувствиями я не стал — не хотел, чтобы он счёл меня трусом. На следующее утро я был готов. Жена Маркуса, успевшая ко мне привязаться, собрала мне в дорогу еды. Маркус попытался отчитать её за излишнюю опеку, но та и ухом не повела. Она обняла меня на прощание, взяв слово быть осторожным; капитан пожал руку и пожелал лёгкой дороги. И я вышел за городские ворота.
Погода стояла отменная. Ночной дождь намыл воздух до хрустальной свежести. Солнце уже взошло, и капли росы на траве поблёскивали, переливаясь в его лучах. Путь предстоял недолгий, и я решил не спешить, представив, что иду на прогулку. По правую сторону раскинулся зелёный, дышащий жизнью лес, из которого то и дело выпархивали птицы или выбегали зайцы. Завидев меня, они мгновенно скрывались в чаще, но само это движение говорило: лес живой. Своеобразный зелёный город со своими обитателями — большими и малыми, опасными и безобидными. Только стены у него были не каменные, а из листвы и стволов, защищавших своих жителей и без башен. Через час дорога свернула влево. Теперь справа расстилалось пшеничное поле, а слева бежала неширокая речка. Мне стали встречаться торговые повозки, крестьяне, патрульные. К счастью, паломников не было. Я всё ещё не понимал до конца, зачем иду в святилище, но было ясно: там могло произойти что угодно, и лишние свидетели были ни к чему.
Ещё через пару часов я наконец добрался до Храма Чистых Вод. Это была сеть из трёх водопадов, окруживших небольшое озеро. Вид и впрямь завораживал — тенистая прохладная роща, ведущая к зеркальной глади воды. Я ещё ни разу не видел священного места в уродливом уголке. Они всегда были прекрасны, заставляя верить в их волшебную природу. Храм Чистых Вод исключением не был. Я понял это, подойдя к озеру: вода была прозрачна, как воздух, и дно просматривалось в мельчайших деталях.
У берега стояли каменные скамьи и алтарь, испещрённый рунами. Подобные я видел и раньше. Паломники оставляли на нём пожертвование, касались символов наверху и загадывали желание. Может, и мне стоит попробовать? Я не знал, какое подношение здесь уместно, но оно должно быть ценным. Самое ценное, что у меня было — мой меч. Не королевский, не священный, но дорогой сердцу. Расставаться с ним из-за непонятного проклятия не хотелось, но и жить с этой загадкой дальше было невмоготу. Будь что будет!
Я вынул клинок, аккуратно положил его на холодный камень алтаря, коснулся рун, закрыл глаза и произнёс:
— Оставляю здесь свою наибольшую ценность. Взамен прошу Создателя исполнить моё желание. Хочу во всём разобраться и положить конец этой истории!
Несколько мгновений я стоял неподвижно, ожидая чуда. Но ничего не произошло. Я открыл глаза: меч по-прежнему лежал на алтаре.
— Видимо, этот кусок металла не считается весомой ценностью, — горько пробормотал я себе под нос.
— Нет, — раздался голос сзади. — Меч довольно хорош. Просто Создатель не в силах исполнить твоё желание.
Я замер. Этот голос... Он был до боли знаком! Медленно, словно боясь спугнуть мираж, я обернулся и понял, где слышал его раньше.
Передо мной стоял человек с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, в церемониальной броне и с алым плащом, перекинутым через плечо.
Глава 4
Опять он! Как чёрная метка, как злой рок, от которого не спрятаться. Всё, чего я касался с момента нашей встречи, превращалось в хаос. Гнев и страх сплелись внутри в тугой горячий клубок.
— Чего тебе от меня нужно?! — вырвалось у меня, и я отпрыгнул на пару шагов, будто от ядовитой змеи. Нервы, уже измотанные до предела, звенели тонкой струной. — Как ты нашёл меня в священном месте, да ещё средь бела дня? Впервые вижу беглого мага, который разгуливает по святыне, словно по бульвару!
Незнакомец лишь усмехнулся — холодной, беззвучной усмешкой, от которой по спине пробежали мурашки. Он сделал шаг ближе, слегка наклонился, и его дыхание, холодное, как зимний ветер, коснулось моего лица.
— Будь я беглым магом, мне бы не позволили проникнуть в город, не говоря уж о встрече с тобой.
— Но тогда…
— Для начала, — отрезал он, отступая на прежнюю дистанцию с королевской неспешностью, — позволь представиться. Меня зовут Фелмор. Вернее, когда-то звали. Можешь обращаться так и теперь. Я не человек, не призрак и не демон. Я — Хранитель.
— Хранитель? — я недоверчиво выдохнул. — Что это вообще значит?
— Это значит, что я оберегаю одну из реликвий в этой части света, — его голос прозвучал торжественно и отчуждённо. — А ещё это значит, что я избрал тебя претендентом на роль следующего Создателя.
В его словах не было ни капли безумия, лишь ледяная, неопровержимая уверенность. От этого становилось ещё страшнее.
— Я… ничего не понимаю…
— Тебе следует уяснить кое-что, — он сделал плавный жест рукой, приглашая присесть на ближайшую скамью. — Мир меняется. Всё вокруг преображается, и нам с тобой суждено стать причиной величайших из этих перемен.
— О каких переменах ты говоришь? — меня начало раздражать это напыщенное блуждание вокруг да около.
— О тех, что случаются циклично, раз за разом, перерождая саму суть бытия, — ответил он, и на его губах заиграла загадочная, малоприятная улыбка.
— Говори понятнее! Я не мастер разгадывать ребусы. Ближе к сути!
Фелмор тихо рассмеялся — сухим, безжизненным смехом, в котором не было ни капли веселья. Сквозь эту странную улыбку он начал свой рассказ:
— Малыш, этот мир близок к своему завершению. Не к гибели — к перерождению. Ты же знаешь, кто такой Создатель? — я молча кивнул, не в силах выдавить ни слова. — Полагаю, ты, как и все в этом мире, думаешь, что это некое божество, сотворившее всё сущее? На самом деле правда куда интереснее. Никто не знает, когда и кем был создан этот мир. Но управлять им, землями, морями, небесами и судьбами людей всё равно кто-то должен. Вот этим и занимается Создатель. Им становится человек, рождённый в этом мире. Но он не правит вечно. В конце каждой эпохи нынешнего правителя должен сменить другой. А как выбрать нового бога? Для этого и было придумано состязание, в конце которого ждёт главный приз — шанс стать самим Создателем. Я здесь, чтобы сообщить: ты — один из участников этой гонки. И она вот-вот начнётся.
— Что ты имеешь в виду?! — не выдержал я. — Не припоминаю, чтобы я соглашался на что-либо подобное!
— Твоё согласие мы обсудим позднее, — отмахнулся он. — Для начала позволь рассказать о твоей роли. Ты — один из шести человек, избранных Хранителями шести сторон света. Я — Хранитель западной звезды. У каждой стороны — свой Хранитель и свой избранник. Наша задача — выбрать человека, который однажды, возможно, станет новым богом. Выбор всегда остаётся за Хранителем, но ключевую роль играет возраст претендента: это должен быть младенец, которому ещё не исполнился год. Иначе есть риск, что печать не ляжет. Эта самая печать, которую я когда-то оставил на тебе, — метка. По ней каждый Хранитель может найти своего избранного, когда придёт час. Спешу сообщить — этот час настал. Я и разыскал тебя в твоём городе, но поговорить нам помешала некстати появившаяся армия духов. Теперь тебе всё ясно?
Я слушал, затаив дыхание, не в силах прервать этот бредовый поток. Его слова звучали слишком дико, слишком невероятно, чтобы быть правдой. В голове не складывался ни один вопрос — лишь хаос из обрывков фраз: «Хранители», «избранные», «Создатель-человек» …
— Это звучит невероятно, — наконец выдавил я, тщательно подбирая слова. — Но допустим, ты говоришь правду. Тогда что тебе нужно от меня сейчас?
— Твоя первостепенная задача — найти реликвию, что покоится здесь, в Миддейне.
— Реликвию? — перебил я. — Ты про те волшебные вещи, что хранят в храмах?
— Нет. В нашем контексте реликвии — это мощнейшие магические артефакты, вмещающие в себя силу, что я бы назвал божественной, — кратко пояснил Фелмор. — Активировать их могут лишь избранный и его Хранитель, связанные особым образом. В каждой из шести сторон света — своя реликвия. Но заполучить их все суждено лишь одному. Поэтому всем шести претендентам, создав связь, должно быть ясно: им предстоит либо устранить других избранных, либо пасть самому. И не обязательно делать это вручную — достаточно просто первым добраться до реликвии. Тот, кто соберёт все артефакты и, как следствие, аккумулирует их силу… Станет новым богом этого мира.
Он замолчал, внимательно наблюдая за моей реакцией. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, будто сверлил меня насквозь. В голове всё смешалось. По его мнению, я должен был сорваться в неизвестность, ринуться в смертельную гонку с незнакомцами только потому, что некий странный тип назвал меня «избранным»? А его слова о неизбежном противостоянии, где ставка — жизнь… И кульминация — стать Создателем? Бред! Ни в одном священном писании не упоминалось, что судьба мира зависит от шестерых человек.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы хоть как-то переварить сказанное. Шесть Хранителей. Шесть кандидатов. Шесть реликвий. Шесть сторон…
— Почему ты говоришь, что сторон света шесть? — наконец спросил я. — Их всего четыре.
— Нет, шесть, — твёрдо парировал Фелмор. — Запад, восток, север, юг. А также небо и земля.
Мне показалось это натянутой трактовкой. Если следовать такой логике, сторон могло быть и больше. Небо — сторона света? Стороны нужны для ориентирования. Глядя на восток, понимаешь, где восходит солнце. А что даст взгляд вверх или вниз?
Я поделился сомнениями. Хранитель, не задумываясь, ответил:
— Сверху — Рай, на который люди ориентируются в жизненном пути. Снизу — Ад, которого они стремятся избежать. Это тоже направления, Эйнджел. Не в пространстве, но в духе.
— То есть, помимо бега по земле, мне придётся каким-то чудом попасть на небеса и в преисподнюю? — с горькой иронией в голосе спросил я.
— Не совсем так, — задумчиво ответил Фелмор. — Но в целом… да. Нам предстоит посетить миры небесный и подземный.
После этих слов последние остатки веры в реальность происходящего рухнули. Наверное, это кошмар. Я встал, дошёл до озера и принялся умываться ледяной водой. Резкий холод обжёг кожу, прояснив сознание. Это было реально. Закончив, я оглянулся: Хранитель сидел на своём месте, с нескрываемым интересом наблюдая за моими потугами прийти в себя. Может, я схожу с ума? Мать рассказывала о безумцах, что слышали голоса и творили ужасные веса по их велению.
Чтобы убедиться, я снова подошёл к нему и хлопнул ладонью по наплечнику его брони. Раздался глухой, вполне материальный стук по металлу. Фелмор изумлённо поднял бровь, словно спрашивая о смысле этого жеста. Я молча развернулся, отступил к алтарю и прислонился к нему спиной. Дикое, сдавливающее грудь осознание: всё это — не сон.
Хранителю, видимо, надоело это представление.
— Не очень понимаю, чего ты добиваешься, — сказал он сухо. — Но твои действия смущают. Давай забудем эту сцену и перейдём к той части, где ты соглашаешься создать со мной магическую связь.
Я чувствовал себя выжженным и опустошённым, но слова его прозвучали на удивление ясно, будто эхом отозвавшись прямо в черепе. Это неприятное ощущение заставило меня вздрогнуть.
— Я ещё ничего не соглашался! И не собираюсь! Я отказываюсь. Ищи себе другого дурачка для своих игр!
Прозвучало грубо, но какое мне было дело до чувств этого существа? Вскочив на ноги, я уже направился к выходу из рощи, но Фелмор молнией встал на моём пути. Его голос потерял налёт снисходительности, став стальным и не терпящим возражений.
— Подумай хорошенько. Если другой кандидат заберёт твою реликвию, ты умрёшь. Хочешь ты того или нет, но ты связан с ней с того самого мига, как я оставил на тебе свою печать.
— Так перенеси её на кого-нибудь другого! А меня оставь в покое! — в отчаянии выкрикнул я.
— Пока ты жив — это невозможно. Печать нельзя снять. Найти другого претендента я смогу лишь в случае твоей смерти.
Эти слова вогнали меня в ступор. Почему он не сказал этого сразу? Горький ком подкатил к горлу. От этой безысходности стало физически дурно.
— Можно мне подумать? — слабо спросил я. — Решение не из лёгких. Мне нужно время взвесить всё.
— Можно. Но я должен услышать твой ответ сейчас. Ты не уйдёшь отсюда, пока не решишь.
«Сделать выбор». Какой тут выбор? Либо умереть, либо попытаться выжить, заплатив за это жизнями как минимум пятерых незнакомцев. Пожертвовать собой ради них? Но я их не знаю! Я не герой, не мученик. Я просто не готов принять, что смерть может настигнуть меня в любой миг. От этих мыслей голова раскалывалась. Я снова отошёл к озеру, сделал глоток воды. Освящённая влага придала слабую, призрачную уверенность.
С одной стороны — отказ и ожидание внезапного конца. С другой — долгий, смертельно опасный путь, о котором, возможно, буду жалеть. Но одного я знал точно: умирать сейчас, когда моя жизнь только-только началась, не увидев и малой доли мира… Нет.
— Ладно, — тихо сказал я после долгой, мучительной паузы. — Одно я знаю точно — умирать мне пока рано.
— Итак, твоё решение? — переспросил Хранитель, и в его глазах мелькнула искра — то ли удовлетворения, то ли простого любопытства.
— Скорее всего, я об этом пожалею… Но да. — Я выпрямился, стараясь вложить в голос твёрдость, которой не чувствовал. — Я согласен создать связь. Кстати, что именно ты подразумеваешь под «связью»?
Фелмор улыбнулся, но на мой вопрос не ответил. Его явно порадовало моё согласие, тогда как я пребывал в полной прострации. «Будь что будет», — слабо подумал я. Хранитель подошёл к алтарю и взял мой меч, о котором я позабыл. Осмотрев клинок, он кивнул:
— Всё-таки неплохое оружие ты выковал. Уверен, оно ещё не раз спасёт твою шкуру. Возьми. Убери в ножны, чтобы потом не забыть.
Я покорно подошёл, взял меч. Лезвие блеснуло в солнечном свете холодной сталью. Я вложил его в ножны — привычное, успокаивающее движение.
— Хорошо. Теперь приготовься, — сказал Фелмор, приближаясь почти вплотную. — Чтобы создать связь, мне придётся трансформировать печать. Это… не самый приятный процесс. Не знаю, сколько займёт времени, но помни: это почти безопасно.
Его слова не вселяли уверенности, но отступать было поздно. Он что-то прошептал — древнее, ползучее заклинание. И у меня начало темнеть в глазах. Возникло то самое, знакомое чувство из той ночи в переулке. Что бы это значило?
Дальше я уже не мог думать. Тьма, густая и вязкая, поглотила сознание. Я чувствовал, как всё моё тело наполняется чужой, мощной силой. Она вливалась волнами, каждая — ярче и болезненней предыдущей. Временами всплывали видения — чужие воспоминания, пронзительные и живые. Видения сменяли друг друга, приятные и кошмарные, по мере того как магическая энергия входила в меня, становясь частью самой плоти. Они становились всё ярче, насыщенней, а потом — резкий, болезненный обрыв. Забвение начало таять, непроглядная тьма отступала, уступая место смутным бликам. Я потихоньку приходил в себя, осторожно открыл веки.
Был уже полдень. Солнце в зените ударило в глаза ослепительным молотом. Я поморщился, с трудом приподнялся на локтях. Фелмор сидел рядом, на земле у алтаря, и наблюдал за мной с выражением ожидания на лице. Увидев, что я очнулся, он спросил:
— Как самочувствие?
Собраться с мыслями после этого калейдоскопа было нелегко.
— Странно… Мне казалось, прошло немного больше времени.
— Больше времени? — Хранитель усмехнулся. — Ты бы лучше радовался, что на создание связи ушло чуть больше суток. А мог бы тут и неделю проваляться.
— Суток? — я резко сел, и мир на мгновение поплыл. — Я думал, прошло всего несколько часов!
— Создание связи — не детская забава, — отозвался Фелмор, поднимаясь. — Теперь наши судьбы, да, пожалуй, и души, тесно переплетены. На расстоянии я смогу чувствовать, где ты. Развив связь, сможем общаться мысленно. Но главное — только так мы впоследствии сможем воспользоваться найденной реликвией.
— Последний вопрос, — не удержался я. — Когда ты начинал обряд… у меня были те же ощущения, что и при первой встрече. Ничего не хочешь объяснить?
— Ну… — Хранитель неуверенно потянул, и в его глазах мелькнула тень. — Давай обсудим это в пути. Нас ждёт дорога.
С этими словами он развернулся и направился к выходу из рощи. Я вздохнул, почувствовав тяжесть нового бремени на плечах, и поплёлся следом.
Приключения — тогда, в тот миг, — только начинались.
Глава 5
Мне всё ещё не верилось, что я решился на эту безумную авантюру. Первые несколько часов я просто плелся за Фелмором, уткнувшись взглядом в его спину и погрузившись в собственные, невеселые думы. Господин Маркус, наверное, уже забеспокоился, заметив мое долгое отсутствие. С другой стороны, он мог бы давно послать кого-нибудь на поиски. Раз не послал — значит, пока всё в порядке. А может, просто занят? Или думает, что я всё ещё пытаюсь избавиться от проклятия в святилище? Рано или поздно он хватится, напишет отцу: «Прости, друг, Эйнджел ушел в святое место и не вернулся». Ну и что? Возвращаться домой я всё равно не собирался, да и смысла теперь в этом не было. Конечно, исчезнуть вот так, не попрощавшись, — нехорошо. Но думаю, отец поймет, почему я ушел. Если, конечно, захочет понять.
Тяжёлый, безрадостный вздох вырвался у меня, когда я вспомнил о матушке. Узнав, что сын пропал, она сокрушалась бы. Наверное, единственное, ради чего я бы вернулся, — сказать ей, что со мной всё в порядке. Она-то уж точно ни в чём не виновата. Уверен, узнай она, что некий Хранитель потребовал её дитя в обмен на её жизнь, она бы без раздумий отказалась, предпочтя смерть разлуке. Но теперь ничего не изменить. Приди я домой и расскажи всё как есть — сделаю только хуже. Да и печалиться ей будет некогда — нужно выдавать замуж сестру. Да, моей сестрёнке недавно исполнилось пятнадцать, самый что ни на есть брачный возраст. Не уверен, что мама мгновенно найдет ей жениха, но лет через пять у неё уже будут собственные дети, а к тому времени все забудут о моём исчезновении.
Я буду скучать по маме больше, чем по кому-либо. Пускай она частенько ворчала на меня за шалости и задиристость, я всегда знал — в её сердце живёт лишь любовь и тревога. Мне будет не хватать её нравоучений, её вечных расспросов о том, когда же я найду себе достойную невесту и обзаведусь семьёй. Жаль, что ни невесты, ни семьи она, скорее всего, уже не увидит. Я даже не знал, сколько мне ещё отпущено, что ждёт завтра. Со спутницей жизни дела обстояли ещё призрачнее. Странно, но я только сейчас задумался: а ведь я ни разу даже не влюблялся. Девушек в столице было много, но все они казались мне слишком нарядными, жеманными и… фальшивыми. Большинство, конечно, видело во мне лишь выгодную партию — сына капитана стражи. А как же чувства? Мне хотелось, чтобы меня полюбили за то, кто я есть, а не за предполагаемое наследство.