WW II Война, разгром Европы

Я кивал с минной уважения к рассказчику, и он добавил многозначительно:

- Само собой разумеется, что при этом флот отвечал только за высадку морского десанта, подвоз снабжения и прочее, а сухопутные десантные, посадочные и прочие войска подчинялись непосредственно ОКВ, то есть вашему покорному слуге, - закончил довольно Кейтель.

Я решил воспользоваться моментом и спросил:

- Герр генерал-полковник, а где можно было бы узнать подробности?

Кейтель надулся от своей значимости и вальяжно сказал:

- Герр фон Козырёфф, не нужно формализма, обращайтесь ко мне просто Вильгельм.

- Нет герр генерал-полковник, не могу. Но если вы настаиваете, то буду просто говорить герр Кейтель, - предложил я.

Он благосклонно разрешил кивком и в ответ на мою просьбу, улыбнувшись, протянул свою папку, сказав:

- Держите. Тут почти всё. Это уже история.

Я с благодарностью принял щедрый дар, спросив:

- Герр Кейтель, вы в хорошем расположении духа от успеха на фронте?

Кейтель оглянулся по сторонам, Дитрих и его подчинённые были в другом конце зала. Затем он понизив голос сказал:

- Герр фон Козырёфф, одним из наиболее неприятных инцидентов последних стала вынужденная посадка курьерского самолета люфтваффе под Мехеленом на территории Бельгии.

Я с непониманием посмотрел на него и он пояснил:

- Во вражеских руках оказались совершенно секретные оперативные документы и планы двух посадочно-десантных операций вермахта, которые перевозили два офицера люфтваффе.

- Командующий 2 воздушным флотом генерал авиации Гельмут Фельми, отдавший приказ об отправке документов командования из Мюнхена в Кельн, был отправлен в отставку.

- В связи с инцидентом фюрер подписал так называемый «Основополагающий приказ № 1» о сохранении военной тайны и соблюдении секретности, согласно которому осуществление всех наземных и воздушных операций происходило только с его ведома.

- Легко отделались, - согласился я.

Кейтель подмигнул и довольный вышел.

Я тоже не стал задерживаться и поместив папку с грифом «Совершенно секретно» в свой портфель, направился к выходу из Рейхсканцелярии.

Подходя к посту у входа я увидел как все выходящие демонстрируют контролёрам в эсесовской форме содержимое своих портфелей, а на выносимые документы предъявляют разрешения.

У меня это выпало из вида, так как при входе меня никто не «шмонал», так как я был с одним из приближённых Гитлера.

В общем мне надлежало развернуться и идти искать Кейтеля, либо чтобы с ним выйти, либо что бы он дал мне разрешение на вынос документов из Рейхсканцелярии.

Но тут меня окликнул знакомый голос:

- Серж, ты ли это?

На встречу мне шёл мой друг Вальтер Шелленберг. Он был в чёрной форме войск эс-эс, со знаками различия штурмбанфюрера, что на «наши деньги» было звание полковника.

Обменявшись нацистским приветствием мы уже вместе направились на выход.

Охрана при нашем приближении встал по стойке «смирно» и чётко рявкнула «хайльгитлер», вскинув правой рукой вверх.

С Вальтером я беспрепятственно покинул Рейхсканцелярию с важными документами в портфеле.

Мы зашли в наш с ним любимый с ещё со студенчества гаштет и за кружкой пива повели неспешную беседу.

- Серж, мне как доложили, что ты в Стокгольме, я сразу понял, что финнам конец, - весело похвалил меня мой друг.

Я промолчал, с удовольствием отпивая янтарный напиток.

- Ты представляешь, а наши мне не поверили, что с финнами всё, - продолжил он, спросив с хитринкой:

- Героя получил наверное?

Я, улыбнувшись, кивнул на новую нашивку на кителе Вальтера:

- У вас тут тоже «железные кресты» не за просто так раздают.

Мы решили обмыть наши награды шнапсом.

Выпив и закусив «венскими колбасками», Вальтер начал хвастать своими достижениями:

- Наконец-то теперь у меня Серж самостоятельный участок работы - руководство отделом IVE, - сказал он многозначительно.

- А что это?, - спросил я.

Он оглянулся и тихо продолжил:

- В результате этого я возглавил немецкую контрразведку внутри страны.

- Для меня начались беспокойные дни, полные забот, единственной возможностью для отдохновения остались лишь непродолжительные прогулки верхом по утрам.

- Много работы?, - спросил я с сочувствием.

Вальтер махнул рукой и тихо ответил:

- Сразу же мне пришлось разгрызть весьма неприятный «орешек»…

Я сделался «весь внимание», а он продолжил:

- Оперативный план нашего наступления на Западе попал в руки противника!

- Не может быть, - вырвалось у меня.

- Гитлер бушевал, - кивнул Вальтер, - свой гнев он направил в особенности против военной разведки, возглавляемой адмиралом Канарисом.

Тут я понял, что мой друг мне говорит о том, о чём намекнул Кейтель.

- Случилось Серж следующее, - продолжил Вальтер.

- Офицер, имевший приказ передать план выступления одной из комендатур вермахта на Западе, встретился в Мюнстере, проездом к месту назначения, со своим приятелем, майором ВВС, который уговорил его прервать поездку и отметить встречу.

- Встреча превратилась в веселую пирушку и курьер опоздал на поезд.

- Вот уж эти штабные, - вырвалось у меня.

Вальтер согласно кивнул и продолжил:

- Чтобы наверстать упущенное время, майор ВВС вызвался доставить своего друга в Кельн на небольшом самолете.

- Однако погода в эти утренние часы была такой плохой, что из-за недостаточной видимости машина сбилась с курса и в конце концов должна была совершить вынужденную посадку в Бельгии, близ Мехельна.

- Попытка уничтожить секретные документы окончилась неудачей, так как офицера и летчика сразу же арестовала бельгийская полиция.

- После этого офицеры попытались еще раз сжечь бумаги в печи полицейского участка, однако, к сожалению, незадолго до этого печь набили углем, так что документы лишь обгорели, но не были уничтожены.

- Бельгийцы вполне могли разобрать каждое предложение в документах, но сначала они думали, что их намеренно вводят в заблуждение.

- На самом же деле все документы были подлинными, - добавил мой друг.

- А что же фюрер?, - не удержался я от вопроса.

- Гитлер сразу же заподозрил измену, - ответил Вальтер, - и хотел отдать приказ о незамедлительном устранении обоих офицеров.

- Однако на допросах не удалось получить доказательств преднамеренной государственной измены.

- Канарису стоило немалых трудов убедить Гитлера в том, что дело здесь в халатности и ни в чем другом.

- Так а чем всё закончилось?, - распирало меня от любопытства.

Вальтер насупился и ответил:

- Вскоре после этого происшествия Гиммлер поздно ночью вызвал меня к себе и приказал срочно составить проект приказа о соблюдении секретности служащими вермахта и всеми гражданскими ведомствами.

- При этом он говорил так возбужденно, что я не вполне понял, чего он, собственно, хотел. «Вы должны сдать проект приказа через два часа», - перекривил Вальтер своего шефа.

- Полчаса просидел я, Серж, за своим столом, - продолжил Вальтер рассказывать.

- Наконец, я разработал следующие два пункта: каждый обязан сохранять в тайне порученные ему задания; каждый вправе знать лишь столько, сколько необходимо для выполнения полученного приказа.

- Не густо, - заметил я.

Вальтер согласился и проложил:

- Когда я представил Гиммлеру свои наброски, он ворчливо выразил свое недовольство ими и тут же продиктовал проект приказа сам.

- Сегодня этот проект в качестве «приказа № 1» был представлен Гитлеру на одобрение, - добавил мой друг.

А я вспомнил, что о каком то приказе №1 и Кейтель мне говорил, поэтому я спросил у Вальтера:

- А что ты сам думаешь о нём?

Мой друг скривил физиономию от брезгливости и пояснил:

- Слабые стороны этого приказа проявятся очень скоро. При планировании и выполнении задач между различными отделами будут возникать настолько затрудненные отношения, продиктованные страхом, что даже руководители ведомств, работа которых немыслима без сотрудничества с другими учреждениями, не отважатся информировать друг друга.

- Результатом будут бессмысленное дублирование и неудачи.

- Не удивлюсь, что этим приказом будут пользоваться в целях маскировки и враждебные Рейху круги, - констатировал мой друг.

- Вальтер, а с тем планом точно не будет неприятностей для Рейха?

Мой друг снова махнул рукой и пояснил доверительно:

- Хоть эти документы и представляли для противника определённою ценность… в них излагался старый план Шлиффена по захвату Франции в 1914 году, получивший по инициативе Гитлера новую редакцию - план «Гельб», сейчас утративший актуальность.

- А что случилось? Гитлер передумал нападать на Францию?, - задал я беспокоивший меня вопрос.

Вальтер шепотом ответил:

- Генерал Манштейн как раз в эти дни и работает над проектом нового оперативного плана, по которому и осуществится наступление на Западе.

Я с пониманием кивнул и сменил тему:

- Вальтер, а ты имел отношение к сегодняшним событиям в Скандинавии?

Мой друг, улыбнувшись, пустился в рассказ, из которого я узнал, что ещё в начале марта этого 1940 года появилось выражение «Учения на Везере», ознаменовавшее изменения в стратегических планах Гитлера.

Этим условным наименованием назывались мероприятия по подготовке к оккупации Дании и Норвегии.

Гитлер намеревался таким путем своевременно воспрепятствовать высадке союзного экспедиционного корпуса в северной Норвегии и устранить опасность блокирования поставок железной руды из Швеции в Германию.

Успех этой операции зависел здесь больше, чем на других театрах военных действий, от погодных условий, поскольку предполагалось провести крупную переброску войск морским транспортом.

Поэтому прежде всего необходимо было организовать надежную метеорологическую службу в соответствующих районах развертывания операции.

- В связи с этим следовало активизировать тайные связи нашей контрразведки с Норвегией через Гамбург, - признался Вальтер.

Филиалы германо-норвежских пароходных компаний и рыболовецких предприятий были полны немецких агентов, которые должны были регулярно сообщать сводки погоды, маскируя их под сведения о состоянии курсов на рыбных рынках.

Чтобы сохранить в тайне скопления немецких войск в прибрежных районах, важнейшие гавани, подъездные автомагистрали, железнодорожное сообщение и гостиницы в прилегающей местности контролировались строжайшим образом.

- Картина, представившаяся мне на побережье Балтийского моря, напоминала цирк, когда он разбивает свои шатры, - пошутил мой друг.

- Вспоминается мне Серж, например, Штеттин: кругом царит суета и ругань. Солдаты, разыскивающие свои части, возбужденные интендантские офицеры, поставившие весь город вверх дном, и посреди всего веселые шутки австрийцев - горных егерей.

«Добрые венцы» и уроженцы Штирии вообще относились к необходимости соблюдать секретность не совсем серьезно; они смеялись и громко болтали обо всем «происходящем» - мне кажется, Серж, что не было необходимости в опытных английских агентах, чтобы разузнать о цели экспедиции.

- Для меня остается загадкой, Серж, почему вражеская разведка с таким промедлением узнала о подготовке к «Учениям на Везере», в результате чего английский флот с опозданием пришел в Норвегию, - смеялся Вальтер.

- На случай, если дело дойдет до военного столкновения, министерство иностранных дел указало на необходимость того, чтобы в нашем распоряжении находились специальные войска для защиты датской королевской семьи, - признался он.

Однако при оккупации Дании не было сделано почти ни одного выстрела, а сопротивление в Норвегии было очень быстро сломлено.

- Только в Нарвике горные войска генерала Дитля ведут сейчас тяжелые бои с сильным экспедиционным корпусом союзников, - признался мне мой друг.

Я невзначай спросил:

- А что теперь планируешь делать?

Вальтер снова оглянулся, убедился, что вокруг нас по прежнему никого нет, так как мы сели в дальнем углу заведения и продолжил свой рассказ:

- Сейчас меня послают в Стокгольм.

На мой вопросительный взгляд он пояснил:

- Гитлер и Риббентроп опасаются, не покажется ли шведам, что после оккупации Дании и Норвегии их нейтралитет находится под угрозой.

- Поэтому я должен через наши разведывательные каналы передать шведам успокоительные заявления о том, что Германия будет соблюдать нейтралитет Швеции при всех обстоятельствах.

- Эту неофициальную информацию дополнят заверения министерства иностранных дел, сделанные дипломатическим путем.

- Тем временем и Канарис должен был успокоить соответствующие военные инстанции Швеции.

Я поторопился спросить:

- То есть Швецию не оккупируют?

Вальтер, понизив голос, прошептал:

- Из разговора с Гиммлером я узнал, что Гитлер в случае необходимости не посчитается со Швецией.

- Как только Дитль, сражающейся у Нарвика, вынужден был бы отойти на шведскую территорию, на что он имел полномочия от Гитлера, Швеция, сказал мне Гиммлер, в любом случае была бы втянута в войну.

Услышав достаточно много, я сменил тему и мы заговорили о семье Вальтера и о его увлечениях.

После, тепло попрощавшись, мы отправились каждый по своим делам.

Придя в полпредство, я заперся в своей комнате и стал разбирать документы из папки Кейтеля.

Там были копии разного рода документов: докладные, справки, проекты, планы, отчёты и так далее.

Я быстро составил отчёт для Сталина и отправил его и документы дипкурьером.

***

Москва, ближняя дача Сталина в Кунцево.

Вождь всё чаще работал с документами у себя на даче в Кунцево.

Из-за своей близости от Кремля она давно стала именоваться им и другими его приближёнными «ближняя».

И действительно… каких ни будь полчаса и ты в тихом лесу в пригороде столицы, а там за высоким глухим забором, под неусыпной охранной и располагался неприметный дом.

Вот и сейчас ему привезли сюда срочное сообщение от Козырева из Берлина.

В нём был отчёт о его встречах и интереснейшие документы верховного командования вермахта касательно последних событий в Скандинавии.

Из них следовало, что для немцев Норвегия была как ключом к Северному морю, так и путём транзита шведской руды.

На её захвате особенно настаивал главнокомандующий кригсмарине гросс-адмирал Эрих Редер.

Верховное командование вермахта также с самого начала этой уже второй мировой войны настаивало на вторжении в Норвегию ввиду исключительной важности контроля за добычей железной руды и её транспортировки вдоль норвежского побережья для германской военной промышленности.

Ещё 14 декабря 1939 года командование вермахта получило задание от Гитлера исследовать возможность захвата Норвегии.

Первоначально Генштаб скептически отнёсся к необходимости и возможности выполнения этой цели, однако 27 января всё же был создан отдельный штаб для разработки плана под кодовым названием «Учения на Везере».

Инцидент с «Альтмарком» 16 февраля 1940 года, когда англичане потопили немецкий транспорт с рудой ослабил позиции противников операции, и с этого момента подготовка к ней была форсирована.

24 февраля штаб 21-го корпуса под руководством генерала Николауса фон Фалькенхорста начал детальную разработку операции, а через 5 дней уже представил Гитлеру готовый проект.

Принципиальной чертой плана было стремление осуществить молниеносные одновременные десанты в ключевых городах, по возможности без применения оружия.

Редер посоветовал осуществить десант до 7 апреля, то есть до окончания полярной ночи.

На совещании 2 апреля Гитлер назначил «днём Везер» (высадки) девятое число. Были установлены контакты с лидером фашистской норвежской партии Видкуном Квислингом.

Вначале операция планировалась исходя из одновременного наступления на Западном фронте, поэтому для неё выделялось минимальное количество сухопутных подразделений: 3-я горнострелковая дивизия генерал-майора Эдуарда Дитля и некоторые резервные полки.

Позже было решено разделить операции по времени, чтобы сохранить оперативную и политическую свободы, и поэтому северной кампании были приданы значительные силы.

Первым эшелоном на норвежском побережье должны были высадиться 69-я и 169-я пехотные и 3-я горнострелковая дивизии; вторым - 181-я и 196-я, третьим -214-я.

Хотя нарушение нейтралитета ещё одной страны являлось нежелательным в политическом плане, в операцию включили также захват Дании: для снабжения «норвежского» десанта нужны были аэродромы Ютландии.