Шесть сторон света. Книга 1

У меня сжалось сердце. Мы с Фелмором переглянулись — и без слов поняли друг друга. В его взгляде читалась та же решимость, что и в моём сердце. Опьянённый разум мгновенно отбросил всякую осторожность. Отец учил меня заступаться за слабых. Молча, в унисон, мы поднялись и, слегка пошатываясь, направились к столу хулиганов.

Те, будучи трезвее, заметили наше приближение и разом встали, кроме их главаря, который продолжал домогаться девушки.

— Чего надо? — грубо цыкнул самый крупный из них, явно выполнявший роль «горы мышц».

— Немедленно отпустите девушку! — прозвучало из моих уст куда твёрже, чем я ожидал.

— Она не желает с вами общаться! — поддержал Фелмор, стараясь придать своему голосу властные нотки.

Ответом был оглушительный, похабный хохот. Предводитель, наконец оторвавшись от своей жертвы, медленно перевёл на нас взгляд, полный презрения.

— Вам бы лучше так не разговаривать. Мало ли что может случиться с наглецами?

— Я ни тебя, ни твою шайку «облезлых дворняг» не боюсь! — выпалил я, и алкоголь придал моим словам не нужной смелости. — Не трус — реши спор по-мужски!

Парни заржали ещё громче. Да, мы и впрямь выглядели комично: двое нетвёрдо стоящих на ногах пьяниц, вызывающих на драку.

Внезапно один из них, тот самый «бугай», резко толкнул меня в грудь. Я не удержался и грохнулся на пол, опрокинув соседний стол. Хохот взметнулся к потолку, но также резко оборвался, когда я вскочил и, изо всех сил размахнувшись, врезал ему в челюсть. На этот раз уже он полетел на пол, снося ещё один стол. В таверне повисла звенящая тишина.

Главарь медленно поднялся, отшвырнул от себя девушку, и его лицо исказила злобная гримаса.

— Сами напросились, ублюдки. Ребята, в бой!

Они бросились на нас толпой. Фелмор, стоит отдать ему должное, держался превосходно. Движения его были точны и стремительны, несмотря на хмель. Он умудрился вырубить одного подонка, ловко уворачиваясь от ударов другого. Мне же достались сам бугай и сынок мэра. Пятый всё ещё лежал, оглушённый моим ударом.

Драться пьяным — занятие неблагодарное. Тело не слушается, реакции заторможены. Но спасибо отцовским тренировкам — какие-то приёмы въелись в мышечную память. Я рефлекторно знал, как блокировать, как бить. По мне, конечно, тоже попадали, но ничего серьёзного. Я держался, пока Фелмор не разобрался со своими противниками и не пришёл на помощь. Вместе мы быстро уложили оставшихся. Через несколько минут вся пятёрка корчилась на полу в разных частях таверны.

Мы собственноручно выкинули их на улицу, после чего помогли хозяину расставить мебель. Он, конечно, понимал, что проблемы из-за этого побоища теперь лягут на него, но в его глазах читалась и благодарность. Наконец-то кто-то дал отпор этим негодяям. Когда порядок был восстановлен, я вручил хозяину несколько монет и попросил показать нашу комнату. Он пытался уговорить нас уйти, пока не поздно, но я настаивал. В конце концов он сдался, но предупредил: если придёт стража, покрывать нас не станет. Мозг уже отказывался соображать — к опьянению прибавилась дикая усталость. Я едва успел скинуть сапоги и плюхнуться на кровать, как мгновенно провалился в беспамятство.

Проснулся я от адской жажды и раскалывающейся головы. Первым делом меня охватила тошнота, и я, к счастью, успел воспользоваться стоявшим у кровати ведром. Тошнота отступила, но головная боль, тупая и всепроникающая, осталась. Начиная медленно вспоминать вчерашний вечер, я понял, что похмелье — не единственная причина моего состояния. Смутно припоминался удар чем-то тяжёлым по голове во время драки — бутылкой, кажется. Я встал, подошёл к грязному зеркальцу на столе, протёр его рукавом и взглянул на своё отражение. На меня смотрел бледный, зеленоглазый парень с тёмными взъерошенными волосами и запёкшейся кровью над левой бровью. Выглядело это куда страшнее, чем ощущалось. Я поспешил умыться. Стало чуть лучше, но общее самочувствие оставалось отвратительным. Ну надо же, какой я стойкий, — мелькнула горькая мысль. Я бы, может, даже немного этим гордился, если бы не тупая, гудящая боль в затылке.

Фелмор всё ещё спал — или делал вид. Я начал беспокоиться и легонько потряс его за плечо. Он недовольно что-то буркнул, отмахнулся и начал тяжело переворачиваться на другой бок. Только вот кровать к этому моменту уже закончилась. С глухим, металлическим стуком он свалился на пол, подняв облако пыли. Конечно, в полном комплекте брони падать больно, но за то это окончательно привело его в чувство. Он медленно поднялся, держась за край кровати, и я увидел, что выглядит он не лучше меня: помятый, с синяком под глазом, волосы выбились из хвоста. Судя по тому, как он скорчился, его тоже мутило.

— Я считаю, эксперимент удался, — хрипло произнёс он, с трудом поднимаясь на ноги.

— Эксперимент? — я на секунду задумался, не сразу сообразив. — Ах, да, конечно…

Внизу послышался нарастающий шум — гул голосов, тяжёлые шаги. Поначалу я не придал ему значения, но потом, словно ледяной водой окатило, вспомнил всё. Драка. Сын мэра. Я напрягся, уставившись на дверь.

В следующее мгновение она с треском распахнулась. В комнату ворвались пятеро стражников в полном боевом снаряжении. За их спинами виднелась знакомая, теперь ещё более помятая и злобная физиономия главаря «Дворовых псов». Кто только придумал им такое идиотское название?

— Вы арестованы за нарушение общественного порядка и нападение на уважаемых граждан города! — командным голосом объявил старший. — На основании данных обвинений вы будете препровождены в темницу для дальнейшего разбирательства. Взять их!

Чёрт возьми! Только сейчас до меня в полной мере дошло, во что мы ввязались. Быть арестованным в этой дыре, в сотнях миль от дома, — этого в планы точно не входило. Я в панике посмотрел на Фелмора. Несмотря на состояние, он оценивал ситуацию с холодной ясностью. Наши взгляды встретились, и он крикнул:

— Бежим!

Одним резким движением он сбил с ног ближайшего стражника, освобождая проход. Я, не раздумывая, рванул за ним. Видимо, сопротивление при аресте было для местной стражи в диковинку — они растерялись на секунду, и этого нам хватило.

Забыв про головную боль, мы помчались по коридору, чуть не снесли с ног служанку на лестнице, выскочили вниз и ринулись в лабиринт улочек. В панике трудно было сообразить, где выход. Мы сворачивали наугад, забегали в тупики, разворачивались и бежали снова. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди, дыхание стало хриплым и прерывистым. Фелмор, несмотря на броню, держался молодцом — если ему не нужно ни спать, ни есть, то и чувство усталости для него чуждо. И вот, наконец, в просвете между домами мелькнули ворота. У них, к счастью, стояло лишь двое караульных, и они ещё не были предупреждены. Шанс! Нужно было просто проскочить мимо и раствориться в ближайшем лесу. Сзади уже слышались крики и топот погони.

Я прибавил скорости, уже почти чувствуя вкус свободы. И в этот момент мостовая, будто назло, предательски подставила мне ногу. Я споткнулся о выпирающий из булыжника камень, потерял равновесие и с грохотом растянулся на земле, больно ободрав ладони и колени. Фелмор, уже почти у ворот, обернулся, увидел меня и остановился. Он сделал шаг ко мне, чтобы помочь подняться, но было уже поздно.

Преследователи настигли нас. Несколько крепких рук вцепились в меня, грубо скрутили за спиной. Фелмор, возможно, мог бы оказать сопротивление, но не стал. Всё было кончено. Закончив со мной, стража набросилась и на него. Он не сопротивлялся, лишь обменялся со мной коротким, тяжёлым взглядом.

Нас грубо подняли на ноги и поволокли обратно, вглубь города, под улюлюканье уже собравшихся зевак. Мы ничего не могли сделать. Только покорно идти и надеяться, что как-нибудь выпутаемся из этой новой, ещё более мрачной передряги.