В плену королевских пристрастий

– Идите с Богом, Алекс. И да хранит Вас Господь, – отец-настоятель перекрестил его, а потом склонился к Алине и перекрестил ее: – Храни тебя Господь, девочка моя любимая, и дай Бог тебе сил и терпения вынести все то, на что обрекла ты себя.

   Изабелла Норес сидела в комнате герцогини и читала ей Евангелие. В дальнем углу комнаты под присмотром двух камеристок играли двое малышей. Ее сын и сын герцогини. Герцогиня, сидевшая в высоком кресле, не сводя глаз, наблюдала за детьми, на губах ее играла ласковая улыбка. В это время, из раскрытых окон донеслись цокот копыт и возбужденные крики.

  Изабелла отложила библию и поднялась, герцогиня перевела взгляд на нее.

– Извините, Ваша Светлость, но будет лучше, если детей заберут, – тихо проговорила Изабелла, обращаясь к ней. – Вы знаете, как относится герцог к тому, что дети находятся в Ваших покоях, после того Вашего приступа…

  Герцогиня согласно прикрыла глаза. Камеристки, повинуясь знаку Изабеллы, моментально подхватили на руки малышей и, подобрав их игрушки, поспешно направились к дверям.

– Через черную лестницу идите, попадетесь на глаза Его Светлости, обе наказаны будете, – напутствовала их Изабелла, после чего вновь села в кресло и, раскрыв библию, принялась читать.

  Прошло не больше пяти минут, как дверь распахнулась, и на пороге появился герцог. Посмотрев мрачным взглядом на вставшую с кресла и склонившуюся перед ним Изабеллу, он кивнул ей и шагнул к жене.

– Как Вы, моя дорогая? – спросил он, склоняясь к ней, и тут же прижал пальцы руки к ее губам, искаженным попыткой ответить ему. – Тсс, не утруждайте себя так, кивните, я пойму.

  Герцогиня едва заметно кивнула.

– Действительно все хорошо? – герцог обернулся к Изабелле.

– Да, Ваша Светлость, – подтвердила та, после чего несмело добавила: – только Лерон говорит, что будет все-таки лучше, если Вы, Ваша Светлость, все же позволите и пытаться говорить ей и еще хотя бы самостоятельно стоять.

– Выпороть его хорошенько прикажи. Он уже достаточно мучил ее, больше такого я ему не позволю. И запомни, узнаю, что ты ему потакала и втайне от меня ему то позволила, с тебя взыщу.

– Ваша Светлость, он же лишь спрашивал позволения… За что наказывать его?

– Что б думать даже о таком не смел. И хватить пререкаться со мной, а то тебя прикажу наказать.

– Да, Ваша Светлость, – Изабелла покорно склонила голову.

  Герцог обернулся к жене: – Все будет хорошо, моя дорогая. Никто не посмеет мучить Вас. А что это слезы у Вас в глазах? Вас эта тварь чем-то обидела? – он с перекошенным от злобы лицом повернулся к Изабелле: – Так ты считаешь, что все хорошо, когда плачет она?

– Ваша Светлость… – Изабелла повалилась на колени перед ним. – Все было хорошо, клянусь. Ее Светлость даже улыбалась сегодня… Я все делаю, что Ее Светлость хочет… Я не представляю, что расстроить ее могло, но я разберусь, обещаю.

– Белла, ты ведь знаешь, – зло начал герцог и тут почувствовал, что его руки коснулись дрожащие пальцы жены. – Тихо, тихо, моя дорогая, – он перехватил ее дрожащую руку, – Успокойтесь, я со всем разберусь. Никто не посмеет Вас обижать. Вы мне только кивните: это Белла в чем-то виновата?

  Герцогиня отрицательно замотала головой, ее лицо исказилось, и она скорее промычала, чем проговорила: – нет.

– Все, все, дорогая, – герцог схватил ее за плечи и несильно сжал. – Успокойтесь сейчас же, Вам нельзя так напрягаться. Я все понял. Хорошо, раз Белла ни в чем не провинилась, она разберется со всеми, кто посмел Вас обидеть. А Вы успокойтесь, пожалуйста. И я умоляю, не надо таких усилий, Вы должны отдыхать, Вас поймут и так. Бэла ведь научилась по буквам записывать, что Вы хотите? Вот и не напрягайтесь так.

  Он вновь обернулся к Изабелле: – Разберешься, кто обидел Ее Светлость и мне доложишь, – после чего, повернувшись к жене, осторожно поцеловал ее в щеку и, проговорив: – Побольше отдыхайте, дорогая, – стремительно развернулся и вышел.

– Ваша Светлость, – Изабелла шагнула к герцогине и укоризненно посмотрела на нее, – ну зачем Вы так? Вы ведь знаете, как Его Светлость нервничает, когда Вы при нем так себя утруждаете.

  Герцогиня чуть отвернула голову, и из ее глаз закапали слезы.

– Ваша Светлость, не надо, – Изабелла опустилась рядом с ней на колени, – не плачьте, пожалуйста. Я сделаю все, что Вы хотите, лишь не плачьте. Вы из-за Лерона расстроились так? Его несильно накажут… Не надо расстраиваться.

  Герцогиня покачала головой, потом несколько раз качнула пальцами правой руки, прося ее подняться, а затем с трудом приподняв руку, повела ей из стороны в сторону.

– Я знаю, что Его Светлости доложат о том, как наказали Лерона, но я могу наказать его сама. И я обещаю Вам наказать его несильно, только не плачьте. Я не встану, пока Вы не перестанете плакать.

  Герцогиня согласно кивнула, и Изабелла поднялась с колен.

– Ну вот и хорошо, – она наклонилась к герцогине и стала осторожно вытирать слезы на ее щеках. – Вам нельзя плакать и расстраиваться. Сами же знаете, как Вам плохо после этого бывает… К тому же все равно не дает это ничего… Все бывает только хуже, если Его Светлость замечает, что плачете Вы. Так что успокойтесь. Ведь я и так стараюсь делать все, как Вы хотите, а не как он велит, если это уж напрямую не противоречит его приказаниям… Неужели Вам трудно немножко поулыбаться при нем и не делать ничего, чтоб он доволен был? Он ведь бывает у Вас совсем недолго. Это лишь король сидит с Вами часами, когда приезжает сюда, а герцог больше пяти минут не выдерживает.

  Герцогиня вновь согласно кивнула.

– Вот и хорошо, Ваша Светлость. Я рада, что Вы успокоились. Я сейчас пришлю к Вам Сьюзен, она покормит Вас, а после обеда я приду.

  Она поклонилась и вышла.

  Войдя в обеденную залу, Изабелла замерла на пороге.

– Ну что встала, как изваяние, проходи к столу, садись, – кивнул ей герцог и, дождавшись, чтоб она села за стол спросил: – Разобралась, из-за чего плакала она?

– Пока нет, Ваша Светлость. И не потому что я не понимаю, что хочет сказать Ее Светлость, а потому что она не хочет ничего говорить… Возможно, она вспомнила что-то, о чем не хочет рассказывать, или это были слезы радости, что она увидела Вас. Вы же последнее время достаточно редко бываете в замке…

  Герцог скривился: – Я не могу, Белла… не могу видеть ее в таком состоянии, всех убить хочется… ты даже не представляешь, как мне всех хочется убить…

– Ваша Светлость, – Изабелла осторожно коснулась его руки, – не надо отчаиваться так, я уверена, что Ее Светлость обязательно поправится.

– Нет, Белла, к сожалению это невозможно, и я знаю это, – Алекс Тревор грустно покачал головой. – И именно поэтому я запретил тебе и Лерону даже думать о том, чтоб заставлять ее говорить и ходить. Это бесполезно и ничего не даст. Это лишь мучения для нее и только. Все что я могу, это максимально облегчить ей ее существование, и я это сделаю.

– А вот король другого мнения. Он когда с ней бывает, и разговаривать ее заставляет и делать что-то.

– Белла, я не могу приказывать королю. Если ему нравится понапрасну мучить ее, что я могу сделать? Но он будет единственным, кому я это позволю.

– Ваша Светлость, Вы знаете, я давно Вам сказать хотела… в тех местах, где жила я раньше, один блаженный святой жил, руку иногда на больного положит, и выздоравливал тот… а уж сколько скотины вылечил и не перечесть… может съездить нам как-нибудь с герцогиней в те места, вдруг он еще там живет?

– Ты это что, мою супругу со скотиной ровнять решила? – стукнув кулаком по столу, рявкнул герцог и даже привстал из-за стола.

– Ваша Светлость… я неправильно выразилась, – Изабелла испуганно втянула голову в плечи, – он людей, людей лечил, а про скотину… про скотину, это я так, по глупости добавила… Это как столяр, который может и резной трон сделать, но для развлечения и скамейку иногда какую сколотит… а в общем по глупости я это сказала, не гневайтесь.

– Вот и прикуси свой глупый язык, нечего им чушь молоть.

– Да, Ваша Светлость, не посмею больше.

– Вот и правильно, ешь лучше. А то и сама не ешь ничего и мне аппетит портишь.

  Изабелла послушно принялась за еду, и весь дальнейший обед проходил в молчании.

  Они уже приступили к десерту, когда дверь обеденной залы распахнулась, и появившийся Рон объявил:

– Его Величество, король.

   Герцог моментально поднялся и направился к дверям, намереваясь встретить короля во дворе, но тот уже входил в обеденную залу. Герцог поклонился королю, а потом со злобой взглянул на Рона, однако король заметил это.

– Не злись, Алекс, это я ему запретил докладывать. Я не хотел отрывать тебя от обеда, я обедал уже. Начальник западного гарнизона, где, как ты знаешь, я был, вцепился, что клещ и не отпускал, пока не отобедал я с ними. Поэтому ты обедай, а я пойду Алину навещу. Я из-за нее и заехал. Дай думаю, заверну, ведь почти мимо едем, да и знал я, что ты точно здесь. Так что в столицу вместе вернемся.

– Как пожелаете, Ваше Величество, – герцог кивнул.

– Вы позволите мне проводить Вас, Ваше Величество? – осторожно осведомилась Изабелла, опустившаяся на колени, как только король вошел.

– Не надо, Белла. Вставай, возвращайся за стол и не торопясь заканчивай обед, – король милостиво махнул ей рукой. За то долгое время, что он регулярно навещал Алину, он перешел на достаточно доверительный уровень общения с Изабеллой. – Я сам со всем разберусь.

– Но ее кормят сейчас…

– Я разберусь, не волнуйся.

– Мне можно будет придти к Вам, когда я доем или Вы хотите наедине с Ее Светлостью побыть?

– Приходи, Белла, только не спеши, спешка во время еды вредна, – кивнул ей король и вышел.

– Не "когда я доем", а "когда я закончу обедать", Белла. Сколько можно говорить? – раздраженно заметил герцог.

– Виновата, Ваша Светлость. Я постараюсь запомнить, – Изабелла вновь села за стол.

  Когда Изабелла вошла в комнаты герцогини, из служанок там никого не было, а король сидел рядом с Алиной, держа ее за руку, и терпеливо выслушивал ее попытку что-то сказать. Изабелла замерла в дверях, не смея прервать их общение.

– Для Марии? – с трудом выговорила герцогиня.

– Да, моя дорогая, я считаю, что он будет замечательной партией для нее, и Алекс мой выбор одобрил. Вот только Мария предложение о замужестве резко отвергла, отказавшись даже встречаться с ним, сказав при этом, что хочет принять постриг и у нее другой жених – Христос, и лишь ему она посвятит свою жизнь. Алекс попытался воспрепятствовать этому и увезти ее из монастыря, но я остановил его, дав ей время подумать.

– Вы видели ее?

– Да, я и ее видел, и Луизу. Обе живы, здоровы и тебе того же желают… соскучились по тебе обе и усердно молятся о твоем здравии. Так что не волнуйся, у них все хорошо, и в монастыре им не плохо. Настолько неплохо, что Мария, как видишь, готова остаться там на всю жизнь. Однако я думаю, спешить не надо, пусть обдумает все как следует. Я поговорил с игуменьей и запретил ей склонять Марию к принятию пострига… Одним словом, я решил подождать и не торопить твою падчерицу с принятием решения. Как считаешь, правильно решил?

– Да, – Алина согласно кивнула.

– Так ты согласна со мной?

– Согласна, – еле выговорила та, и лицо ее свела судорога.

– Тихо, тихо, успокойся, – король стал нежно поглаживать ее по руке, – ты умница, молодец, все правильно выговорила, не волнуйся так… все хорошо, успокойся.

  Изабелла бросилась к столу и, налив в стакан успокоительную микстуру, тут же подала ее королю.

– Спасибо, Белла, – не оборачиваясь к ней, проговорил король и, взяв стакан из ее рук, приподнялся и поднес его к губам герцогини.

  Герцогиня чуть запрокинула голову и попыталась начать пить.

  Король, подставив салфетку, еще больше запрокинул ей голову, и стал осторожно вливать питье. Затем отставил стакан на столик рядом с собой.

– Может быть, уложить ее? – осторожно осведомилась, стоящая рядом Изабелла.

– Не надо, – уверенно произнес король и обернулся к Алине: – Ты только говорить больше не пытайся. Хорошо?

  Герцогиня едва заметно кивнула.

– Вот и замечательно, – улыбнулся ей король и вновь сел рядом в соседнее кресло. – Кстати, я хотел сказать тебе: мы с Алексом на некоторое время уедем, так что тебе недели две – три придется быть без нас. На западных границах неспокойно, хочу выбить султана с перешейка. Вражеский форпост должен быть разрушен.

  Герцогиня вопросительно взглянула на короля и постаралась привстать.

– Тихо, тихо. Успокойся, – он вновь встал и, склонившись к ней, обнял за плечи. – Все будет хорошо… Султан сейчас занят военными действиями на юге, и если мы не перейдем в наступление, перебрасывать войско на восток не станет. А мы дальше перешейка не пойдем, так что захватим форпост, постоим там несколько недель и вернемся. Все будет хорошо… Белла, – он обернулся к Изабелле: – Приготовь лекарства для Ее Светлости.

  Изабелла поспешно налила лекарство и подошла к герцогине.

  Король пристально посмотрел на нее и вновь повернулся к герцогине:

– Давно хотел узнать, интересно, вот как ты думаешь, моя радость, отчего графиня на тебя так похожа? И где только Алекс отыскал ее? Поразительно. Белла, кто твои родители?

– Я незаконнорожденная, Ваша Светлость. Моя мать была служанкой виконта Обреса, и он мой отец, – потупясь, пояснила Изабелла.

– И в кого же ты такой красавицей уродилась? – спросил король.

– Я не слишком похожа на мать, – тут же принялась пояснять Изабелла, – только волосы и цвет глаз напоминают ее… и на виконта совсем не похожа… так что сама в себя такая… может, фигурой еще на мать похожа, но определить это сложно было. Мать повредила ногу, когда была танцовщицей, и одна нога у нее стала короче, чем другая… так что она немного прихрамывала… но виконт все равно ее любил, говорил, что она настоящая красавица… а как умерла она, он очень горевал, и если бы не Его Светлость герцог, – Изабелла судорожно вздохнула, – если бы не Его Светлость герцог, быть бы мне в услужении при трактире.

– Довольно, Белла… Я не о том тебя спрашивал, – король недовольно повел плечом, потом обернулся к ней и с усмешкой добавил: – Забудьте о прежних намерениях Вашего отца, графиня. Титул, что я даровал Вам, обязывает Вас к этому. Не следует тревожить прошлое.

– Простите, Ваше Величество. Больше не осмелюсь. Я лишь честно все рассказать старалась, Вы же сами узнать хотели, где Его Светлость нашел меня. А он нашел меня в трактире, когда отец выставил меня на продажу, – Изабелла еще ниже опустила голову, щеки ее алели.

– Белла, я ценю твою искренность и честность. Но больше об этом никому говорить не стоит. Лучше скажи нам, у кого это твоя мать танцовщицей была? Неужели у виконта?

– Нет, конечно, виконт не мог себе позволить содержать танцовщиц, – Изабелла усмехнулась, после чего, с улыбкой посмотрев на герцогиню, продолжила: – Моя мать была танцовщицей у отца Ее Светлости, а потом повредила ногу, и Его Светлость, герцог Тодд, продал ее виконту.

  Алина сидевшая в кресле с безучастным видом, при этих ее словах, подалась вперед, повернула к ней голову и, глядя ей прямо в глаза, пораженно спросила, с трудом выговаривая каждый звук: – Дионира?

– Да, Ваша Светлость, мою мать звали Дионирой, – Изабелла изумленно и немного испуганно посмотрела на нее: – Вы знали ее?

– Сестра, – четко произнесла герцогиня и лишилась чувств.

– Алина, что с тобой? – король, обхватив герцогиню за плечи, приказал: – Белла помоги мне.

  Изабелла помогла королю перенести герцогиню на диван, а потом метнулась к двери, намереваясь вызвать слуг, но в это время герцогиня приоткрыла глаза.

– Молчи, молчи… – король прижал пальцы к шевельнувшимся губам герцогини, – Скажи только: ты знала или слышала о матери Изабеллы?

  Алина еле заметно кивнула.

– Тогда это многое объясняет – печально усмехнулся он. – Чудны дела твои, Господи. Но все равно, Алина, это не повод для волнений. Довольно об этом. Постарайся уснуть. Сон – самое замечательное средство для душевного успокоения, – и обернулся к замершей у дверях Изабелле: – Подай мне лекарство!

  Изабелла протянула королю лекарство, и тот осторожным движением сам влил его в рот герцогине, тихо прошептав.

– А теперь закрывай глаза и постарайся уснуть.

  Подождав, чтобы послушно закрывшая глаза Алина, уснула, он повернулся к Изабелле:

– Белла, вверяю герцогиню твоим заботам. Я уезжаю с герцогом на несколько недель. Надеюсь найти ее в добром здравии.

– Обещаю, Ваше Величество, я приложу все силы, – Изабелла склонилась перед королем.

– Чудесно, и обещай мне, что не будешь расспрашивать герцогиню о своей матери. Ты видела, как этот разговор взволновал ее.

– Я клянусь, Ваше Величество, – Изабелла клятвенно подняла руку, а потом, пристально посмотрев на короля, спросила: – Ваше Величество, мне очень бы хотелось свозить герцогиню на богомолье, но Его Светлость не дозволяет. Может быть, Вы позволите во время Вашего с герцогом отсутствия отвезти Ее Светлость туда? Без Вашего разрешения не посмею я.

– Поезжайте… В любом случае постараюсь быть вам заступником, – кивнул он и, не прощаясь, вышел.

  Изабелла велела остановить карету на опушке леса. Виктор, паж герцогини, сидевший на облучке вместо кучера, распахнул перед ней дверцу кареты.

– Изволите выйти, Ваша милость? – почтительно осведомился он.

– Да, мы выйдем. Отнеси Ее Светлость вон на ту полянку, – Изабелла указала рукой на приглянувшееся ей место, – мы посидим там, а ты походи по округе и поищи старца. Он жил где-то в этих местах…

– Как скажете, Ваша милость. – Виктор помог Изабелле выйти из кареты, а затем вынес герцогиню и перенес к указанному графиней месту.

  Та тем временем расстелила небольшой ковер у подножия старого дуба на краю полянки, и Виктор усадил там герцогиню. После этого он вернулся к карете, закрыл дверцы, привязал лошадей, и отправился в лес на поиски старца, о котором ему рассказала графиня Изабелла. Он знал, что графиня решилась на эту поездку втайне от герцога, но не стал отговаривать ее. Ему очень хотелось сделать все возможное для выздоровления герцогини, и он согласился помогать графине во всем, хотя прекрасно знал, что идти против воли герцога крайне опасно.

  Алина сидела на ковре, прислонившись спиной к раскидистому дубу и чуть запрокинув голову, наблюдала, как по голубому небу плывут легкие белые облачка. Наблюдая за природой или за тем, как играет ее сын с сыном Изабеллы, она забывала о собственной беспомощности и о постоянно гнетущем ее чувстве того, что она стала обузой для окружающих. Только в такие моменты ее отпускали мысли о том, что она бы предпочла или умереть или страдать сама, лишь бы не доставлять столько хлопот всем, кто окружал ее. Поначалу ее раздражала постоянная опека Изабеллы и ее пристальное внимание. Но потом она смирилась и стала воспринимать это как неотвратимую данность. Она стала терпеливо ждать смерти, совершенно утратив желание жить.

  От созерцания полета облаков ее отвлек радостный возглас Изабеллы:

– Старче! Какое счастье, что Вы сами вышли к нам. А я ведь искать за Вами послала… Благословите.

  Алина опустила взгляд и увидела, как к стоящему на краю полянки высокому, сухопарому старцу, одетому, в длинное серое монашеское облачение, подходит Изабелла и опускается перед ним на колени.

– Господь благословит, – старец осенил ее крестным знамением и, окинув хмурым взглядом, мрачно осведомился: – Чего надобно-то?

– С Ее Светлостью я приехала, больна она очень… может, Вы посмотрите… и поможете ей… то есть помолитесь о ней, чтоб Господь ей помог…– по тону Изабеллы было заметно, что она от волнения с трудом подбирает слова.

– За сестру просишь али за соперницу? – все тем же мрачным тоном осведомился старец.

– За госпожу… – Изабелла непонимающе вскинула на него глаза, – я с госпожой моей приехала, – она повела головой, указывая на герцогиню.

– Что ж, то тоже неплохо, – кивнул тот и направился в сторону Алины.

  Изабелла поднялась с колен и пошла следом.

  Старец вплотную приблизился к Алине и, поймав ее взгляд, в упор стал смотреть ей глаза в глаза. Изабелла нерешительно замерла в отдалении.

  Через какое-то время старец отвел взгляд и угрюмо произнес: – Смерти, значит, ждешь… что ж в том помочь нетрудно, – он стремительно нагнулся, подхватил Алину на руки и быстро зашагал прочь, унося ее с полянки в глубь леса.

– Старче! Батюшка! Что Вы?! – следом за ним бросилась Изабелла. – Я не о том, не о том, Вас просила! Оставьте ее! Вернитесь!

  Она бежала следом, не понимая, почему никак не может догнать старика, уносившего герцогиню. А через какое-то время она вовсе потеряла их из виду, словно лес поглотил их. Изабелла растерянно оглянулась, потом села прямо на землю и горько заплакала. Она не представляла, что теперь ей делать, где искать герцогиню и что сказать герцогу и королю, когда те вернутся.

– Ваша милость, о чем Вы плачете? – к Изабелле подошел Виктор и осторожно тронул ее за плечо. – Почему Вы здесь? Я пока не нашел отшельника… Похоже, здесь в округе нет ни одной живой души… может, старец и не живет здесь больше… Ну что же Вы плачете? Что случилось? – он опустился рядом с ней на землю и вопросительно взглянул на нее: – Могу ли я помочь?

– Не знаю я, чем ты можешь помочь… он унес… унес ее куда-то… Что же делать, Господи? – сквозь слезы проговорила она и зарыдала с новой силой.

– Ваша милость, – Виктор достал платок и вложил в руки графини, – успокойтесь, ради Бога, и объясните, что случилось.

– Что объяснить? – в голосе графини послышалось раздражение, она отерла слезы платком и, со злобой взглянув на пажа, вновь повторила: – Что я должна объяснять? Старец к нам явился, а потом подхватил герцогиню и унес в чащу леса, и я остановить его не смогла… он как сквозь землю провалился.

– Может, вылечить ее хочет, поэтому и унес? – осторожно осведомился Виктор.

– Как бы не так… Сказал ей, мол, смерти ждешь, так в том помочь нетрудно… Господи! Никогда себе этого не прощу… Казнит нас теперь герцог… наверняка казнит… И меня, и тебя заодно, что со мной согласился ехать. Я, конечно, скажу, что заставила тебя поехать, и не знал ты ничего… Только вряд ли тебе это поможет.

– Может, нам следует попытаться разыскать герцогиню?

– Да если старец сам не выйдет к нам, его вовек здесь не найдут… Все говорили, что найти его можно, лишь если сам он того пожелает…

– Ваша милость… Если хорошенько подумать… все же зачем он забрал герцогиню? Вы же говорили, он отшельник праведный и святой… Значит, лишать жизни герцогиню он не станет… Зачем же он ее унес?

– Он сказал, что поможет ей умереть… – графиня вновь всхлипнула.

– Помочь умереть – это тоже убийство… Он, наверное, другую цель преследовал… Вы говорили, он сказал ей: смерти ждешь… Значит, почувствовал, что жить она не хочет, и определенно… определенно решил заставить ее захотеть вернуться к жизни. Ведь лечить того, кто жить не хочет, незачем.

– А как это можно: заставить захотеть вернуться к жизни? – Изабелла недоверчиво взглянула на пажа.

– Не знаю… – пожал плечами тот, – но на то он и святой, чтоб знать то, что мы не знаем, и уметь то, что мы не умеем.

– Ты думаешь, он сумеет заставить ее захотеть вернуться к жизни, и потом поможет ей? – с надеждой в голосе спросила Изабелла.

– Если считать, что он святой праведник, то можно надеяться на это…

– Дай-то Бог, чтоб все было так, как ты говоришь… Ведь Алекс, – она испуганно прижала ладонь ко рту, – герцог, я хотела сказать, не переживет, если с ней что-то случится… и нам того не простит…

– Это само собой разумеется, Ваша милость, – согласно кивнул Виктор.

– А нам что теперь делать? Тут дожидаться, когда старец вернет ее, или в замок возвращаться?

– Здесь, конечно, Ваша милость. Иначе как мы узнаем, что старец вернуть ее решил? Если герцог узнает, что герцогиня пропала, он не будет ждать ее возвращения… Казнит всех нас.

– А как мы узнаем, что старец решил вернуть герцогиню?

– А мы каждый день на ту полянку, где Вы были, приезжать будем, и будем надеяться, что увидим ее там однажды.

– Что ж… – поднимаясь с земли, произнесла графиня. – Поедем, искать постоялый двор для ночлега. Пусть все считают, что ты меня сопровождаешь, а я пытаюсь найти старца…

– Хорошо, Ваша милость, как скажете, – Виктор поднялся и почтенно склонился перед ней.

  Старец с Алиной на руках вышел на большую, поляну и зашел под небольшой навес на ее краю, где лежал маленький больной теленок.

– Помирать можешь тут. Мешать никто не будет, – усмехнулся старик и скорее бросил, чем положил Алину навзничь рядом с теленком, после чего ушел.

  Алина, чуть повернув голову набок, прикрыла глаза и стала про себя молиться, благодаря Бога за те испытания, которые он ниспослал ей перед смертью. Из отрешенного молитвенного состояния ее вывело то, что чей-то шершавый язык вылизывал ей лицо. Она открыла глаза и поняла, что лижет ее лежащий рядом, больной теленок, облепленный грязью и мухами. В его больших влажных глазах было столько печали, тоски и какой-то обреченности, что Алине стало неимоверно жаль его.