Шесть сторон света. Книга 1
- -
- 100%
- +
Мои родители полюбили друг друга после того, как мама исцелила отцу тяжёлую боевую рану. Он был благодарен, она — очарована молодым, отважным воином. Пока отец пребывал в храме, они договорились: она будет ждать его в столице, а если он вернётся с войны героем, станет его женой. Отец сдержал слово, вернувшись с медалями и неплохой суммой в кошельке. Сам король вручал ему награду. Мама тоже сдержала обещание. И вот они живут, душа в душу, уже много лет, пронеся свою любовь через все тяготы. Да, я бы хотел такой же любви. Но найти своего человека — задача не из лёгких. Что ж, надеюсь, и мне когда-нибудь повезёт.
Мои размышления прервало громкое, предательское урчание в животе. Я понял, что со вчерашнего дня во рту не было ни крошки, и в тот же миг голод набросился на меня, острый и неумолимый.
— Стой, — хрипло сказал я спине Хранителя. — Давай передохнём.
— Передохнём? — обернулся Фелмор. — Не прошло и часа, а ты уже хочешь привала?
— Я голоден. Со вчерашнего дня ничего не ел. Ты это прекрасно знаешь. Остановимся. — Я сказал это сердито, почти рыкнул. Голод всегда портил мне настроение.
Фелмор, явно недовольный, но всё же согласился. Мы присели в тени раскидистого дуба у самой реки, вдоль которой шли. Я снял наплечный мешок с провизией. Слава всем богам за щедрость жены Маркуса! Достал хлеб и принялся жадно есть. После второго куска острота голода наконец начала отступать, сменяясь приятной теплотой сытости.
Фелмор наблюдал за этим процессом с таким видом, будто впервые видел, как едят. Его молчаливый, изучающий взгляд заставил меня почувствовать неловкость. Нужно было прервать это тягостное молчание.
— Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему, когда мы встретились в столице, я почувствовал то же самое, что и во время ритуала?
— Потому что тогда я тоже пытался создать связь, — спокойно, будто речь шла о погоде, ответил он. — Но не успел.
Я чуть не подавился. От неожиданности и от того, с какой безмятежностью он это произнёс.
— То есть ты хочешь сказать, — медленно, впитывая смысл, проговорил я, — что ты и не собирался спрашивать моего согласия?
— Да. Но потом, проследив за тобой и увидев, как тебя ранил поступок отца, я решил дать тебе шанс. Пусть и довольно однобокий.
— Ты… следил за мной? С каких пор?
— Я не отходил от тебя ни на шаг с момента той встречи, — улыбнулся Хранитель, и в его улыбке не было ни капли раскаяния.
Одно откровение сменялось другим, каждое невероятней предыдущего. Великолепное начало сотрудничества, нечего сказать. Я, конечно, требовал объяснений, но, похоже, он и сам собирался всё рассказать. Оказалось, в ту ночь он действительно начал ритуал, но помешали призраки. Создание связи порождает мощный всплеск магической энергии, который привлекает нежить как мёд — мух. Продолжи он тогда, вся орда духов ринулась бы на нас. Единственное, что успел сделать Фелмор, — «пустить трещину» в печать и передать мне крошечную долю силы. Но и её хватило, чтобы вырубить меня на два дня.
После той ночи он неотступно следовал за мной, охраняя от опасностей, но делал это так искусно, что я ничего не замечал. Тогда же у него созрел план, как направить меня в подходящее для завершения ритуала место. Деталями он не поделился, лишь намекнул, что ту самую ведьму нашёл именно он. Ему требовалось место с сильным энергетическим полем. Столица, с её сгустком людских жизней, подходила идеально — там можно было бы закончить всё на любой улице. Но я слишком быстро её покинул. К его счастью, я прибыл в Трэдо, неподалёку от которого было святилище — почти совершенное место для ритуала. Вот только Маркус, прочтя письмо отца и испугавшись одержимости, задержал меня. Фелмор был рядом и тогда. Увидев мою реакцию на историю с отцом, он в последний момент и решил дать мне тот самый «выбор».
— Клянусь, откажись ты — и я бы ушёл, чтобы никогда больше не тревожить твой покой, — закончил свой рассказ Хранитель.
Честно говоря, я не знал, как на это реагировать. С одной стороны, да — этот тип поступил подло, пытаясь силой втянуть меня в свою игру, да ещё и шпионил. С другой — он вроде как попытался исправиться и даже поклялся. Но верить ли его клятвам? Нет, он мне определённо не нравился. И это глухое чувство неприязни тянулось с самой первой встречи.
— И что же, — нарушил я затянувшуюся паузу, — все хранители вот так, не спрашивая, ломают людям жизни? И мне, выходит, «повезло» хоть что-то решить самому?
Фелмор проигнорировал вопрос. Он откинулся назад, прислонившись к дереву, и тяжело вздохнул. Потом посмотрел на меня серьёзно, почти устало.
— Зачем ты донимаешь меня этими глупостями? Если тебе так интересно — посмотри ответ в книге.
Я на миг растерялся, не поняв, о чём он. Потом до меня дошло: та самая книга! Она лежала в мешке, а я о ней позабыл. Но погоди, он же ничего о ней не рассказывал!
— В этой книге есть ответы?
— Эта книга, — так же серьёзно продолжил Фелмор, — подарок тебе от предыдущего Создателя. Он оставляет по одной каждому Хранителю, чтобы избавить нас от головной боли в виде вопросов новоявленных избранных. Точного названия не знаю, но всегда называл её «Справочником». В ней — всё, что может пригодиться в нашем путешествии и даже больше.
Я отлично помнил, что раньше не мог разобрать в ней ни слова. Но вдруг её секреты открываются только после создания связи? Осторожно открыв кожаную обложку с позолоченными узорами, я надеялся, что догадка верна. Увы — текст по-прежнему был неразборчивым месивом.
— Но она заколдована! Как мне её прочесть?
— Удивлю тебя, — ответил он с лёгкой иронией. — Её надо расколдовать.
Значит, пока не найдётся кто-то, способный развеять чары, книга бесполезна. Или…
— А ты можешь снять заклятье? — спросил я.
— Могу, — кивнул Хранитель, и в его глазах мелькнул интерес.
— Тогда сделай это, пожалуйста.
— Нет. — Его губы снова растянулись в улыбке. — Ты должен сделать это сам.
— Сам?! — я оторопело уставился на него. — Но у меня нет магических способностей!
— Ошибаешься, — спокойно парировал он. — Твоя мать от рождения была одарена магическим даром. Тебе он, насколько я знаю, не передался, верно? Однако ты предрасположен к магии от рождения. Вот почему ритуал прошёл так быстро — ты почти мгновенно адаптировался к силе, которую я тебе передал. Пришло время впервые ею воспользоваться.
Его слова снова застали меня врасплох. С детства мне твердили обратное: магия — редкий дар, данный от рождения. Многие учёные считали её опасной, поэтому храмы отлавливали и учили магов с детства, чтобы они не навредили, не научившись контролировать силу. Магов рождалось мало, и многие из них, не желая проходить суровое обучение, сбегали. Таких называли «беглыми». Они уединялись в лесах или примыкали к бандитам. Я слышал, живут они недолго — неумение контролировать силу в конце концов уничтожает их самих.
И теперь Фелмор утверждает, что не только передал мне этот дар, но и заставляет использовать его здесь и сейчас?
— Даже если это правда, я не смогу, — пробормотал я. — Я не знаю ни одного заклинания!
— Сейчас они и не нужны, Эйнджел, — сказал он, поднимаясь с земли. — Тебе нужно лишь направить свою силу в книгу. Этого будет достаточно.
Он сел напротив, сложил руки на груди и уставился на меня, словно высеченный из камня идол. Спорить, как мне показалось, было бесполезно. Но разве можно научиться такому за миг?
— Мы можем просидеть тут несколько дней, а то и месяцев, пока у меня получится, — сказал я, надеясь отложить урок.
— Тогда тебе не стоит терять время на разговоры. Давай, приступай.
Он продолжал смотреть. Этот взгляд напомнил мне отца, когда тот заставлял меня читать вслух, и я, запинаясь, водил пальцем по строчкам. Да, сейчас мне тоже предстояло прочесть книгу. Но сначала — расколдовать. А как? Я не чувствовал в себе никакой особой силы. Во время ритуала сквозь меня проходила некая энергия, но сейчас я не мог её уловить. Разве можно управлять тем, чего не чувствуешь?
Я взял книгу обеими руками и закрыл глаза. Может, надо её представить? Пусть и так, но воображаемым управлять куда легче, чем неосязаемым. Я представил, что магия — это волна, расходящаяся из глубины грудной клетки. Как ни странно, через несколько минут я действительно начал чувствовать лёгкую пульсацию, едва уловимое движение под кожей! Оно было странным, чужим, но — реальным. Эта энергия казалась нежной и стойкой одновременно, холодной, но с обжигающим, как пламя, ядром. Она могла принять любую форму — стоило лишь приказать. Но сейчас моя задача была проще: направить её.
Я сосредоточился. Всей силой воли начал гнать эту едва уловимую волну сначала в руки, потом в кончики пальцев, к самой коже, соприкасающейся с переплётом. Сначала энергия не слушалась, была вязкой и ленивой. Но постепенно, с упорством кузнеца, бьющего по раскалённому металлу, я подчинил её своей воле. Она потекла в книгу — и там столкнулась с другой силой. Колдовством, что скрывало тайны под кожей и золотом. Я подал чуть больше энергии, направил её остриём. И почувствовал, как чары тают, отступая под натиском. В конце концов от них не осталось и следа.
Заклятье было снято.
Я открыл глаза и увидел, что вокруг моих рук мерцало слабое сияние, исчезнувшее в тот же миг, как я прекратил концентрацию. Фелмор, сидевший напротив, улыбнулся — на этот раз почти одобрительно.
— Справился чуть больше чем за час. А говорил — дни или месяцы. Конечно, силу можно расходовать экономнее, но для первого раза — более чем достойно. Талант у тебя есть, парень.
Я сам не верил, что только что впервые сознательно использовал магию. Оставалось проверить результат. Открыв книгу, я обнаружил не только внятный, чёткий текст, но и рисунки: чертежи, карты, изящные руны, зарисовки растений и существ. Это и вправду было чудо.
Я уже хотел погрузиться в чтение, но Фелмор ловко выхватил книгу у меня из рук, захлопнул её и поднялся.
— Почитаешь потом. Нам идти.
— А куда? — спросил я, вставая. — Ты не называл конкретного места.
— Мы идём в Сайденс — крупнейший город Миддейна. Там покоится нужная нам реликвия.
Он развернулся и зашагал прочь, не оборачиваясь. Я вздохнул, бросил последний взгляд на уютную поляну у реки и поплёлся следом, навстречу новым, ещё неизвестным опасностям.
Глава 6
Путь до Сайденса не сулил быть ни коротким, ни лёгким. По моим скромным расчётам, мы могли добраться туда в лучшем случае недели через две, если не три. Почему реликвия должна была находиться именно там, было вполне очевидно: Сайденс располагался у западной границы Великого Миддейна. Город был крупным, знатным — некогда он даже носил столичный титул, пока много лет назад центр власти не перенесли в Флаемор. При других обстоятельствах я бы, возможно, даже обрадовался такой поездке — увидеть легендарный город! Но всё портило одно «но».
Мой спутник.
Тип этот продолжал вызывать у меня глухое, необъяснимое раздражение, особенно после его откровений о первоначальных планах. Да и в целом в нём было что-то отталкивающее — холодное, надменное, не от мира сего. Я с первого же дня пути начал жалеть о своём решении, и виной тому был во многом он. Общих тем для разговора у нас не находилось. Хотя он, судя по всему, любил поговорить, но любая наша беседа заходила в тупик, упираясь в его снисходительные полуулыбки и моё молчаливое раздражение.
Вторым камнем преткновения был его внешний вид. Он и в дороге не снимал свою церемониальную броню! Ходить в таком виде было не то что неудобно — неприлично. Такие доспехи созданы для парадов, турниров и королевских приёмов, а не для пыльных трактов. Они наверняка жутко тяжёлые, неудобные и защищают разве что от косого взгляда. Зачем он их носит? По пути нам встречались редкие путники, и все они с нескрываемым любопытством и опаской разглядывали моего экстравагантного спутника. Это выводило меня из себя. Нам следовало быть как можно менее заметными, ведь мы и так шли навстречу опасности. Но Фелмора это, похоже, забавляло. Напротив — ему, казалось, нравилось быть центром всеобщего внимания. Черта, совершенно неподобающая для человека, пытающегося избежать лишних неприятностей.
Я не выдержал и попросил его сменить броню на что-то менее вызывающее. Он выслушал, подумал и заявил, что не станет этого делать. Во-первых, потому что это самая настоящая боевая броня, а не парадная бутафория. Во-вторых, носить «какое-то облезлое тряпьё» ему не хочется. Меня такой ответ не удовлетворил, и я продолжил настаивать. И тогда он предположил, что я… завидую. Это предположение, произнесённое с лёгкой, язвительной усмешкой, стало последней каплей.
Я высказал ему всё, что думал. Что он — самовлюблённый, легкомысленный, неприятный тип, с которым ни один здравомыслящий человек не станет водиться. В ответ он холодно заметил, что я — трусливый, завистливый ребёнок, не желающий брать на себя ответственность даже за собственную жизнь. Перепалка переросла в настоящую ссору. В итоге мы два дня шли в гробовом молчании. Воздух между нами сгустился, стал вязким и тяжёлым, словно перед грозой. Но на третий день случилось то, чего я, в общем-то, ожидал: у нас закончилась еда.
Точнее, у меня. Фелмору, как выяснилось, пища была не нужна в принципе, как и сон. Это давало ему повод ворчать на мои «человеческие слабости». По его мнению, не трать я драгоценные часы на сон и еду, мы бы уже были на полпути к цели. Ему, вечному, было не понять, что такое усталость, голод и потребность в отдыхе. Согласно книге, все Хранители некогда были людьми, избранными предыдущим Создателем. Интересно, знал ли Фелмор того избранника, который смог дойти до конца, лично? В любом случае, это было так давно, что сами Хранители, наверное, забыли, каково это — быть смертным.
Фелмор и слушать не хотел о необходимости сделать привал для поисков пропитания. Согласился он лишь после того, как я прямо заявил, что если упаду в голодный обморок, тащить меня до Сайденса придётся ему на собственном горбу. И то не факт, что я доживу. Нехотя он сообщил, что к вечеру мы будем проходить мимо небольшого городка и сможем остановиться там. Но с условием: не больше одной ночи. Спорить я не стал — и сам не видел смысла задерживаться. Ответил лишь очередной колкостью, и мы снова погрузились в молчание.
Ещё один день, проведённый в тягостном безмолвии, — и вдали, наконец, показались зубцы городской стены. Городок и впрямь был крошечным, и я удивился, зачем вокруг такого захолустья возводить такие серьёзные укрепления. На входе нас, как водится, встретили стражники, которых наша странная пара явно заинтриговала.
— Кто такие? Цель визита? — спросили они напрямую, без лишних церемоний.
Я уже готов был что-нибудь соврать, но Фелмор меня опередил. Он представился странствующим рыцарем, совершающим паломничество по святым местам в компании своего оруженосца. Дескать, в городе мы лишь переночуем, чтобы пополнить припасы. Как ни странно, стражников этот ответ удовлетворил, и нас пропустили. Узнав, где находится таверна, мы зашагали по пустынным вечерним улочкам.
Меня, однако, задели его слова — «рыцарь и оруженосец». Конечно, это была ложь. Но если вдуматься… На данный момент я действительно являюсь ведомым. С одной стороны, главная роль в этой истории, казалось бы, моя — ведь это мне предстоит стать Создателем, если повезёт. С другой — пока что именно Фелмор определяет направление, да и без него я бы никуда не двинулся. Кто же тут главный? Надо будет поискать ответ в книге.
Пока я размышлял, мы уже подошли к цели. «Весёлый призрак» — красовалось на вывеске. Странное название. Призраки не бывают весёлыми. С тем же успехом можно было назвать таверну «Добрый демон». Фантазия у хозяина была своеобразная. Я толкнул дверь и вошёл внутрь. Фелмор — следом. Внутри таверна ничем не отличалась от сотен других: грубые столы, табуретки, дым от очага, липкий от пива пол, стойка, за которой маячил хозяин, и снующие с подносами девушки. В столице таких заведений было навалом, но сейчас, после дней пути в тягостном обществе сверхъестественного существа, это место показалось мне оазисом тепла и жизни. Народу было уже порядочно. В углу, сдвинув столы, устроились парень с девушкой — местные барды. Их простая, задушевная мелодия, знакомый мотив… Мне вдруг дико захотелось присоединиться, подпеть, ощутить себя просто человеком среди людей.
Я подошёл к стойке, заказал еду и спросил о свободной комнате. Комната, как и ожидалось, была — в такой глуши путники редкие гости. Хозяин кивнул на свободный столик в углу, сказав, что еду принесут. Я послушно отправился туда и сел. Краем глаза заметил, как Фелмор о чём-то негромко говорил с хозяином, а затем подошёл и устроился рядом. К его молчанию я уже привык.
Спустя несколько минут к нам подошла одна из служанок, поставила передо мной тарелку с едой, хлеб и пару яблок. Я уже собрался поблагодарить её, но она вдруг метнулась в сторону кладовой и через мгновение вернулась с бутылкой вина и двумя кружками.
— Извините, я этого не заказывал, — удивился я.
— А это и не тебе, — сердито буркнул Фелмор, жестом отпуская девушку.
Он взял бутылку, откупорил её и сделал длинный глоток прямо из горлышка. Картина повергла меня в лёгкий ступор.
— Как это понимать? Ты же говорил, что еда тебе не нужна.
— Для выживания — нет. Но я вполне могу её употреблять. С тех пор как стал Хранителем, ни разу не пробовал. Интересно, какой эффект от этого будет, — ответил он и снова приложился к бутылке.
— Но почему именно вино? — не унимался я.
Фелмор сделал ещё один глоток, резко поставил бутылку на стол и повернулся ко мне. Надменная улыбка тронула его губы.
— Потому что алкоголь — самый верный способ проверить, осталось ли во мне что-то человеческое. Да и возраст мой, в отличие от некоторых, позволяет.
Последние слова он произнёс вполголоса, но я расслышал их отчётливо. Внутри всё сжалось от обиды и досады. Это была чистой воды провокация. Он намекал, что я слабак, мальчишка, боящийся выпить. По правде говоря, я никогда не был охотником до хмельного, но сейчас это не имело значения — была задета гордость. Взяв полупустую бутылку, я одним решительным движением опрокинул её в себя. Горьковатая жидкость обожгла горло, желудок сжался в протесте, но я сдержался. Потерпев пару мгновений, я повернулся к Хранителю с победной, хоть и вымученной улыбкой:
— Вино? Это развлечение для девиц на выданье. Настоящий мужчина пьёт что-то посерьёзнее.
С этими словами я встал, подошёл к стойке и попросил чего-нибудь покрепче. Хозяин, усмехнувшись, протянул мне глиняный кувшин с резким, едким запахом. Я сам отнёс его к столу. Фелмор смотрел на меня с нескрываемым удивлением, но я знал — его гордость не позволит отступить. Так же, как не позволила моей.
Однако на его лице промелькнула тень сомнения — а выдержит ли его нынешняя природа такое испытание? Я решил, что это мой шанс. Первым налил себе полную кружку и залпом выпил. С первого же глотка я пожалел о своей браваде. Это пойло было таким крепким, что слёзы выступили на глазах. Как можно получать от этой гадости удовольствие? Стиснув зубы, я допил. Фелмор, не заставляя себя ждать, осушил свою кружку ещё быстрее. Да, опыт у него был явно больше.
Отступать никто не собирался. Осушив первый кувшин, мы заказали второй. Со вторым мне пришлось туго. Мысли начали путаться, в глазах поплыло, по телу разлился неприятный жар. На третьем кувшине я капитулировал. Фелмор, к моему удивлению, не стал злорадствовать.
— Неужели так сложно было удержаться и не начинать эту дурацкую гонку? — спросил он, и в его голосе сквозь лёгкую хрипотцу пробились нотки чего-то, похожего на дружеское участие.
Судя по всему, алкоголь таки подействовал и на него. Мой же разум с трудом цеплялся за реальность.
— Сам виноват! — выпалил я, с трудом выговаривая слова. — Постоянно бесишь меня, ведёшь себя про-во-ка-ци-он-но! Я просто не мог не воспользоваться шансом!
— На себя посмотри! — громко парировал Фелмор. — Ноёшь, как тебя, бедного, втянули спасать мир и какие все вокруг плохие, а между прочим, чем я тебе так насолил?
— А тем, что втянул! Обманул отца, заставил ввязаться! Я жил нормальной жизнью, пока ты со своим «предназначением» не пустил её под откос!
Другие посетители начали коситься на нашу перепалку, ожидая драки. Фелмор на мгновение задумался — или просто пытался собрать спутанные алкоголем мысли.
— Как будто мне самому охота была во всё это ввязываться, — тихо, почти шепотом, сказал он. — Прожить несколько тысяч лет в почти полном одиночестве… Искать нового кандидата каждый раз, когда умирал старый… А потом ещё и нянчиться с обидчивым щенком, который думает только о себе.
Я, хоть и пьяный, услышал в его словах неподдельную горечь.
— Ты живёшь… несколько тысяч лет? — осторожно переспросил я.
— Да, — горько кивнул он. — Я существую с тех самых пор, как предыдущий Создатель избрал меня Хранителем Запада. А до того… я был правителем Миддейна. Не было войны, которую я не смог бы выиграть. Захватил столько земель, что государство стали называть Великим, а меня — королём-героем. Но однажды мне не повезло. Я был смертельно ранен и уже прощался с жизнью, как ко мне пришёл тот человек и предложил вечную жизнь в обмен на служение. Я не хотел умирать. Согласился. Так я стал Хранителем и потерял всё: семью, трон, свою человеческую сущность. Я находил младенца и ставил печать. Годы шли, а конец эпохи всё не наступал. Когда мой избранник умирал от старости или болезни, мне приходилось искать нового. Это и есть проклятье Хранителей — мы не знаем, когда начнётся гонка. И вынуждены вечно быть начеку.
Меня пронзило острое сочувствие. Если он говорил правду, то передо мной сидел один из величайших королей в истории, чьим именем, если верить легендам, названа нынешняя столица. Получается, его самого когда-то так же обманули?
— А потом, — продолжил он, снова наливая, — я случайно наткнулся на твоего отца. Проживи с моё — научишься видеть людей насквозь. Я понял, что он в отчаянии. Поскольку в прошлой жизни я был магом, исцелить его жену для меня не составило труда. Но главное — цель была достигнута. Я попал в дом, где был младенец. Невинный, чистый… идеальный кандидат. Прости, что пришлось поступить так. Тебе просто не повезло, что конец эпохи наступил именно сейчас. Начнись он лет на сто раньше или позже, мы бы никогда и не встретились…
Он осушил кружку, поставил её на стол и закрыл лицо руками. Плечи его слегка содрогнулись. Мне стало нестерпимо жаль его и стыдно за свою враждебность. Получается, мы оба были жертвами обстоятельств.
— Прости меня, Фелмор, — хрипло сказал я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Ты прав… Я просто испуганный ребёнок. Если бы знал всё это раньше…
— И ты меня прости, — перебил он, глотая воздух. — Мне и впрямь стоит иногда к тебе прислушиваться. В конце концов, мы команда. Если хотим дойти до конца — должны держаться вместе!
После этих слов мы, два пьяных, несчастных дурака, разрыдались и по-братски обнялись. Глубоко внутри, сквозь алкогольную пелену и горечь, я почувствовал странное облегчение. Конфликт был исчерпан. Спустя несколько минут, утирая слёзы и допивая последние капли, мы уже хором, нестройно, но от души подпевали барду в дальнем углу.
На улице уже давно стемнело, но хмель так крепко опутал сознание, что об уходе не было и мысли. Мы веселились со всеми, смеялись, пока веселье не было грубо прервано. Музыка смолкла, голоса затихли, служанки поспешно ретировались на кухню. Я с трудом сообразил, в чём дело, и тогда увидел: в таверну уверенной, развязной походкой вошла группа молодых парней. Их вёл невысокий, но коренастый юнец со злым, наглым взглядом. Мне он с первого взгляда не понравился. И не только мне.
— Это сын нашего мэра, — прошептал мне сосед, наклоняясь. — Шайка его — «Дворовые псы» как их прозвали в народе. Появление их ничего хорошего не сулит. Не лезьте, не то беда случится.
Я и не собирался лезть. Мы с Фелмором решили просто наблюдать. Несколько человек поспешили ретироваться, что вызвало у «псов» хриплый смех. Они прогнали людей с самого большого стола, уселись сами и громко потребовали лучшего вина. Требовал, конечно, их предводитель. Хозяин таверны, на лице которого читалась привычная тревога, поспешил исполнить заказ.
Один из шайки подошёл к музыканту и грубо велел играть. Девушка, певшая с ним, неуверенно затянула весёлую песенку, но бандит прервал её, схватил за руку и потащил к столу. Её спутник сделал вид, что не замечает, отвёл взгляд и продолжил бренчать что-то бессвязное. Девушка сопротивлялась, умоляла отпустить, но это лишь распаляло компанию. У стола наглец рывком усадил её себе на колени и начал непристойно обнимать под одобрительный гогот дружков. Бедняга от страха замерла, лишь тихо всхлипывая и бросая вокруг беспомощные взгляды.