В плену королевских пристрастий

– Бедненький, – едва слышно выдохнула она, – как же тебе плохо, наверное…

  Она с трудом пошевелилась и, дотянувшись рукой до теленка, постаралась притронуться и погладить его. Затем попыталась оторвать край платья, чтобы накрыть им теленка, но прочная дорогая материя никак не хотела рваться. Глубоко вздохнув, Алина неимоверными усилиями дотянулась до своей нижней юбки и сильно дернула. Затрещав, та разорвалась, и в ее руках оказался большой кусок кружевного шелкового подола. Она обтерла им теленка и прикрыла его, защищая от назойливых насекомых. Теленок чуть приподнял голову и, как ей показалось, с благодарностью посмотрел на нее, а потом несколько раз облизал свой сухой нос.

– Ну конечно… Ты еще и пить хочешь… – догадалась Алина, и про себя взмолилась: – Господи, не дай погибнуть этому созданию, тобой сотворенному, позволь мне напоить его…

  После чего она, опершись на руки, приподнялась и огляделась. Недалеко от навеса, ближе к центру полянки, стояла большая лохань с водой. Решив подтащить к ней теленка, чтобы напоить его, Алина, ухватившись за теленка, потянула его к себе. Несмотря на то, что теленок был маленький, Алине он показался неимоверно тяжелым. Каждое движение ей давалось с большим трудом, но она не отказалась от задуманного. Упрямо отползая в сторону от навеса и таща за собой за собой теленка, она медленно продвигалась все ближе и ближе к лохани с водой. Подтянув теленка к самой лохани, она в изнеможении распласталась на земле и несколько мгновений лежала не в силах даже пошевелиться. Но, почувствовав как сухой нос теленка ткнулся ей в руки, собралась с силами, присела возле лохани, окунула руки в воду и, набрав в пригоршню воды, поднесла к самой мордочке теленка. Тот тут же стал пить. Потом Алина дала ему еще и еще, а затем, смочив водой шелковый подол, которым накрывала теленка, обтерла его всего. Из глаз теленка исчезло выражение обреченности и тоски, и он, весело покрутив головой, уставился взглядом на кустик сочной травы на краю полянки.

– Ооо… ты никак и есть захотел… – обрадовалась Алина, – что ж это даже хорошо. Значит, теперь поползем к травке, ты поешь, и у тебя появятся силы бороться за жизнь. Услышал Ты, Господи, мои молитвы и внял им… Помоги нам и дальше, пошли сил мне помочь ему выжить…

  Она приподнялась и потянула теленка в сторону, где росла сочная трава. Это расстояние она преодолела на удивление легко и быстро. А когда теленок стал жевать травку, без особого труда смогла сесть рядом с ним.

  Сидя рядом с теленком, она поглаживала его по спине и усердно молилась о нем. Зная, что искренняя молитва способна творить чудеса, она нисколько не удивилась, когда теленок вдруг попытался встать на ножки. Алина поддержала теленка, и прошептав: – Благодарю, Господи, воистину велика милость Твоя, – с улыбкой стала наблюдать за его попытками сделать первые неуверенные шаги.

  Ножки теленка дрожали и разъезжались, но он упорно шаг за шагом отходил от Алины все дальше и дальше и вдруг испуганно замер.

  Алина подняла глаза, и ей тоже стало страшно. Прямо напротив нее, на другой стороне полянки стоял большой волк и пристально смотрел на теленка.

– Не смей! Слышишь? Не смей! – тихо прошептала Алина. А потом не сводя с волка своего взгляда, поднялась и пошла ему навстречу: – Уходи… Уходи отсюда!

  Волк мотнул головой, развернулся и неспешно удалился.

– Никто не обидит тебя… не бойся, – Алина склонилась к теленку и ласково погладила его по голове.

– Вот ведь как! Прогнать серого решила, – услышала Алина у себя за спиной и обернулась.

  На краю полянки стоял старец.

– Волк другой обед найдет. Ни теленок, ни я не про его честь, – улыбнувшись, произнесла Алина.

– Раз не про его, тогда иди к роднику, умойся, и платье свое отстирай.

– С удовольствием схожу, если скажете, где родник.

– По тропинке вдоль оврага ступай, к роднику и выйдешь.

– Благодарю. Спаси Вас Господи, старче. А воды оттуда не надо Вам принести?

– Что ж, коль принесешь, будет неплохо, – кивнул старик, – котелок возьми, – он указал на пустой закопченный котелок, висевший на одной из опор навеса.

  Алина взяла котелок и пошла к роднику. Пройдя по тропинке, она вышла к заросшей кустами ложбинке, по песчаному дну которой бежал быстрый ручеек. Алина села на край овражка, сняла туфли, и взяв их в руку, вошла босыми ногами в воду. Вода приятно холодила ноги, Алина даже зажмурилась от удовольствия.

– Господи, благодарю тебя, – тихо прошептала она, – я уж и забыла, что можно ощущать такое счастье…

  Постояв немного, она медленно пошла против течения воды и вскоре вышла к небольшому озерцу у подножия высокой каменистой возвышенности, из отвесного склона которой, словно маленький водопад, бил родник. По краям озерца росли раскидистые ивы, а возле самого родника огромная черемуха, вся в белых цветах.

– Господи, красота какая… и аромат какой… Господи, благодарю тебя за милость твою безмерную, за то, что дал мне, грешной и недостойной, насладиться всем этим… – шептала Алина, не в силах оторвать взгляда от сказочно красивого места.

  Она поставила на краю озерца котелок, положила рядом туфли и всю свою одежду, которую быстро сняла, и шагнула под струи ледяной воды.

  Охнув от холода, моментально обрушившегося на нее, Алина рассмеялась и отскочила в сторону, а потом вновь встала под струи маленького водопада.

– Благодарю, Господи, благодарю… – шептала она, подставив лицо под струи ледяной воды.

  Потом вышла на берег и, взяв одежду, выстирала ее в ручья и развесила на ветвях ив.

  Она сидела и сушила на солнышке волосы, когда на берегу озерца показался старец. Увидев его, Алина испуганно замерла. Хотя длинные распущенные волосы плотным покровом скрывали ее тело, она почувствовала себя очень неуютно.

– Эдак тебе до завтрашнего вечера сидеть придется, коли ждать будешь, чтоб высохло все… – усмехнулся он и бросил рядом с ней длинное холщовое одеяние, – надевай.

  После чего, шагнул обратно вглубь леса и, будто растворившись среди листвы, мгновенно скрылся из вида.

  Алина подняла одеяние, надела на себя, заплела волосы в длинную косу, а потом, подпоясавшись веревочным пояском, взглянула на свое отражение в озерце и весело рассмеялась.

– Чудесная нищенка из меня получилась. Не хуже, чем когда у Грегора жила… Славно, очень славно…

  Отчистив песком закопченное дно котелка, она набрала в котелок воды из родника, потом собрала свои вещи и отправилась обратно к полянке. По дороге она несколько раз останавливалась, чтобы сорвать то одно растение, то другое, и к концу пути нарвала довольно большой букет из разных трав.

  Подходя к полянке, она увидела костер и старца, сидящего у него.

– А я водички принесла, может быть, вскипятим ее и травки заварим? Я по дороге и зверобой, и душицу, и мяту нашла… – она протянула старцу котелок и букет из трав.

– Что ж, это неплохо, – старец взял из ее рук котелок, подвесил его над костром, а потом забрал принесенные травы.

  Алина, отдав букет из трав старцу, принялась развешивать на одном из деревьев на краю полянки свою недосохшую одежду. Потом подошла к костру, села рядом с ним и тихо проговорила: – Благодарю Вас за одежду, что мне принесли… Спаси Вас Господь, старче… – потом помолчала немного и добавила: – Спросить Вас можно?

– Отчего спросить не позволить. Спрашивай, – кивнул старец.

– Как называть Вас позволите?

– Как хочешь, так и зови… – усмехнулся он.

– Хочу по имени, но, к сожалению, не знаю его, батюшка. Может, позволите мне, грешной, узнать его? – Алина вопросительно посмотрела на него.

– А ты не так проста, как казалось… – старец испытующе взглянул ей в глаза. – Я думал, ты дорогу домой спрашивать будешь, а ты имя мое узнать хочешь… К чему тебе оно?

– Хочу знать о ком молиться теперь буду и кого благодарить за чудесное исцеление.

– Господа благодари.

– Я Его и так за все благодарю… и знаю, что лишь в Его власти судьбы людские вершить. Однако когда встречаешь на пути того, кому судьба твоя небезразлична становится, и кто молитвами своими помогает тебе и с бедой справиться, и путь истинный найти, за него грех не помолиться и уже для него милости Божьей не попросить…

– С чего решила, что это я помог? Ты сама о том просить начала и именно твоей молитве Господь внял, – старец снял котелок с закипевшей водой и стал класть туда травы.

– Я за себя не просила… – покачала головой Алина.

– Ты просила дать тебе сил, чтоб другим помогать. Вот Он и дал.

– Неужели же теленок этот здесь совершенно случайно оказался, и совершенно случайно Вы меня рядом с ним положили…

– На все воля Божия. На все чистая, святая воля Его.

– Значит, не скажете мне имени своего?

– Отчего ж не сказать? Скажу. Никандром меня зовут. Только благодарить тебе меня не за что.

– Как же не за что, отец Никандр, если Вы дали мне почувствовать, что я вновь за кого-то могу Господа просить, и он слышит мои мольбы?

– Он все мольбы слышит… И тебя Он всегда слышал. Это ты разуверилась в том, что Он слышит тебя, и не просила ни о чем.

– Так недостойна я была, чтоб слышал… сама демона к себе призвала… Как после такого хоть о чем-то просить сметь?

– Каяться надо уметь и верить… Господь, Он милостив…

– Действительно, безмерна милость Его… Ведь совершенно недостойна я никаких милостей Его…

– Вот когда достойной их себя посчитаешь, тогда точно недостойна их будешь… – усмехнулся старец, – Ладно, что о том толковать… Ты это и без моих слов знать должна. Сходи лучше в землянку мою и принеси хлеб и кружки.

– Сейчас, отец Никандр, – Алина поднялась. – Куда идти, где Ваша землянка?

– Да вон вход, – старец указал рукой на небольшой холмик, недалеко от навеса, и Алина с удивлением заметила лаз, на который раньше не обратила никакого внимания.

  Спустившись по крутому лазу внутрь землянки, Алина отступила от входа, чтобы не заслонять слабый поток света, подождала, чтобы глаза привыкли к окружающему ее полумраку, и огляделась. Жилище старца было скромным. Устланный мхом дальний угол, видимо служил ему ложем, маленькое углубление с уходящим вбок отверстием – очагом, а выступ в стене столом или лавкой. Именно там, рядом со свечой в подсвечнике, лежала Библия, а чуть поодаль большой нож, ломоть хлеба, огниво и еще две кружки и две миски. Алина взяла хлеб и кружки и поднялась наверх.

  Старец взял у нее хлеб, разломил и протянул ей половину. Поблагодарив, Алина взяла хлеб и вновь села рядом с ним. Потом старец по очереди кружками зачерпнул травяной чай из котелка и одну кружку поставил рядом с собой, другую передал Алине. А затем, молитвенно сложив руки, прочел молитву. Алина тихо вторила ему.

  Закончив молиться, старец взял кружку, отхлебнул травяной отвар и с улыбкой взглянул на Алину:

– С радостью, видать, травки-то собирала…

– Еще бы не с радостью, отец Никандр, – Алина улыбнулась в ответ, – я сегодня все с радостью делаю…

  Они выпили весь отвар и съели подсохший от времени и немного пахнущий сыростью хлеб. При этом Алине казалось, что ничего вкуснее она в жизни своей не ела. Она смотрела то на пламя маленького костра, то на темнеющее вечернее небо и первые появляющиеся звезды, и на душе у нее было тепло и радостно.

– Я все жду, когда ты дорогу домой спросишь, – прервал молчание старец.

– Домой гоните? – Алина вопросительно посмотрела на него.

– А тебе никак у меня в гостях понравилось, что домой не торопишься? – усмехнулся в ответ он.

– Понравилось, – кивнула Алина, – у Вас хорошо. Тут рядом с Вами Бог… и уходить отсюда не хочется. С удовольствием подле Вас бы осталась, если б позволили. Но раз считаете, что идти мне надо, пойду я. Благодарствуйте за хлеб, помощь и ласку. Спаси Вас Господи, – она поднялась.

– Не гоню, поживи на послушании, если хочешь. Видно, надобно тебе то… – он вновь усмехнулся. – Только жить тебе при мне непросто будет… Спрашивать с тебя не меньше, чем с себя буду. Так что подумай, прежде чем соглашаться на то.

– Согласна я, – Алина шагнула к старцу и опустилась перед ним на колени, – и думать мне тут не над чем. Я с радостью Ваше окормление приму.

– Ой скора ты на решения… – покачал головой старец. – Как бы не раскаялась ты в том… Ведь теперь не отпущу, пока нужным то не посчитаю, и ни спрашивать, ни перечить мне ни в чем не позволю…

– Приму, с радостью приму, – повторила Алина.

– Что ж, – старец коснулся рукой ее лба и поднялся, – тогда батюшкой звать будешь. Имя свое сказал тебе не для того, чтоб ты на людях его произносила.

– Да, батюшка, – Алина покорно кивнула.

– Тогда вставай и ступай в землянку, молись смиренно и спать ложись, завтра еще до света тебя подниму.

– Но, батюшка, а как же Вы? Я не могу так, я лучше, – договорить Алина не успела, потому что старец приказал ей замолчать.

  Покорно кивнув, Алина поднялась и, больше не проронив ни слова, ушла в землянку. Старец проводил ее долгим взглядом, потом тяжело вздохнул и поднял глаза к небу:

– Непростое ты мне испытание послал, Господи, но я постараюсь сделать все, что в силах моих…

  Потом опустился на колени и принялся усердно молиться.

  Изабелла и Виктор сидели за завтраком, когда в таверну вбежал сельский мальчишка и, бросившись к ним, упал перед Изабеллой на колени:

– Видели его, Ваша милость, видели… Вчера видели. В деревню, что за болотом, приходил он.

  Сердце у Изабеллы радостно забилось. Уже больше двух недель она не могла найти никого, кто в последнее время видел бы старца, несмотря на ее обещание щедро вознаградить того, кто расскажет ей, где можно найти его или где его видели в последний раз. Все не сговариваясь, твердили, что старца можно найти, если он только сам того желает, и что обычно он сам выходит к страждущим, если считает, что может помочь им. Однако все последнее время ни к кому он не выходил, и те, кто пытались найти его, возвращались ни с чем. Изабелла даже думать не смела, что будет, если они не сумеют найти герцогиню к концу третей недели.

– К кому приходил он? – протягивая мальчишке несколько медяков, спросила она осипшим от волнения голосом.

– К вдовице местной… у нее детишек пятеро, и старший сильно заболел. Вот он к ней сам и приходил. Мяса парного ей дал, да еще шкуру теленка. И над сыном ее, говорят, молитву прочел, и сразу хворь от него отступила.

– Откуда у него мясо и шкура?

– Кто ж знает? – мальчишка пожал плечами.

– Проводить нас в деревню ту можешь?

– Конечно, – мальчишка радостно кивнул. – А Вы мне еще монетку дадите за это?

– Серебряную дам, если туда проводишь и укажешь дом вдовицы той.

– С радостью все сделаю, Ваша милость. Вы сейчас идти хотите?

– Да, сейчас поедем, – Изабелла поднялась и кивнула Виктору, – Пойди коней оседлай, и мальчишку потом с собой посадишь.

– Да Ваша милость, – поднявшийся из-за стола Виктор склонился перед ней.

  Доехав до указанного мальчишкой дома, Виктор ссадил мальчика с коня, спешился сам и помог спуститься Изабелле. Та тут же прошла во двор, постучала в дом, затем, не дожидаясь ответа, распахнула дверь и вошла. Виктор последовал за ней.

  Бедно одетая женщина, вышедшая в сени, увидев их, повалилась на колени перед герцогиней:

– Здравствуйте, госпожа. Чего хотеть изволите?

– Говорят, старец к тебе вчера приходил. Правда то? – пристально глядя на нее, спросила Изабелла.

– Правда, госпожа, истинная правда, – не смея поднять головы, проговорила женщина.

– Сам пришел или звала ты его?

– Сынка среднего моего, я к нему вчера, с утра еще посылала… Ведь даже не знала, что и делать-то мне, коли бы не помог нам старец… хоть в петлю лезь, право слово… хоть и грех то великий, конечно… Ведь только старший мой сынок, мне помощником-то сейчас, остальные, конечно же, тоже помогать стараются, но толку-то с них чуть… а его я в работники отдавала… и мы хоть как-то концы с концами сводили, а тут он слег… Я как представила, что одна без него останусь… – женщина всхлипнула, – и прям руки опустились… ведь и так в долгах все, и ртов орава целая… и что делать не знаю… Вот тут и решила я отправить Калеба старца поискать. Может, думаю, присоветует что, или со старшенького хворь как-нибудь снимет. Так вот, Калеб вернулся и говорит: нашел, говорит, старца. А тот, значит, сказал ему, что к вечеру сам к нам придет… и еще дал ему с собой мяса парного, много так… прям теленочка целого, Калеб еле дотащил… да еще шкурку теленка того… хорошую такую, только невыделанную еще. Калеб ее мяснику нашему отнес потом… тот хоть и дешево ее взял, но все ж деньги, а то задолжала я всем в округе… Ребят вон и то покормить не на что было… а из мяса я сразу супа наварила… и ребятишек накормила, и осталось еще… А старец, батюшка, вечером пришел, помолился над старшеньким и отпустила его болезнь, совсем отпустила… А Вы гневаетесь на что-то, госпожа? Я провинилась чем-то? Звать его нельзя было?

– Ни в чем ты не провинилась, – Изабелла достала из кошелька несколько серебряных монет и протянула женщине, – Вот возьми. Только дай с Калебом твоим поговорить, и вели ему проводить нас туда, где он старца отыскал.

– Вы так щедры, госпожа, – женщина схватила руку Изабеллы и стала осыпать поцелуями. – Спаси Вас Господь за доброту Вашу. Расскажет он Вам все, я сейчас же покличу его, и скажу, чтоб проводил Вас туда, где старца увидел. Только говорят… – женщина замялась, а потом, испуганно втянув голову в плечи, продолжила, – говорят, что найти старца, коли он того не пожелает, никак нельзя… Так что не гневайтесь на сынка, если не сможет показать Вам… Он, конечно, постарается, очень постарается. Я велю ему показать Вам дорогу и выпороть пригрожу, он стараться будет. Только уж коли не получится, не гневайтесь…

– Пусть постарается, а там видно будет… Получится, так еще денег дам, а нет, так действительно выпорешь его при нас. А сейчас зови его.

– Сию минутку, госпожа, – женщина проворно вскочила и выскочила во двор. Уже через пару минут она вернулась, ведя за плечо худенького мальчишку лет восьми. Она подтолкнула сына к Изабелле: – Вот он, мой Калеб.

  Мальчишка приблизившись к ней, опустился на колени и испуганно потупился.

– Можешь встать, – Изабелла ободряюще улыбнулась ему и попросила: – Расскажи мне, где ты нашел старца.

  Тот поднялся, несмело взглянул на нее и тихо проговорил: – Так в лесу нашел… где ж еще? Ну не сразу, конечно… прошелся немного… потом к овражку какому-то вышел, там ручеек еще был, вдоль него пошел и к полянке вышел, чистенькая такая полянка… вся в песочке… а там старец и стоит. Так и нашел, – мальчишка шмыгнул носом.

– И что он тебе сказал?

– Да ничего… я ему сказал, что мать меня к нему послала, потому как брат у меня болеет сильно и еще голодаем мы. Ну вот он и сказал, что придет.

– А что еще тебе сказал?

– Мне? Да ничего… – Калеб недоуменно пожал плечами. – А что он мне еще должен был сказать?

– Ты не возражай, ты подробно госпоже рассказывай, – сказала стоящая рядом с ним мать.

– Так он совсем мало говорил… несколько слов скажет и молчит долго… Вот когда уходил я, сказал: "Иди с Богом и бери все на здоровье, а матери скажи, что ближе к вечеру к вам приду".

– Это он про мясо, что дал тебе? Как же ты смог до дома его сам дотащить? Наверное, тяжело было и к тому же идти далеко? – осторожно спросила Изабелла пытаясь хоть приблизительно узнать расстояние.

– Так я лишь от опушки нес все… она меня почти до опушки проводила.

– Кто "она"? – почти одновременно спросили Изабелла и мать Калеба.

– Ну она, монашка эта или странница… ну с ним которая… не знаю я как назвать ее. Он никак ее не звал.

– С ним женщина была? – Изабелла подхватила рукой подбородок Калеба и приподняла его голову: – Какая?

– Обычная… – Калеб недоуменно наморщил лоб. – Какая еще может быть женщина?

– Опиши ее, – нетерпеливо потребовала Изабелла.

– Как это? – удивился Калеб. – Я это… писать не умею.

– Ты скажи, сынок, просто скажи: молодая она или старая, как выглядела и в чем одета была, – вновь вступила в разговор его мать.

– Одета в такое длинное холщовое платье, с веревкой такой вместо пояса и длинными рукавами такими, что даже рук не видать, босая. Я следы на песке видел… Ну и в платке по самые глаза, так что и не разобрал, молодая она или старая…

– Она ходила? – Изабелла отпустила голову Калеба и замерла ожидая ответа.

– А как еще? Или Вы думаете, что может, летала она? – недоуменно пожал плечами Калеб, и тут же схлопотал от матери звонкую затрещину.

– А ну не дерзи! Рассказывай, что просят.

– Ходила она, конечно же, ходила… и когда теленка ушла резать, и когда принесла его мясо и когда провожала… все время ходила, – Калеб зашмыгал носом и испуганно посмотрел на мать.

– Она резала теленка? – недоверчиво переспросила Изабелла.

– Ну да… старец спросил ее, голодать она нас оставит или прирежет для нас теленка своего, ну она поманила теленка и ушла, а потом вернулась уже с мясом и шкуркой… а потом старец сказал ей, чтоб она меня проводила, и она пошла провожать меня.

– Она разговаривала с тобой?

– Да нет… Лишь на опушке, когда мясо отдала, перекрестила меня и прошептала тихо так совсем: "Спаси тебя Господь". И все.

– Сможешь показать, где полянку нашел, на которой старца увидел? – спросила Изабелла.

– Я постараюсь… Вроде помню я дорогу…

– Постарайся, Калеб, не угодишь госпоже – накажу, – строго напутствовала его мать.

– Я постараюсь угодить, мам, – испуганно кивнул Калеб и обернулся к Изабелле, – Пойдемте, госпожа.

  Несколько часов Изабелла и Виктор в сопровождении Калеба блуждали по лесу.

– Вот тут вроде, – шептал Калеб озираясь по сторонам, – отсюда я свернул и тут овражек такой был с ручейком…

  Однако овражка не было видно, и Калеб вел их дальше, приговаривая: – Значит, не здесь видать, а дальше.

  Но и дальше овражек им на пути не встречался.

– Может, немного левее я шел… – Калеб шел левее, потом правее, но овражка найти никак не мог.

  Когда стало совсем смеркаться, уставший и обессиленный Калеб сел на землю и громко заплакал, размазывая грязными кулачками по лицу слезы:

– Не знаю я… не знаю, госпожа, где овражек тот… Можете мамке выпороть меня приказать, но не могу я найти его… Не знаю я, как вчера его нашел… нет тут его более…

– Не плачь, – сказала Изабелла презрительно, – не будет тебя никто пороть. Но пока не найдем овражка того, домой не пойдешь. Так что вспоминай, как ты к нему вышел и ищи его.

– Так нет его тут нигде… а уже темнеет… – Калеб заревел громче, – а я боюсь… боюсь ночью по лесу ходить… тут волки есть… я не хочу ночью по лесу ходить…

– Да не бойся ты, нас трое, волки не нападут. Ты вспомни, где овражек тот был. Чем быстрее найдем мы его, тем быстрее домой отправишься.

– Да нет тут его нигде… ведь исходили мы тут все… Пойдемте к деревне, госпожа, переночуем, а завтра, по свету, я постараюсь овражек тот найти. Ночью ведь все равно не видно ничего.

– Действительно, Ваша милость, – поддержал мальчика Виктор, пока не стемнело совсем, лучше в деревню вернуться, а завтра снова на поиски отправиться.

– Я не вернусь, пока старца не найду! – Изабелла сердито посмотрела на Виктора. – А ты лучше за руку возьми мальчишку, чтоб не боялся он и от нас не сбежал. Заставь его подняться и пошли.

– Да, Ваша милость, – покорно кивнул Виктор, и шагнув к мальчику, взял его за руку. – Поднимайся. Не бойся ничего, я рядом пойду, никто тебя не тронет и не обидит.

– Так я все равно не знаю, куда идти… там, – всхлипывающий Калеб поднялся и махнул рукой в одну сторону, – болото, а там, – он махнул в другую, – выселки заброшенные, правее Крутоярье, там косогоры и бурелом сплошной…

– К выселкам пойдем, – Изабелла решительно повернулась в сторону, должны были быть заброшенные выселки.

– Что вы, госпожа! Там нельзя ночевать, там змей полно, – испуганно замотал головой Калеб.

– Ничего. Если змею не трогать, она не укусит, – сказала Изабелла и решительно зашагала вперед. За ней последовал Виктор, ведя за руку всхлипывающего перепуганного мальчика.

  Шли они долго, уже стемнело совсем, и пробираться по лесу стало трудно. Калеб не переставая причитал, что в этой темноте их съедят волки, и заранее оплакивал свою печальную участь. Однако Изабелла упрямо вела их вперед, и через какое-то время они увидели впереди слабый свет костра. Идя на этот свет, они вышли на небольшую поляну, где у костра сидел старец.

– Я знала, что найду Вас, старче, – уверенно проговорила Изабелла, приблизившись к нему.

– Упряма ты и терпения не имеешь, – старец поднял голову и сердито посмотрел на нее.

  Изабелла нахмурилась и пристально посмотрела на старца:

– Завтра Ее Светлость, герцогиня должна вернуться в свой замок. Потому что завтра туда возвращусь я, если Вы конечно грех на душу не возьмете и жизни меня не лишите. И расскажу герцогу, что Вы не отпускаете герцогиню, и еще расскажу, что Вы неравнодушны к здешним обитателям, особенно детям.