ПТУ для гоблинов. Понтийский тактический университет

Вот с таким позитивным настроем я и шла на лекцию.

Открыв дверь, я шагнула в аудиторию, и в этот момент раздалось заунывное: «Ун-н-н-н…»

Кажется, уже начинаю привыкать.

Пройдя чуть вперед, мимо кадки с цветами, я посмотрела на студентов, и слова приветствия замерли у меня на губах. Может, я ошиблась аудиторией?

Хотя нет, все лица до боли знакомы.

– Добрый день, – откашлялась я, не зная что сказать. Может, лучше спросить? – Почему вы все явились на лекцию в непотребном виде?

По группе прокатился ропот недоумения.

– Но вы же сами нам велели, – ответил за всех Реван.

– Я? Нет, я попросила вас прийти одетыми в клановые костюмы.

– Мы и оделись.

Я на секунду поджала губы, затем попросила:

– Кто хочет выйти и продемонстрировать?

– Я! – вызвался старший группы, пристально, я бы сказала, чересчур пристально взирая на меня.

– Может, кто-то еще?

Тишина.

– Что ж, прошу вас, студент. – Я указала на постамент в центре аудитории.

Реван поднялся и прошел на указанное место. А я не знала, как сказать, что его костюм, как и всех его одногруппников, не подходит для официального визита к императору.

Передо мной стоял очень видный мужчина, и, кроме трусов из пушистой шкуры и кожаной полоски, которая опоясывала его могучую талию, на нем больше ничего не было. Металлические наплечники и шлем не в счет.

«Костюм» переходил все границы приличного, а уж огромный топор, который гоблин держал в руках, и вовсе был недопустим.

– Когда я говорила, что клановый костюм ведет свое начало от древних предков, я не думала, что вы углубитесь до такой степени. Скажите, а когда это… м-м-м… облачение было изготовлено?

Реван, впрочем, как и остальные студенты, не понимал, к чему мои странные вопросы.

– Не знаю. Он достался мне от отца, а тому – от его отца, а тому…

– Все, поняла, – я подняла я руку. – А поновее модели не нашлось?

Гоблин прищурился:

– Клановый костюм очень важен для каждого гоблина. Это у одаренных принято менять традиции как перчатки. Мы же очень трепетно относимся к своим обычаям.

М-да… Тяжелый случай.

– А топор? К императору не положено входить с холодным оружием.

– Это не топор! – Волнуясь, гоблин начал зеленеть, и я отступила на пару шагов назад. Только боевой трансформации мне здесь и не хватало! – Это боевой тагар. Каждый отец семейства изготавливает такой для своих сыновей после их рождения, и когда гоблин сможет станцевать с ним боевой танец, тогда он становится совершеннолетним и ему разрешается самому выбирать дорогу в жизни. При бракосочетании невеста должна возложить тагар на семейный алтарь в знак того, что готова разделить тяготы с будущим мужем.

Окинув топор взглядом, я оценила его вес и пришла к выводу, что тягот невестам гоблинов точно не миновать. Неподъемных.

– В общем, гоблин выполняет свое предназначение или с тагаром, или никак!

Кажется, я начинала понимать, почему у гоблинов нет традиции представать перед императором. По мне, так хорошо бы ее и не вводили.

– А почему костюмы у всех одинаковые? – решила привести я последний довод. – Ведь должны быть…

– Как это – одинаковые? – удивился Реван.

Тут студенты встали со своих мест, и я сразу поняла, как была неправа. У кого-то трусы были подлиннее, у кого-то – покороче, у одних пояс был широкий, у других – узкий… Ну и разных оттенков волосатая шкура.

От шока хвост завился колечком.

– Действительно… – пробормотала я, не зная, что еще сказать. – Какая я невнимательная.

Стало понятно, что клановый костюм для гоблинов – больной вопрос, не говоря уже о топоре. Надо что-то с этим делать. Может, написать канцлеру и… Впрочем, он тоже гоблин.

– Хм-м… Полагаю, я несколько неверно расписала учебный план. Будем поэтапно штудировать весь этикет, приспосабливая его под традиции гоблинов. Топо… э-э-э… тагар на занятия можно не брать. А сейчас прошу вас заполнить опросные листы. Реван раздайте!

Глядя, как старший группы, закинув топор на плечо, раздает материал товарищам, я искала выход из создавшейся ситуации.

Он должен быть!

Наверное…

* * *

Последующие несколько дней прошли в раздумьях и относительном покое. Я вела лекции, присматривалась к студентам и университету. Знания у учащихся по моим предметам были довольно скудные, и я не переставала радоваться, что хотя бы этикет преподаю только у одной группы.

Учебный план по этой дисциплине я теперь составляла только после того, как проверяла знания студентов. Хватит с меня стрессов!

С алхимией все обстояло сложнее. Проводить практикумы по этому предмету и вовсе было страшно, так как имелись у меня подозрения, что гоблины могут изобрести на них новые виды ядов, от которых нет противоядий.

После лекции, пообедав в столовой и потягивая кофе, я поняла, что избегать практики и дальше не получится, а значит, надо выбрать наиболее безопасные и безобидные темы. В конце концов, гоблины – сильнейшие из сильнейших, а значит, в медпункте их должны откачать.

Сегодня на занятии я им прямо намекнула, что в ближайшее время их будут травить.

Мой взгляд переместился на студентов, которые о чем-то перешептывались и спорили. Было видно, что вопрос обсуждался серьезный. Заметив мое внимание, группа сразу встала и покинула столовую.

Очень странно…

Луч солнца упал в практически пустую чашку, и я посмотрела на сводчатые окна, сквозь которые проникал свет. За последние несколько дней я изучила много информации о ПТУ, но к здешним правилам и распорядку до конца так и не привыкла.

Подъем всегда очень рано. Я даже прикупила беруши, чтобы поспать подольше, если с утра нет пары, но и они не всегда спасали. Везде идеальная чистота – я даже не знала, что каменный замок можно содержать в таком безукоризненном состоянии. Порядок поддерживали сами студенты – те, кто не сдал зачеты, провинился, нарушил правила и бог знает что еще. Бывало, я проходила мимо отбывающего наказание гоблина и думала: «Неужели через некоторое время он сможет занять высокое положение среди верхушки?»

Однако год за годом выпускники ПТУ доказывают, что это реально. Просто дисциплина здесь железная, и, казалось, только я не вписываюсь в круговорот здешней жизни.

Вечером, закончив составления учебного плана, я с чувством выполненного долга уселась в кресло с книгой. Только-только вышел новый роман о доблестном гоблине и отверженной обществом одаренной: он спасает ее, она – его душу, и, победив врагов, они соединяются на веки вечные. В общем, мой любимый сюжет. Жаль только, в жизни так не бывает.

Шелест листвы за окном, открытая первая страница. Глотнув чая, я погрузилась в книгу, как…

Тук-тук.

Епрст! Кого принесло на ночь глядя?

Открыв дверь и увидев старшего группы, я почему-то не удивилась.

– Реван, вы в курсе, что ходить к преподавателям вечером – дурной тон?

– Я подобающе одет, и время еще не такое уж позднее. Я по важному делу.

– Ну раз одет, то проходи.

Войдя, Реван безукоризненно вежливо дождался моего позволения и сел. Я же, расположившись напротив, выжидающе на него посмотрела. Чем гоблин поразит теперь?

И он поразил!

Достав из кармана небольшой пакетик, он положил его передо мной.

– Что это? – настороженно спросила я.

– Мы с ребятами преподносим вам подарок – кофе – согласно традициям гоблинов. Нам очень неудобно, что с самого вашего прибытия в университет возникали разные недоразумения. Вам и так здесь непросто, а тут еще мы добавили сложностей. Поэтому, все обдумав, я, как глава группы, пришел к вам от имени всех с вотумом доверия и предложением разделить со мной этот напиток.

– Это и есть важное дело? – брякнула я, не зная, как реагировать, и настороженно помахивая хвостом.

– Нет. Еще за чашкой кофе я хотел бы поговорить о грядущем испытании.

– Реван, я не умею готовить этот тонизирующий напиток, – попробовала увильнуть от традиции я.

Что-то меня смущало во всей этой истории.

– Умею я. Вы позволите?

Я знала, как важны для гоблинов честь и традиции, поэтому лишь кивнула и молча наблюдала за тем, как, подойдя к шкафу, Реван нажал на рычажок и некоторое время хозяйничал в выехавшем ему навстречу небольшом баре. А я мысленно перебирала в памяти правила ПТУ: надеюсь, я ничего не нарушила?

Наконец гоблин поставил передо мной чашку с напитком, оставив вторую для себя.

– Вы будете сладости?

Я кивнула и, когда гоблин отвернулся, пригубила кофе.

Фу-у-у… Не знаю, что это за элитный сорт, но точно не мой любимый. Осторожно, пока Реван не видит, я отлила часть в его чашку: себе он сделал меньше, чем мне.

Вернувшись с печеньем, гоблин в сомнениях замер над своей чашкой, но под моим пристальным взглядом пригубил кофе.

– Ну, раз мы выпили напиток мира, – пошутила я, – не пора ли переходить к делу?

– Через несколько дней у нашей группы состоится испытание, и при этом…

Неожиданно гоблин замолчал и, посмотрев на меня, прикрыл глаза, а затем завалился на бок и рухнул на пол.

Я тут же бросилась к нему, стараясь привести в сознание и понять, что случилось, но, похоже, гоблин спал беспробудным сном. Как такое могло случиться?!

Прищурившись, я перевела взгляд на чашку.

Он что, туда что-то подсыпал? К большинству ядов и психотропных препаратов, у меня, как у любого уважающего себя алхимика, выработана невосприимчивость. Гоблины такой роскошью не обладают.

Но сейчас не об этом нужно думать, а о том… что делать с телом?!

Уже поздно, а у меня в комнате спит студент, и мне его не добудиться. Как я потащу его по коридорам?

Окинув гоблина взглядом, я поняла – не дотащу. Оставалось два варианта: или я его разбужу, или он останется у меня на ночь.

Подойдя к столу, я понюхала кофе, но он, как назло, маскировал посторонний запах, а еще этот перец… Идеальная жидкость, чтобы скрыть яд или, к примеру, снотворное. Так…

Теперь, главное, все сделать правильно, а значит, первое: гоблина надо перенести в спальню. Если, не дай бог, наведается ректор или кто-либо еще и увидит этого… гостя – мне конец. Второе: необходимо отправиться в лабораторию и выяснить, чего намешал для меня этот хитрожо… наглый гоблин.

Подойдя к телу, я ухватилась за одежду и потянула на себя.

– Ы-ы-ы-ы…

Ни с места. Может, попробовать перекатить?

Но и перевернуть на живот мужчину мне тоже не удалось. Все потуги пошли прахом, не принеся никаких результатов, кроме усталости и сбившегося дыхания.

Нервно походив из угла в угол, я пришла к единственно возможному решению. Есть у меня манна передвижения, с ее помощью можно что угодно поднять и куда угодно перенести, пока не закончится действие магического состава.

Но тратить такую редкость на этого… просто не хватает приличных слов!

В коридоре послышались чьи-то шаги, я вздрогнула и решилась. Возможно, мое средство вступит в реакцию со снотворным, но, кроме аллергии, Ревану ничего не грозит. Сам виноват!

Достав необходимое из тайника и капнув гоблину на грудь, я дождалась, когда тело гоблина начнет светиться и поднимется в воздух. Толкнув рукой, я направила его в сторону спальни, с трудом пропихнула в дверной проем и решила уложить за кроватью, чтобы он не так бросался в глаза.

Но моим планам не суждено было сбыться: действие манны закончилось ровно тогда, когда Реван завис над кроватью, и тяжеленная туша рухнула на многострадальное ложе. Кровать скрипнула, вздрогнула, но устояла.

С тоской взглянув на оставшееся свободным кресло, я поняла, что ночь будет длинной и начнется она в лаборатории.

Взяв с собой чашку с остатками кофе, я закрыла дверь и, поставив охранку, начала спускаться вниз.

Кого-то завтра ждет скандал. Бо-о-ольшой такой скандал. Мы подробно поговорим и о любви, и о мести, и о смерти. Особенно о любви!

* * *

Утро встретило меня «радостно»: с рассветом проснулся гоблин, тем самым разбудив меня. Тело затекло и ломило, голова гудела от практически бессонной ночи.

Реван протер лицо, сел на кровати и встретился со мной глазами. Всего пару мгновений ему потребовалось на осознание того, что случилось. Может, он не понимал, почему случилось именно так, но итог его не радовал, это было вне всяких сомнений.

– Доброе утро, – хрипло произнес гоблин, настороженно на меня взирая.

– У тебя ровно пять минут, чтобы привести себя в порядок и выйти отсюда. Причем так, чтобы тебя никто не видел. Мне все равно, хоть в окно выпрыгивай. А сегодня после занятий вся ваша группа должна собраться в аудитории, где мы обычно занимаемся. Понял?

Реван кивнул.

– А теперь пошел отсюда.

Я говорила совершенно спокойно, не повышая голоса, но гоблин точно понял мое настроение. Встав с кровати и открыв окно, он, не задумываясь, выпрыгнул в него, а у меня чуть сердце не остановилось. Подбежав и посмотрев вниз, я увидела идущего Ревана в немного подранной одежде, который возвращал себе первичный вид после трансформации.

Не представляла, что они могут превращаться в полете. Хоть бы предупредил. Вот же… гоблин!

Посмотрев на часы, я отметила, что времени на сон осталось всего ничего, и как есть, не раздеваясь, завалилась спать. Подушка еще хранила тепло мужского тела, и, закрывая глаза, я ощутила запах горького шоколада.

Засыпала я с улыбкой на устах.

* * *

Сегодня у нас ожидалась практика, и я в прекрасном настроении вошла в аудиторию. Студенты уже расположились за рабочими столами, уставленными колбами и ретортами.

– Добрый день, группа, – повернулась я к ним. – Как спалось?

Чувство неловкости, которое все испытали при моем вопросе, ясно сказало мне: Реван поделился случившимся. Такое ощущение, что они вообще живут одним разумом.

Что-то невразумительно прогудев, студенты замолчали, а старший группы вскинул руку.

– Да? – обратилась к нему.

– Могу ли я высказаться… не по теме?

– Нет. Наш с вами разговор состоится позже, как раз после практических занятий все и скажете, если будете в состоянии. А теперь приступим. Время ограничено, а сделать предстоит многое.

Женщины – это воплощение коварства, особенно если нас обидеть или сильно задеть.

– Вы уже знакомы с основными рецептами простейших ядов – проще не придумаешь. Сегодня вы приготовите те яды, рецепты которых приведены на карточках на ваших столах. После чего вам будет предложно распить со мной по чашечке… кофе. И это не просьба, а часть занятий, поэтому отказы не принимаются. Вопросы?

Полное молчание и глухая оборона на лицах.

– Вот и славненько, приступайте.

Все сразу зашуршали листочками и начали подходить к шкафам, где хранились ингредиенты. Потрясающая исполнительность.

Наблюдая за группой, я думала о том, как в свое время мои преподаватели так же вели себя со мной. Я помнила свои переживания, неуверенность, а на самом деле преподаватель изначально знал, когда и что мы делаем не так.

Вот и сейчас полгруппы взяли не те ингредиенты, хотя растения определили правильно. Неужели они в сушеном виде так отличаются?

И понеслось – мрачное сопение, раздражение, отчаяние и смирение. В котелках булькали страшные составы, у кого-то дым валил коромыслом, а до конца практического занятия оставалось пять минут.

Сходив в лаборантскую за заранее приготовленными чашками с кофе, я залила их кипятком и вернулась в аудиторию.

– Заканчивайте.

Поставив поднос на преподавательский стол, я двинулась вдоль рядов, рассматривая «художества» своих студентов. Как я и думала, никто не смог приготовить яд, о чем незамедлительно и сообщила.

– Конечно, по традиции обучения алхимиков, сейчас надобно заставить вас попробовать то, что вы сварили, но на первый раз я прощаю. Боюсь, не успею найти противоядие от стольких редких ядов неизвестного происхождения. – Я склонилась над котлом, в котором булькало что-то желтое и склизкое. – Поэтому сейчас вы пьете кофе и можете быть свободными.

Группа нерешительно начала подходить к моему столу.

– Я думал, нам преподают алхимию, чтобы мы могли отличать яды и не быть отравленными, – возмутился Гулор Надар. – Зачем нам самим варить их?

Я ласково ему улыбнулась.

– Смотрю в рядах бунт и ропот? Я учу вас делать яды, ибо это первый шаг к созданию противоядий. Причем важно научиться варить именно простые яды, так как они – основа более сложных. – Посмотрев на котел старшего группы, я его «порадовала»: – В вашем случае, Реван, могу заметить, что вы не спасете отравленного товарища, даже если у вас будет такая возможность. Прошу вас.

Хмуро посмотрев на чашку, гоблин с неохотой взял ее и опрокинул в себя содержимое.

– Что стоим? – спросила я у него. – Выходим, не задерживаем группу.

– А разговор?

– Позже, – вспомнила я о неприятном.

И бравые гоблины продолжили подходить к моему столу и встречать опасность лицом к лицу.

К сожалению, нам не суждено было поговорить: прибежала запыхавшаяся секретарь ректора Зара.

– Магистр Дакар, вас просят пройти в деканат.

По ее лицу я поняла: что-то случилось, и то, что девушка была не в курсе произошедшего, означало, что это важно.

Повернувшись к группе, я сообщила:

– Сожалею, но наш разговор придется перенести. Симптомы отравления проявятся через два часа. Этот яд мы изучали. Ваша задача – найти противоядие и принять его. Крайне не советую пить в это время спиртное.

Гоблины переглянулись, а я уже направилась к двери. Что же случилось?

* * *

Никогда бы не подумала, что в ПТУ есть подвалы, да еще какие! Широкий центральный коридор расходился в стороны, мельком приоткрывая взору небольшие темные коридоры с железными дверьми. Ужас!

Не хочу даже задумываться, что за ними происходит.

– Вам не по себе? – спросила меня секретарь ректора, с любопытством косясь.

– Просто смотрю и удивляюсь: почему это на стенах паутина и грязь? Студенты плохо работают.

– Их не допускают сюда, – покачала головой Зара. – Право доступа имеет только преподавательский состав.

Мне стало тревожно, хоть беги назад с криком: «Замуровали, демоны!»

Но вот гоблиниха свернула в один из коридоров, прошла его до конца и остановилась у ржавой массивной двери. Зара как-то по-особому нажала на ручку, и дверь отъехала в сторону, открывая нам светлую комнату.

Судя по обстановке внутри, это лаборатория для лекарей, но немного странная. Некоторые атрибуты, например стол с кандалами и стул с выдвижными иголками, наводили на мысль, что ранее здесь пытали людей. Может, пытают и сейчас, но мне это знать совершенно ни к чему.

В самом дальнем углу комнаты, над одним из столов склонились ректор и завхоз. Что последний-то тут делает?

Приблизившись, я заметила, как они обрадовались моему приходу.

– Магистр Дакар, какая удача, что вы у нас специалист по ядам, – мрачно взглянул на меня Катарт, заставляя нервничать. – Нам требуется ваша консультация.

Я посмотрела на стол, на котором лежали пять мертвых зверьков. Я непонимающе уставилась на мужчин, а завхоз тихо сказал:

– Разрешите представиться, Самуэль Ротан – инспектор империи по раскрытию заговоров.

– О-о-о… – только и смогла произнести я, хвост обвил ногу.

Я всегда так делаю, чтобы не выдать волнения.

– Ротан наблюдает за университетом и следит, чтобы никто не пострадал, – пояснил ректор.

Все ясно: значит, вычисляет отравителя.

– Сегодня утром я нашел этих зверей в замке. Будь это крысы, может, и не обратил бы внимания, но кроликам там делать точно нечего, тем более в таком количестве.

Я поняла намек Катарта и, обогнув стол, увидела в приоткрытом шкафу все необходимое для осмотра и анализа. Надев перчатки, я кисло посмотрела на мужчин:

– Никто не хочет помочь разрезать животинок?

Оба гоблина синхронно покачали головами. А еще говорят, что джентльмены… Нагло врут!

Прикрыв рот тканью, пропитанной отталкивающей запах манной, я принялась за работу. Трупы были свежими, и выяснить, отравлены ли животные и, если отравлены, то чем, можно было практически со стопроцентной уверенностью.

Но чем больше я работала, тем больше приходила в ужас. Под конец, привычно собрав остатки материала, как нас учили, я передала их Ротану и направилась с ректором в его кабинет.

Вскоре к нам присоединился и инспектор.

– Что вы можете сказать по поводу животных? – сразу перешел он к делу.

– Чуть позже я напишу полный отчет, который можно будет использовать в суде, но если обобщить, то все кролики были отравлены, но… травили их разными ядами – это раз, и яды не стандартные – это два. Кто-то явно экспериментировал.

Мужчины обеспокоенно переглянулись, и я их понимала.

– Ваше заключение?

– Я бы сказала, что в университете есть опытный алхимик, который был направлен сюда с целью отравления ведущей группы гоблинов. Это можно было сделать по-тихому, но мой приезд спутал все карты. Гоблины предупреждены и при отравлении успеют использовать нужный препарат, который всегда с ними, чтобы войти в стазис. Я же приготовлю противоядие, и операция будет провалена. Поэтому предателю пришлось экспериментировать. Плоды его трудов вы видели.

– Какой яд он старается создать?

Я сглотнула.

– Яд, привязанный к магии, чтобы с ее помощью вызвать эпидемию. Ему уже неважно, сколько человек погибнет, он сам выпьет противоядие. Группа же умрет в первую очередь.

– Это можно предотвратить? – тихо спросил ректор.

– Да, – уверенно кивнула я. – Необходимо найти и убить алхимика.

* * *

Ун-н-н…

Когда уже привычный звук прекратился, я стояла на скальном плато и сгорала со стыда. На мне был странный толстый облегающий костюм, а в руке – магическая сфера. Рядом стояла группа гоблинов, настороженно на меня взирая.

Студенты совсем недавно вернулись из медпункта, где им всем вводили противоядие, когда кожа на теле начала отмирать. Ни один из них ничего не запомнил, только рычали на пол-университета! Какой толк их учить?

День однозначно был неудачный: на меня возложили почетную миссию – опознать коллегу по цеху среди новоприбывших, а потом запихнули в неприличного вида костюм.

На плато взошел ректор, прервав мои размышления, и направился к нам. От его мрачного взора, устремленного прямо на меня, сразу зародилось нехорошее предчувствие.

Все разом поприветствовали главу университета, и тот, сделав стандартное объявление, повернулся ко мне и старшему группы.

– В связи с тем что вы, магистр Дакар, женщина и не подготовлены для испытаний, ранее предполагалось, что вы будете лишь наблюдать. Однако из столицы пришло пожелание, чтобы все традиции испытания были соблюдены. Поэтому вы должны пойти с группой, иначе ей будет засчитано поражение.

– Традиция? – переспросила я.

– На испытании группу должен сопровождать куратор – так повелось с давних времен, а теперь стало правилом. Вы со своими студентами должны пройти весь нелегкий путь до ворот главного зала, где им предстоит держать основной бой. Если они пройдут путь достойно и одержат победу, количество дальнейших испытаний уменьшится, а время обучения сократится. Без куратора группе испытание зачтено не будет. Этот период – главный в обучении гоблинов.

Мы с Реваном переглянулись, не веря в то, что слышим.

– Простите, но магистр Дакар не сможет отправиться с нами. Не имея представления о реалиях боя, навыках выживания и борьбы, она станет обузой. И это я еще не говорю об огромном риске для жизни магистра, – начал старший группы.

– Да, я буду обузой и не собираюсь отправляться со студентами. А заставлять меня вы по договору не имеете права, – вспыхнула я.

– И не буду, – подтвердил Катарт. – Но если вы перестанете выполнять условия контракта, вам придется в ближайшее время отбыть в столицу.

Я стиснула зубы. Ультиматум!

– Оставь нас, – приказал ректор Ревану, и тот нехотя отошел. – Магистр Дакар, поверьте, если бы это было в моей власти, я бы избавил вас от необходимости отправиться на испытание, но у всех нас непростое время…

– Непростое? Да я там умру!

Я еле сдерживалась, чтобы не скатиться в банальную истерику. Почему последнее время моя жизнь висит на волоске?!

– Ребята не допустят, чтобы с вами что-то случилось. Для них это будет провал, да и вас они ценят… по сравнению с прошлыми вашими коллегами.

Это Катарт еще об их выходках не знает!

– И канцлер просил передать, что компенсирует все риски. Просто постарайтесь справиться. Если же вы откажетесь, то подведете студентов и… нас.

Группа смотрела на меня выжидающе и хмуро – не сомневалась в отказе. Такой риск, а перед этим против меня еще и диверсии были…

Зло глянув на ректора, я прошла мимо студентов, бросив на ходу:

– Советую поторопиться, до испытания осталось совсем немного времени.

Удивленный вздох за спиной был мне ответом.

* * *

Когда нас спустили внутрь горы по прорубленному лабиринту метров на триста и там бросили, счастью моему не было предела. Подъемник двинулся наверх, вся группа переглянулась.