Наше право на бессмертие

Но спустя какое – то время, я оказалась в непонятном состоянии. Что – то внутри меня желало вернуться. Мне не нравилось это место всеми фибрами души, оно было мрачным, люди, что находились в нём, то ли ненавидели меня, то ли были слишком странными. Когда – то хотела именно такую кампанию. В ней я могла бы чувствовать себя и чужой и одновременно родной. Нас бы ничего не связывало, кроме сил. Кто – то из них мне понравился, но все они внушали странные чувства.

В комнате никого не было, кроме Казиры. Она сидела на кровати, вся такая идеально красивая, видимо только что вылизалась. И смотрела на меня жёлтыми огоньками недоверия.

Я закрыла окно и сняла занавески со всех окон в комнате. Лунный свет упал на кровать, кресло, тумбочку, зеркало. Шкаф и остальную мебель. Картины, что, наверное, никогда не видели лунного света, засияли пылью. Я почувствовала себя в безопасности, то есть дома. Теперь у меня нет никакой другой жизни. Я приняла свой выбор, и теперь, все, что мне остаётся это жить тут. Бороться за счастье родных, за жизнь. На самом деле, мне до последнего момента хотелось верить, что всё будет хорошо. НО не всегда получается так, как этого хочешь ты. Далеко не всегда.

Я переоделась, поняв, что всё это время находилась в сорочке и халате из атласа. На пару минут застыла, покраснев так, что лицом можно было пользоваться, словно оно фонарь. А потом села на пол и начала вспоминать тех парней, что подходили ко мне. Я пролистывала моменты, словно картинки, а потом остановилась на том парне, что держал меня на руках. Его глаза смотрели прямо на меня, наполненные ненавистью и темнотой. Сейчас мне казалось, что черты его лица были ужасно знакомы, но мы не могли видеться прежде. Я сама не понимала, почему я так о нём думаю и зачем вспоминаю его. А тот придурок, что положил мне записку на колени, и называл меня крошкой. Ох, Главные куда странней, чем все мы думали. Наверное, мне никто не поверил бы, если я стала рассказывать.

Помню, когда мы были маленькими, то часто болтали о Главных. Я запугивала близнецов их силами, как когда – то мама делала это со мной. Мы корчили страшные рожицы, бегали друг за другом, упиваясь смехом. Придумывали про них стишки, а потом понимали, что они выглядят, как и мы. У них просто больше сил, и жить они могут сколько угодно, ибо время в том здании течёт иначе. Там ничто и никто не властен над ними, кроме Бога. У них другие законы и правила.

Я встала с пола и переоделась, просто на просто одев длинное крепдешиновое платье. Я отправилась в коридор, в голове встали воспоминания о шве, который Зем накладывал мне у себя в комнате. Тогда мои ноги направили меня в сторону его комнаты, даже и не думая стучаться, я вошла в комнату. Зем тихо сопел у себя в постели. В комнате царил до ужаса прекрасный порядок. Казалось, что при солнечном свете, тут всё блестит, но шторы были плотно задёрнуты и мрак окутывал всё помещение. Я прошлёпала по комнате в сторону его кровати и села на самый край.

– Зем… Зем, проснись, пожалуйста.

Но брат даже не сдвинулся с места. Я тяжело выдохнула и вышла из его комнаты, не думала, что он так крепко спит и даже немного огорчилась, тогда я отправилась в комнату к Кролин. Дело было не в том, что мне не хотелось спать, а в том, что я не могла спать одна. Такое случалось со мной раньше, но я просто не спала всю ночь. Обычно, маму было лучше не будить ночью, и она долго не могла уснуть, поэтому я оставалась одна. Иногда я звонила кому – нибудь из моей семьи и разговаривала долгое время, обычно это была Кролин. Она была рада слышать меня в любой ситуации.

Теперь, всего этого не будет. Не будет страха, разбудить маму или не угодить ей чем – то. Я больше не буду доводить её до слёз и шутить с ней шутки. Ругани больше не будет. И хотя, всё это было тяжёлым временем для меня, я её любила. И понимаю это, только сейчас. Когда уже лишилась своей любимой и родной матери, которая носила меня 9 месяцев под сердцем. Я поняла, что нуждаюсь в ней, когда она не знает, что я существую. А, может быть, мне ей об этом напомнить?! Точно. Завтра попробую прийти к ней на работу. Но только после экзамена.

Завтра первый экзамен, русский. Сказать, что я готова к нему, нагло соврать. Встав перед дверью комнаты Кролин, меня затерзали сомнения. Но они длились не дольше минуты. Я забралась к ней на кровать и легонько коснулась её лица подушечками пальцев. Она моментально открыла глаза, и когда поняла, что я лежу рядом с ней, притянула меня к себе и её горячие слёзы обожгли мне щёку и плечи. Мне было так жаль, но вдруг она отстранилась от меня и буквально прошептала, но я не услышала, а прочла по губам.

– Спина.

– Нет, не беспокойся. Одна из Главных исцелила меня.

– Я люблю тебя – снова пришлось читать мне по губам.

Она снова притянула меня к себе и укрыла одеялом. Сестра крепко прижалась ко мне и продолжала всхлипывать, потом я приложила руку к её щеке и она немного успокоилась. В скором времени сон полностью захватил её, но Кролин продолжала прижимать меня к себе так крепко, что было трудно дышать. Хотя это не помешало мне, переварив всё, что произошло, забыться крепким сном.

Спасибо, Кролин.

– Во сколько она вернулась?

– Я не знаю. Поздно. Она была в нормальном состоянии.

– Да. Её спина. Она зажила. Всё это слишком подозрительно.

– Что случилось? – я открыла глаза, и увидела перед собой Кролин и Зема.

– У тебя экзамен через два часа, вот, что случилось. Вставай, давай! – Зем стащил одеяло с кровати и смотрел на меня так злобно, будто я что – то натворила.

Я встала с кровати и вышла из комнаты, не проронив ни слова. У себя в комнате, обнаружила все вещи, что когда – либо были у меня. Значит, теперь это мой дом, а где – то тут или в магазине сидит моя мама. Единственная мама.

Внутри всё было перевёрнуто, даже чувства, что должны были хлестать через край после всего происшедшего, покинули меня. Будто я совсем была опустошена. Я поняла, что этой ночью объятия сестры обжигали меня, а не грели. Во мне изменилась сущность.

Собрав какие – то вещицы, я вышла из дома, не сказав ни слова тем, кого встретила на пути. Ни Зему, ни Кролин. Мне не хотелось поделиться своей историей. Казалось, что они и так всё знают. Я шла пешком такая угрюмая и задумчивая, что если бы меня сшибла машина, я бы того не заметила.

Я вытащила сигарету, и начала дымить, как бы это ни было вредно. Подумать только, она могла пролежать у меня еще несколько месяцев, а потом я бы её выкинула, но не судьба.

– Не наглей, крошка! – чья – то рука вытянула у меня сигарету из рук и выкинула её в воздух – Ложири вылечила тебя не для того, чтобы ты забивала лёгкие никотином.

Я подняла голову и увидела того самого паренька, что оставил мне записку на коленях. Меня тошнило от него. Такой напыщенный и самовлюбленный, что просто деваться некуда. Я остановилась на пару минут, чтобы рассмотреть его при солнечном свете.

На нём были большие солнечные очки, клетчатая рубашка и подвёрнутые джинсы. Короткие чёрные волосы скорей всего кололись, потому что торчали во все стороны. Он смазливо улыбался, показывая свои белоснежные зубы. На лице практически никаких признаков щетины, хотя ему было около 20. Он постоянно поправлял рукой свою шевелюру и наклонял голову на бок. Парень был выше меня, поэтому навскидку рост его составлял 170 – 175 см. А мускулатура, которую он, наверное, качал днём и ночью, составляла 50% его тела. Он мне не нравился.

Я зашагала дальше, а он поплёлся за мной.

– Слушай. Мы ведь и не познакомились толком, крошка.

– Не называй меня так, придурок.

– А ты не называй меня придурком. Меня Виталик зовут, между прочим.

– Серьёзно? В самом деле? Твоё настоящее имя.

– Свимпут…

– Да, теперь понятно, почему Виталик.

– Хэй! Крошка! Думаешь, Лекима клёвое имя?

– У меня шикарное имя по сравнению с твоим.

– А что ты делаешь?

– Иду на остановку, идиот.

– Дурочка.

Я ощутила его руки у себя на талии, а потом какой – то толчок холодного воздуха, пару секунд видела только круги, что окружали всё, а потом резко изображение изменилось на пейзаж, который представлял собой школу, в которой проходил экзамен. Так значит, его сильнейшей стороной является телепортация. Я считала, что Главные, имеют великое множество способностей, но в одной из них, они как рыба в воде. Например, у Виталика могло быть 15 способностей, но он владел в совершенстве только телепортацией. В этой силе, его умения выходили за грань понимания. Так могли только Главные. Для него телепортироваться было, как чихнуть. Причём, видимо, это было любое место. Стило ему только захотеть и он был бы уже в Китае.

– Руки от меня убери.

– Ох, какие мы злые – он прижал меня к себе, скрепив свои руки на моей талии еще сильней.

– Просила же по – хорошему – я ударила его ногой по коленке, а затем, пихнув локтем, вырвалась из его грабель.

– А ты бойкая. Мне нравится.

– Пока.

Я повернулась и быстрыми шагами направилась в школьное здание. Уже через полчаса, сидела за партой и слушала инструкции. Нам выдавали бланки, всевозможные бумаги. У нас же ничего не было, кроме листков и ручек. Под прицелом камер, я чувствовала себя голой. Экзамен по русскому начался.

Вскоре, примерно через два часа, сдалась.

Когда я вышла из школы, то увидела, что у ворот стоит Зем. Опустив голову вниз, побрела в его сторону. Он стоял, облокотившись на ограду, и совсем не был рад видеть меня.

– Я уезжаю вечером. Тебе больше ничего не угрожает.

Он повернулся и посмотрел на меня, я же только через пару минут набралась смелости взглянуть на него, и тут…

– Но, я люблю тебя, Лиза!

– Да, посмотри ты на себя! Кому ты нужен? Такой зануда и чудак, как ты никому и никогда не будет нужен. Сиди и дальше со своими книгами.

– Но ты ведь говорила, что я нравлюсь тебе. Я поверил тебе.

– Паша, мы уже взрослые люди, ты должен понимать, что чувства приходят и уходят.

– Ты не любила меня?

– Я проспорила пари, и мне сказали, чтобы я встречалась с тобой две недели. Срок истёк. Извини, но мне пора.

– Как ты так можешь?!

– Легко. Для тебя это были лучшие недели, больше такая девушка, как я, не обратит на тебя внимание. И вообще, не надо было звать тебя, по телефону могли бы расстаться. И вообще! Это ты виноват. Если бы ты не сорвался и не поехал к своей семье, то я бы не стала кричать на тебя по телефону, и мы бы провели больше времени.

– Это моя семья! Я накричал на Лекиму из – за тебя!

– Что?

Зем рассвирепел и, ударив по столу рукой, схватил девушку за запястье и поцеловал её. Сначала она пыталась оттолкнуть его, но потом стала ослабевать, тогда он прижал её к себе и продолжил поцелуй. Когда брат отстранился от неё, то его глаза были широко распахнуты и выражали дикий ужас.

Он убил её. Не смог справиться с гневом, и его неуправляемая сила дала о себе знать. Зем опустился на колени вместе с ней. Стуки сердца разрезали всё помещение, в котором они находились. Её бездыханное тело лежало на полу, глаза пусто смотрели вдаль. Волосы беспорядочно валялись на полу вокруг её головы. Она была обычным человеком. Её обычно похоронят. – 1 в лимите брата.

Я набрала полные лёгкие воздуха и немного пошатнулась. Зем свёл брови, смотря на меня с прежней злобой, но теперь он снял очки и приготовился мне что – то высказать. Внезапно я начала слышать, как он кричит на меня. Я не слушала его, просто смотрела, как последние цепи из минут и часов исчезают с его плеч, шеи, рук.

– Ты поступила очень эгоистично! Думая только о собственной безопасности и не понимая, что я приехал сюда ради тебя! Я бросил всё! А ты улетела!

– Лиза – это твоя девушка?

Он замолчал. Его начало трясти. Если так, то это были его первые отношения. Он был полным нолём в этом. Зем очень боялся своей силы, видимо не зря. Брат готов был пойти ради неё на всё. Только бы она дарила ему своё тепло. Иногда я думаю, что любовь – это мерзко. Мне бы не хотелось любить.

– Ты что – то видела?

– Она бросит тебя, а ты убьёшь её – сохраняла я спокойный тон.

В ту же секунду он сорвался с места и умчался прочь. Я и не подумала его останавливать. Стоя на месте с вниз опущенной головой, мне хотелось пропасть. Вдруг я причинила ему слишком тяжелую боль, высказав правду? А что если с ним что – то случится, или он возненавидит меня. Может быть, я была слишком глупой, или я всё еще продолжаю быть глупой?

– Пропасть бы – прошептала я еле слышно. К сожалению, чувство, что на мне снова лежат чьи – то руки, вернулось.

– Ну, зачем пропадать, крошка? Неужели ты собралась бросить меня?

– Отвали от меня, чёрт побери… – даже сейчас не получалось орать.

Я повернулась и быстрыми шагами ушла от него. Услышав смешок в свою спину, мне захотелось плакать. Дома я застала маму с Кларой, которые активно пытались убрать пыль с люстры.

– Осторожнее – всё, что я выдавила из себя, прежде, чем убежать в комнату и запереться там.

На кровати сидела Казира, она смотрела на меня и мурчала. Я села на пол, прислонившись спиной к двери, кошка спрыгнула с кровати и забралась ко мне на коленки.

– У тебя была тяжёлая ночь. И жизнь. Успокойся.

– Казира…. Это всё так трудно и непонятно. Я нуждалась в моей родной матери, этот дом, никогда не являлся моим настоящим пристанищем, словно я погрузилась в другую жизнь, которой избегала.

– Я думаю, ты справишься. Мы вылезали из передряг куда хуже этих. Помнишь?

– Да. Помню, как ты прыгнула за мной с семнадцатого этажа, и мы обе считали, что умрём. Мы и умерли, точнее я.

– А как ты чуть не утонула? Я стояла на берегу не в силах совладать с собой, но тебя спасли.

– А помнишь, как мы сбежали первый раз из дома, и спряталась у канализации?

– Да, там так воняло. Для моего обаяния это было невыносимо. А еще, как ты подралась до крови с одним из этих близнецов?

– О, это был бой века.

– Да, и когда твои силы не проявлялись? Помнишь, ты всё время, тогда орала на всех, потому что злилась на саму себя?

– Ага. А еще мы с тобой рассорились, и ты выпрыгнула в окошко, я тогда долго плакала, потому что боялась, что потеряла тебя. Это было ужасно.

– Правда?

– Конечно, правда. Ты, что глупая? Мне было, тогда 13 лет. Я ревела по поводу и без повода.

– Ты и сейчас можешь заплакать.

– Ты и сама бы заревела, если бы могла. А еще помнишь, как я съела какую – то дрянь, и у меня всё тело стало покрываться волдырями?

– Да. Тебе тогда было 9 лет, и пришлось вызывать скорую помощь. Аллергия.

– О, это был не самый приятный момент в жизни.

– Честно говоря, Лекима, у тебя их было очень мало.

– Всё в порядке. Всё в порядке, дорогая.

В дом кто – то вбежал и сильно хлопнул дверью, так, что открытые настежь окна в моей комнате, затряслись. Хотя, это было не из – за удара. Ветер, что – то вдруг разбуянился на улице. Возможно, скоро снова будет дождь. Ну, и хорошо, несмотря на сырые улицы и грустных людей, мне нравился дождь. Иногда казалось, что он может смыть какие – то человеческие пороки. Хотя это невозможно.

Тот человек, что хлопнул дверью, пробежал по лестнице и стремительно пронёсся по коридору, хлопнув еще сильней дверью своей комнаты. Я поняла, что это был вечно уравновешенный и умный Зем. Его комната была, почти соседней моей. С тех пор, как он уехал, мама там ничего не трогала. Варния вообще не пользовалась большей частью, комнат, что были в доме.

Я продолжала сидеть на полу, размышляя о разных вещах, но главным образом о той, бессмертной старушке. Бессмертная старушка, это, как гора Эверест для улитки, хотя та, хотя бы представляет, как её убить. Если же я буду ползать по этой старушенции веками, то она от этого нисколько не устанет. Тем более она меняет внешность. Тем более она имеет такую охрану. Может быть, надо попросить Главных притвориться мёртвыми, чтобы она успокоилась? Да, это глупо и нелепо, но кажется более адекватным, чем убить её просто так.

В дверь раздался стук. Я немного съежилась и прижала к себе Казиру, мне хотелось стать невидимой. Стук снова раздался, и я перестала дышать, рассчитывая на то, что так будет лучше и тот, кто за дверью уйдёт быстрее, но тут Казира выдала:

– Кто там? Клара, ты принесла мне молока? У тебя есть клюююч.

Я посмотрела на неё сурово, и мне показалось, что если бы она могла, то коварно улыбнулась.

– Это Глумир. Лекима ведь тут? – его голос был робок, как никогда. Я сдалась и, встав с полу, открыла дверь.

– Запри за собой —почти шёпотом произнесла я.

– Да, понял я – он отвернулся и запер на ключ входную дверь, мы оба сели на кровать, уставившись на свои руки.

У нас это было общее, когда мы чувствовали себя неловко или скованно, то опускали голову вниз или рассматривали предметы, просто не могли посмотреть друг на друга. Иногда говорили, что близнецы близнецами, а с Глумиром мы похожи, как родные. Я считала, что мы переняли эти привычки друг у друга в связи с долгим пребыванием рядом. В конце концов, он достал пачку сигарет из заднего кармана шорт и протянул мне. Но я не стала ей брать, мне больше не хотелось курить. Никогда.

– Да ладно? Я думал, после посиделок у Главных, ты будешь дымить день и ночь— он затянулся.

– Я тебе врежу сейчас, Глумир. Не кури в моей комнате.

– Воу, по – спокойней, сестрёнка. Мне дорога моя сексапильная челюсть.

– Что за бред ты несёшь?

– А ты чего какая? Решила сидеть тут и киснуть? Реветь за дверью и считать, что мне наплевать на тебя? Думаешь, я оставил тебя, когда Зем бесится с не взаимности? А? А?

– Да, заткнись ты уже. Бесишь.

– Хватит уже дуться на меня. Я такой, какой есть. И ты тоже. И не надо прогибаться под всяких уродов.

– Поддержка на сто баллов. Молодец.

– У тебя уже есть план?

– Не – а, сначала нужно остановить Зема.

– Чего ты снова увидала там в будущем? – он расслабился и улёгся на кровати, вытянув ноги.

– Он убьёт девушку, потому что она его не любит.

– Шлюха.

– Глумир!

– Пускай убивает, давай лучше о той девчонке поговорим.

– Слушай, я бы с радостью, да Зем будет всю жизнь убиваться после этого. Возможно, он сойдёт с ума.

– Ты его сейчас – то видела? Знаешь, как он по дому носится? Хуже не будет.

– Тебе совсем плевать на брата.

– А с какой стати мне должно быть не плевать на его, м? Ему всю жизнь было плевать на нас с Франдом, а теперь я должен пропитаться к нему любовью?

– Ты, правда, так считаешь? Глумир…

– Да, именно так и считаю, и Франд тоже. Мне даже нежная и сопливая Кролин нравится больше, чем этот напыщенный петух.

– Вот оно как…. – я снова опустила голову вниз, и обвинила себя в том, что не заметила этой трещины в нашей семье.

– Слушай, не беспокойся. Серьёзно. Всё нормально. Мне этот Зем, даром не сдался.

Потом я решила, что это не мой проступок, и что с Земом я разберусь позже, сейчас главной задачей была старушенция, и я начала выливать всю информацию на Глумира. Выражения его лица по ходу рассказа менялись так стремительно, что иногда я отвлекалась и смеялась, но он заставлял меня продолжать.

Я рассказывала ему свои предположения, планы, то, что происходило у Главных, утаивая некоторые факты. Показала татуировку. Говорила о чудо – исцелении. Мы проболтали, выбирая план действия, несколько часов. Незаметно для самих себя сплотились в единую команду, как и в любой ситуации, которая требовала каких – то крайних мер. Мы запланировали никому ничего не рассказывать о нашем сговоре. В итоге, для начала решив, следить за этой дамочкой. Казира вступала в наш сговор автоматически, как и солдат Глумира, который сидел, чёрт знает где. Ему всегда удавалось появляться неожиданно, и так же исчезать. Я думала, что у Глумира полно с ним проблем, но он никогда не жаловался.

Мы отвлеклись от дела и начали о чём – то оживлённо спорить, но в скором времени телефон у Глумира зазвонил, наполнив барабанными ударами всю комнату. Я замахнулась на него, будто хотела ударить, но он тут же взял трубку и приложил палец к своим губам, в знак молчания.

– Да? Я у друзей. Нет. Я не знаю, где он. Нет, тут нет девушек, кроме моей сестры. Нет, она лесбиянка – я вытаращила глаза, а он улыбнулся – Нет, она занята и не может это подтвердить. Ты ревнуешь меня? Ой, кто кому еще мозг выносит. А тебе не надоело это по сто раз на дню спрашивать? Чего ты хочешь – то от меня? Мы и так встречаемся. А как? Я? Не знаю. Да ни с кем я тебе не изменяю! Стой!

Я смотрела на него с непонятным выражением на лице, потому что не могла понять, толи мне разразиться неудержимым смехом, толи прибить его за мою новую ориентацию. В конце концов, я схватилась за живот, ткнула в него пальцем и закатилась немым смехом. Его это жутко разозлило, он слез с кровати и принялся пинать стену.

– Стена не виновата, что у тебя девочка ревнивая.

– Да ну её! Какого чёрта вам всем надо? Я предложил ей встречаться пару дней назад, и она была счастлива, но этого хватило на пару дней, и теперь она устраивает мне истерики, и вечно это её сопливое: «Ты меня любишь?», «Я тебе нужна?», «А как ты понял, что любишь меня?»

– Как мило.

– Чёрт! Мне просто нравилось быть с ней. Она такая крутая. Делала, что хотела и вела себя так беззаботно, я реально влюбился. Мне нравилось обнимать её и хотелось целовать, но потом она начала эти истерики, и меня больше к ней не тянет. Нет! Я люблю её, но она достала уже всем этим.

– А ты ей об этом говорил? – я легла на кровать, облокотившись на гору подушек, смотря с улыбкой на брата.

– Нет, конечно. Разве бабам говорят всё это? Это личное! – он немного покраснел.

– Я же тоже девушка, но мне – то ты признался.

– Так ты же сестра!

– И мне понравилось то, что ты сказал. Может быть, вам стоит обсудить это вместе. Я уверена, что ты ей тоже нужен.

– Я не говорил, что она нужна мне.

– А ты, что, каждый день оправдываешься перед девчонками и печешься о том, что они о тебе подумают?

– Такая вся умная, своего бы парня завела!

– Ты не кричи, пожалуйста. Я же не виновата, что ты не можешь со своей девушкой мирно поговорить.

– Да ну тебя! Всё. Мне пора.

Он вышел из комнаты, но когда хотел демонстративно хлопнуть дверью, в дверном проёме показался бешенный Зем. Он отстранил Глумира, и захлопнул дверь с внутренней стороны. Брат повернулся ко мне и улыбнулся так, что мне сразу стало неловко. Я слезла с постели и встала у стенки, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что в них полыхал огонь ненависти. Глумир начала барабанить с обратной стороны.

– Лекима! Лекима! Ты, тварь! Только попробуй хоть пальцем прикоснуться к моей сестре, я тебя на куски покромсаю! Лекима, я сейчас вернусь! Держись там!

Я пыталась найти глазами, что – нибудь, что помогло мне избежать гнева брата.

– Что ты видела?! – рявкнул он.

– Я видела то, что может произойти. Я видела правду, Зем. Мы оба это знаем, успокойся.

Я попробовала поднять стул и швырнуть им в брата, но ловкими движениями, он обогнул его. Тогда я начала швырять в него всевозможные вещи, от которых ему удавалось уклоняться, а если нет, то это не действовало. Сейчас им двигала ненависть и злоба, он не понимал, что творит.

– Ты врёшь. Все вы просто против моего счастья с ней! Она первая, кто полюбила меня, таким монстром, какой я есть! А ты, и все остальные, эгоистичные существа, которые ничего не понимают! Мне тоже нужна любовь, незаметно?!

– Зем, успокойся. Пожалуйста! Я твоя сестра! Ты не можешь убить меня!

– Поверь, ты заслуживаешь этой смерти!

Он громко заорал, а я непонятно почему взглянула ему в глаза, и… всё стихло. Музыку в мире выключили. Я смотрела на его гневные глаза и чувствовала, как становилось холодно. Было ужасно холодно. Моё тело медленно опускалось по стене на пол, я теряла разум и уже почти ничего не понимала. Тело начинало покалывать так, как бывает, когда немеет нога или рука, но немного иначе. Холод поддёрнул мои губы, щёки, волосы, наверное, я становилось синюшной, как та девушка из видения.

Я закрыла глаза, приготовившись к смерти от брата. Брата, которого у меня больше не было, и смерти, которая давно меня ждала. Снова.

Тихое озеро, вода в котором прозрачна и невинна настолько, что если пролететь над ним совсем близко, можно рассмотреть всю жизнь, что осуществляют рыбки. Красная капля, падая в эту воду, начинает, сворачиваться и разворачиваться, выписывая дивные линии, пока полностью не растворяется в воде. Медленно и плавно озеро поглощает её, оставляя лёгкое напоминание об этой капельке, красную линию жизни.

То же произошло и со мной.

Когда я открыла глаза, то увидела часть лица того парня, что вчера так сильно ненавидел меня. Его губы целовали мои. Я была полностью во власти этого человека, потому что его руки крепко прижимали меня к себе. Тепло его тела отражалась в каждой клеточке моего организма. Глаза Главного закрыты, а чёлка разбросана по всему лбу.