Тень раздора(#4)

Посвящается

Посвящается моему FH. За всю любовь и поддержку. Без тебя, я бы не справилась.

Глава 1. Восставшие

Один месяц спустя

Они нарушали тишину леса своими шагами. Ветви ломались под ботинками, листва тихо шуршала, кто-то вполголоса переговаривался о своём.

Плечи сами поднимались выше, чем нужно. Всё время хотелось прочистить горло, но никто не кашлял.

День стоял серый и тяжёлый. Сквозь ветви деревьев просачивался блеклый свет, но почти не достигал земли. Слишком мало, чтобы хорошо видеть. Достаточно, чтобы не различать мертвецов от живых. В воздухе висел запах весны: свежесть, пыль и сладковатое гниение.

Аскер шла между деревьями, не ускоряя шаг. Ноги двигались сами, она почти не смотрела вниз. Ветки скользили по плащу, цеплялись за рукава. Где-то далеко каркнула ворона, и звук быстро утонул в глубине леса.

Она не оборачивалась, но чувствовала остальных за спиной. Они расходились по своим участкам, как их учили. Чёрная форма без знаков, клинки на поясе, фляги с маслом. Пара человек несла факела. Плохая идея. Аскер поймала себя на том, что ждёт, когда лес наконец вспыхнет — быстро, сразу весь — и тогда можно будет развернуться и уйти, ничего не доделав. И никто не спросит, почему она этого хотела.

Мысль мелькнула и исчезла. Они с Даином шли молча. Это осталось с тех времён, когда за разговоры на задании наказывали. Теперь никто не запрещал говорить, но слова всё равно казались лишними.

Бывшие дети-ассасины когда-то учились находить живых, чтобы убить. Теперь они искали мёртвых.

Лес становился гуще. Земля под ногами темнела пятнами, вода скапливалась в неглубоких ямах. Сапоги вязли, иногда с тихим чавканьем.

Ночами туман утаскивал живых. Наутро мертвецы поднимались. Люди уже дали этому имя. Рассвет крови.

Аскер остановилась лишь на мгновение. Чтобы убедить себя, что это лучшее, что она может сейчас делать.

Она не успела додумать. Из-за деревьев донёсся голос.

— Нашёл! — крикнул Даин, шагах в десяти от неё.

Аскер не спеша подошла ближе.

Даин стоял в сухой траве, слегка наклонив голову. Его плащ был испачкан влажной землёй.

— Там, — сказал он коротко.

Аскер подошла ближе.

Тело лежало на боку. Она обошла его, не торопясь, и присела. Это был мужчина, лет тридцати. Кожа уже начала синеть, губы потемнели, уголки рта втянулись. На виске проступило пятно разложения, где кожа стала мягкой и тёмной.

Глаза оставались открытыми и смотрели в серое небо между ветвями. Аскер задержала на них взгляд чуть дольше, чем было нужно, затем протянула руку и коснулась шеи двумя пальцами скорее по привычке. Необходимости в этом явно не было. Как и стука сердца.

Она отодвинула край рубахи и осмотрела грудь. Тяжёлый, влажный запах с приторной сладостью ударил в нос. Под рёбрами коротко сжалось и сразу отпустило.

Аскер поднялась.

— Давай его сожжём.

Даин кивнул. Аскер оглянулась через плечо, туда, где между деревьями мелькали чёрные фигуры.

— Как он воняет, — фыркнул парень. — Словно мёртвый.

— Имей совесть, — сказала Аскер чуть резче, чем хотела.

Даин усмехнулся, передавая ей факел.

— Тебе не идёт этот образ строгого капитана, — сказал он слишком легко. Как будто проверял, где у неё граница.

— Заткнись и работай.

Даин опустился на одно колено и вытащил флягу с маслом. Жидкость тёмной струёй пролилась на рубаху, впиталась в ткань и стекла в траву. Запах стал гуще и тяжелее.

Аскер стояла рядом и смотрела, не отводя взгляда. Она поймала себя на том, что смотрит слишком спокойно, но ничего с этим не сделала.

Она поднесла факел. Огонь коснулся ткани, на мгновение замер, затем вспыхнул. Пламя быстро расползлось по рубахе, лизнуло плечо, поднялось выше и через несколько секунд уже глухо потрескивало.

Даин отступил на шаг. Они стояли молча, глядя, как огонь забирает тело. Треск ткани и редкий шорох ветра смешивались с нарастающим жаром.

Аскер не отводила взгляда. Она слишком хорошо знала, как это происходит: сначала горит одежда, потом кожа, и только потом меняется запах.

Даин тихо цокнул языком. Огонь треснул громче. Парень подождал, пока звук стихнет.

— Ты могла бы вступить в отряд. Почему отказалась?

Аскер не сразу ответила. Она смотрела на огонь, как пламя подбирается к лицу, стягивает кожу.

— Могла, — сказала она спокойно.

Даин хмыкнул.

— Но не вступила.

Аскер слегка пожала плечом.

— Охори справляется.

Она произнесла это так, будто этим всё объяснялось.

Даин посмотрел на неё.

— Это не ответ.

Аскер чуть повернула голову.

— Я не солдат, Даин. Я ассасин.

Слова прозвучали ровно. Слишком ровно.

Даин ещё несколько секунд смотрел на неё, затем отвернулся к огню. Пламя гудело глубже, воздух стал плотнее от жара.

— Забавно, — сказал он. Аскер не спросила почему. — Ты слишком часто приходишь помогать для человека, которому всё равно.

Она коротко усмехнулась.

— Не придумывай, — сказала Аскер почти лениво, как будто разговор её утомил.

Но она не ушла. Стояла рядом, пока огонь набирал силу. Пламя уже поднялось выше подлеска, и жар начал ощущаться на лице.

Тогда из леса раздался собранный крик.

— Аскер!

Голос был напряжённый. Не панический, но тревожный.

Аскер двинулась раньше, чем успела подумать. Тело среагировало быстрее. Ноги уже несли её между деревьями, дыхание сбилось почти сразу.

Даин сорвался следом. Ветки хлестали по плечам и цеплялись за одежду, иногда больно задевая кожу. Земля под ногами скрипела, местами проваливалась, но они не замедлялись. Бежали быстро, не разбирая троп.

Через несколько секунд деревья расступились. Перед ними открылась небольшая поляна. И на ней стоял маленький мальчик. Лет восемь, может девять.

Он стоял неподвижно, будто его поставили на это место и забыли забрать. Одежда была грязной, колени в пыли, волосы спутались. Руки висели вдоль тела, пальцы едва заметно подрагивали.

Вокруг него уже собрались несколько ребят из отряда зачистки. Никто не приближался. Никто не говорил.

Аскер замедлила шаг. Сердце всё ещё билось быстрее после бега, но дыхание она выровняла почти сразу.

Мальчик смотрел на всех, быстро переводя взгляд с одного лица на другое. Аскер подошла ближе, всматриваясь в его глаза.

Они были чёрными. Не тёмными. Чёрными. У человека могли быть такие глаза. Но тело уже насторожилось раньше, чем мысль успела сложиться.

В отряде никто не двигался. Они смотрели на него, не зная, кто перед ними. Ребёнок. Или восставший.

— Назад.

Голос Аскер прозвучал негромко, но ровно. Без сомнений.

Дети отступили почти одновременно, на несколько шагов назад, в тень деревьев. Никто не спорил. Даже Даин, стоявший ближе всех, молча сделал шаг в сторону. Поляна опустела.

Аскер пошла вперёд одна. Трава тихо шуршала под сапогами. Она чувствовала, как напрягаются пальцы на правой руке, ещё до того, как коснулась рукояти.

Мальчик не двигался. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами. И в этом взгляде был настоящий детский страх.

Аскер остановилась в нескольких шагах.

Если это ребёнок, она могла убить его. Мысль была холодной, почти отстранённой. Если это восставший, оставить его в живых означало подвергнуть опасности всех.

Она знала, как это происходит. Сначала неподвижность, потом голод, потом кровь. В темноте.

— Как тебя зовут? — спокойно спросила она.

Мальчик сглотнул.

— Ит… Иттар.

Голос дрогнул. Аскер смотрела на него внимательно, не моргая.

— Где твои родители?

— Я… я был с ними на дороге, — быстро сказал он. — Мы ехали к деревне… а потом… потом начался туман… — он запнулся, с трудом перевёл дыхание. — Я потерялся.

Аскер слегка наклонила голову.

— Как ты оказался здесь?

Мальчик посмотрел на деревья вокруг, словно только сейчас понял, где стоит.

— Я… я шёл. Просто шёл. Я думал… дорога где-то рядом.

Он говорил сбивчиво, но естественно. Голос дрожал, руки тоже. Он выглядел так, как выглядит любой ребёнок, который потерялся в лесу.

Позади кто-то тихо выдохнул.

— Он просто потерялся, — прошептал один из детей.

Напряжение в отряде заметно ослабло. Кто-то переступил с ноги на ногу, Даин чуть опустил плечи, а кто-то вообще пошёл в другую сторону искать дальше.

Аскер сделала шаг вперёд. На расстояние вытянутой руки.

Клинок в её руке вспыхнул коротким холодным отблеском. Движение было быстрым и точным. Лезвие прошло по горлу.

Мальчик рванулся вперёд, меняясь в лице. На мгновение всё застыло.

Рот распахнулся слишком широко, пальцы скрючились, тело дёрнулось резким, почти звериным рывком. Глаза стали другими. Глубже. Чёрнее. Но он не успел.

Из разрезанной раны вместо крови медленно потянулся густой серый туман. Он вытекал тяжело, как дым из мокрого костра.

Мальчик сделал ещё полшага. Потом его ноги подкосились, и тело рухнуло в траву.

Туман ещё несколько секунд лениво поднимался над разрезанным горлом, прежде чем раствориться в холодном воздухе.

На поляне повисла тишина. Никто не двигался.

— А если бы он был живым? — резко спросил кто-то за её спиной.

Аскер вытерла клинок о траву и убрала его в ножны.

— Тогда бы ему не повезло.

Она сказала это спокойно. Так, будто речь шла о погоде. Дети молчали. Никто больше не задавал вопросов.

Только Аскер знала, что всё было иначе. Когда она подошла ближе, ворот рубахи мальчика чуть сдвинулся. Под тканью на коже темнело пятно. Небольшое. Почти незаметное. Но довольно характерное для мёртвого.

Но объяснять она ничего не стала.

— Сжечь, — сказала Аскер.

Дети задвигались. Кто-то уже доставал масло.

Даин молча подошёл к телу. Аскер осталась стоять чуть в стороне. Она смотрела, как они готовят огонь. И думала только об одном.

С каждым днём становилось всё труднее отличить живых от мёртвых.

Глава 2. Держи удар

Утро было прохладным. Камни тренировочного двора ещё хранили ночную сырость, и от них тянуло холодом. Высокие стены казарм отбрасывали длинные тени, из-за чего площадка казалась теснее, чем была на самом деле.

Авалис тяжело дышала. Она держала клинок обеими руками, но пальцы уже начинали дрожать, и хват постепенно слабел. Воздух вырывался из груди короткими, рваными вдохами. Волосы выбились из косы и липли к вискам чёрными прядями. Каждый шаг давался медленнее предыдущего, движения начинали запаздывать.

Рядом с ней стоял Ронар. Он двигался легче, но и его плечи уже напряглись от усталости. Они атаковали Охори по очереди, не давая времени на передышку, однако даже при этом молодой ассасин выглядел так, словно отмахивался от комаров.

Клинки сталкивались короткими сухими ударами. Металл звенел о металл, отдаваясь в руках глухой вибрацией.

— Быстрее, — холодно сказал Охори.

Он стоял в стойке, с лёгкостью принимая удары и наблюдая за каждым их движением.

Авалис снова бросилась вперёд. Охори встретил её атаку и тут же перешёл в ответ. Лезвие прошло слишком близко к её плечу. Она успела парировать, но движение вышло тяжёлым, запоздалым.

— Слишком медленно, — сказал Охори.

— Я больше не могу, — выдохнула она, отступая и давая атаковать Ронару.

Она говорила это уже около часа, но всё равно продолжала двигаться.

Охори уклонился от удара Ронара и сразу ответил.

— Если остановишься, то умрёшь. Двигайся, — сказал он, даже не запыхавшись. — Я вам обоим.

Авалис стиснула зубы. Она снова пошла в атаку. Клинок поднялся, она коротко замахнулась. Охори отступил на шаг и резко ударил сбоку. Ей пришлось разворачиваться почти всем корпусом, чтобы отбить.

Металл снова ударился о металл. Охори не давал им передышки.

— Не думай. Реагируй.

— Я и не начинала думать, — фыркнула она, отступая, но ассасин тут же начал наступать на неё.

Он резко выбил клинок из руки Авалис. Лезвие с сухим звоном упало на камни.

— Поднимай.

Авалис наклонилась за клинком. Дыхание всё ещё сбивалось, руки наливались тяжестью.

— Осторожнее, — тихий, сдавленный голос Ронара раздался сбоку.

Он не смотрел на неё, только прожигал глазами Охори.

— Давай, я в тебя верю, — не обращая внимания на Ронара, ответил Охори.

Авалис подняла клинок.

У Ронара чуть скрежетали зубы. Челюсть сжалась так, что на скулах проступило напряжение, пальцы на рукояти побелели.

Они продолжили. Охори атаковал их по очереди, не позволяя расслабиться ни на секунду. Удары у него были быстрые и резкие, без предупреждения. Он загонял их постепенно, выматывая, не давая ни секунды, чтобы собраться и вернуть контроль.

Авалис уже чувствовала, как движения становятся медленнее. Плечи горели от напряжения. Каждый удар отзывался болью в запястьях. Наконец Охори поднял руку.

— Стоп.

Это была первая пауза за долгое время.

Авалис опустила клинок и попыталась выровнять дыхание. Грудь ходила тяжело. Ронар стоял рядом, тоже молча переводя дух. Несколько секунд никто не говорил.

— Аскер не придёт? — спросила Авалис, отводя взгляд.

Охори ответил сразу.

— У неё сегодня дела.

Он сказал это спокойно, но его взгляд на мгновение скользнул в сторону Ронара, почти незаметно.

Ронар ничего не сказал. Он смотрел на клинок в своей руке, будто проверяя лезвие. Авалис перевела взгляд с одного на другого.

— Что за дела? — прервала она тишину, ощущая её давление.

— Не знаю, — пожал плечами Охори. — Она сегодня подменяет меня в лесу, так что я вообще без понятия, чем Аскер сегодня занята. Могу сказать ей, что сама принцесса Эхиса, Авалис Орше интересовалась её делами? — усмехнулся он, поддразнивая.

— Не стоит, — откашлялась Авалис, чувствуя, как по шее поднимается жар.

Она уже привыкла к этой странной тишине во время тренировок. Когда Аскер приходила во двор, они с братом почти не разговаривали. Стояли рядом, работали, но избегали встречаться глазами. Будто между ними лежала тонкая, невидимая трещина, которую никто не хотел замечать.

Охори не дал им долго отдыхать.

— Подняли клинки, — сказал он уже собраннее.

Авалис снова встала в стойку. Пальцы ещё дрожали от усталости, дыхание только начинало выравниваться.

— Начали.

Охори атаковал первым. Движение было резким, почти без замаха. Лезвие мелькнуло перед глазами, и Авалис едва успела поднять клинок. Удар отдался в запястье. Она шагнула назад, но он уже шёл следом, не давая остановиться, давя быстрыми, плотными атаками.

— Не пятиться.

Он снова ударил. Авалис отбила клинок, но рука запоздала на долю мгновения. Охори сразу сменил направление и провёл лезвием по касательной. Звук треска ткани был коротким.

Авалис почти не почувствовала ничего, только короткое, скользящее тепло. Клинки разошлись.

Она опустила руку и лишь тогда заметила тонкую линию на коже. Небольшая царапина на предплечье. Кровь выступила узкой тёмной полосой.

Запястье ещё помнило предыдущий удар, пальцы плохо слушались, и на мгновение стало ясно, насколько она замедлилась.

— Чёрт, тебе не больно? — отступая, спросил Охори, чувствуя себя не слишком виновато.

— Ничего, — сказала она.

Но Ронар шагнул к ней и резко перехватил её руку. Пальцы сомкнулись жёстко, почти больно.

— Покажи, — его голос отозвался в теле короткой дрожью.

Авалис дёрнула руку.

— Это просто царапина, — пробормотала она.

Ронар даже не посмотрел на неё. Он развернул её руку, ближе к свету, внимательно разглядывая порез. Его пальцы не отпускали, удерживали крепче, чем нужно. Лицо у него стало мрачным, челюсть сжалась.

— Отличная тренировка, — сказал он холодно.

Охори пожал плечами.

— Она получала раны и похуже. Как она, по-твоему, должна научиться?

Ронар поднял на него взгляд. На мгновение стало тихо.

Авалис почувствовала, как внутри что-то сжалось, слишком резко, слишком живо. Она знала этот взгляд. И именно поэтому не хотела сейчас стоять между ними.

Короткий порыв ветра подбросил выбившиеся пряди её волос в воздух. Боль чуть притихла от этой прохлады.

— Можешь сразу убить её, если так учишь. Криворукий.

Голос прозвучал тихо, но в нём появилась опасная жёсткость.

Охори на секунду замолчал. Он посмотрел на Ронара внимательнее и понял, что ещё одно слово, и всё закончится дракой.

— Нежный какой… — буркнул ассасин.

— Да пустяки… — попыталась Авалис.

Но Охори уже развернулся и пошёл к стене двора, явно решив оставить их.

Авалис не выдержала и тихо рассмеялась. Смех вышел коротким, почти неслышным, но напряжение в груди чуть отпустило. Ей нравилось смотреть, как он хмурится. В этом было что-то притягивающее, слишком живое, чтобы отвести взгляд.

— Со мной всё в порядке, — сказала она, стараясь вернуть голосу прежнюю лёгкость.

Ронар всё ещё держал её за руку. Его пальцы лежали жёстко, не спеша отпускать, и это ощущалось сильнее, чем сама царапина. Тёмные пряди едва касались его лба. Он нахмурился, снова глядя на порез, будто видел в нём что-то большее.

— Может начаться заражение, — сказал он серьёзно. — Придётся отрезать руку.

Авалис побледнела. Сердце, и без того шумевшее в висках, сбилось и на мгновение провалилось.

— Что?..

Ронар поднял на неё взгляд. Аметистовые глаза потемнели, лицо стало пугающе серьёзным. Он закусил губу, и только тогда она заметила, как едва заметно дрогнул уголок.

Понимание пришло сразу, почти с облегчением, и вместе с ним вернулось тепло.

— Ты чёртов мерзавец, — прошипела она, прикусив щёку, чтобы не выдать улыбку.

Через секунду Ронар тихо рассмеялся.

Авалис ударила его кулаком в грудь. С силой, которая осталась в теле. Под пальцами отозвалась плотная ткань и тепло. Ронар только усмехнулся, и на его щеках появились маленькие ямочки.

Напряжение медленно отпустило. Он наконец разжал пальцы и отпустил её руку, но ощущение его прикосновения ещё держалось на коже.

— Пойдём обработаем рану.

Авалис фыркнула, отводя взгляд.

— Это даже раной назвать нельзя.

— Это солдатское оружие, а не тренировочное, Авалис, — сказал он уже тише, но серьёзнее.

Он развернулся к выходу со двора, всё ещё напряжённый в плечах.

— И больше не будем тренироваться с Охори. Он явно не умеет обращаться с оружием, — добавил он.

Авалис удивлённо посмотрела на него. Она нахмурилась, пытаясь понять, откуда в его словах такая жёсткость. С Охори она тренировалась всего один раз, и тогда всё было иначе. Ронар ушёл по делам, Аскер понадобилась его брату, и на площадке не было этого напряжения, которое сейчас висело в воздухе.

И всё прошло спокойно. Жёстко, но спокойно.

Да, Аскер была осторожнее, внимательнее к движениям, объясняла лучше, но Охори тоже знал своё дело. Это чувствовалось в каждом ударе, в том, как он держал дистанцию, как загонял противника, не давая собраться.

Авалис не сомневалась в этом.

— Он один из лучших.

Ронар хмыкнул.

— Аскер ни разу не покалечила тебя.

Они пошли через двор. Камни под ногами тихо скрипели, отдавая остаточным холодом. Утренний воздух уже начал теплеть, но прохлада всё ещё держалась у земли.

Некоторое время они шли молча.

Авалис вдохнула глубже. Воздух был чистым, свежим, и на мгновение стало легче, будто тело пыталось сбросить усталость вместе с дыханием. Она позволила себе задержаться в этом ощущении чуть дольше, чем нужно. Слишком спокойно для такого утра.

Авалис осторожно спросила, не сразу решившись поднять на него взгляд:

— Когда ты поговоришь с ней?

Ронар понял сразу. Это отразилось не в словах, а в том, как он на мгновение замедлил шаг.

Он тяжело выдохнул. Плечи чуть напряглись, будто от одной мысли стало теснее в груди. Лица его она не видела, но и этого было достаточно.

— Она ненавидит меня.

Он сказал это спокойно, без резкости, и от этого прозвучало только честнее.

Авалис сровняла шаг с ним и покачала головой.

— Она любит тебя. Просто гордость не позволяет ей сделать первый шаг.

Ронар повернул голову, щурясь от яркого света. Солнце било в глаза, но он всё равно посмотрел на неё, как будто хотел понять, откуда у неё эта уверенность.

Он не разделял её мнения. Это читалось слишком ясно.

Несколько секунд он молчал. Только шаги глухо отдавались по камню. Потом он кивнул, едва заметно, словно соглашаясь не с ней, а с чем-то внутри себя.

Авалис первой отвела разговор в сторону, почувствовав, как он начинает вязнуть.

— Мне нравится, когда ты серьёзный… но не делай из этого привычку, — легко бросила она, будто не придавая словам значения.

Ронар посмотрел на неё, чуть сведя брови. Взгляд задержался на лице дольше, чем нужно. Потом уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Не говори мне такие вещи ранним утром.

— Почему? — она повернулась к нему, искренне удивлённая.

Он тихо фыркнул, отвёл взгляд, но напряжение в нём никуда не делось.

— Ты не захочешь знать ответ.

Авалис остановилась и посмотрела на него внимательнее.

— Я хочу знать.

Ронар тоже остановился. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто решая, стоит ли вообще отвечать.

Потом шагнул ближе. Слишком близко. Авалис почувствовала это раньше, чем успела осознать. Тепло от него, сбившийся вздох, едва заметное напряжение в теле.

Он наклонился к её уху. Его дыхание коснулось кожи, и от этого по спине прошла короткая дрожь. Он тихо прошептал ответ.

Авалис на мгновение замерла, будто не сразу поняла услышанное. Потом рассмеялась, уже не сдерживаясь.

Ронар покачал головой, чуть отстраняясь, словно сам пожалел, что сказал это вслух.

Разговор снова стал лёгким, почти беспечным. Но где-то глубже, под этим, всё равно оставалось ощущение недосказанности.

Им ещё предстояло вернуться к разговору об Аскер.

Глава 3. Тишина внутри

Аскер шла по узкой улице, не замедляя шаг. Камни под сапогами глухо отзывались, звук тянулся следом и тут же гас в тесноте между домами.

Она была одна. Остальных вызвали в казармы на подготовку, и она довела их туда как и полагалось. Дождалась, пока они войдут, пока за ними закроются ворота, и ушла раньше, чем её могли окликнуть.

Стоило задержаться ещё на минуту, и её бы оставили. Она не собиралась проверять.

В конце улицы показался дом Братства. Тёмный, перекошенный, как и прежде. Он стоял чуть в стороне, словно его избегали даже стены соседних домов.

Аскер подошла к двери и толкнула её плечом. Дерево глухо отозвалось под ударом. Она вошла внутрь.

Воздух сразу изменился, стал плотнее, теплее, с примесью стали, сырости и чего-то знакомого, от чего тело невольно расслабилось быстрее, чем должно было.

Кто-то пробежал мимо неё, задев плечом и чуть не сбившись с ног. Удар вышел резким, но Аскер даже не повернула головы.

Из большой комнаты доносился грохот. Кто-то ругался. Где-то громко хлопнула дверь. Кто-то смеялся так, будто был в трактире, а не в доме ассасинов.

Когда-то здесь было тихо. Каждый шаг контролировали. Доски пола не скрипели, двери закрывались без звука. Дети двигались по дому, как тени. Никто не смеялся, не спорил, не говорил так громко. Тишина была законом.