Пока молчит сталь. Том первый
- -
- 100%
- +
— Уже? — удивился стоявший перед Бейнером копьеносец. — Мы и половины дня не прошли.
— А ты никак дальше идти хочешь в этом холоде? — спросил воин рядом.
Копьеносец замотал головой.
— Ну так заткнись и помогай разбивать лагерь.
Еще прежде, чем солнце оказалось в зените, в долине соорудили сотни шатров из шкур оленей и белых медведей. А перед самым закатом на караван обрушилась ужасная буря, бьющая по стенам укрытий острыми ледяными иглами.
В минувшие вечера, оказавшись в одном шатре с совершенно незнакомыми ему райданцами, Бейнер старался разместиться как можно дальше от остальных, накрывался шкурами и, прежде чем все заснут, внимательно слушал. Порой из разговоров ему удавалось выудить что-то полезное. Так, например, от одного из десятников, непринужденно болтающего со своими бойцами, Бейнер узнал, что шатер ведьмы служит не только ее жилищем, но и жилищем конунга. Этот разговор заставил воинов обменяться многозначительными взглядами и сдержанными ухмылками, однако никто не осмелился отпустить грубую шутку или озвучить очевидно происходившее в шатре между ведьмой и их вождем. Бейнер отметил про себя, что воины одновременно завидовали Йоргену и страшились его близости со столь могущественным существом, как эта женщина. Похоже, их уединение вызывало у воинов смешанные чувства — от благоговейного трепета до сдержанного любопытства.
В тот вечер Бейнер в очередной раз осознал, сколь трудна его миссия.
Сегодня же компанию ему составили обыкновенные райданцы, бывалые воины вперемешку с простыми крестьянами. Все они сидели возле огня, упираясь друг в друга локтями и поедая жидкую похлебку с жалкими волокнами мяса. Среди них были и старики, и совсем молодые юноши и девушки.
— Говорю вам, это ведунья бурю предсказала, — сказал слепой на левый глаз воин, скрывающий свое увечье под повязкой. В беседе Бейнер слышал его имя — Грим. — И когда та лавина сошла в Хрустальных горах, она и о ней конунгу наверняка шепнула, не иначе.
— А ты думаешь, ее зазря ведуньей кличут? — ответила ему райданка, точившая небольшой нож с кисточкой из шерсти на рукояти. Ее имени Бейнер пока не узнал. — Если она смогла начертать великое будущее нашему конунгу, то уж погодку на завтра предсказать для нее плевое дело.
— А я вот слышал… — загадочно прошептал Грим, пропустив мимо ушей слова райданки, — будто ведунья эта свалилась с неба в камне, а когда этот камень приземлился и от удара раскололся надвое, она вылезла из него, как цыпленок из яйца.
— Камни с неба не падают, Грим, — поднося миску с похлебкой к губам, ответил ему седой райданец. Он был высоким и плечистым. Мускулы на руках, несмотря на его возраст, выглядели крепче швартовочных канатов и подсказывали, что он участвовал во множестве битв. Бейнер признал в нем того самого старика, который утром советовал молодому воину не жаловаться на холод. Тот воин тоже сидел среди них, уперев задумчивый взгляд в танцующие язычки пламени.
— Только снег, дождь и лучи солнца, — продолжал повидавший жизнь райданец. — Но лично мне так все равно, с неба свалилась эта женщина или выросла из зерна белоярки. Главное, чтоб она показала нашему конунгу верный путь до горы Ёрсун.
Сказанное старик запил похлебкой, сморщился от вкуса и отбросил миску.
— Мерзлота на тебя! — взревел он. — Опять мяса с ноготь. Разве этим нажрешься?
— Охотники должны были вернуться с вылазки еще утром, — задумчиво пробормотал Грим, с печалью посматривая на свою пустую миску.
— Куда ж запропастились эти сукины дети?
— Мы в Белесом краю, старик, — ответила райданка с ножом. — Это тебе не охотничьи угодья близь Веймара и Гатнамота с тамошними зверушками. Здешняя живность в разы выше, сильнее и злее.
— Ну ежели и так, то я пока медведей размером с хижину, и волков с клыками, как мечи, не видал.
— Ты не видал, а вот они тебя…
Старик ухмыльнулся:
— Намекаешь, что это зверье охотников наших сожрало?
Она не ответила.
Куски льда барабанили снаружи по убежищу. Жаровня согревала кости и освещала бледные лица.
— Как думаете, долго нам еще идти до Ёрсуна? — подал голос тот молодой воин.
— Столько, сколько потребуется, — с раздражением ответила райданка. Закончив точить клинок, она выдернула волос из головы и опустила его на режущую кромку. Волос распался надвое. — Надо будет, хоть до самого северного берега Нордхаля пойду, но помогу нашему конунгу заполучить дар Ёрсуна.
— А что это за дар такой, кто-нибудь знает? — спросил юноша, приковав к себе заинтересованные взгляды. — Какую силу он даст конунгу?
— Силу, достаточную для разгрома предателей и силуитов, — прошипела райданка и чиркнула лезвием по вулканическому камню,вызвав сноп искр. Видимо острота клинка ее не удовлетворила, поэтому она продолжила водить камнем по стали. — Это все, что тебе нужно знать.
— Да я вот тоже с нашим конунгом не прочь хоть до края мира пойти, — вставил старый райданец. — Только на пустой желудок мы дальше заячьего хрена не пройдем.
— Хватит уже думать об одной только жратве! — рявкнула райданка.
— А как о ней не думать? Ты сама-то как с голодом борешься, снег, что ли, жрешь?
— Я все думаю… Быть может, всем нам следовало остаться в Йорстваре, — произнес молодой воин.
Спор оборвался. Бейнер понял — назревает беда. Не стоило мальчишке вообще разевать рот.
Старик встал во весь рост, накрыл своей огромной тенью его тощее тело.
Юноша, приковавший к себе все взгляды, осознал, что сболтнул лишнего, и пустился в оправдания:
— Я хотел сказать… Возможно… — Горло его словно забила ледяная крошка.
— Тебе, значит, обратно в Йорствар захотелось? — сказала райданка, точившая клинок. Голос ее пропитался ядом. — Напомнить тебе, кто теперь сидит в главном его замке?
— Я…
Она направила острие на мальчишку, не дав тому молвить и слова.
— Предательница, вот кто! — рявкнула райданка. — Лжеконунг, которая предала свою сестру, отца, брата и все то, за что боролись они и наши предки последние пятьдесят лет. Это ты вот к ней, значит, надумал вернуться?!
Бейнер посмотрел на окружающих его райданцев и заметил на их лицах тихую злобу, направленную на говорливого юношу.
— Да нет же! Я всего лишь хотел сказать, что, возможно, если бы мы попробовали одолеть конунга Хальду другим способом…
— Конунга?! — пуще прежнего вспыхнула райданка. — Есть только один конунг — и имя его Йорген, ты, гнусный предатель!
Девушка с ловкостью снежной лисицы бросилась на парня, но Бейнер остановил ее, выбив из руки кинжал ударом меча. В шатре раздался оглушающий звон от соприкосновения стали о сталь.
— Не стоит этого делать, — сказал Бейнер, сохраняя невозмутимость.
— А ты кто вообще такой? — огрызнулась райданка. Какая-то древняя дикость шевелилась в ее глазах.
— Тот, кто прекрасно слышал приказ конунга. — Он обратился ко всем, чуть повысив голос: — И приказ этот гласил, что, если кто-то начнет сеять смуту, того следует немедленно доставить к конунгу лично.
Парня отведет он сам. Чем не подходящий повод оказаться с конунгом с глазом на глаз? А заодно с живущей под одним навесом с ним ведьмой…
Бейнер посмотрел на молодого воина, по щеке которого скользнула слеза.
— Но поскольку из-за непогоды пробраться к шатру конунга сейчас затруднительно, отложим исполнение приказа до утра. Я лично оттащу мальчишку к Йоргену.
Злобная гримаса не сходила с лица райданки. Лишь на миг нос ее шевельнулся, будто принюхиваясь.
— Пускай живет до рассвета. — Она подобрала кинжал, его клинок протанцевал между ее пальцев и вернулся за пояс.
Райданка воротилось на свое место и уставилась на огонь.
Теперь выступил старик, обращаясь к возмутителю спокойствия:
— Как твое имя, малец?
— А-аскольд, — дрожащим голосом ответил тот, подтерев сопли. — И я не хотел…
— Вот что я скажу тебе, Аскольд, — перебил его старик. — Уж лучше сдохнуть здесь от голода или замерзнуть насмерть, чем заключить союз с нашими давними врагами, как намеревается Хальда.
Он снял с себя меховую накидку и продемонстрировал юноше спину, исполосованную глубокими шрамами. Завидев изуродованное тело, мальчик вздрогнул.
— Это сделали те, с кем она собирается заключать мир. И это я еще легко отделался, в отличие от моего… — Старик осекся и сжал губы. — Если конунг завтра смилостивится над тобой, советую тебе вбить в голову одну простую вещь: силуиты и райданцы — как хищники и травоядные — вместе никогда не уживутся. И Хальда, сколько бы она ни дурила головы нашим заблудшим братьям и сестрам правильностью этого перемирия, рано или поздно сама убедится в лживой натуре ее новоиспеченных дружков. Но еще раньше конунг Йорген заполучит дар Свайра, и все мы отправимся сначала за головой предательницы, а потом закончим эту войну нашей победой и уничтожением всех силуитов. Верно я говорю?!
Все одобрительно загудели.
Старик медленно вернулся на место и как ни в чем не бывало принялся укладываться спать, бормоча себе что-то под нос.
— Вот если б только не проклятый голод!.. — проворчал он в стену из шкур. — Тогда б, глядишь…
— Это еще что за…?!
Бейнер и остальные как по команде обернулись к выкрикнувшему это Гриму, вытаращившему единственный глаз на вползающего в шатер райданца. Его лицо покрывала кровавая маска. В белых мокрых кудрях застряли ошметки мяса. Обветренные губы силились что-то произнести.
Бейнер первым отошел от потрясения. В два прыжка он оказался возле незнакомца, ухватил его под руки, втащил в шатер — и в испуге отпустил. Тело обрывалось чуть ниже груди. Там, где должны были быть живот, бедра и ноги, из рваного месива свисали лишь обрывки плоти и кишок.
— Чтоб меня заморозило… — подойдя, выдавил едва слышно старик.
Когда Бейнер вновь нагнулся к несчастному, тот уже был мертв. Бейнер выглянул наружу, сощурился под натиском метели и разглядел, что кровавый след шел сюда от шатра в десяти шагов от них.
— Он из соседнего шатра, — обернувшись, сообщил Бейнер и вынул меч.
— Погоди, я с тобой. — Старик спешно подобрал с пола громоздкую шубу и собственное оружие.
Бейнер завернулся в дополнительную накидку из шкуры медведя, надел очки с линзами из прозрачных кристаллов, защищающие от летящего снега.
Старик, тоже в очках, подошел к нему. Они переглянулись, подняли воротники и вышли наружу с мечами наголо.
Тысячи крохотных снежных ножей и копий разом ударили по щекам. Метель почти повалила Бейнера с ног, едва он отошел от убежища. Старик же умудрялся держаться на ногах, непреклонный, как валун. Одной рукой он помог ему устоять и острием меча указал на соседний шатер, откуда раздался крик. Они подобрались ближе, отвернули полог из тяжелой шкуры и зашли.
— Заморозь меня Свайр… — прошептал старик севшим голосом.
За жизнь Бейнер побывал во многих битвах. Он сражался на земле и на воде, на его глазах гибли соплеменники и враги. Их пронзали мечами, копьями, стрелами, топорами. Он был свидетелем многих разных смертей, но увиденное здесь не шло ни в какое сравнение со всем, с чем он когда-либо сталкивался.
Тела отсутствовали. Все внутри — шкуры, личные вещи — пропитала свежая горячая кровь. Она была везде: капала с опорных шестов, хлюпала под ногами, своим медным запахом ударяла в ноздри. Не осталось ни одного уголка внутри этого шатра, нетронутого багрово-красным отпечатком смерти.
Старик и Бейнер в безмолвии наблюдали ужасную картину. Увиденное парализовало не только их тела, но и языки.
Одна из шкур дернулась. Двое райданцев обменялись взглядами и приготовились. Бейнер занес меч для удара. Старик зашевелил губами, ведя отсчет. Согнул большой палец, указательный, средний…
И резким движением скинул шкуру.
Лезвие меча Бейнера опустилось и застыло на расстоянии мизинца от лица маленькой девочки. Горевшие ужасом глаза уставились на него. Крохотные ручки тряслись, тело дрожало, как окунутое в ледяную воду.
Малышка истошно завопила.
2. Хальда
Молитвенный пруд окружала стена сочно-зеленых елей. Сквозь запорошенные снегом ветви и толстые иголки просачивался свет восходящего солнца. Звонко чирикали воробьи. Прыгая с ветки на ветку, птицы сбрасывали шишки — одни присоединялись к куче у подножия ели, другие скатывались с откоса и пробивали тонкую корку льда.
Конунг Хальда вышла к берегу, закрыла глаза и втянула ноздрями аромат душистой хвои. Запах окунул ее в далекое прошлое и вернул в тело семнадцатилетней: матушка крепко держит ее за худую руку и шепчет сверху подбадривающие слова. Хальда помнила, как не смогла сдержать слез радости, впервые ощутив, как приятно снежная крупа царапает ступни. Помнила, как быстро забилось сердце, когда ноги перестали быть двумя бесполезными придатками.
Тогда Свайр услышал молитву потерявшей надежду девушки.
Но услышит ли сейчас? Поможет ли снова?
Хальда извлекла из ножен Неустанный. Широкое лезвие меча испещряли райданские руны, нанесенных пращурами ее древнего рода. Медленно она возложила клинок на снежную насыпь возле ног, как того требовал обычай. Затем стянула перчатки, положила их на покрытый мхом булыжник. Туда же аккуратно и не торопясь опустила плащ с меховой опушкой, кожаный пояс, шерстяную рубаху и штаны. Отстегнула ремешки на сапогах и поставила рядом.
Утренний мороз обволок ее обнаженное тело. Короткие волосы встрепенулись от легкого прикосновения ветра. Хальда подобрала меч, приложила холодную сталь между грудей острием вниз и ступила в пруд. Нога проломила корку, и священное озеро поглотило колени, бедра, шею. Хальда остановилась, лишь когда вода коснулась подбородка. Пальцы крепче обхватили рукоять меча, синий свет из глаз скрылся под опущенными веками.
— Свайр… — Зубы стучали. Тело немело. Но ледяной бог внимал просьбам своих детей райданцев, лишь когда те дрожали и мучались от холода. Так и только так. — П-прошу тебя, защити заблудших в паутине лжи детей своих. Покажи им свою силу и заставь повернуть обратно, домой. Вновь изгони их с далекого бесплодного севера, как ты это сделал однажды, и верни домой. — Веки сжались сильнее, и в последнюю мольбу она вложила все сердце: — Потуши гнев в сердце моего брата и верни его домой…
Несколько раз она повторила молитву, крепко сжимая под водой эфес фамильного меча.
—…верни Йоргена домой…
Закончив, она вышла из воды, содрогаясь от холода. Наспех набросив одежды, Хальда поспешила оказаться в стенах родного замка. Заснеженная тропинка с выложенными по краям камнями вывела ее к дубовым дверям.
Она потянулась к железному кольцу.
— Мой конунг, — низко поклонилась стоявшая в проходе молодая служанка с белыми волосами — единственная отличительная черта, унаследованная от отца-райданца. Силуитка-мать передала ей карие глаза и розовую мягкую кожу. — Я приготовила для вас комнату.
— Спасибо, Атла, — мягко улыбнулась Хальда полукровке. Девушку досталась ей в качестве дара от ярла Эльдура три полных зимы назад, когда она стала конунгом, заняв место погибшей старшей сестры. Ярлу стоило отдать должное — он знал толк в воспитании примерных слуг. С первого дня и по сию пору Атла исправно служила Хальде, незамедлительно исполняя любую ее просьбу.
— Если моему конунгу что-нибудь понадобится, только скажите. — Взгляд Атлы прилип к полу. — Я буду здесь.
— Хорошо. — Голос Хальды еще не до конца избавился от дрожи. — Пока ступай, отдохни.
— Да, мой конунг. — Благодарная улыбка мелькнула на розовощеком лице.
Атла удалилась.
Конунг вошла в небольшую комнату с каменными стенами. Сквозь мутное стекла окна виднелись разводы лениво плывущих в сером небе облаков. На полу возле камина стояла крынка с горячим молоком. Возле перины, набитой овечьим пухом, стоял пустой распахнутый рундук. Хальда положила в него свою одежду и, укутав в меха голове тело, села напротив огня, ощущая приятное ласкающее кожу тепло.
Некоторое время спустя в дверь вежливо постучались. Конунг дала разрешение войти.
— Рейгард, — поприветствовала она улыбкой мужа — высокого широкоплечего райданца в черном дублете из жесткой кожи и меховом плаще.
— О, Хальда, опять ты за свое? — Он снял плащ и накрыл ее хрупкие тело дополнительным слоем.
— Мне это нужно, — сказала она, плотнее укутываясь в ткань, приятно пахнущую супругом. — Ты же знаешь…
Рейгард тяжело вздохнул и сел рядом.
— Они не заслуживают твоих молитв. — Он нежно принялся растирать ее озябшие руки своими шершавыми ладонями. — Этих предателей заждались Хладные Земли. Бродить вечно в нескончаемой вьюге — вот их удел.
Хальда смолчала.
— Тебе следовало остановить его сразу, как только он вместе с той ведьмой обосновался в Скойгуре. Хватило бы одной дружины, чтобы разогнать это стадо упертых баранов обратно по домам, а твоего братца бросить в темницу.
— Снова ты об одном и том же, — устало вздохнула конунг. — Рейгард, как ты все не поймешь, что эти, как ты говоришь, упертые бараны костьми лягут за ведьму, но не подпустят ни к ней, ни к Йоргену чужаков ни на шаг. Поступи мы по-твоему, бойни было бы не миновать, и тогда с обеих сторон пролилась бы райданская кровь.
— Кровь предателей — вот чья. — Его руки сильнее сжали ее ладони. — Мятежников, преклонивших колени перед изменником, который попрал твое законное право зваться конунгом.
— Да, все они мятежники, — согласилась Хальда. — И да, Йорген восстал против закона старшинства по крови, но от этого ни он, ни последовавшие за ним не перестали быть райданцами. И если у меня есть возможность уберечь их от гибели, я готова задействовать все известные мне способы, в том числе и молитву.
Сердце Хальды забилось чаще.
— Это все происки ведьмы… — Конунг стиснула в кулаке шкуру под собой. — Она запудрила Йоргену голову. И не только ему — всем этим несчастным крестьянам и воинам.
— Ты в этом так уверена?
Хальда не поверила своим ушам.
— Я знаю своего брата, — возразила она. — Да, он заносчивый и упертый, яко горный козел, но в здравом уме, не опороченном шепотом ведьмы, никогда бы не пошел против меня…
— Возможно… — В голосе Рейгарда звучало сомнение. — Только я всю жизнь знал твоего брата как строгого приверженца войны до полного истребления врага — по заветам твоего отца и старшей сестры.
Хальда прикрыла глаза. Ей хотелось возразить, но ни одного довода в защиту брата она так и не нашла.
— Ну а что касается ведьмы… — Рейгард взглянул на горящее в очаге полено. — Она лишь раздула пламя из искры, давно таившейся в сердце Йоргена. Не будь в нем желания продолжать войну, ей нечего было бы разжигать. Ведьма направила его гнев, укрепила его в собственной правоте и собрала вокруг него таких же ослепленных глупцов…
— Даже если и так… — Хальда отстранилась от мужа и поднялась на ноги, придерживая на плечах его плащ, шкуры, в которые она до этого куталась, сползли на пол, — это еще не повод бросать Йоргена и сотни райданцев на верную гибель. — Ее взгляд обратился к окну, за которым темнела еловая роща. — Ведьма ведет его на север. Она — его проводник. Умрет она — рассеются ее чары, а вместе с ними уйдет и безумие Йоргена.
— Что ж, в таком случае нам остается лишь полагаться на этого Бейнера… — с сомнением пробормотал Рейгард, протягивая руки к пламени.
— Хорт заверил меня, что более надежного наемника не сыскать во всем Нордхале.
— Хорт заверил… — Сомнения Рейгарда на этот раз лились через край, но Хальда относилась к ним с пониманием.
Муж переживал за нее и чуял опасность за каждым углом. Когда она объявила на собрании ярлов Нордхаля о намерении заключить перемирие с королем силуитов, не все встретили ее решение одобрительными возгласами. Особенно выделился ярл Кьярт, правитель далекого Хвейлура. Старый райданец бубнил о слабости, трусости и отречении от сложившегося за почти полторы сотни зим устоя — стремиться уничтожить силуитов под корень, а их жен и детей сделать рабами. Но даже принципиальный в своей жестокости Кьярт, скрепя сердце, повиновался древнему закону, гласившему, что конунгу надлежит подчиняться беспрекословно. За неповиновение предатель рисковал лишиться голова, а всему его роду и будущим поколениям грозила метка позора.
— Ты слишком доверяешь ему, — продолжил говорить Рейгард о Хорте, ее хьялле — главном советнике конунга и втором по значимости райданцем после правителя. — Не забывай, на протяжении всей войны он служил твоей сестре, а до того — отцу, пускай и недолго.
— Хорт неукоснительно следовал закону и верно служил своему конунгу — как и все мы. — Хальда взяла крынку и пригубила молоко, оставив на губах белую пенку. — Кроме того Хорт не просто мой хьялле, а надежный друг. Он многому научил меня еще в те времена, когда я не могла встать с постели…
— Понимаю… — Рука Рейгарда легла ей на плечо и потянула к себе. — Я ведь…
— Волнуешься за меня, знаю. — Она поцеловала мужа в щеку и положила голову на его могучую грудь. — Кстати, раз уж мы заговорили о Хорте, ты не знаешь, где он? Я хотела узнать у него, как обстоят дела с подготовкой к путешествию.
— Видел в длинном доме по пути сюда, — проговорил Рейгард. — Давал Инберу уроки силуитского…
Даже не глядя на него, Хальда увидела сморщившееся от омерзения лицо мужа. Рейгард не слишком приветствовал трату времени их младшего сына на зазубривание бесполезного, как ему казалось, вражьего языка. Хальда же придерживалась иного мнения, находя в подобном знании великую силу.
— А Висея? Ты ее видел?
Рейгард сухо отозвался:
— Да. Силуитка тоже с ними.
3. Хорт
Инбер, младший из сыновей конунга Хальды и ее мужа Рейгарда, пристально всматривался в стоящий перед ним деревянный ковш, до краев наполненный клюквенным элем.
— Нужные слова не всплывут со дна ковша, если на него долго глядеть, Инбер, — терпеливо объяснил юноше Хорт, выждав некоторое время. — Для этого цели лучше всего сгодятся извилины в твое голове.
Сидевшая рядом с ним на скамье названная сестра Инбера прижимала ладонь ко рту, борясь с норовившей вырваться наружу подсказкой. Изумрудные глаза силуитки обратились к учителю, безмолвно вымаливая разрешение оказать брату помощь. Но Хорт оставался непреклонен и лишь легко покачал головой.
— Заморозь меня Свайр, если я еще хоть словечко произнесу на этом языке! — возмутился Инбер, так и не вспомнив как звучит на силуитском просьба подать ему эля. — Какой в этом прок? Пошли лучше на полигон и потренируем колющий удар.
— Всему свое время, Инбер. — Голос наставника звучал спокойнее самой тихой ночи. — Помнишь, что я говорил тебе про силу языка?
Парень запрокинул голову и пробубнил в потолок:
— Взмах меча способен убить одного. Слово же имеет силу погубить тысячи.
— И не только погубить, но и спасти, — добавил Хорт. — И твоя матушка тому замечательный пример.
Мальчик продолжал негодовать:
— Пускай и так, но почему я должен учить их язык? Почему силуиты не учат наш?
— Потому что силуитский в разы проще райданского, — поучительным тоном молвила Висея, слегка задрав острый подбородок. Огненно-рыжие волосы девушки заметно выделялись на фоне бледных каменных стен, стола из тусклого дерева. — Пока силуит сообразит, как правильно произнести «корабль» на нашем, райданец уже без акцента будет распевать песни на их родном языке.
— Висея верно говорит, — подхватил Хорт. — Во время странствий по Варталиону я неоднократно шутки ради просил алрамийца или какого-нибудь ксахкианца произнести простейшее слово на райданском. Ну, скажем… — костяшкой указательного пальца он ударил по столешнице, — «стол». Но стоило им только рот открыть, так у них сразу языки заплетались и слово превращалось в кашу из звуков.
Но молодой ученик не сдавался в своем упрямстве. Он напыжился и молвил:
— Проще волка научить есть траву, нежели выучить силуитский.
— Не отлынивай ты от уроков, уже давно ответил бы на мой вопрос и говорил бы так же хорошо, как и Висея.
— Ну еще бы силуитка и не говорила на силуитском…
Висея ущипнула брата за плечо.
— Ай!
— Глупенький мой братец, может, мне напомнить тебе… — она со смехом увернулась от ответного щипка, — что я, как и ты, родилась в Нордхале и прожила здесь все свои шестнадцать зим, никогда прежде не слыша родного языка?
Инбер не унимался и нацелился ущипнуть Висею за бедро.
— Ну все, прекращайте! — вмешался в начинающееся баловство Хорт, повысив голос. — Давай, Инбер. Я знаю, ты сможешь. Напрягись и вспомни, как ты попросишь на силуитском принести тебе ковш с элем.
Мальчишка закатил глаза и стал мямлить:
— Фрэ́…
— Нет. Бри́н…— подсказал ему Хорт, питая слабую надежду, что парень вспомнит и остальное.
— Да точно, — фыркнул Инбер, почесывая висок. — Бри́н до́м джу́…
Хорт поднял брови и подался немного вперед, демонстрируя, что ученик на правильном пути.