Изнанка

Глава 8. Превосходство

Все существующие и/или известные формы нежити можно условно разделить на несколько классов: низший, средний и темный. Они основаны на соответствии некоторым признакам, включая уровень опасности для одаренного, общий уровень силы и диапазон способностей нежити.

Магический путеводитель. Некромантия

Переступив порог дома, сразу же понеслась наверх, игнорируя вопросительные окрики отца. Там забежала в ванную и заперлась, чтобы, сидя спиной к двери, наконец дать себе волю и разрыдаться.

Пока добиралась, очень сильно замерзла. Пальто осталось лежать в особняке, в спешке совершенно о нем забыла. Когда меня настиг холодный ветер, разбрасывая во все стороны мою клетчатую коричневую юбку, у меня очень быстро продрогли ноги. Затем холод пробрался и под бордовый свитер, заставив спину покрыться мурашками, а пальцы заледенеть.

Кровь из носа со временем перестала течь, но я по инерции прижимала руку к лицу всю дорогу. Пройдя большую часть пути, поняла, что этот жест и быстрый шаг вынуждают прохожих расступаться — видимо, думали, что спешу в больницу. Так было даже лучше, не приходилось останавливаться и что-то объяснять.

Граничащие с криками рыдания и слезы выходили легко. Я хотела вытащить из себя все чувства, разом навалившиеся, когда оказалась в тепле и безопасности. Чем дольше плакала, тем сильнее лицо покрывало месиво из остатков крови, соплей и слез.

В какой-то момент нашла в себе силы подняться и трясущимися руками открыть кран. Скинув кое-как одежду — пальцы все еще плохо слушались — и сев на колени, подставила лицо под струю и стала с усилием тереть ладонями щеки и подбородок, чтобы избавиться от этого липкого ощущения. Все вокруг меня окрашивалось в бледно-красный, но я не обращала на это внимания. Посидев так немного, потом развернулась и оперлась спиной о край ванны.

Несмотря на теплые прикосновения воды к волосам и плечам, которые помогали согреться и давали телу желанный отдых, легче мне не становилось: в сознании все еще мелькали картинки пережитого во время ритуала. Где-то на краю клубились едким дымом вопросы, почему мы должны были это увидеть? И зачем призрак ведьмы сказал мне то, что сказал? Но остальная сущность будто подавляла эту разумную часть, стремящуюся во всем разобраться и хоть как-то объяснить.

Когда вода остыла, вылезла из ванны, плотно закуталась в полотенце и неуверенными шагами перебралась по коридору в спальню. Все это время я была сторонним наблюдателем, созерцающим свою жизнь как чужую — будто бы снова делила происходящее с призраком. От такой мысли сразу же захотелось себя либо ударить, либо хотя бы ущипнуть. Вместо этого я легла на кровать и закрыла глаза, позволяя обнаженному телу ощутить знакомую мягкость покрывала из разноцветных квадратных лоскутов.

Время летело незаметно. Когда в комнату заглянул папа с подносом в руках, казалось, прошло совсем немного. Уже в домашней одежде я все еще лежала на застеленной кровати и разглядывала противоположную стену. Надеялась, переодевание поможет мне «очнуться» и избавиться от оцепенения, но так и не смогла на что-нибудь отвлечься и снова легла. Глаза сами скользили по ажурным линиям на белых ящиках, по свисающим искусственным лозам, по месяцам на гирлянде между столиком и полкой над кроватью с коллекцией фигурок.

— Мама сегодня приготовила отменную паэлью. Твой красный чай тоже есть. Без сахара, как ты любишь. И еще горячий, — сказал папа будничным тоном.

Я скорее услышала, чем увидела, как он прошел мимо, поставил на мой стол поднос и приоткрыл окно. В комнату ворвались шелестящие звуки капель, от прохладного воздуха слегка вздрогнула. Видимо, он понял, что вставать не собираюсь, и взял только ярко-красную кружку с фазами луны. Ее подарила Мэри-Энн, когда я рассказала ей, как терпеть не могу ту, с цветами анемоны. И пью из нее только чтобы не обижать бабушку.

Сев на кровать, отец настойчивым жестом усадил и меня, после чего взял мою ладонь и положил на кружку. Он точно знал, что делает, потому что сразу же захотелось обхватить ее руками и сделать глоток. Прокатившийся по языку любимый кисловатый вкус словно электрический заряд привел меня в чувство, заставив заморгать и глубоко выдохнуть.

– Ты сильно испугалась? – серьезно спросил папа, пристально глядя на меня.

– Нет, – чуть хриплым голосом на удивление легко ответила я. Посмотрев еще раз на чай, уже более уверенно сделала большой глоток, словно от него зависела моя способность говорить. – Я волновалась перед началом, но страшно не было. А когда меня… То есть, когда ведьму…

– Я понял, – прервал папа, избавив от необходимости объяснять, что произошло. В ответ молча сделала еще глоток.

— Я тоже был ведьмой, — вдруг сказал он, взъерошив рукой волосы над лбом. — Жил в поместье с кучей слуг, и один из них меня отравил. Три дня лежал на кровати и медленно умирал, пока слабость окончательно не прикончила. Все говорили, легко отделался.

От этого рассказа первым возникло желание усмехнуться, но оно быстро отпало. Очевидно, что я не отделалась легко, и убийство «моей» ведьмы оказалось более кровавым по сравнению с медленной смертью в теплой постели. Поэтому лишь коротко кивнула.

– Пока тебя не было, еще раз перечитал истории, которые случились с ведьмами здесь. Как выглядела твоя?

Слегка сощурилась, пытаясь вспомнить последний наш разговор, когда мы смотрели друг на друга посреди пустоты. И сделала еще глоток чая.

– У нее были длинные темные волосы. И шрам на щеке, – ответила я. Опустив кружку на ноги и почувствовав, как мысли немного прояснились, я повернулась к хмурому отцу: – Зачем нам надо быть на месте этих убитых женщин? Они уже умерли, и очень давно, какой в этом смысл?!

— Мы должны на себе испытать смерть, — ответил отец. Он задумался, и его хмурое лицо разгладилось.

Помолчав немного, будто старательно подбирая слова, он продолжил:

— Когда мы сталкиваемся с умершими, то обязаны хотя бы примерно понимать, через что они прошли. Без этого опыта духи и призраки со временем становятся для тебя не более чем одушевленным предметом. Как бы сильно ты им ни сочувствовал.

— Но ты же сам говорил, что у мертвых нет собственной воли! — во мне словно со скрипом заводились механизмы, отвечающие за нормальное существование. Захотелось спорить с отцом, доказать ему, что все эти пляски вокруг опыта смерти — просто изощренная пытка. — Какой толк это испытывать на себе?! Мы не такие, как те, кто уже умер. И не можем превратиться в них, пока живем.

– Не такие, – легко согласился отец. – Но некоторые из ушедших прекрасно помнят, что с ними случилось. Это их самое яркое воспоминание в посмертном существовании. Остальная, прошедшая жизнь для них мутное пятно. Как бы ты себя вела, если бы самым ценным знанием о тебе была твоя смерть?

— Я не знаю. И вряд ли смогу сравнить, — резко ответила я.

Пока висело молчание, отстраненно изучала красную жидкость в кружке. Пальцы непроизвольно гладили ее по краю. Подумав, снова спросила:

— Зачем тогда ритуал проходят все одаренные? Стихийникам точно не нужно такое «наследие».

— Я уже говорил, главная идея ритуала в том, чтобы предотвратить новое появление «охотников на ведьм». Тогда обе стороны друг друга провоцировали, и это наша гарантия мира — не допустить ошибок прошлого. И касается каждого, у кого есть дар. А для экзорцистов и некромантов есть еще и свой, особый смысл, — ответил отец. Помолчав немного, он добавил: — Самое главное, что всем нужно понять про смерть — после нее остается только пустота. Как для живых, так и для мертвых.

Бросив на папу взгляд, успела заметить, как он посмотрел на противоположную сторону комнаты. Раньше там стояла кровать Ви, а теперь разместился мой туалетный столик и крупное зеркало. Пока он думал о ней — так мне показалось — я думала о Соне: «Могла ли она уже пройти свое? И сколько же лет ей тогда было?!»

– Почему ты захотел продолжить заниматься экзорцизмом? Разве тебе никогда не хотелось быть подальше от всего этого? – осторожно спросила я.

– Хотелось. И сейчас иногда хочется, – слабо усмехнулся папа. – Но почему-то мне всегда это удавалось. К тому же мама была хорошим учителем.

— Но разве… — грудь сдавило от волнения, и пришлось выдохнуть, чтобы собраться с силами. — Разве мы тогда не несем ответственность? Если опыт смерти так много значит, и его нужно передавать, то как мы можем так… пользоваться нашим даром?

— Дар на то и называется даром, что мы не знаем, почему он нам достается. И он не гарантирует отсутствие ошибок, — чуть жестче, чем до этого, сказал папа, посмотрев на меня. Я знала, что он говорил о Ви, и он точно знал, что я знаю. — При работе с изнанкой нельзя контролировать все. Порой ошибки обходятся очень дорого. Но если ты можешь помочь остальным, пусть даже умершим, и знаешь об этом, эту цену тебе придется заплатить.

Я тяжело вздохнула. Как бы ни пыталась, сейчас мне казалось слишком сложным все понять. И тем более принять на веру. Пообещав себе подумать обо всем позже, допила остатки чая.

— Мона, я знаю, порой наш дар — большая ноша, но не думай об этом сейчас, — обняв за плечи, успокаивающе сказал мне папа. — Помни, ты очень сильная и смелая, раз смогла пройти через такое. Да еще спокойно рассуждать о смысле жизни, вселенной и всего остального.

Тихо посмеялась, поняв отсылку к любимой папиной книге. На моих глазах снова выступили слезы, которые быстро вытерла рукой. Кажется, произошедшее сделало меня слишком чувствительной.

– К слову об ошибках. Ты совершишь очень и очень большую, если не съешь свой ужин, – доверительно сказал папа, чуть боднул меня плечом и с улыбкой кивнул на остывающую еду.

Передо мной стояла высокая белая чашка для латте. На дне, несмотря на ее изначальное предназначение, остывали последние капли крепкого черного чая с молоком. К концу уже подошла третья. Возможно, понадобится еще одна.

— О чем задумался, сын? — раздался вкрадчивый вопрос откуда-то из-за спины. Отец вошел на кухню в черной футболке и свободных джинсах и сразу направился к кофемашине. Проводив его коротким взглядом, вылил остатки чая в раковину слева.

Уже наизусть знал его обычный ритуал после тренировки в подвале, который он превратил в самодельный спортзал. Когда сделает нескольких подходов к тренажерам по своей собственной системе (она постоянно менялась, и никак не мог разобраться, по какому принципу он ее составляет), после надевает именно эти джинсы и именно эту футболку и поднимается на кухню. Сейчас он собирался сделать себе ровно три чашки эспрессо. И будет растягивать их, пока не проснется мама.

Мыслей было очень много. Вечером дочитал древний трактат про сообщества, которые занимались поднятием трупов. Пытался понять, какого умертвия эти идиоты вообще полезли в некромантию.

На днях между парами в Академии парни рассказали, что в некоторых случаях стихийная магия может усиливать ритуалы некромантов. Так и не придумал ни одного варианта, чтобы это было возможно.

А еще крутил в голове разговор с Моной и — во имя всего живого, никак не доходило, что за нелогичный бред она тогда выдала.

– Как ты считаешь, кто лучше – некроманты или экзорцисты? – спросил у отца.

— Зависит от критериев оценки и обстоятельств. Но в большинстве случаев я бы поставил на некромантов, — отец обошел стол, по очереди выставил перед собой три чашки и сел напротив.

Кивнул, принимая его ответ. Так и думал. Нелогичный бред.

— А в чем дело? — он сделал небольшой глоток из левой чашки. Поставил в голове отметку: обычно начинал с правой. У меня была теория, что он подсознательно их меняет, в зависимости от настроения.

— Ни в чем, — собирался поскорее выкинуть это из головы. Нет смысла говорить о том, что не стоит внимания.

– И все же?

– Просто спор.

– Какой?

Отец внимательно посмотрел на меня и заодно отпил свой кофе. Я не торопился отвечать. Знал, к чему это приведет: он будет долго говорить о всяких отвлеченных вещах, пока его не заткнет мама. И уйти от этого нельзя. Лучше даже не начинать.

Но он продолжал смотреть и ждать ответ. Понятно. Не отстанет.

– Неважно. Это бред.

– Можно подробнее? – после этого вопроса отец опустил взгляд к чашке и почти сразу поднял его. Для меня это означало только одно: он надо мной насмехается.

– Зачем тебе это? – спокойно спросил я. Не собирался ему показывать, что расслышал иронию в его вопросе.

— Мне интересно узнать, что тебя поставило в такой мыслительный тупик, — на этот раз отец усмехнулся в открытую. Это уже оставлять нельзя.

– Утверждение один, – медленно заговорил я. – Магия некромантов может то, что не может магия экзорцистов.

– Так.

– Утверждение два: благодаря этому некроманты могущественнее, чем экзорцисты. Учитывая тот факт, что области некромантии и экзорцизма тесно связаны. И в чем-то пересекаются.

– Так.

– Утверждение три: исходя из этих двух утверждений, дар некромантии лучше дара экзорцизма.

– Пока не вижу противоречий, – согласился отец. «Еще бы. Ведь их здесь нет», – подумал я.

– Утверждение четыре: некроманты лучше экзорцистов.

— Нет, — вдруг категорически сказал отец.

Мысленно закатил глаза: «Теперь и он будет нести нелогичный бред?»

— Кажется, я догадываюсь, почему возник этот спор. Но твоя последняя логическая выкладка неверна. Она не относится напрямую к остальным утверждениям.

– Можешь объяснить? – попросил я. Ощутил легкое раздражение: в очередной раз меня заманили в эту ловушку.

– Понимаешь, дар и человек, владеющий этим даром – не одно и то же. Отдельно взятый дар может быть лучше другого отдельно взятого дара. Но это не делает владельцев лучше или хуже по отношению к друг другу.

— Если у одного человека есть какая-то характеристика, которой нет у другого, то это означает, он лучше того, кто не владеет этой характеристикой, — возразил я.

– Неплохой аргумент. Правда, таланты и качества – вещи достаточно относительные, – заметил отец. – А еще их не всегда можно измерить в рамках одной шкалы. Кто-то может поднимать мертвых, а кто-то – делать зелья. Как определить, кто лучше? – отец сделал весомую паузу, чтобы глотнуть еще немного из чашки. И продолжил: – То же самое и про некромантию с экзорцизмом. Это смежные области, как ты и сказал, но каждый нужен для чего-то своего. Измерять их в такой плоскости неправильно.

— Тогда почему ты всегда отзывался об экзорцистах с пренебрежением? Ты не следуешь своей же логике.

Он мог сколько угодно рассказывать про терпимость ко всем вокруг. Но я слишком хорошо помню, как он злился на экзорцистов в департаменте. И что говорил о них.

– Ну, если мой любимый коллега два часа не может упокоить лемура, и вызывает меня ночью вместо того, чтобы позвать сразу и потратить на все десять минут, то сама Смерть велит мне считать его дебилом, – отец выразительно поднял брови, я в ответ улыбнулся. – Есть разница, когда вмешивается твое личное отношение к конкретному человеку с тем или иным даром. Школы и академии учат нас зазнаваться и на всех вешать ярлыки, но я предпочитаю выносить вердикт отдельно каждому.

– Но если есть явные различия на уровне дара, знаний, жизненного опыта, то…

– А ты достаточно хорошо знаешь человека, с которым спорил? Знаешь досконально все его способности? И всю его жизнь? – поинтересовался отец.

От неожиданности я нахмурился: Мона говорила то же самое. А она однозначно уступала отцу по всем названным критериям.

Пока думал, что ответить, отец сказал:

— Судя по твоему лицу, недостаточно хорошо. На будущее: прежде чем доказывать, что ты лучше кого-то, убедись, что ты не родился в одной пробирке с другим человеком. И вы не жили одну жизнь на двоих с одинаковым опытом и в похожих условиях.

– Я уже понял.

– Вот и хорошо. Вы можете соревноваться друг с другом и выяснять, кто выше прыгнет. Но если вдруг выше прыгнешь ты, то не надо думать, что благодаря этому превосходишь его во всем.

– Я же сказал, что понял. Что мне нужно сделать?

– Чтобы исправить ситуацию? Попробуй поискать не ваши различия, а наоборот, что вас объединяет.

Тяжело выдохнул. За это в том числе терпеть не мог его длинные рассуждения. Много общих слов и никакой конкретики.

– Приведешь пример? – как можно спокойнее спросил у него.

– Найди. Способ. Сотрудничать, – чеканя каждое слово, сказал отец. – Лучше всего это получается, когда вы убиваете общего врага, но я не призываю специально его искать. Самый простой вариант – если перед вами будет стоять некая задача, которую вы можете вместе решить. И использовать во время этого сильные стороны друг друга.

— Хотел еще кое-что спросить, — при словах об общем враге вспомнилось, из-за чего вообще связался с Моной. На вопросы о демоне отец не ответил — никогда с ними не встречался. Но про это точно должен знать. — Есть какие-нибудь способы проверить, пропал человек в изнанке или нет?

– Ты сам знаешь, нет ни одного случая, когда кто-то живой смог там выжить. Изнанку очень сложно исследовать, уже сколько раз пытались. В том числе и твоя мама. Больше всего сведений, наверное, только у ведьм. Но они не спешат чем-то делиться, – слегка пожал одним плечом отец. Затем залпом допил вторую чашку. – Во многом это зависит от обстоятельств, при которых он пропал. Я бы начал с их реконструкции, если есть какие-то сомнения. Ответил на твой вопрос?

– Да.

Задумался, как именно можно это сделать. И когда план сформировался в моей голове, вспомнил, что уже долго думаю молча. И так и не поблагодарил его за дельный совет. Пришлось отвлечься и сказать:

– Спасибо.

Школьные дни неожиданно пошли моей жизни на пользу и помогли вновь вернуться в нормальное русло. Находясь среди одноклассников, которые вели себя как обычно, и болтая обо всем подряд с Мэри-Энн, мне снова стало легче дышать.

Поначалу чувствовала себя очень странно. После всего, что произошло во время ритуала, поражалась, насколько спокойной может выглядеть жизнь. Это соблазняло раствориться в повседневности и погрузиться с головой в проблемы с домашними заданиями, оценками, контрольными и поступлением, которые теперь казались приземленными и несерьезными. Позволяла себе тонуть в этом чувстве отстраненности (и удивлялась, как никто не заметил, что со мной что-то не так) до тех пор, пока другое, свербящее чувство, толкавшее меня вперед все эти годы, не напомнило о себе и не вынудило вернуться к поискам ответов. Пусть и пока мысленно.

Я снова находилась в тупике, без подсказок и помощи. К Джею, разумеется, больше не собиралась обращаться. Мне хотелось выкинуть его из головы и забыть навсегда, что он когда-то был в моей жизни. Но теперь я также понимала, что в одиночку не справлюсь. И нужно искать тех, кто готов помочь.

Первой, к кому обратилась, неожиданно стала Элис. После ритуала она любезно принесла мое пальто и передала его отцу с просьбой встретиться со мной в кафе на следующий день. Отказываться не стала: хотелось поговорить с кем-то, кто пережил похожий опыт. И не станет задавать вопросы, на которые отвечать не захочется.

Когда обменялись приветствиями и вопросами о самочувствии, Элис сразу сообщила мне:

— Я была на месте охотника. — Мои пальцы сами собой крепче сжали кружку с какао. — Пришлось вначале поймать ведьму, а затем утопить. Меня заставили смотреть до конца, как она тонула.

Хотя внешне Элис выглядела невозмутимой, все равно заметила, как она опустила глаза, делая глоток из чашки. Но потом быстро справилась с эмоциями, и ее взгляд показался таким же спокойным, когда снова посмотрела на меня.

— Не самый приятный опыт, — ответила ей из вежливости.

– Не самый, – согласилась Элис.

– Нас ведь всех поставили в пары, так? – уточнила у нее. Я это поняла, когда вспомнила, как Джей посмотрел на меня перед началом ритуала – он точно хотел проверить, кто ему достался. Поэтому сразу перешла к волнующему вопросу: – Как отреагировала твоя «ведьма» после… после всего?

— В отличие от тебя мы знали, на что шли. Так что никаких обид нет, — усмехнулась Элис.

Тяжело вдохнула и выдохнула, стараясь сдержать раздражение. Меня не покидало чувство, что это сказано специально: она не стала упускать возможность напомнить, где якобы мое место в их иерархии.

— Но… Сама понимаешь, это непросто. Когда один хочет убить, а другой спастись. Или наоборот. Сложно делать вид, что ничего не произошло.

Я лишь кивнула. Эти чувства очень даже могла понять.

– Мне отрубили голову, – поделилась с ней, не дожидаясь нужного вопроса. Элис округлила глаза от изумления. – И парень на месте охотника, похоже, получил от этого немало удовольствия.

– Ты про Джея Чандлера, да? – вдруг спросила Элис. В ответ на мой удивленный взгляд она пояснила: – Я много слышала о нем. И пару раз пересекалась лично, когда он еще учился с нами в школе. Редкий засранец. Сочувствую, что тебе именно он достался. Он вообще не должен был приходить на наш ритуал, это не его год.

– Да, я знаю.

Мы еще немного поговорили про пережитый опыт во время Единения, а потом я будто невзначай сменила тему и поинтересовалась про доступ в школьную библиотеку с магической литературой.

– А зачем тебе? – удивилась Элис.

— Подумываю о поступлении в Академию. Пока это не основной вариант, но хочу получше разобраться. И понять, смогу ли подготовиться, — объяснила я.

Сколько бы ни ломала голову, так и не придумала версию лучше той, что подкинула Мэри-Энн. Впрочем, эта заготовленная ложь в любой момент могла стать правдой. Особенно если пойму, что кроме поступления в Академию другого входа в библиотеку нет.

— Ох… Честно говоря, даже не знаю… — протянула Элис. Я тем временем следила за ее реакцией, чтобы понять, поверила она мне или нет. — В школьную библиотеку не могут попасть те, кто там не учится. Да и там обычно нет ничего полезного, мы туда ходим только ради учебников и базовой литературы по курсу. Хотя если сказать, что ты абитуриент… Тогда тебя теоретически пустят в школу. А может, и в Академию… Погоди, а разве твой отец не работает в ведомстве? У него должен быть доступ к книгам.

– Мне не хочется его впутывать. Он очень переживает, что я не пошла получать магическое образование. Не хочу снова разбивать ему сердце, – с улыбкой искренне ответила я. Не могла перестать удивляться, как много народу знает о привилегиях моего отца на службе.

Очередное решение не в пользу изучения магии действительно очень его расстроит, в этом я не сомневалась. Но пришлось тщательно все взвесить, прежде чем осознать, что и версия про Академию для него не годится. Он бы не позволил мне заниматься «подготовкой» самостоятельно и точно взял бы все под свой тотальный контроль.

Элис только покачала головой и развела руками.

Когда рассказала бабушке о своей идее, она от меня лишь отмахнулась. Мы вместе проводили время у нее на кухне. Бабушка что-то готовила, стоя у плиты, пока я пила чай и делилась своими мыслями.

— Вряд ли ты найдешь там что-то нужное. Если бы существовал какой-то способ узнать, что случилось с Ви, об этом не стали бы писать в учебниках.

– Но если Ви не пропала в изнанке, то и пробовать нужно совершенно другие способы! Использовать формулу поиска души, например, или еще что-то…

— Оставь все эти некромантские штучки, — снова пренебрежительно отмахнулась бабушка, помешивая кипящую воду в кастрюле. Я была уверена: она уже добавила туда не менее восьми ингредиентов, и старалась отогнать навязчивые мысли, что на самом деле она варит зелье. Не то, которое обычно продавалось в магических магазинах, а настоящее, ведьмовское.