Спор с мажором или как открыть кафе мечты

Глава 13 -Тёмная сторона

Людмила Петровна входит, одетая в поношенный, но дорогой костюм, ее лицо светится дежурной улыбкой, пока она не замечает Марка.

— О, у вас компания? — ее голос звучит неуверенно.

Марк не утруждает себя приветствием. Он медленно поднимается со стула, и его взгляд — холодный, оценивающий — скользит по ней сверху вниз.

— Вы Людмила Петровна? — его тон ледяной, почти хирургически точный.

— Да, я...

— Прежде чем подписывать что-либо, — перебивает он, — я хочу кое-что уточнить.

Он делает шаг вперед, и женщина инстинктивно отступает.

— Вы действительно считаете, что можете продать это... — он окидывает помещение презрительным взглядом, — что-то за половину цены и считать это честной сделкой?

Людмила Петровна краснеет.

— Молодой человек, я хотела...

— Что “я хотела”? — Марк ухмыляется. — “Я хотела вас поиметь на деньги”? По документам вы владели этим помещением двадцать лет. И за это время даже не потрудились сделать элементарный ремонт.

Его слова падают, как удары хлыста.

— Теперь вы хотите спихнуть свою проблему на наивную студентку.

Людмила Петровна опускает глаза.

— Я... это не так...

— Не врите, — его голос становится тише, но от этого только опаснее. — Я видел ваши предыдущие договоры. Поинтересовался и пробил. Вы специально завышали цену, зная о состоянии здания. И спешку эту устроили специально.

Женщина начинает дрожать.

— Я не...

— Скидка будет семьдесят процентов, — резко заявляет Марк. — Или мы уходим, а вы хрен кому продадите эту рухлядь. Уж я об этом позабочусь. Фамилия Волковецкий вам о чем-нибудь говорит?

Людмила Петровна бледнеет.

— Но...

— Решайте. Сейчас.

В воздухе повисает тяжелая пауза.

— Хорошо, — наконец шепчет она.

Марк поворачивается ко мне, его лицо все еще холодное.

— Подписывай.

Я беру ручку, но мои пальцы дрожат.

После меня Людмила Петровна подписывает договор с таким видом, будто ей только что вырвали зуб без анестезии. Её рука дрожит, когда она протягивает документ мне, а её взгляд — острый, как лезвие — скользит по Марку, полный возмущения и даже ненависти.

Марк, конечно, не обращает на это внимания. Он уже достаёт телефон, что-то быстро печатает, изредка бросая взгляд на часы — будто эта сделка для него не более чем мелкая формальность, которую нужно поскорее завершить.

Когда все бумаги подписаны и деньги перечислены, Людмила Петровна собирается уходить, она вдруг ловит меня за рукав, притягивает к себе и шепчет так, чтобы Марк не услышал:

— Детка, ты уверена, что хочешь связываться с этим… типом?

Я моргаю, не понимая, к чему она клонит.

— Он же… — её губы кривятся в гримасе отвращения, — настоящий хищник. Видела, как он на меня смотрел? Как на кусок мяса. Такие, как он, людей не уважают. Только используют.

Я чувствую, как во мне закипает раздражение.

— Людмила Петровна, это вы пытались продать мне затопленную развалюху за полную цену, — холодно напоминаю я.

— Ой, да что ты! — она машет рукой, но её глаза бегают, не находя точки, за которую можно зацепиться. — Просто… береги себя и беги от него. Он тебя сожрёт. Не пара этот зверь такой светлой девочке как ты.

Марк, который, казалось, был погружён в телефон, вдруг поднимает голову. Его взгляд — тяжёлый, неумолимый — останавливается на Людмиле Петровне.

— Вы всё ещё здесь? — спрашивает он с лёгкой насмешкой.

Женщина резко выпрямляется, бросает на меня последний взгляд — смесь жалости и предостережения — и почти бежит к выходу. Дверь захлопывается за ней с громким хлопком, будто ставя точку в этом неприятном диалоге.

Я поворачиваюсь к Марку.

— Ты специально её так напугал?

Он пожимает плечами, пряча телефон в карман.

— Она сама решила поиграть в кошки-мышки. Просто не ожидала, что мышь окажется с клыками.

— Она сказала, что ты… — я запинаюсь, не решаясь повторить её слова.

— Что я подонок, маньяк и вообще воплощение зла? — он ухмыляется. — О, это ещё цветочки. В бизнесе тебе скажут и не такое.

— Но…

— Но ничего, — он перебивает меня, внезапно становясь серьёзным. — Ты думала, что открыть кафе — это только про круассаны и латте-арт? Нет, Ромашка. Это ещё и про вот таких, как она. Которые будут давить, манипулировать, плести интриги. И если ты не научишься давать отпор — они тебя сожрут.

Я молчу, потому что он прав. Людмила Петровна — лишь первая в череде тех, кто попытается воспользоваться моей неопытностью.

— Так что… — Марк делает шаг ко мне, его голос становится тише, — если хочешь, чтобы твоё кафе выжило — учись драться.

– Да…ты прав…

Я сжимаю только что подписанный договор, и пальцы непроизвольно дрожат. Не от радости — нет, скорее от осознания, что теперь я связана с ним куда крепче, чем минуту назад. Марк стоит в двух шагах, листая что-то в телефоне, и его профиль в полумраке кафе кажется резким, почти хищным.

Он добился для меня скидки в 70%. Но какой ценой?

В голове всплывает его голос, холодный и режущий, как лезвие: «Скидка будет семьдесят процентов. Или мы уходим». И выражение его глаз — безжалостное, будто Людмила Петровна для него не человек, а просто помеха на пути.

А если однажды я стану такой помехой?

Я вдруг ловлю себя на мысли, что боюсь не только его методов, но и… его самого. Потому что за этой показной бравадой, за этими насмешками и внезапными вспышками «заботы инвестора» скрывается что-то куда более опасное. Что-то, что он тщательно контролирует, но однажды может выпустить наружу.

И главный вопрос — что будет, если это «что-то» обратится против меня?

Марк поднимает голову, замечает мой взгляд, и угол его губ медленно ползёт вверх.

— Что, Ромашка, впечатлилась? — он делает шаг вперёд, и я невольно отступаю к стене.

Он замечает это. Останавливается. Глаза сужаются.

— Ты… боишься меня? — в его голосе странная смесь любопытства и чего-то ещё — будто моя реакция его одновременно забавляет и будто бы…расстраивает?

Я резко выпрямляюсь, пытаясь скрыть дрожь в голосе:

— Не выдумывай.

Но это ложь. И он знает.

Потому что через секунду его рука внезапно касается моей — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но от него по спине бегут мурашки.

— Напрасно, — он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. – Со своими я играю по другим правилам.

Я поднимаю на него и слабо улыбаюсь.

– Не сомневаюсь, Волковецкий. Вот только – эти правила лучше или куда страшнее?

_________________________________________________________________

Дорогие читатели, рекомендую новый роман

Жени Громовой

Мажор. Ставка на любовь

https://litnet.com/shrt/97DD

Глава 14 - Приглашение

Дождь за окном превращается в монотонный шепот, будто кто-то неспешно шуршит страницами огромной, скучной книги. В помещении кафе висит тяжёлое, почти вязкое молчание. Воздух кажется густым, и даже свет лампы над столом не рассеивает этот туман напряжения. Я всё ещё крепко сжимаю в руках договор, ощущаю, как бумага мнётся под пальцами, словно это не документ, а последняя соломинка моего спокойствия.

Марк первым нарушает тишину — его голос звучит неожиданно легко, почти насмешливо:

— Ну что, Ромашка, будем праздновать?

Я поднимаю на него глаза, в которых, наверное, отражается вся моя злость и усталость:

— Что праздновать? То, что нам теперь нужно вбухивать в эту развалюху в два раза больше денег, чем я рассчитывала? Еще и открыться сможем не пойми когда.

Он усмехается, и по его лицу пробегает тень довольства. Медленно, с ленивой грацией хищника, он обходит меня, не сводя взгляда, будто оценивает, сколько у меня сил ещё осталось.

— Факт того, что ты только что выиграла свой первый бой. Пусть и с моей помощью, — произносит он с той самой полуулыбкой, которая всегда выводит меня из себя.

— Это не победа. Это... компромисс, — возражаю я, с трудом удерживая голос спокойным.

— В бизнесе, детка, это и есть победа, — его интонация уверенная, как всегда.

Он останавливается совсем близко, и я невольно задираю голову, чтобы встретиться с его взглядом. В полумраке заброшенного кафе его глаза кажутся почти черными — в них ни намёка на сомнение.

— Так что собирай свои вещи. В восемь я за тобой заеду, — его голос не допускает возражений.

Я хмурюсь, упрямо поджимая губы:

— Зачем?

— Чтобы выпить. Расслабиться. Или ты думаешь, я позволю тебе закопаться в этих руинах сразу в первый же день?

— Это не...

— Не свидание? — он ухмыляется шире. — Конечно нет. Просто деловой ужин.

Я хочу отказаться. Сказать, что устала и мне нужно ещё миллион дел переделать. Но что-то в его тоне — этот лёгкий, почти неуловимый вызов — заставляет меня кивнуть, будто я сама принимаю это решение.

— Хорошо. Но только на час.

— На сколько скажу я, — отрезает он и уже поворачивается к выходу, но бросает через плечо: — И оденься... поинтереснее.

Вечером я стою у открытого шкафа, перебираю одежду и в сотый раз за вечер проклинаю себя за то, что вообще согласилась. «Поинтереснее». Что это вообще значит? Платье? Но это будет выглядеть так, будто я действительно воспринимаю это как свидание. Джинсы и топ? Слишком просто и невыразительно.

В итоге я останавливаюсь на чёрной кожаной юбке — не слишком короткой, но и уж точно не для офиса — и тёмно-бордовом шелковом топе, который подчёркивает линию плеч. Лёгкий макияж, густая тушь с эффектом накладных ресниц, губы на тон темнее обычного. В зеркале отражается кто-то новый — более уверенная, взрослая версия меня.

— Ты выглядишь... потрясающе.

Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. В дверях стоит Наташа с пакетом пельменей в руках и округлившимися глазами.

— Спасибо, — бормочу я, проверяя себя в зеркале в последний раз.

— Это к тому парню? Который... — она многозначительно поднимает брови.

— Нет, — резко обрываю я её. — Это чисто деловая встреча.

Наташа закатывает глаза так выразительно, что становится ясно — она мне не верит ни на грамм:

— Ага, конечно. В таком виде только на деловые переговоры и ходят. Вообще-то, он такой горячий. Я бы на нем поскакала, — шепчет она, хихикая.

Я закатываю глаза в ответ и уже готовлюсь что-то колко ответить, но в этот момент под окном раздаётся низкий, уверенный рёв двигателя. Сердце будто спотыкается.

Очевидно, что это Марк приехал.

Я выхожу на улицу, и на мгновение замираю. У тротуара стоит чёрный Jaguar — блестящий, агрессивный, слишком дорогой для наших дворов. Окна тонированы, но я уверена, он наблюдает за мной.

Дверь открывается сама, и я скользко сажусь внутрь, ощущая смесь волнения и раздражения.

— Ну что, Ромашка, готова к вечеру? — Марк одет в тёмно-синий костюм, который при свете уличных фонарей кажется почти чёрным. Рубашка без галстука, верхние пуговицы расстёгнуты. Он выглядит так, будто только что сошёл с обложки журнала.

— Готова, — отвечаю я, стараясь звучать равнодушно, хотя внутри всё сжимается от напряжения.

Он ухмыляется, будто чувствует каждую мою эмоцию, и трогается с места.

Мы приезжаем в место, которое явно не входит в список "деловых ресторанов". Огромная неоновая вывеска "Эгоист" горит в темноте, словно приглашение в другой мир. Это один из самых закрытых клубов города, куда пускают только по членским картам или в сопровождении тех, чьи лица знают все.

— Ты серьёзно? — шепчу я, когда мы подходим к входу.

— А что? — он окидывает меня оценивающим взглядом, и его улыбка становится почти хищной. — Ты же хотела "не свидание"?

— Я думала, мы пойдём в нормальный ресторан!

— Здесь тоже кормят, — хмыкает он. — Расслабься.

Охранник на входе лишь кивает Марку и без слов пропускает нас внутрь. Я чувствую на себе взгляды — смешанные, оценивающие, кто-то явно узнаёт его.

Внутри музыка, свет, толпа — всё это обрушивается на меня разом. Клуб переполнен: красивые люди, дорогие коктейли, смех, который звучит слишком громко, словно все здесь стараются перекричать собственную неуверенность.

И я чувствую себя здесь совершенно неуместной. Как жирный мопс среди чистопородных борзых.

Марк уверенно ведёт меня к VIP-ложе, где уже сидят несколько человек — мужчины и женщины, все будто с картинки. Я ловлю на себе десятки взглядов, но особенно — один, ледяной и цепкий, от девушки в обтягивающем красном платье. Похоже, она тоже с удовольствием бы “поскакала” на Марке, как и Наташа только что сказала.

— Знакомься, — говорит Марк, — мои… друзья.

Я киваю, пытаюсь запомнить хотя бы чьё-то имя, но они тут же вылетают из головы. Всё, что остаётся — это ощущение, что я здесь чужая, и что этот вечер точно не пройдет адекватно.

____________________________________________________________________

Дорогие читатели!

У Аны Сакрустартовала новая история

"Слишком близко к тебе"

https://litnet.com/shrt/PfeI

Аннотация к книге "Слишком близко к тебе"

— А она ничего, — присвистывает Ванька Чижов, сканируя взглядом мою сводную бесячую "сестренку", — Слушай, а ей восемнадцать то есть? Вдуть уже можно? — ухмыляется, пихая меня в бок.

Злость — неожиданная, неадекватная и какая-то совершенно первобытная мгновенно топит с головой. В ответ тоже пихаю в бок друга. Только с такой силой, что он чуть не отлетает к подоконнику.

— Э, ты чего?! — вскидывается Ваня.

— Ничего, я тебе сейчас сам вдую, забудь, — тихо рычу.

— Хах, забил что ли для себя? А как же родственные связи, семья, — начинает лыбиться Чижов.

— На хрен она мне сдалась! — тут же отнекиваюсь.

— Ага-ага, или тупо думаешь, что не даст? "Брат" же вроде, — ржет, подначивая меня.

— Ты придурок, Чиж. Захочу — даст, глазом моргнуть не успеешь. Спорим?

— А давай, спорим! — тянет ко мне руку, — Чем доказывать будешь?

— Видео сниму.

Глава 15 - Игра

Первые полчаса проходят на удивление спокойно. Виски мягко обжигает горло, а Марк, откинувшись на бархатный диван, даже позволяет себе редкие шутки — настолько, насколько это вообще возможно для него. Его массивное кольцо с чёрным ониксом мерно постукивает по стеклу бокала в такт приглушённой музыке. Обычно взгляд Марка острый, цепкий, как скальпель, а сейчас он слегка затуманен алкоголем и чем-то ещё — чем-то, что заставляет моё сердце выбиваться из ритма.

Вокруг клуб живёт своей жизнью: кто-то смеётся слишком громко, кто-то танцует, растворяясь в неоне. Я чувствую себя в замедленной съёмке — каждый жест Марка кажется особенно значимым, каждый взгляд будто пронизывает до костей. Он ловит мой взгляд, и в его глазах мелькает что-то тёплое, почти ласковое, но сразу прячется за привычной иронией.

Но затем его голос, низкий и опасный, разрезает приятную атмосферу, как острое лезвие:

— Так значит, — он наклоняется ко мне, и запах его дорогого парфюма смешивается с ароматом виски, — моя маленькая Ромашка теперь владелица кафе.

Он небрежно перебирает прядь моих волос, и я ощущаю, как по спине пробегают мурашки. Его пальцы сильные, тёплые, и в этом случайном движении столько притяжения, что становится трудно дышать.

— Не "твоя", — выдыхаю я, но голос звучит менее уверенно, чем хотелось бы. Где-то глубоко внутри я знаю — он чувствует каждую мою эмоцию, даже ту, которую я сама себе не признаю.

Марк усмехается, его губы искривляются в той самой ухмылке, которая иногда снится мне по ночам:

— О, прости, конечно же, — он делает глоток, и я завороженно слежу за движением его кадыка. — Независимая бизнес-леди. Которая даже договор без меня подписать не может.

Я собираюсь что-то язвительно ответить, но его нога под столом намеренно сталкивается с моей. Даже через плотную ткань брюк я чувствую жар, словно между нами протянулись невидимые нити.

Рядом, в красном платье, девушка звонко хихикает, кладёт ладонь на его предплечье. Я чувствую укол ревности, но Марк даже не смотрит в её сторону. Его фокус — только на мне, и в этом взгляде читается вызов.

— Я бы справилась, — бросаю я, стараясь казаться равнодушной, хотя щеки уже предательски вспыхнули.

— Конечно, — он медленно проводит пальцем по краю бокала, и я не могу отвести взгляда. — Особенно с такими... навыками переговоров.

Он не сводит с меня глаз, и в его взгляде появляется нечто опасное, почти хищное. Его взгляд скользит по моей шее, задерживается у ключицы, и я понимаю — он помнит, как целовал меня там. Помнит, и намеренно даёт мне это понять.

Но Марк забыл, с кем имеет дело. Я не собираюсь быть просто игрушкой для его эмоций.

Мой взгляд скользит по залу и останавливается на высоком брюнете у бара. Он наблюдает за нами уже несколько минут. Когда наши глаза встречаются, я позволяю себе медленную, обольстительную улыбку. Поднимаюсь из-за стола под предлогом — "пойду в туалет", — и чувствую на себе тяжелый взгляд Марка.

В дамской комнате я на мгновение задерживаюсь у зеркала. Мои глаза блестят, щеки раскраснелись, а губы чуть припухли от того, как я их покусываю. Поправляю топ, чтобы он открывал ещё немного кожи, и глубоко вдыхаю. Я готова к игре.

На обратном пути незнакомец преграждает мне дорогу. Он высокий, но не настолько, как Марк. В его улыбке нет хищной грации, скорее — вежливое обаяние.

— Привет, — его пальцы едва касаются моего локтя. — Ты здесь одна?

Я делаю вид, что задумалась, нарочито медлю с ответом:

— Нет, с друзьями, — говорю небрежно. — Но они... заняты.

Он представляется Сашей, владельцем сети кофеен. Его рука остаётся на моём локте чуть дольше, чем позволено этикетом, но я не убираю её. Всё моё внимание приковано к тому, что происходит за моей спиной. Я слышу, как Марк что-то резко бросает своим спутникам, слышу, как скрипит его стул под резким движением.

— Может, выпьешь что-нибудь со мной? — предлагает Саша.

Я медленно поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с Марком. Его глаза горят. В них нет ни намёка на спокойствие — только обжигающая ревность и злость. Челюсть сжата до боли, пальцы вцепились в бокал так, что кажется, вот-вот стекло треснет.

— Почему бы и нет? — отвечаю я достаточно громко, чтобы он услышал.

Мы идём к бару, и я сажусь так, чтобы Марк видел мой профиль, видел, как я смеюсь, как играю пальцами с краем бокала, как кокетливо трогаю прядь волос. Саша что-то рассказывает — я едва слушаю, всё моё внимание сосредоточено на Марке. Я ощущаю его взгляд, даже если не смотрю в его сторону.

И вот — это почти физически ощутимо — я чувствую его приближение раньше, чем слышу голос. Воздух становится густым, насыщенным электричеством.

— Ромашка, мы уезжаем.

Его голос низкий, хриплый, в нём — и сталь, и угроза, и нечто, что звучит как обещание. Я поворачиваюсь — его лицо спокойное, почти каменное, но я вижу всё: напряжённые скулы, пульсирующую на шее вену, дрожащие от сдерживаемой ярости пальцы.

— Я ещё не... — начинаю я, но мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

— Сейчас, — перебивает он, и в этом коротком слове — приказ, угроза и нечто такое, отчего у меня перехватывает дыхание.

Когда он уходит, мои колени подкашиваются. Саша что-то спрашивает, но я уже не слышу. Все мое существо охвачено странной смесью триумфа и предвкушения. Я заставила его ревновать. Заставила потерять контроль.

Но теперь вопрос: что он сделает в ответ? И готова ли я к последствиям?

_______________________________________________________________

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

Приглашаю Вас в новинку

Алены Амурской и Юлии Мелиховой

ТЫ МОЙ АБСОЛЮТ

https://litnet.com/shrt/PDoN

Глава 16 - Ревность

Я извиняюсь перед Сашей, чувствуя неловкое покалывание в груди, и быстро выхожу из комнаты, стараясь не встретиться с его взглядом. За мной, почти не слышно ступая, идёт Марк. Его шаги тяжелы, наполнены молчаливым напряжением. Между нами повисает густая, липкая тишина — ни он, ни я не решаемся что-либо сказать, пока не оказываемся на улице, где прохладный воздух немного отрезвляет.

Мы идём молча вдоль машины, и только когда я уже почти дотрагиваюсь до дверцы, Марк останавливается и медленно поворачивается ко мне. Его голос звучит неожиданно резко, почти режет:

— Ты специально? — спрашивает он наконец, его глаза сверкают в полумраке.

Я моргаю, делая вид, что не понимаю, о чём он:

— Специально что?

— Не играй в дуру, — его челюсть напряжена, он смотрит на меня пристально, словно пытается заглянуть в самую глубину души.

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь защититься от его пристального взгляда и неуверенности, которая подступает ко мне:

— Ты сам всё это начал, Марк. Это ты специально притащил меня к своим друзьям, чтобы я почувствовала себя ничтожной на их фоне. Чтобы показать, какая я жалкая по сравнению с ними. Ты ведь этого хотел, правда?

На секунду между нами воцаряется гробовая тишина. Марк смотрит на меня несколько долгих мгновений, его взгляд становится ледяным, голос — жестким и отстранённым:

— Ты и правда, дура, Ромашка. Причём абсолютно непроходимая.

Слова ранят меня глубже, чем я ожидала. Я отвожу взгляд, чувствуя, как обида разливается по венам горячей волной.

— Знаешь, я не собираюсь всё это слушать. Лучше пойду обратно к...

Я пытаюсь развернуться, чтобы уйти, но Марк резко перехватывает меня за локоть, и его рука, крепкая и холодная, мягко, но настойчиво разворачивает меня обратно к себе.

— Ни к кому, кроме меня, ты не пойдёшь, — чеканит он, нависая надо мной, словно не оставляя выбора, а затем резко открывает дверь машины. — Садись.

Я смотрю на него с вызовом, но внутри всё сжимается от тревоги и странного, неуместного возбуждения. Марк выглядит так, как будто спорить с ним — последнее, что стоит сейчас делать. Я нехотя опускаюсь на кожаное сиденье его Ягуара, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Машина срывается с места так резко, что меня буквально вжимает в сиденье, спина прилипает к прохладной коже. Марк держит руль так крепко, что его костяшки белеют, а лицо становится маской сдерживаемого гнева. В глазах — опасная, пугающая чернота, от которой мурашки бегут по коже.

— Ты вообще понимаешь, что только что вытворяла с этим придурком? — его голос низкий, хриплый, пропитан злостью. Каждое слово — как удар.

Я делаю вид, что поправляю волосы, хотя пальцы заметно дрожат. На лице — показная уверенность, внутри — настоящий ураган.

— Разве я сделала что-то запрещённое? Я всего лишь поговорила, — пытаюсь отшутиться, но голос предательски срывается.

В этот момент он резко крутит руль, и машина бросает в сторону. Я вцепляюсь в подлокотник, ощущая, как его злость пробирает до костей. И, как бы мне ни было стыдно это признавать, меня это заводит сильнее, чем я могла бы ожидать.

— "Просто поговорила", — передразнивает он меня с усмешкой, в которой больше угрозы, чем веселья. — Ты специально выгибала спину, когда проходила мимо него. Специально кусала губу, когда он тебе улыбался.

Я замираю, понимая, что он заметил абсолютно всё. Его ревность разгорается, и это сводит его с ума. Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как щеки заливает жар:

— Ну и что? Я ведь сразу сказала, что это не свидание. К тому же, у тебя было с кем провести время. Я свободная девушка, имею право искать себе парня. С Ромой-то у нас всё, кажется, закончилось.

Повисает густая и тяжёлая тишина. Чувствуется, как напряжение нарастает, как будто вот-вот что-то взорвётся.

Внезапно Марк резко выруливает, и машина с визгом тормозов останавливается на пустынной парковке у реки. Сердце колотится так, что я боюсь — он его услышит.

Ещё до полной остановки он хватает меня за запястье, его пальцы ледяные и сильные. Он наклоняется, и его губы почти касаются моих:

— Свободная? — его голос теперь похож на шипение, в нём столько боли и ярости, что у меня перехватывает дыхание. — Ты, кажется, забыла, с кем связалась.

Его глаза — два черных пламени. В них я вижу всё: злость, желание, обещание расплаты, страсть, которую он больше не пытается скрыть.

Я пытаюсь вырваться, но его хватка становится только крепче.

— Пусти! — мой голос дрожит, но я стараюсь выглядеть уверенно.

— А что, не нравится? — его голос становится почти ласковым, но от этого только страшнее. — Ты же сама начала эту игру.

Он проводит рукой по моему бедру, его пальцы скользят под юбку, и от каждого прикосновения по телу пробегают мурашки. Я замираю, не в силах пошевелиться, чувствуя, как предательски реагирую на его действия.