Развод по-драконьи. Ты утратила ценность

Глава 13

– Собирайся, – холодно бросает Драгон, и его слова словно ледяные осколки вонзаются в мою кожу.

– Куда? – голос мой хриплый, едва слышный.

– В поместье Рейвенвуд. К Морану. Уезжаешь через полчаса.

Внутри все замирает. Неужели дракон не заговорит о прошедшей ночи? Не спросит, почему я пришла сама? А может, он понял, что я была под внушением? Но все равно воспользовался?

Это низко даже для него. Но я должна сказать.

– Вчера…

– Приказ не обсуждается, – обрывает он, отворачиваясь к шкафу. – Твои вещи уже собраны.

Драгон дает понять, что не желает слышать мои объяснения. Ну что ж, так даже лучше. Сегодня я уеду и больше не вернусь в этот дом. Никогда!

Отвернувшись от мужа, я замечаю, что рядом с кроватью аккуратно сложено платье, нижнее белье, туфли. Кто-то позаботился об этом, пока я спала. Неужели лично Драгон?

Вряд ли дракон на такое способен. Скорее всего, приказал служанке.

Краем глаза смотрю как муж натягивает рубашку. Он ведь уйдет?

– Ты мог бы... – прочищаю горло я, крепче сжимая простыню. – Ты мог бы оставить меня одну?

Драгон замирает, затем медленно поворачивается ко мне. Его бровь насмешливо изгибается.

– Серьезно? После того как ты вчера извивалась подо мной? Откуда это внезапное стеснение, Айви?

Вот же гад! Несносный… надменный… драконище! Злость жалит изнутри. Этот раунд я не проиграю.

Глядя в глаза Драгона, я отбрасываю одеяло. Не спеша поднявшись с кровати, я тянусь за одеждой.

Не сделав ни одной попытки прикрыть наготу, я прохожу мимо замершего дракона в купальню.

Ох, вот это взгляд! Не знаю, насколько сильно муж меня ненавидит, но желает не меньше. Вот только это была последняя наша ночь, так что пусть запомнит.

Наспех ополоснувшись, я одеваюсь так быстро, как только могу. Застегнув последние пуговицы на платье, я бросаю взгляд в зеркало. Бледное лицо, растрепанные волосы, в глазах – отражение внутренней бури. Собираю волосы в простую прическу, лишь бы не выглядеть полностью разбитой.

Выйдя из купальни, я ожидаю встретить Драгона, но гостиная пуста. Видимо, он не счел нужным даже попрощаться. Тем лучше. Не хочу его видеть.

Коридоры особняка кажутся бесконечными. Каждый поворот, каждая лестница словно растягиваются в пространстве. Наконец, выхожу во двор и щурюсь от яркого утреннего солнца.

У главного входа уже стоит темная карета без опознавательных знаков. Рядом суетится Сильва, руководя погрузкой багажа. Заметив меня, она бросается навстречу.

– Госпожа! Все готово. Я собрала ваши основные вещи, как было приказано.

– Кем приказано? – спрашиваю я и уже знаю что услышу.

– Генералом, конечно. Еще вчера вечером.

Вчера? А что, если это он меня как-то одурманил? Но зачем? Ведь дракон мог просто взять то, что ему принадлежит по праву. Зачем эти ухищрения?

Не успеваю я все обдумать, как со стороны дома раздается крик:

– Айви! Айви, подожди!

Обернувшись, я вижу тетю Кэролайн, спешащую ко мне. Она бледна, будто всю ночь не спала. Даже белила не скрывают синяков под глазами. Может, ее плохо расположили?

– Девочка моя, что происходит? – спрашивает она, хватая меня за руки. – Куда ты уезжаешь?

– Я уезжаю, тетя, – отвечаю сухо.

– Но... почему? – в ее глазах мелькает что-то странное. Страх? Разочарование? – Я думала... после вчерашнего...

– Что, после вчерашнего? – прищуриваюсь я.

Она за мной следила? Но точно не могла наложить чары. В Кэролайн нет ни капли магии. Она сама говорила, что много лет назад потеряла ее по глупости.

Тетя наклоняется ближе, понижая голос до шепота:

– Неужели ты не воспользовалась моим советом? Я же говорила, как нужно действовать!

Ну конечно, а как еще можно приручить мужа, как не удовлетворить его в постели? И почему меня это так злит? Ведь не потому что у меня не получилось?

Нет, не поэтому. Кто-то подло меня подставил, и этот кто-то находится со мной под одной крышей.

– Тетя, генерал не дядя Ричард или какой-нибудь другой мужчина. Он дракон, и на такие дешевые манипуляции не поведется, да и я не собираюсь проверять. – холодно отвечаю я. – Извини, но мне пора. Я позже напишу.

– Не обижайся, милая. Ты же мне как дочь, – внезапно ласково произносит Кэролайн, крепко меня обнимая. Даже чересчур крепко. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Двери нашего дома для тебя открыты.

Становится мерзко от себя само́й. Она ведь действительно хотела как лучше, а я на ней сорвалась.

– Извини, настроение у меня не очень, – говорю я. – Я позже напишу, правда.

– Мы будем ждать, – всхлипывает Кэролайн.

Если задержусь еще хоть на секунду, то точно потеряю лицо и разревусь. Упасите Боги Драгон это увидит и подумает, что из-за него.

Отвернувшись, я забираюсь в карету.

– Трогай! – кричит кучеру Сильва, и карета срывается с места.

Откинувшись на сиденье, я закрываю глаза. Внутри все кипит от боли и несправедливости.

Все сводится к тому, что я чья-то марионетка. Артефакт не может врать. Я действительно посадила эту чертову аромеллу. Но почему ничего о ней не помню? А если воздействие было такое же, как и вчера, то почему я помню вчерашнюю ночь, пусть даже и отрывочно.

Где прячется мой враг? И какие цели он преследует?

Карета катится по мощеным улицам, затем выезжает на тракт. Спустя час мы въезжаем в лес. Густые кроны деревьев смыкаются над нами, создавая зеленый тоннель. По обеим сторонам кареты едут всадники – охрана, выделенная Драгоном.

В голове крутятся обрывки мыслей, но ни одна не задерживается надолго. У меня будет несколько недель в поместье Рейвенвуд, чтобы все обдумать. Чтобы понять, что делать дальше. Чтобы спастись от всего этого безумия.

Убаюканная мерным покачиванием кареты, почти задремываю, когда внезапно экипаж резко останавливается. Подавшись вперед, едва не падаю с сиденья.

– Что происходит? – испуганно спрашиваю у Сильвы.

– Не знаю, госпожа, – бледнеет девушка.

Снаружи доносятся крики, звон металла о металл, ржание испуганных лошадей. Сердце заходится в бешеном ритме. Нападение? Разбойники?

Прижавшись к дверце, я пытаюсь что-то разглядеть в узкое окошко. Вижу мелькающие фигуры, блеск клинков, падающие тела.

Вдруг все стихает. Наступает жуткая, неестественная тишина. Сжавшись на сиденье, я стараюсь не дышать.

И в этот момент дверца кареты с грохотом распахивается.

Глава 14

Вжавшись в сиденье, я с ужасом смотрю, как в проеме появляется высокая мужская фигура в черном. Лицо скрыто маской, оставляющей видимыми только глаза – холодные, пронизывающие, как осколки льда. От этого взгляда мороз пробегает по коже.

– Именем верховного дознавателя, – голос звучит металлически, без эмоций, – вы арестованы, леди Айвилена Роквелл.

Воздух застревает в легких. Арестована? Я?

– Должно быть, ошибка, – выдавливаю, пытаясь сохранить самообладание. – Я жена генерала Роквелла, я...

– Я в курсе, чья вы жена, леди, – обрывает он, протягивая руку в черной перчатке. – Выходите.

– Госпожа… – вскрикивает Сильва, но яростный взгляд “перчатки” заставляет ее замолчать.

Надеюсь, ей они не причинят вреда.

Сглотнув комок в горле, я осторожно выглядываю наружу. Кровь стынет в жилах. Возле кареты стоят еще примерно десять человек в таких же темных одеяниях и масках. Моя охрана лежит на земле.

Мертвы? Без сознания?

Не могу понять, но от этого ужаса к горлу подкатывает тошнота.

– А генерал знае…

– Выходите, – резко повторяет незнакомец. – Или вам помочь?

Понятно, как он поможет.

– Благодарю, но я сама, – спокойно отвечаю я и с достоинством настоящей леди выхожу из кареты.

Кто бы это ни был, но я не порадую их своим страхом. Не дождутся!

– Что происходит? Мне кто-нибудь объяснит?

Не бойся, Айви. Не паникуй. Все нормально.

Но вместо ответа “перчатка” делает резкий жест. Воздух вокруг нас начинает мерцать, искривляться, формируя портал.

Что они творят? Не пойду!

Шаг назад, второй и только я разворачиваюсь, чтобы убежать, как меня больно хватают за локоть и буквально швыряют в портал. Мир вокруг смазывается, превращаясь в смесь цветов и звуков. Желудок скручивается, голова кружится. Кажется, я сейчас потеряю сознание...

И вдруг все прекращается. В следующий миг я падаю на холодный каменный пол. Вокруг сырые стены, запах плесени и затхлости. Темница.

Меня грубо поднимает “перчатка” и толкает вперед. Споткнувшись, больно ударяясь коленями о камни.

Липкий страх пробирает насквозь. В каком кошмаре я оказалась? Что мне делать?

– Вы совершаете ошибку, – говорю я, поднимаясь на ноги. – Мой муж найдет меня и...

– Ваш муж? – раздается холодный смешок из-под маски. – Думаете, он не знает, где вы?

Что?

Драгон знал?

Но какой в этом смысл? Зачем эти многоходовки? Не проще было меня арестовать дома? К чему этот спектакль с поместьем?

Нет, тут точно что-то нечисто. Да и глупо слепо верить в слова не пойми кого. Рано делать выводы.

Меня втаскивают в маленькую камеру с решетчатой дверью. Внутри только деревянная лавка и ведро в углу. Дверь захлопывается с лязгом, поворачивается ключ.

Голова ходит кругом. Меня притащили сюда как какого-то матерого преступника. Будто они боятся, что леди сможет сбежать из темницы.

Мне даже не предъявили никакого обвинения. Разве это по правилам? Разве так проходит верховный суд?

Нет, здесь точно что-то не так, но что именно?

В темнице холодно и сыро. Обхватив себя руками, я пытаюсь согреться. Платье, в котором я выехала из дома, слишком тонкое для такого места.

Дрожь пробегает по телу – от холода, от страха, от унижения.

Кто эти люди? Они мало похожи на представителей власти. Если бы это было так, то зачем им скрывать свои лица?

А главное, что они сделают со мной?

Сев на лавку, я прислоняюсь к стене. Не знаю, сколько времени проходит – час, два, может, больше. В темнице нет окон, только редкие магические камни на стенах отбрасывают дрожащие тени.

Наконец, слышу шаги. Дверь камеры открывается, и двое стражников в масках приближаются ко мне.

– Следуйте за нами, – командует один.

– Куда? – вот только ответа я так и не слышу.

Понимаю, что если я сейчас буду истерить или откажусь идти, то меня за волосы потащат. Поэтому, решив сохранить остатки достоинства, я сама выхожу из камеры.

Меня ведут по узким коридорам, поднимаемся по лестнице. Затем через массивные двери входим в просторное помещение с высоким потолком.

Понятия не имею где я, но это точно не здание суда. Я в ловушке…

Глава 15

Здесь нет скамей для публики, нет писарей, нет свидетелей. Только стол, за которым сидит сухонький мужчина с жиденькой бородкой в судейской мантии, и "перчатка".

Вокруг царит полумрак. Холодный и пугающий. Воздух спертый, тяжелый, словно пропитанный страданиями тех, кто был здесь до меня. Кожа покрывается мурашками, а в груди разливается ледяной ужас.

– Подойдите, – голос судьи сухой, бесстрастный.

Стою, не шелохнувшись, чувствуя, как ноги будто вросли в каменный пол.

Судья только недовольно выдыхает, а "перчатка" просто смотрит. Каждой клеточкой тела чувствую его пронизывающий взгляд, словно ледяные иглы впиваются в кожу.

Горло сжимается, дыхание перехватывает. Хочется обхватить себя руками, чтобы хоть как-то защититься, но я и этого не делаю.

Они примут это за слабость, а я не имею права сейчас такой быть. Несмотря на дрожь, пробегающую по телу, заставляю себя стоять прямо, гордо, как учила мать. "Никогда не показывай страх врагу," – звучит её голос в голове.

– Айвилена, жена генерала Роквелла, – начинает судья, в упор глядя на меня, – вы обвиняетесь в использовании запрещенной аромеллы против своего супруга. Доказательства представлены и изучены. Поэтому ваша вина неоспорима.

Эти слова бьют под дых сильнее любого физического удара. Я задыхаюсь от несправедливости обвинения, от ярости, вскипающей в крови. Сердце колотится так, что я слышу его стук в ушах.

Это точно не суд, это казнь!

– Ваша честь, я не вижу в зале мужа, – только Боги знают, чего мне стоит стоять с идеально выпрямленной спиной и держать маску безразличия, когда внутри все кричит от возмущения и страха. – Ведь только он может меня обвинять. Но если у вас есть заверенная доверенность…

– Молчать! – рявкает судья, и его голос отдается болезненным эхом в моей голове. – Суд признает вас виновной. Однако, учитывая ваше положение жены генерала, суд проявляет снисхождение. Вам дается полгода, чтобы доказать свою невиновность. Если вы не сможете этого сделать, то будете казнены за государственную измену.

Внутри все обрывается от боли и страха. Комната начинает кружиться, к горлу подкатывает тошнота. Казнь отложили, и мне дают шанс.

Вот только почему мне кажется, что и не помощь это вовсе, а тщательно продуманный план. И я в нем просто пешка.

Но кто за этим стоит?

Сейчас я могу закричать, что невиновна, что все это ложь, что меня оговорили, опоили. Но кто в это поверит? Губы дрожат от желания выкрикнуть правду, но разум заставляет молчать.

Нет, я пока уж помолчу. Пусть считают меня глупой и трусливой. От них не ожидают отпора.

А я его дам. За полгода обязательно докажу, что невиновна. Я найду того, кто это сделал, и заставлю заплатить.

Но где на самом деле Драгон? Почему не здесь?

В который раз горечь от его предательства растекается во рту. А если это не по его инициативе "суд"? То Сильва уже должна была сообщить мужу о нападении. Он должен меня искать. Или все же не должен?

– Приступить к нанесению клейма, – холодно велит судья.

Что? Клейма?

Кровь стынет в жилах. Нет, только не это! Я знаю, что это значит!

"Перчатка" медленно движется ко мне. От этого движения веет такой опасностью, что я инстинктивно отступаю, желудок скручивается в тугой узел. Только чтобы не подошел, не прикоснулся. Иначе…

– Стоять! – холодно велит "перчатка", и меня парализует.

Я не в силах даже пальцем пошевелить. Он меня магически обездвижил. Паника накрывает с головой, дыхание становится рваным, поверхностным. Я пленница в собственном теле!

"Перчатка" подходит вплотную. Из-под капюшона я не вижу лица, только тени. Он снимает правую перчатку, и в его руке сразу же вспыхивает огонь – ярко-красный, почти белый в центре. Жар опаляет мое лицо даже на расстоянии.

Нет!

Рыдание подкатывает к горлу, но я не могу даже это.

– Лучше убейте, – шепчу я, глядя туда, где должны быть глаза "перчатки". Голос дрожит, слова даются с трудом.

На что я рассчитываю? На сострадание? У них?

Рука "перчатки" движется к моей груди. Когда пылающие пальцы касаются меня через ткань платья, боль пронзает все тело.

Такая невыносимая, что сознание мутится. Крик застревает в горле, мир кружится и темнеет. Огонь не прожигает ткань, он добирается до кожи, впивается в плоть, проникая глубже, до самой души. Каждая клеточка тела горит, словно меня бросили в пламя целиком.

В глазах мутнеет, звуки доносятся как сквозь толщу воды. Последнее, что я слышу перед тем, как потерять сознание – тихий шепот: "За шесть месяцев он падет."

Прихожу в себя от прикосновения прохладного ветерка к лицу. Медленно открыв глаза, я вижу над собой кроны деревьев, сквозь которые пробиваются солнечные лучи. Где я? Сознание возвращается медленно, вместе с воспоминаниями.

С трудом сев, морщась от острой боли в груди, я медленно выдыхаю. Каждый вдох отдается огнем, будто легкие наполнены раскаленными углями.

Опустив взгляд, я смотрю на мятую ткань платья. От огня нет ни следа, его и не должно быть. Эта метка невидима для людей, но для любого мага я сверкаю как огонь.

Эта печать, метка осужденной накладывается на душу. Пульсирующая боль напоминает о том, что произошло, не дает забыть ни на секунду.

И если я не докажу свою невиновность за полгода, то метка меня убьет. Горечь этой мысли ядом растекается по венам.

В ушах начинает шуметь, а сердце болезненно сжимается. Чья это игра? Почему я втянута в нее?

"Так, прекрати, Айви!" – даю себе мысленной пинок.

Сейчас не время отчаиваться. Нужно действовать. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до крови, но эта боль отрезвляет, фокусирует.

Но как, бездна его дери? Как мне доказать, что я невиновна? Я одна против всего мира. Как мне сражаться с невидимым врагом?

Отчаяние подступает, сдавливая горло.

– Невидимым… – шепот мой тонет в шуме листвы. – Я сама должна стать такой.

Так, где я оказалась?

Поднявшись, я оглядываюсь вокруг, превозмогая головокружение и слабость. Я на поляне посреди леса. Ни дорог, ни тропинок, ни признаков обитания людей. Дикая, необжитая глушь.

– Прекрасно! Меня бросили на корм зверью. – Горький смешок вырывается из груди, обжигая болью.

Паника поднимается внутри, но я заставляю себя дышать глубже.

– Я им для чего-то нужна, поэтому они не могли оставить меня в опасности. – Цепляюсь я за эту мысль.

Делаю первый шаг, затем второй. Каждый дается с трудом, но я упрямо двигаюсь вперед. Не знаю, куда иду, просто вперед. Должен же быть выход из этого леса, должна быть деревня, город, люди, которые помогут.

Надежда – слабая, но единственная.

Внезапно поляну накрывает тень. Огромная, нечеловеческая. Замерев, не смея обернуться, чувствую, как ледяной ужас сковывает тело. В следующий миг воздух сотрясается от оглушительного рева – дикого, первобытного, от которого стынет кровь в жилах и подкашиваются ноги.

Глава 16

Не нужно делать резких движений. Они могут принять это за агрессию и напасть. Но что, бездна его дери, здесь делает этот зверь? Неужели я так близка к Громовым Пикам?

Ладно, нужно встретиться с опасностью лицом к лицу и желательно быть храброй.

Медленно обернувшись, я застываю.

– Ксар…

***

Три года назад. Магическая академия Аэтерион.

– Айви, да ты с ума сошла! – от волнения заламывает руки Лира, моя подруга и соседка по комнате.

– Напротив, Лира. Если я приручу Ксара, то получу последний ингредиент для своего зелья, – спокойно отвечаю я, продолжая красться к стойлу.

Ксар – это дикий самец дракариона. И только я могу его кормить с руки. Иногда.

Много тысячелетий назад красные драконы взбунтовались против своих сородичей и ушли за Громовые Пики.

Дикая местность. За это они были прокляты и полностью утратили свою человеческую половину. Став дикими, полуразумными существами.

Спустя долгие годы дракарионов начали приручать. Так говорят учебники. Но я то знаю, что это дракарион выбирает себе спутника. Человека, близкого себе по духу.

Чистокровных драконов все меньше, поэтому те, кто не может полноценно обращаться в зверя, пытают счастье найти себе дракариона и стать его всадником. Стать одним целым.

– Айви, но в тебе нет ни капли драконьей крови. Тебя он не признает, – говорит подруга.

Да что она понимает! Я чувствую Ксара. Чувствую эту тонкую нить связи. Ну и что, что я человек? Ну и что, что дракарионы никто не выбирали спутника магов без драконьей крови?

Они не понимают!

– Он тебя убьет! – не оставляет попытку меня остановить подруга.

Ей не понять. Она целительница, и ей уготована роль любимой жены. А я другая. Я недавно стала сиротой.

Каждую ночь мне снятся родители. То, как они неподвижно лежат в кровати взявшись за руки. Сердце сжимает в тиски от горьких воспоминаний, и к горлу подкатывает ком.

Они не могли просто так умереть. Мама с папой были магами в полном расцвете сил. Накануне мы прогуливались вдоль леса. Это был незабываемый вечер. Такой теплый, и в какой-то момент я подумала, что они со мной прощаются.

Но нет, мне это точно показалось.

Вынырнув из воспоминаний, я пытаюсь прийти в себя. Я должна быть сильной. Я должна найти того, кто лишил меня родных. Для этого мне нужна власть, а дать ее мне могут только драконы.

Я стану важной для них. Стану той, ради которой они пойдут на многое. А для этого мне нужен дракарион.

Я это сделаю!

– Лира, тогда не смотри, – улыбаюсь я подруге и прохожу в гнездовье, место, где содержатся дракарионы академии.

Здесь никого. Ну конечно, ночь на дворе. Все спят давно. Да и кому взбредет в голову пробираться к дракарионам? Даже безумный к ним не сунется.

Я не безумная! Я в отчаянии.

Все мои цели летят в Бездну.

Стойло Ксара находится в самом конце. Отдельно от других. Лира не заходит, боится. Оно и понятно, для простых магов выдержать ауру дракариона тяжело. А если их десятки?

Поэтому подругу я не осуждаю. Самой немного неуютно.

Перехватив покрепче большой шмат мясного пирога, я подхожу к стойлу Ксара.

Видели бы меня другие, сказали, что я с ума сошла. Кормить дракариона пирогом, в то время как они едят сырое мясо. А вот этим я и подкупила Ксара. Вот чувствовала, что ему понравится.

На протяжении месяца я его подкармливала пирогами. И вот настал этот день.

– Привет, – улыбаюсь я дракариону. Дышу ровно, без волнения. Звери это чувствуют. – Я в гости пришла.

Стоит. Смотрит на меня, но не протестует. С ума сойти. Ксар никого к себе не подпускает. Говорят, он бешеный. Его не оседлать. Даже еду ему бросают как собаке, боясь подойти.

А я подхожу. Даже глажу иногда. Он все понимает. Ксар выделяется на фоне своих сородичей. Он другой. Разумный.

Протянув кусок пирога, я наблюдаю за тем, как он осторожно слизывает с моей руки. Не кусает. Дракарионов не кормят с рук. Никогда! Кто хочет умереть или на худой конец остаться калекой?

– Ты не хочешь расправить крылья? – тихо спрашиваю я и ловлю осмысленный взгляд дракариона.

Останавливается. Не жует. Смотрит настороженно.

– Если ты позволишь, то полетаем вместе, – уверенно говорю я.

Нельзя бояться! Не смей.

Ксар отходит, показывая, что он не против.

Оседлать дракариона может только его спутник. Не это ли знак?

Медленно, но уверенно беру седло и прохожу в стойло. Ох, видел бы меня сейчас ректор Ахмаидей. Он с приступом свалился и явно не дожил бы до своего трехтысячелетия.

Да, истинные драконы живут долго.

Осторожно седлаю Ксара и вывожу из стойла.

– Ай… Айви, – в полуобморочном состоянии шепчет из-за угла подруга.

Ксар поворачивается и выпускает клубок дыма в сторону Лиры.

– Тише, она моя подруга, – произношу я.

Мы выходим на открытую площадку.

Ксар расправляет свои мощные крылья. Сколько он сидит в стойле? Несколько месяцев, не меньше.

Чешуя дракариона переливается в лунном свете, словно россыпь рубинов. Он поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит, будто оценивая меня

– Ну же, – шепчу я, проводя рукой по его шее.

Ксар плавно опускается на землю. Затем он медленно вытягивает левое крыло, образуя своеобразный мост.

Я забираюсь и устраиваюсь в седле. Ксар терпеливо ждет, пока я найду удобное положение.

– Хороший мальчик, – шепчу я и ласково глажу его по шее.

В отличие от истинных драконов, дракарионы меньше размером, но всё равно впечатляют своими габаритами.