Последнее желание

Глава 34

Глава 34

Их сумасшедший полёт длился где-то пол часа, после чего грифон начал спуск и приземлился на лужайке. Отстранившись от Дека, Эрин с любопытством осмотрелась. Из открывающейся долины она догадалась, что они находятся на северной части горы Дженикс. Это была большая лужайка, окружённая частоколом и стеной густого леса. На дальней стороне паслась огромная отара баранов. За ними следил мальчишка, что уже радостно подпрыгивая бежал к ним. Практически по середине всего этого стоял невзрачный, но крепкий дом, и неподалёку ‒ внушительный сарай.

— Мы на месте, ‒ глубоко вдохнув, улыбаясь, сказал Дек.

— И что мы будем здесь делать, если не секрет?

— О-о, это огромный секрет. Кто будет первый спускаться?

То, что они сидели лицом друг к другу, доставило неудобства при спуске с грифона. Но кое-как, смеясь, Эрин первая спустилась, едва не упав.

— Дек! Дек! Ты вернулся! ‒ радостно крича, подбежал мальчик лет десяти и на ходу запрыгнул ему на руки.

— Конечно вернулся! Как дела?

— Всё хорошо, ‒ с важным видом отчитался тот. ‒ За отарой я смотрю. С момента твоего отсутствия мы потеряли только трёх баранов: двух загрызли волки, а один сломал ногу, и мы его дорезали.

— Как тётушка Альна?

— Идёт на поправку, твоё лекарство ей помогает. Дядя Санк уже ругается с ней, запрещая управляться по дому.

— Значит, действительно помогает.

— А это кто? ‒ указав пальцем на Эрин, спросил мальчик.

— Мы говорили о том, что указывать пальцем некрасиво, ‒ опустив его руку, прошептал Дек. ‒ Митчелл, познакомься, это Эрин, моя новая знакомая. Эрин, это Митчелл, помощник моих хороших знакомых и хороший друг.

— Приятно познакомиться, ‒ приветливо улыбнулась Эрин и протянула руку.

— Взаимно, ‒ ответил Митчелл и вместо пожатия поцеловал её руку.

— Не удивляйся, он настоящий джентльмен, ‒ хохотнул Дек.

— Я в это и не сомневалась.

— Вы надолго?

— Нет, мы лишь на несколько минут.

— Жаль, ‒ заметно погрустнел он.

— Но после того как решим одно дело, обязательно вернёмся.

— Класс! Ну, всё, хватит болтать, а то у меня бараны без присмотра, ‒ важно сказал Митчелл, словно его насильно подняли на руки.

— Конечно, беги, не смею тебя задерживать, ‒ опустив мальчика на землю, сказал Дек.

— До встречи, ‒ сказал он Деку и старательно поклонился Эрин: ‒ Всего доброго, миледи.

— И вам, сударь, ‒ сделав смешной реверанс, ответила она.

— Подожди меня здесь. Я туда и назад, ‒ достав из сумки какой-то мешочек, улыбаясь, сказал Дек.

— Не боишься, что я сбегу? ‒ проведя взглядом убегающего мальчишку, спросила Эрин.

— Вокруг нас только лес с опасными хищниками, бежать глупо. Да и Юрден за тобой присмотрит.

— Я могу перехитрить его.

— Попробуй, но он гораздо умнее, чем кажется, ‒ ответил он и пошёл к дому.

Проведя его взглядом, Эрин посмотрела на грифона, что, насупившись, смотрел на неё. Чисто из любопытства она сделала несколько шагов в сторону леса, продолжая смотреть на Юрдена. Грифон не пошевелился, но, прищурившись, провёл её взглядом.

— Юрден, ты не сделаешь мне одолжение? Мне очень надо оказаться на поле прямо сейчас. Ты же можешь помочь хорошей знакомой своего хозяина? ‒ медленно подходя к нему, говорила Эрин. ‒ Ты только отвези меня туда и возвращайся обратно. Ты же хороший, правда, и не бросишь девушку в беде?

Немного постояв, Юрден лёг, позволив Эрин забраться в седло.

— Господи, какой ты хороший. Теперь, пожалуйста, отвези меня на поле Пулирьмя, ‒ погладила она его по шее.

Подпрыгнув, Юрден взлетел, и радость Эрин практически сразу растаяла. Его полёт был абсолютно другим. В нём было недовольство и агрессия. Грифон резко набирал высоту и спускался, падал камнем, закручивался по своей оси, резко менял направления.

***

Зайдя в дом, Дек осмотрелся. Пахло слегка пригоревшей выпечкой, мёдом и чаем с луговых трав. Выдавая болезнь хозяйки, по углам успела собраться пыль. Дядя Санк не был столь помешан на чистоте, из-за чего терпения и сил вылизывать всё до блеска не было. В прихожей у шкафа аккуратно сложены удочки и снасти ‒ наверняка на днях дядя ни свет, ни заря отправится на рыбалку с Митчеллом. Дек тоскливо вздохнул. Он не любил рыбу, но обожал рыбалку. Не из-за радости улова, а из-за самого процесса. Сесть на удобный стульчик на берегу, вокруг тишина, покой. Рыба плещется в воде, над головой проплывают тучи, птицы. И ты не торопишься, не забиваешь голову обыденными проблемами, как мясо в коптильне, пропитываешься окружающей гармонией.

— Тётушка Альна! Дядя Санк!

— Дек, дорогой мой! ‒ выйдя из гостиной, сказала тётушка Альна и быстро заключила его в объятия.

— Здравствуйте. Как ваше самочувствие? ‒ крепко обняв в ответ пожилую женщину, поинтересовался он.

— Уже гораздо лучше. Но старый Санк не даёт мне вернуться к работе! – пожаловалась она.

— И правильно делаю, – выйдя из кухни, сказал дядя Санк, выпачканный в муке. – Ты ещё не поправилась достаточно. А будешь жаловаться, вообще к кровати привяжу.

— Ты видишь, как он печёт хлеб?! Даже не знаю, куда больше муки уходит: в тесто или в его одежду.

— Не начинай.

— Ты останешься на обед? – с надеждой спросила тётушка.

— К сожалению, нет. Я заехал ненадолго, отдать лекарства, – протянул он мешочек.

— Ох, как жаль, – прижав мешочек к себе, закачала она головой.

— Дай его мне, – протянув руку к лекарству, сказал Санк.

— Не дам!

— Альна, – предупреждающим тоном сказал он.

— Он мой по праву! Не тебе же это пить!

Наблюдая за невинным спором старой супружеской пары, Дек улыбался. Как только дяде Санку сообщили о намерении родителей тётушки выдать дочь замуж, он схватил самые красивые цветы, заранее приобретённое ожерелье и помчался свататься аж за две деревни. История была забавной, так как поведавший ему намерение родителей не уточнил, что выдавали то старшую сестру, а не тётушку. Однако, когда всё прояснилось, никто его за порог не погнал. Позже сыграли две свадьбы в один день. Дяде Санку тогда было восемнадцать, а тётушке Альне семнадцать. Их дети уже давно выросли и обзавелись семьями, а они по мере сил дают приют сиротам. Так и Дек стал частью их семьи.

— Дек! Дек! – запыхавшись, вбежал в дом Митчелл и указал рукой на дверь. – Юрден…

Дек бросился из дома, оглянулся – грифона нигде не было, как и Эрин.

— Юрден! – во всё горло закричал он.

На зов хозяина грифон резко начал спуск, причём кружил боком. Ветер рвал так, будто имел руки. Эрин из всех сил держалась за ремень, руки болели от натуги. Не сумев удержаться в седле, Эрин сорвалась, когда до земли оставалось метров двадцать. Мир завертелся зелёно-синей мозаикой. Падение было чистым ужасом. Эрин стиснула зубы, ожидая неизбежного удара.

Дек попытался подхватить её магией, но, продолжая траекторию полёта грифона, подушка из воздуха проскочила мимо неё. В день затмения магия слабела и была нестабильной, из-за чего советовалось избегать серьёзных действий, а детям и вовсе не пользоваться. Трава немного смягчила падение, но удар был всё равно сильный. Даже с расстояния было слышно глухой удар, будто камень с горы свалился.

«Святая троица, только будь живой! Только будь живой!» – сорвавшись с места молил Дек.

Свет померк, и в ушах зашумело, заглушая даже собственный стон. Каждый сантиметр тела выл от боли, словно его одновременно терзали раскаленными иглами. Казалось, каждая кость внутри неё треснула, а мышцы оборвались. Крик боли вырвался хрипом из горла.

Во рту привкус крови был настолько сильным, что Эрин казалось, будто она глотает металл. Кровь сочилась из рассеченной губы, прикушенного языка. Дыхание было прерывистым, болезненным, каждый вдох словно пронзал грудную клетку. Глаза, хоть и закрытые, ощущали яркие вспышки света.

Эрин попыталась пошевелить пальцами, но даже это простое движение отозвалось острой болью в запястье. Она лежала на животе – больше не предпринимая попыток двигалась. Дек дрожащими руками осторожно притронулся к её плечу. Прижавшись лбом к земле, она сдерживала крик: боль всё усиливалась, рвала, резала, выкручивала и жгла. Хуже всего было со спиной: старая травма и без корсета понемногу напоминала о себе, а тут просто визжала.

— Эрин?! Эрин, ты жива?! – встав на колени, Дек осторожно убрал с её лица траву и волосы.

— Не… знаю, – скривившись от боли, не сразу смогла ответить она.

— Слава богу, – с облегчением вздохнул Дек и приступил к осмотру.

На левой стороне лица Эрин были ссадины. Зубы в крови, но на вид все на месте. Сломаны три рёбра и открытый перелом левой руки, вывих правого колена. В общем, учитывая причину и высоту падения, она ещё легко отделалась. Юрден гордо подошёл к ним. Земля слегка вибрировала от его шагов. Эрин с гневом и обидой посмотрела на него. Глупо было надеяться, что грифон послушает её, тем более после их стычки. Она видела, нутром чувствовала, что тот не простил ей ранение. Если бы он был не единственной возможностью успеть предупредить рыцарей, она бы к нему даже не подошла. Что ж, он расквитался хладнокровно и жестоко.

— Посмотри на меня, – нагнулся Дек над ней.

Послушно переведя взгляд, Эрин было стыдно смотреть ему в глаза, поэтому она быстро отвела взгляд: слёзы стали жечь глаза.

— Нет, смотри на меня! – коснувшись её щеки, строго потребовал он. – Как ты видишь? Что-то изменилось?

От падения у Эрин лопнули сосуды в левом глазу, из-за чего белок был полностью залит кровью.

— Нет.

— Что, кроме левого бока, руки и правого колена, у тебя болит больше всего?

— Спина.

— Постарайся не шевелиться.

Эрин едва кивнула. Позорные рыдания подступали всё ближе. Не шевелится. Она едва без стона мгла пальцем пошевелить. Она чувствовала, как холодный пот стекает по её становящейся всё более болезненной спине. Каждый глубокий вдох отдавался новой волной боли, заставляя её сжимать челюсти до скрипа. Она была совершенно беспомощна. Это ощущение полной утраты контроля было невыносимо.

— Святая троица, как она? – подбежав, спросил дядя Санк.

— Я ещё не закончил.

Прикосновения Дека были одновременно нежными и уверенными, как будто он пытался успокоить её, а не только осмотреть. Подняв куртку с рубахой, которая, будучи разорванной, к счастью, не мешала, он побледнел. Даже самый обычный человек, увидев её спину, понял бы, что хребет в районе поясницы совсем плох. Два позвонка прибывали явно не на своём месте.

— Это плохо, – покачав головой, прошептал Санк.

— Что не так? – спросила Эрин.

— Всё хорошо, – едва выговорил он.

— Ты врёшь! – сказала она, а Дек замер, удивившись, как уверенно, но при этом спокойно она говорила. – Я не могу пошевелить ногами. Шок отступает, и я больше чувствую боль.

— Мы разберёмся с этим. Главное, что ты жива.

Эти слова не принесли ей утешения. Жива, да. Но как? Разрушенная, беззащитная, с болью, которая казалось, проникала в каждую клеточку её тела. Тяжёлый вздох вырвался из её груди, и она снова почувствовала, как слёзы начинают жечь глаза. Ей хотелось провалится сквозь землю, исчезнуть, чтобы никто больше не видел её такой.

— Я тебе помогу.

— Ты много потратил сил на то, что делал со мной, когда чуть не утопил. Сейчас ты не сможешь мне помочь. Ты не настолько сильный. Поэтому просто… просто добей.

Эрин насмотрелась в своей жизни на калек. Как они ползали в грязи, не в состоянии встать на ноги. Как стирали руки и ноги в кровь. Как гнили заживо. Как от них несло, потому что иногда не могли контролировать испражнения. Или того хуже лежали неподвижно, будто трупы, только ещё по какой-то ошибке дышащие. Да, они были нищими или и того хуже – рабами. В окружении любящей семьи, наверное, такого нет. Вот только у неё нет не то что любящей, а даже какой-нибудь семьи. Есть, конечно, Домик – он её ни за что не бросит. Однако без ног на лошадь не сядешь. Без ног Граму не отомстишь. И что это будет за жизнь? Нужна ли она такая? Когда собственное тело становится клеткой, из неё не вырваться, не сбежать.

— Я не дам тебе умереть! Поэтому выбрось это из своей головы! – подняв магией её в воздух, не давая изменить положение, строго сказал Дек.

— Как она? – спросила тётушка, встретив его у дома; всё это время она не пускала к ним Митчелла.

— Где лохань? – нервно спросил он.

— В кладовке, – ответила тётушка, с жалостью посмотрев на девушку, с которой капала кровь на пол.

Оставив Эрин в воздухе, Дек метнулся в кладовку и вытащил лохань. Из-за пожилого возраста супругов он сделал им не обычную узкую и глубокую лохань, а низенькую, но длинную, чтобы можно было полностью лечь и легко выбраться.

— Юрден, принеси воды! – поставив лохань перед грифоном, приказал Дек. С явным недовольством, скривившись, он подчинился.

— Дек? – выйдя из дома, позвала тётушка.

— Я и сам вижу, – проведя руками по волосам, сказал он. – Я должен её спасти.

— Почему? – спросил дядя Санк, внимательно всмотревшись в его лицо.

Дек растерянно посмотрел на него. Никто из них не был лекарем, что в затмение увеличивало риски не только для Эрин, но и для них самих. В том, что они будут помогать, Дек не сомневался. Что послужило же для этого вопроса, он не знал. Конечно, они не станут смотреть, как она медленно будет умирать в их доме, но им хотелось знать больше. Однако Дек к своему изумлению не сразу нашёлся с ответом. Он чувствовал, что должен, обязан во что бы то ни стало помочь Эрин, но почему – не знал. Они знакомы лишь пару часов, а он готов хоть в ад идти ради неё.

— Я должен привести её к Повелителю, – ухватился он за очевидное, но отчасти фальшивое оправдание. – Я должен её спасти.

— Нужно её подготовить, – удовлетворённо кивнув, сказала тётушка и направилась в дом.

— А что её готовить? – удивлённо спросил он. – Нужна же только вода.

— С такими повреждениями нужен прямой контакт.

— То есть?

— Нужно её раздеть, – спокойно сказал Санк.

— Раздеть?! Вы серьёзно?! – округлил он глаза.

— Не делай такое лицо, – обернувшись, слегка улыбнулась тётушка, – будто никогда не раздевал девушек.

— Раздевал, конечно, но не её же.

— А чем она отличается? – пожала она плечами и зашла в дом.

— Ну, она… она… другая, – уже оставшись один на улице, ответил Дек.

Дождавшись Юрдена с лоханью, полной водой, Дек, подняв её магией, пошёл в дом. Эрин висела в воздухе уже на спине, без куртки и рубахи. Дядя снимал сапоги, а тётушка заставляла уже полусознательную Эрин пить снадобье.

— Что вы ей даёте? – старательно отведя глаза от Эрин, спросил Дек.

— Маковое молочко, оно ей пригодится.

— Не стой как истукан! – расстёгивая штаны Эрин, воскликнул дядя Санк. – Помоги мне!

— Я… ну…

— Если хочешь ей помочь, то пошевеливайся.

— Да, – вздохнув, сказал он и, подойдя, начал помогать осторожно снимать штаны.

К счастью, Дека раздев её лишь до нижнего белья; они медленно опустили её в холодную воду. Вода как проводник усиливала лечебные свойства. Казалось, она даже это не заметила. Ещё до падения Эрин чувствовала себя разбитой старухой. Путешествие с его испытаниями забрало у неё слишком много сил. Она храбрилась, держалась, но проигрывала. Маковое молочко расслабляло, ласково уносило её туда где боль не могла уже её достать. Иногда Эрин открывала затуманенные глаза и смотрела вокруг, но по взгляду было ясно, что она не понимает, что происходит. Дядя Санк вправил сломанную кость в руке. Эрин дёрнулась, но его это ничуть не испугало. Дек же схватился за борт лохани, будто это ему вправляли.

— Дек, ‒ взяв его за руку, привлекая внимания, сказала тётушка. ‒ Мы не можем исцелит всё. Сосредоточься только на самых серьёзных травмах.

— Я знаю.

— Тогда начинаем.

— Вы будете вместе со мной?

— Конечно, ты сам не справишься, ‒ уверенно ответила она и положила правую руку на хребет Эрин.

Санк взялся за поломанную руку и рёбра.

— Подождите! Мы забыли вправить колено.

Чтобы спрятать дрожь рук, он быстро взялся за ногу Эрин. В школе Деку несколько раз приходилось помогать приятелям с вывихами, но тогда всё было иначе. Они были парнями и с не столь серьёзными травмами. Ему было страшно тогда и особенно сейчас. Признаться, в этом он не мог. Дядя Санк и так как-то странно косился на него. Предельно осторожно Дек вправил колено. Положив руку на него и на живот Эрин, он глубоко вздохнул.

— Кажется, всё готово?

— Тогда начинаем, ‒ сказала тётушка и первой прибегла к магии.

Сосредоточившись на травмах, они представляли, как магия будто волшебные нити стягивает, сшивает повреждённые ткани. Как сосуды сливаются будто реки, а раскол костей срастаются, как трещины в земле после дождя. Напитанную целебными свойствами магию они переправляли в Эрин подобно порыву ветра. Дек всячески пытался не отвлекаться, но то, что он видел её практически в чём мать родила, мешало ему. Пальцы остро ощущали неровный бугристый шрам на животе. Даже его шрам от распаханной ноги в детстве был меньше и аккуратнее. И это был лишь один из множества её шрамов. Теперь он по-новому смотрел на то, как она быстро приходила в себя, понимая, что случилось, и спокойно реагируя, будто это просто царапина. Его душа металась между гневом и болью. На долю мгновения Деку показалось, что он чувствует боль от этих шрамов, словно они его.