Восхождение к власти: день гнева
- -
- 100%
- +
Инфо-епископ держится с помощью энергетического щита, сгенерированного посохом. Против обычных пуль он бесполезен, но плазму рассеивает отлично, поэтому за ним макшинослужитель, как за укрытием и плевать он хочет на бойцов рядом с собой и вместо защиты зачитывает им литании:
– Во имя Макшины поднимись боец, отринь слабости и уничтожь врага. Покарай отступника, ибо так говорят святые апостолы! Давай воин, покажи свою отвагу перед служителем великой Церкви, докажи, что ты достоит царства информационного!
– Отряд! – приказывает командир. – Закидайте их гранатами!
Все у кого есть ф-09, сорвали их с поясов и приготовились обратить в пыль врага. Брякнула снятая чека, и последовали щелки, после чего на ворога полетел дождь гранат. Две секунды и узкий коридорчик сотрясся от такого взрыва и его за мгновение заполнил огонь и дым, пожирая гобелены, взметая их в воздух горящими лоскутами превращая в пыль изумительные узоры на стенах. В ушах Маритона раздаётся истошный звон и писк. Вместе с отрядом он лежит на полу, поэтому осколки пролетели со свистом над головой. Но всё же от такого взрыва его сильно колышет и кружится голова, которую он поднимает, чтобы оценить ситуацию.
Внезапно из дыма и клубов мраморной пыли возникает иссушённая фигура. Отступник двигается слишком быстро, преодолевая значительные расстояния за секунды. В его руках зажат клинок, похожий на гладиус, обвитый паутиной электрических разрядов и сверкающий синеватым, голова укрыта под капюшоном, а оттуда сияют три алых диода, ставших глазами. Руки полностью из металла, как и ноги, но только до голени, на которых отсутствует обувь. Всё тело закрывает длинный опалённый белый плащ. Киберарий стремглав минуя расстояние и завидя первую уязвимую цель, тут же бросается к ней. Маритон использует все ресурсы тела, чтобы резко подняться, но это ему удаётся тяжко. Тем временем металлические пальцы твари сжимаются у головы и «Киберарий» хватает девушку за чёрный волос и едва ли не подбрасывает её с места.
– А-А-А! – разносится женский визг.
Анна кричит, брыкается, пытается противостоять, но её удары по безжизненному телу врага не приносят ему урона и лишь кулаки стираются в кровь о металлический корпус тела.
– Анна! – яростно выкрикивает Маритон и бросается на помощь.
Что было силы, он хватает вырванный кусок бетона и швыряет его, тот с бренчанием прилетает в затылок и разлетается на осколки. Киберарий отбрасывает девушку в сторону, прикладывая её головой об стену, и та падает без сознания, что приводит мужчину в исступление. Киборг замахивается для удара, но рубящий удар сталкивается с металлической рукой Маритона и сноп искр озаряет коридор, где от взрыва гранат потухли все люстры.
– Я уничтожу тебя! – рычит аккамулярий, схватившись за торчащий провод в корпусе.
– Ты ослеп, но смерть даст тебе прозрение! – ответил отступник.
Вновь заревелаа плазма, наполняя секундным светом помещение, так как солдаты встали и стали обстреливать концентрированным огнём позиции противника, плащи которого вышли из строя.
Следующий удар приходится стальным кулаком по печени, вынуждающий Маритона отступить.
– Ну, давай, мешок с костями! – нагло взывает киборг. – Порази меня! – и снова бросается на аккамулярия, пытаясь искромсать того.
Лихой сгусток плазмы, выпущенный со стороны союзника попадает в глазные датчики киберария, заставляя того пятиться чем и пользуется Маритон. Нащупав пистолет и подняв его он с близкого расстояния выпустил шипящую лавину плазмы. Тварь неестественно-пронзительно завопила и рухнула на колени, железный лик потёк на пол ручьём. Механизмы взвыли в противлении подступающей смерти, но ещё один общий залп из всех орудий превратил врага в почерневший шлак.
Тем временем бой прекращается и наступает полное затишье, с повисшей дымкой и ароматами жжёного мяса и горелых проводов. «Киберарии» сожжены, но какой ценой. Один солдат остаётся в строю, макшинослужитель ранен в руку.
Аккамулярий, забыв про наличие ревнителя философии Макшины, бросается к Анне, давая волю чувствам. Грубая рука касается ямочки на щеке девушки, отчищая её от крови и пыли.
– Схватите Инфо-кардинала! – взывает Инфо-епископ. – Не дайте ему обратиться к народу и пустить еретическую информацию!
Маритон, как оставшийся единственно способный к выполнению миссии поднимается и бегом устремляется к лифту, скрипя сердцем и посматривая на лежащую девушку. Вызывав его он становится на полукруглую пластинку, которая вмиг доставляет его на сороковой этаж, где потребовалась всего пара секунд, чтобы обнаружить нужный кабинет.
– Вы арестованы именем Информократии! – крикнул аккамулярий, заходя в помещение, уставленное повсюду высокими чёрными ка ночь системными блоками, высотой до трёх метров.
Огромные и могущественные системные блоки, средь которых человек кажется букашкой и чувствует слабость плоти питают добрую часть информационных городских систем. Войдя в комнату, Маритон носом уловил приятный «офисный» запах нагретых микросхем, а кожу обдаёт тепло работающих электронных механизмов.
Отступник медленно поднимает взгляд на вошедшего парня, отрываясь от работы за связующим ноутбуком. Правый глаз – живой, цветом лазурной небесной глади, а вот по левой стекают ручейки крови, идущие из пустой глазницы. Левое око буквально вырвано, а там где глазная впадина, зияет бездна и лишь два прозрачных проводка её маленько рассеивают. Аккамулярий понимает, что обезумевший макшинослужитель себе выдрал глаз, но зачем? Решил избавиться от всего, что его связывает с Информакратией?
– Мёртвых не арестовывают, – тяжело заявляет старик в фиолетовом роскошном стихаре, расшитым неоновыми нитями, стоящий посреди комнаты у столика к которому тянутся тысячи проводов. – Можешь прямо сейчас меня убить, но это ничего не изменит. Я собираюсь свершить то, что откроет людям глаза!
– Что вы собираетесь сделать? – целясь в голову, вопрошает Маритон.
– Рассказать истину, вот что. Макшина – обман, который мы проповедуем, чтобы продолжать угнетение тех, кого считаем недостойными. Я поведаю миру о том, что наше общество не идеально, а стало оплотом зла.
– У вас была власть, был почёт и уважение. Вы же несёте свет Макшины и прогресса, почему вы предали родину? – вопросил Маритон, всматриваясь в Инф-кардинала и полагая, что его попросту загипнотизировали, пустили в сознание вредоносную мысль, которую он приводит в исполнение. – И как за вами пошли киберарии?
– Свет Информократии ослепляет… я же прозрел, когда мне показали результаты дел рук наших. Пускай же очнутся от безумного сна и остальные, пока день великого страшного суда не наступил, и всех нас не постигла справедливая кара, – макшинослужитель на мгновение замолк, впав в раздумья, но вот снова говорит. – А киберарии существа служивые. Я приказываю, а они делают.
– Вы, похоже, сломались, – Маритон для себя подтвердил версию, что с ним поработали «психокорректировщики» мятежников, сделав из него инструмент в своих руках.
Старческий морщинистый лик всей гримасой показал неприятие сказанных слов, после чего сухие губы разверзлись, неся информацию:
– Конечно, в этом мире всякий, кто пойдёт против тюремщика есть тот, кто сломался, ибо он не соответствует отведённой роли или Системному предназначению. Но почему у нас вообще должно быть какое-то предназначение или кто сказал, что какие-то роли должны отыгрывать люди? – взяв секундную театральную паузу отступник, смотря единственным живым глазом прямо в душу аккамулярия духовно продолжил. – Вчера мне открыли истину, показали, что наш мир – это тюрьма, в которой гибнут тысячи людей совершенно несправедливо, и я поделюсь с програманнами этой информацией.
– Так расскажите это апостолам, незачем гробить Систему, – рыская в кармане в поисках связного устройства, затягивает Маритон. – Они примут ваши слова. Можно же начать реформы.
– Знаешь, здесь, на камерах, я видел, как ты бросился к одной девушке, которая ранена. Твоё поведение все бы расценили, как предательство против Инфо-философии, и я бы тоже, будь это раньше. Но ведь, парень, ты понимаешь, что это всё безумие и нельзя расценивать помощь раненой девушки как преступление. Скажи, ты ведь хочешь быть с ней?
– Это не то старик, – огрызнулся Маритон. – Сдавайтесь и с вами обойдутся мягко.
– Мирно не обойдутся… даже, если тебе сейчас удастся остановить меня, грядёт буря, которая сметёт этот оплот зла. Я… всего лишь хочу ускорить это, сделать менее безболезненным для сотен тысяч людей.
– Тебя остановят, всё исправят.
– Подумай о напарнице, – фраза на секунду ввела парня в замешательство.
Умудрённый возрастом и недавним знанием высоко почтенный мятежник задумался, нахмурившись. За кликом парой клавиш он может ввергнуть всю Информократию в безумие, мятежи и восстания, но время ли сейчас для этого?
– Мне дали важную миссию, – прошептал «еретик». – Но дата…
Неожиданно для себя повстанец осознал, что сейчас не время для просвещения и велик шанс, что его дело пойдёт прахом, уж слишком сильны карающие силы. Отверзая уставшие уста, Инфо-кардинал говорит:
– Вот видишь, твои апостолы лишают тебя того, что ты искренне любишь. Информократия забрала у нас всё и дала лишь порядковые номера и закрепление в государстве-тюрьме, отведя вечные роли. Разве тут возможны реформы? – и как только сухие губы захлопнулись, морщинистая живая рука пожилого человека не стремится нажать на одну из сенсорных кнопок, расположенных на клавиатуре, застыв на месте.
– Стойте! – наигранно дёрнув пистолетом с одним зарядом, кричит Маритон.
– Что ж, ты можешь, выстрелит в меня, а можешь в Узел. Я облегчу тебе работу, ибо во мне больше надобности нет, – и второй рукой достаёт эпохальный револьвер, до момента скрытый за густыми тканями стихаря, застопорившись; Маритон инстинктивно вздымает свой пистолет и жмёт на крючок. Секунда и раздаётся глухой залп. Вскипевшая кровь и зажаренное мозговое вещество брызнули на один из блоков. Инфо-кардинал трепыхнулся и будто бы безвольная кукла плюхнулся на холодный пол.
«Я… убил… Инфо-кардинала», – мысль сотрясла рассудок аккамулярия, она на секунду его оглушила, только задача ещё как-то вела.
Маритон опускает оружие и подходит к «Узлу» информации и вводит приказ – «вытащить дисковод». Из устройства, похожего на ноутбук, существовавшего до эпохи Великого континентального раздора, выползает маленькая пластинка, на которой лежит такая же дискета, что и у Маритона. Он её не оставляет на месте, чтобы обнаружили следующие аккамулярии, а забирает с собой.
– Что стало с кардиналом? – Звучит вопрос из средства связи, закреплённого у шеи. – Мы слышали выстрел, каков статус…
– Он сломался, – смотря на распластавшееся тело мёртвого отступника, отвечает Маритон. – Окончательно.
Глава четвёртая. Вирусная идея
Спустя час. Дневной цикл. Город Тиз-141. Оперативный штаб.
Небеса продолжают темнеть, окутывая себя толстым панцирем из тяжёлых и массивных туч, отдающих свинцовой весомостью и прожилками синевы, какие бывают только у грозовых облаков. Система метрологии передала по всем каналам связи, что возможен с вероятностью девяносто пять процентов шторм, поспешающий накрыть город дланью ледяных дождей и морозных ветров.
Но тем, кто занимается охраной порядка, сейчас не до бури и тем более природных явлений, ибо грядёт происшествие, ужасное для Информократии событие, куда страшнее всякого урагана или непогоды. Войска постепенно стягиваются к городам, выходя из военных частей и становясь стеной на защиту програманн особых возвышенных групп. Активируются боевые дроны, обязанные помочь человеческому воинству Макшины в грядущих боях. Системы добычи Информации заработали в усиленном режиме, что узнать как можно больше о ситуации. Бесконечные инфо-священники толпами выходят на улицу и убеждают население в том, что святые коды и Системы защитят их от бед, о которых и сам народ помыслить не может. Все готовятся к нечто страшному и даже в «Апостолис Директорис» начали писать новые директивы на случаи полномасштабных програманнских волнений, дабы обезопасить собственное правление.
В небольшом помещении, что похоже по размерам на тюремную камеру, исполняется одно из предписаний безопасности, на которой все помешались, сопутственно выводя полицию и дронов на улицу, для усиления обороны.
Комнатка довольно небольшая и ничего кроме стола и двух стульев посреди ней, внутри помещения нет. Стены, пол, потолок – всё выкрашено в единый белый цвет. На первом стуле, самом близком к выходу, сидит мужчина, с лицом скрытым под глубоким капюшоном, одевший на себя чёрную рясу, утянутую поясом из проводов. Одеяние открывается так, что на груди видны татуировки из нолей и единиц, показывающие статус и знания владельца. На самом деле эти татуировки – священные тексты, выбитые на самом вознесённом языке для которого нет выражения посредством звука и на котором общается Макшина – бинарный код. На втором стуле восседает парень в блестящем плаще, кожаной майке. На его и без того грубом лице появилась пара новых ссадин, но они не страшны, царапины и ничего больше.
– Я повторяю вопрос, Маритон УК-115, – старого обратился парень в рясе. – Что произошло в Узловой?
– Уважаемый нейромонах25, я вам ещё раз отвечаю – Инфо-кардинал сказал, что собирается просветить народ, что, мол, Информократия – зло, которое нужно уничтожить. Затем я приказал ему остановиться, но он направил на меня оружие и я выстрелил в голову. Вот и всё.
– А как он собирался это сделать? Вы понимаете, что говорите о Инфо-кардинале? На месте преступления не было найдено ни одного информационного носителя, с помощью которого можно по Системам передачи информации донести какие-либо сведения. Камеры по странному стечению обстоятельства не работали в тот период. Во имя Макшины, но как вы объясните это?
– Что объясню? – смутился Маритон. – Что у него не оказалось передатчика информации? Так собирался обратиться непосредственно через запись аудиофайла и текстового сообщения и разослать их, куда только возможно.
– Ну ладно, – выдавил из себя инфо-священник.
– А есть какие-то сомнения насчёт меня? Я всю информацию обратил в информационно-устанавливающий бланк, откуда такие сомнения насчёт меня?
– Потому, что духовенство Информократии считает, что вы могли впасть в инфо-ересь, а значит, повинные в том, что собирался сделать отступник.
– И где же презумпция невиновности? – шутливо выдаёт Аккамулярий.
– Святые инфо-духи! – возмутился макшинослужитель. – Вы забыли одну из инфо-заповедей Макшины? «Виновен каждый, пока не доказано обратное!».
– Да я пошутил, – махнув рукой, натужно улыбнулся Маритон.
– Следующий вопрос, – холодно продолжает инфо-священник. – С помощью информации, полученной с камер видеонаблюдения в коридорах, мы установили у вас неформальное и противозаконное поведение, которое может угрожать Инфо-философии Информократии. – И протянув тонкий полупрозрачный планшет, возникший из раздвинувшихся стальных палок, инфо-священник включил видео и так же холодно продолжил. – Здесь показано, как вы бежите помогать Анне УК-205. Как вы можете оправдать такое поведение?
– Что? – с растущим возмущением вопросил Маритон.
– Ваши действия квалифицируются как идейное проявление нежелательного противления Инфо-философскому курсу. Тут видно, как вы кидаетесь к особи женского пола, что даёт нам информацию – вы стремились проявить несанкционированные чувства. Вы же понимаете, что у вас нет санкции со стороны Систем управления общества на такое поведение, которое может привести к становлению семейного союза в перспективе?
В широких ладонях Маритона оказывается планшет и на полупрозрачном экране повторяется единственная сцена – как он бросается к Анне, чтобы помочь ей оправиться от нападения отступника.
– Так я её реанимировать собирался… да, – схватился за мысль аккамулярий. – Помочь боевому товарищу. Разве это преступление?
– То есть? – холодно звучит вопрос. – Разъяснитесь.
– Так вы должны были видеть, как Анна УК-205 была атакована и выведена из строя, – на обезображенных губах явилась тень улыбки. – После боя бойцов совершенно не осталось, и я попытался вернуть её в строй, чтобы предотвратить негативные действия Инфо-кардинала.
– Пускай так, но тогда предоставьте нам информацию, что у вас есть специальные полномочия по введению боевых единиц снова в бой, а так же почему вы не попытались возвратить в строй одного из солдат оперативной группы? Они лучше обучены и экипированы, нежели Анна УК-205.
Как только последние слова произносятся, Маритон понял, что просто так его не выпустят отсюда. Уловив суть вопроса в конечных словах, мужчина осознал, что нейромонах уже настроен отправить Аккамулярия на суд и для этого нужно основание. А там как минимум штраф, который уйдёт на содержание информационно-одарённых. Бланк допроса вполне подойдёт, если в нём будет информация, что Маритон отвечал сомнительно.
Только стоило мужчине слуге апостолов отвечать, и уже рвался открыть рот, дверь в комнатку открывается – кусок стены с механическим звучанием вдвигается в стену, предоставляя на вид иную фигуру.
– Инфо-епископ, моё почтение, – благоговейно молвит нейромонах. – Что вы хотите?
– Благослови тебя непоколебимые информационные процессы, сын мой, но я беру Аккамулярия Маритона УК-115 под свою опеку.
– Но допрос…
– Подождёт, – обрывает на слове макшинослужитель. – А сейчас он нам нужен, это значит, пойдёт он со мной.
– Хорошо, – тяжело заговорил нейромонах, убирая руки за спину. – Подозреваемый Маритон УК-115, вы передаётесь в подчинение Инфо-епископа, что должны воспринимать как святую миссию, пока он вновь не отдаст вас нам. Пока свободны.
Аккамулярий поспешил уйти прочь из этой комнаты и вместе с Инфо-епископом, рядом с которым шёл в атаку час назад, вышмыгнул в коридор и направился прямиком за ним. Перед двумя мужчинами стелется длинный коридор, освещённый люстрами и лампами. Стены, обклеенные зелёными обоями на которых сияют блестящие ядовитые узоры, схожие с планами микросхем, а под ногами чувствуется полированная гранитная плитка.
Людей здесь переминается множество – начиная от таких же аккамуляриев, и заканчивая большими чиновниками, чьи костюмы блистают шиком и лоском.
– Инфо-епископ, – обращается Маритон. – Ваше святейшество, зачем я вам понадобился?
– Святые инфо-духи, ты ещё не понял почему? – возмутился макшинослужитель. – Ты оказался посреди таких событий, о которых и знать не должен и носишь информацию, имеющую важность. И только благодаря этой информации, ты включён во Временный исполнительный оперативный комитет.
– Что? – удивление парня не знает границ. – Как?
– Общим решением. И твоя напарница, кстати, тоже с нами. Мы только тебя искали, чтобы начать совещание. А теперь пошли, не будем тратить времени на обычное и ненужное распространение информации.
Двое слуг Информократии прошли дальше. Вокруг них шныряет множество людей, что всё же говорит о том, что здание, представлявшее центр города и середина всей жизни в нём, в котором пытался привести в жизнь инфо-ересь обезумевший кардинал, не только выжило и функционирует как ранее, но очистившись, стало чем-то вроде оперативного штаба. Только почему-то не видно многих стандартных слуг – уборщиков и рабочих из «А-8» или тех, кто возглавлял отдельные группы обычных работников физического труда из «А-7». Всех их попросту нет, словно они испарились не оставив и следа. И всё ширящиеся удивление закономерно выливается в вопрос:
– Инфо-епископ, а где все представители програманнства из «А-8» и «А-7»? Тут же должны быть они в любом случае.
Представитель информационного духовенства не размыкнёт уст. И причём его молчание нельзя сопоставить с волнением или укором совести, скорее банальное недоверие к Маритону и желание укрыть всё в тайне. Но всё же рациональность берёт верх:
– Только потому, что ты состоишь во Временном исполнительном оперативном комитете, тебе можно предоставить данную информацию. Для обеспечения информационной тишины и безопасности, представители програманнства «А-7» и «А-8» отправлены на принудительную «доминус-лоботомию». Им будет проведена операция после которой они станут рабами, пригодными лишь для того, чтобы погибнуть во время работы на тяжёлом производстве.
Маритон не содрогнулся, ибо встречался с таким едва ли не каждую неделю жизни в Информократии. Но вот дух постепенно берёт тремор от этой выходки, обличённой в форму законной воли. Мужчина не понимает, как можно использовать людской персонал, пускай и уступающий в интеллектуальных способностях высшим слоям, как обычный расходный материал? Не уж, то для нового духовенства и жалость неведома?
– Простите, – с иронией зазвучала речь. – А в чём они таком провинились, что их приговорили к рабству?
– Информационно-устанавливающий Информацион от № 12.12.15-112 гласит о том, что если кто-то из интеллектуально-обделённого персонала становится свидетелем преступления, квалифицируемого, как инфо-ересь, то для соблюдения стабильности и информационной положительности власти Информократии следует всеми способами ликвидировать свидетелей и потенциальных свидетелей. А из Экономического Протокола устанавливается информация, что рабский труд делает продукцию дешевле и повышает производительность. Вот и совмещая две нормы, мы получаем крайне эффективный экономико-правоохранительный механизм, – голосом, полным сухой констатации повседневного факта, пояснил Инфо-епископ.
– Правильно, – легко вспылил Маритон. – Женщины, временно исполняющие обязанности матерей, ещё нарожают. А Системы популяционного снабжения справятся. Что там делать-то? Взял подходящую женщину, привил её семенем и ждёшь результата. А Подсистема ускоренного роста сократит срок взросления в два раза. Какие ещё-то дела?
– Так, парень, – голос макшинослужителя стал грозным, а сам духовник останавливается подле широкого окна. – Ты в чём-то сомневаешься? В наших системах охраны правопорядка и информационной стабильности? Или может тебе не по нраву, что нестабильный, гнилой и маразматический институт семьи заменён на более продвинутое воспроизводство популяции? Может тебя тоже коснулась инфо-ересь и мне провести ритуалы информационного очищения, дабы избавить твои мыслительные процессы от бреда?
– Нет, я просто восхищался нашими Системами, – лёгкий намёк иронии проскочил вне внимании Инфо-епископа. – Ничего кроме восхищения, как и надлежит в истинно стабильном обществе.
– Вот и хорошо. А теперь просто следуй за мной.
Служитель правоохранительных структур и Инфо-епископ прошли ещё несколько десятков метров по лабиринту коридоров, казавшиеся нескончаемыми. И всё везде в едином стиле – обои с рисунком микросхем, гранит под ногами и одинаковые литании, написанные на гобеленах. Их смысл заключатся в одной простой мысли – все должны подчиняться тем, кто признан умнее и информационно-совершеннее. Одинаковые тексты и одинаковая фабула буквально вдалбливает в мозг эту одну-единственную идею, вокруг которой построено всё общество Информократии.
Маритон, убирая взгляд от пропагандистских гобеленов и плакатов, невольно погружается в воспоминания о прошлом, когда он был ещё мальчиком, смотрящим на звёзды и мечтавшим о времени, когда станет кем-то очень полезным и поможет всему обществу. Он жил на тлеющих руинах давно умершего государства, известного, как Италия в его северо-западной части. Несколько стран раздирали пространство, устраивая бесконечные войны и изматывающие походы, разоряющие земли этого клочка планеты. Лига Севера сражалась с техноязычниками на юге своих владений, в центре полуострова сцепились насмерть осколки осколков – ошмётки Италии сошлись насмерть в кровавом противостоянии. Всюду полыхал пожар войны, миллионы людей утопали в нищете, болезнях и безнадёги. Он с содроганием помнит то время, ставшее эпохой голода и жажды, лишения жилища и отсутствия надежды, хоть и было это чуть больше сорока лет назад. Но в тех временах было что-то человеческое, чего нет сейчас. Люди дружили, женились, выходили замуж и всячески стремились сблизиться друг с другом. Люди были людьми, а не чем-то вроде исполнительных программ на компьютере, которые можно удалить в любой момент и загрузить новые. Но в какой-то момент времени любовь, дружба и мысли о семье стали вирусными идеями, которым нет места в «Просвещённом обществе». После окончательного возвышения пяти апостолов, когда их силами были сокрушены все враги, «Вирусными идеями» объявлялись все мысли, идущие вразрез с бесчеловечными информационами, директивами и «Установлением информации», которые гласят теперь о том, что должно быть и как лучше и теперь ничто не может сделано иначе, как повелевает, «установленная информация».
«Человечность, крайние чувства, хаотичность, свобода и неупорядоченность – вот, что привело нас в состояние перманентной войны и тотальной разрухи. Страсти человеческие должны быть уничтожены во имя вящей стабильности, а значит, мы объявим войну чувственности. Ради мира и прогресса», – с отвращением вспомнил слова апостолов Маритон, понимая, что в те дни сотни тысяч были готовы продать души дьяволу ради прекращения битв, ради хоть мало-мальски полного стола.