- -
- 100%
- +
На поезд я едва успел. Проводница уже зашла в вагон и собиралась выставить руку с сигнальным флажком. Увидев меня с паспортом, она уже набрала в грудь воздух, чтобы сказать что-нибудь резкое. Но потом пригляделась — и передумала.
— Заходите, сейчас тронемся, — сказала она. — У вас какое место?
— Седьмое, — ответил я.
— Приготовьте паспорт, это четвёртое купе, — улыбнулась проводница.
— Спасибо! — ответил я.
Родина раскошелилась на место в спальном вагоне, как выяснилось. Тут даже душ был — правда, один на всех пассажиров, но всё-таки. Очень полезная вещь, учитывая предстоящий завтра перелёт.
Мой сосед был на месте. Им оказался подтянутый мужик за сорок, с короткой седой бородкой, в немного легкомысленных круглых очках.
— Добрый день, — приветствовал я его.
— Уже, скорее, вечер, — ответил мужик, поднимаясь со своей полки. — Я Сергей.
— Очень приятно, — кивнул я, отвечая на рукопожатие. — Евгений. Можно просто Женя.
— Взаимно, Женя, — улыбнулся сосед.
Я бросил небольшую спортивную сумку со своими нехитрыми пожитками под полку, снял пуховик и нацепил его на вешалку. После этого приготовил паспорт и выглянул в окно. Поезд уже двигался вдоль перрона.
— Никто не провожает? — участливо спросил Сергей.
— Нет, — равнодушно ответил я.
— Командировка?
— Ага.
— Понимаю. Я вот тоже по делам ездил.
Не то, чтобы я не любил словоохотливых попутчиков — но зачастую мне было просто жаль времени, потраченного на пустые разговоры. Но тут мужик вроде интересный, говорит правильно, интеллигентно. Кто он по профессии? Наверняка чиновник. Не из самых простых причём.
— Спрашивали с местных результаты реализации какой-нибудь федеральной программы? — попытался угадать я.
— Что? — Кажется, искренне удивился Сергей, — о, нет. Не совсем. Обсуждал с коллегами параметры одного предстоящего эксперимента. Я, понимаете ли, в некотором роде учёный.
Он смущённо улыбнулся.
— Интересно, — я улыбнулся в ответ. — А что изучаете? Только не говорите, что погоду. Вчерашний снегопад — результат эксперимента? — попытался пошутить я.
— Нет, — Сергей усмехнулся и отрицательно помотал головой. — В этом мы невиновны, не взыщите. Я, понимаете ли, физик. И немного математик.
Возле приоткрытой дверцы нашего купе возникла проводница. Она состроила мне глазки и протянула руку за паспортом. Я передал ей документ, Сергей последовал моему примеру.
— Спасибо, — кивнула она. — До Москвы… хорошо! Разбужу утром, за полтора часа до прибытия. Ужинать будете здесь или пройдёте в вагон-ресторан?
— Я прогуляюсь, пожалуй, — ответил я.
— А я пропущу, — ответил Сергей. — Только что плотно перекусил.
— Хорошо, как скажете, — кивнула проводница. — Сейчас, может, чаю желаете? Закуски?
— Кофе, если можно, — попросил мой попутчик.
— У нас только растворимый.
— Пойдёт, — кивнул Сергей.
— Спать не собираетесь? — улыбнулся я, когда проводница вышла.
— Надо поработать, — ответил он. — Кофеин, знаете ли, помогает.
— Уважаю, — кивнул я.
— Надеюсь, не буду слишком мешать.
— Не беспокойтесь, я привык спать в любых условиях, — ответил я.
Через несколько минут проводница принесла кофе. В купе поплыл приятный аромат, а я вдруг почувствовал, что голоден.
— Подскажите, а вагон-ресторан когда открывается? — спросил я.
— Так уже работает, — улыбнулась проводница. — Второй вагон, к хвосту. Поспешите, а то места быстро занимают.
— Ага, спасибо, — кивнул я, после чего добавил, обращаясь к попутчику: — тогда до встречи.
— Приятного аппетита! — пожелал тот, отхлебнув кофе.
Когда я добрался до вагона-ресторана, лишь один столик оставался свободным. Я занял место по ходу движения, у окна и углубился в изучение меню. Хотелось чего-нибудь посытнее.
Минут через десять подошёл официант. Это был долговязый прыщавый парень с растрёпанными волосами и тоской в глазах.
— Готовы сделать заказ? — поинтересовался он.
— Да. Паровые овощи, куриную грудку и картофельную запеканку, — ответил я.
— Что-то из напитков желаете?
— Чай, пожалуйста, — ответил я, положив меню обратно на стол.
Официант мешкал. Его глаза, только что полные рабочей тоски, вдруг остекленели.
Он медленно опустил на сиденье напротив меня. Потом подался вперёд и сказал тихо:
— Уйди. Отступись. Исчезни. Умри.
Сначала мне хотелось залепить ему пощёчину, чтобы привести в чувство. Но я сдержался.
— Что ты такое? — так же тихо спросил я.
— Я это я, — последовал ответ. — Бойся меня. Я сожру твои звёзды.
Я улыбнулся.
— Подавишься, — ответил я, выдержав небольшую паузу.
Официант моргнул. В его глазах снова появилась тоска, быстро сменившаяся удивлением. Он огляделся, ещё пару раз недоумённо моргнул. Потом вскочил.
— Извините, — пробормотал он, сверяясь со своими записями. — Грудка, овощи, чай, запеканка. Верно?
— Да, — кивнул я. — Всё верно.
Что это было? Психокодировка? Похоже на то. Его ступор был настоящим — я не сомневался. Но кто и зачем это с ним сделал? В другое время и при других обстоятельствах я бы поработал с парнем плотнее. Но сейчас рисковать не следовало. Лучшая тактика в обстоятельствах, когда тебя намеренно пытаются сбить с толку — сохранять спокойствие и продолжать делать то, что делаешь.
Значит, мне обязательно нужно добраться до цели. Получить информацию. А потом уже думать и строить гипотезы насчёт того, что это было.
Вернувшись в купе, я застал попутчика за работой. Он что-то сосредоточенно настукивал на клавишах тонкого ноутбука, однако, увидев меня, закрыл крышку и отложил компьютер в сторону.
— Как ужин? — поинтересовался он.
— Питательно, — лаконично ответил я, усаживаясь на своей полке.
Заняться было решительно нечем: смартфона нет, книги или журналы я купить не успел. Так почему бы не занять себя разговором с умным собеседником?
— Так что, говорите, вы изучаете? Так понимаю, не чистая теория, раз эксперименты ставите? — спросил я. — Квантовая физика? Элементарные частицы?
— Не совсем, — ответил попутчик. — Хотя и это тоже. Но меня больше интересует топология пространства-времени. Метрика. Дальнейшее развитие ОТО, то есть, общей теории относительности, применительно ко всем новейшим математическим открытиям.
— Интересно, — заметил я.
— Возможно, вам приходилось слышать про Григория Перельмана? И гипотезу, которую он доказал?
— О том, что всякое односвязное компактное трёхмерное многообразие без края гомеоморфно трёхмерной сфере? — я озвучил распространённую формулировку гипотезы Пуанкаре.
— Впечатляет! — улыбнулся Сергей, округлив глаза. — Не ожидал такого от военного человека…
— С чего вы взяли, что я военный? — спросил я.
— У вас по глазам видно, — ответил попутчик. — Разумеется, это касается боевых военных. В некотором роде война накладывает свой отпечаток…
— Получается, вы ещё и психолог, — улыбнулся я.
— Да как сказать… простая наблюдательность, — ответил Сергей.
— Мы, кстати, про Перельмана разговаривали, — напомнил я. — И его открытие.
— О, да! — кивнул учёный. — Оно в некотором роде раздвинуло горизонты для определённых отраслей теоретической физики. И, надо сказать, мы серьёзно продвинулись в своих исследованиях…
Уже за полночь, когда мы вдоволь наговорились и наспорились на математические и физические темы, учёный извинился, снова достал свой ноутбук и погрузился в работу. Я же уснул под мерное шуршание клавиатуры и перестук колёс.
Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я открыл глаза, посмотрел на мелькающие перронные огни за окном.
— Да! — громко ответил я.
— Прибываем! — послышался из-за двери голос проводницы.
Я сел на полке, потянулся, приоткрыл дверь.
— Спасибо, — сказал я.
— Пожалуйста, — широко улыбнулась проводница, без стеснения разглядывая меня. — Может, кофе?
— Нет, спасибо, я до ресторана прогуляюсь, — ответил я, улыбнувшись в ответ.
Только теперь я заметил, что на соседней полке никого нет. В первую секунду я решил, что мой учёный сосед просто пошёл умываться, но потом заметил, что и вещи его исчезли.
— Подождите! — я окликнул проводницу, которая, насмотревшись на меня вдоволь, уже собралась было уходить.
— Да? — её пухленькие губки опять расплылись в широкой улыбке.
— А попутчик? Он что, вышел? — поинтересовался я. — Он же вроде до Москвы, как и я.
— Ага, сошёл в Рязани. Сказал какие-то срочные дела появились.
Странно, конечно, что я не проснулся — обычно у меня очень чуткий сон. Дорога так повлияла, что ли? Следует удвоить бдительность, не полагаться только на рефлексы, учитывая все обстоятельства.
Пожав плечами, проводница тоскливо вздохнула. Видимо, сожалея об упущенных возможностях.
Я хмыкнул.
— Ну вот, бывают и такие, — она пожала плечами, потом добавила извиняющимся тоном: — пойду остальных разбужу. Но вы заходите после завтрака! Если что вдруг будет надо.
И я, наскоро перекусив, действительно зашёл. До пункта назначения оставалось больше часа. Вполне достаточно времени, я ведь несколько месяцев был напрочь лишён женского внимания.
Объект
На вокзале я подошёл к ближайшему банкомату и проверил, сколько у меня денег на карточке. Сумма была неприлично большой. «Они что, все выплаты вместе с окладом за год туда кинули?» — недовольно подумал я. Хотя какой у них был выбор? По протоколу «ноль» я ведь юридически мёртв. Деньги бы просто зависли на моём прежнем счёте на неопределённое время, пока не списались бы в доход государства. Наследников-то у меня нет. Так что, пожалуй, я должен бы быть благодарен находчивым кадровикам и финансистам. Хоть часть из своих денег успею потратить.
Оказавшись в городе, я не сразу спустился в метро. Некоторое время петлял по окрестностям вокзала, выявляя возможный «хвост» или наружку. Но всё оказалось чисто, даже после очень тщательных проверок.
Я пешком дошёл до станции «Красные ворота», доехал до центра, пересел на зелёную ветку, всё также не теряя бдительности. Потом заехал в «Метрополис», крупный торговый центр на «Войковской».
В магазине техники я подобрал себе приличный ноут, договорился с продавцом, чтобы активировать систему, подключившись к магазинному фай-фаю. Сохранив пароль, разумеется.
Потом я какое-то время посидел на фудкорте, пока скачивались интересующие меня статьи и учебники по математике и физике. Чем-то цепанул меня сосед по купе… и только в этот момент мне вдруг пришла в голову мысль, что весь наш вчерашний разговор был похож на собеседование. Очередное испытание от конторы? Вполне может быть. Осталось только выяснить — прошёл ли я его.
Я скачал несколько больших архивов с новейшими статьями по математике и физике, художественную библиотеку и несколько сериалов. После этого я прогулялся по торговому центру, зашёл в спортивный магазин, купил термобельё, пуховик посерьёзнее того, который был со мной, зимние трекинговые ботинки, походную посуду, газовую горелку, непромокаемые спички, фонарик. Просто на всякий случай — места вокруг Норильска больно уж дикие. Всякое может случиться! Только после этого я выдвинулся дальше, в аэропорт.
До Норильска долетели без приключений. Когда я выходил из зоны прилёта, немного беспокоился, как меня встретят. Никаких инструкций на этот счёт мне не предоставили. Вдруг кто-то из кадров что-то напутает? Или техническая накладка? Или какой-нибудь псих полезет. Придётся с ним разбираться. А ведь связи со мной нет…
Однако же, все опасения оказались напрасными. Вместе с таксистами и другими встречающим от организаций возле выхода стоял хмурый мужик в чёрном пуховике и шапке-ушанке. В руке он держал табличку с надписью: «Лом Е.С.» Нет, определённо, на новом месте службы у кого-то в кадрах есть чувство юмора, пускай и странное.
— Доброе утро, — поздоровался я, когда подошёл к мужику.
— Евгений Самсонович? — вздохнув, уточнил он.
— Верно, — кивнул я в ответ.
— Меня зовут Семён Сергеевич, — представился мужик, протягивая руку, и добавил: — Помощь с багажом нужна?
— Спасибо, нет. Справлюсь, — ответил я, отвечая на рукопожатие.
Я продемонстрировал свою скромную спортивную сумку. Было видно, что встречающий сильно удивился, но никаких вопросов задавать не стал.
— Вот и отлично, — сказал он. — Пройдёмте со мной.
Мужик кивнул и направился в сторону, противоположную главному выходу из здания. Настала моя очередь удивляться, но так же, как и Семён от вопросов я воздержался.
Мы дошли до ворот службы безопасности. Мой сопровождающий показал какой-то документ, сотрудник кивнул, приоткрыл заграждение и, глядя на меня, сделал приглашающий жест — мол, проходи.
Оказавшись в зоне вылета, мы сразу направились к воротам, ведущим на перрон. Тут моему сопровождающему даже документ показывать не пришлось. Видимо, местные его знали.
Мы вышли наружу. Справа от входа стоял старенький чёрный «Круизёр» — сотка, праворульный. Семён открыл багажник, я закинул туда свою сумку. Потом он сел за руль, я — на пассажирское место, и мы тронулись.
Поездка оказалась недолгой. Мы приехали на вертолётную площадку, расположенную слева от главного перрона. Тут стояло несколько Ми-8 в гражданской окраске, парочка каких-то иномарок и новенький Ми-38, в кабине которого сидел экипаж.
— Вам туда, — сказал водитель, указывая на новый отечественный вертолёт. — Ребята уже ждут.
— Ясно, — кивнул я.
— Багажник открыт, если что! — добавил Семён, когда я выходил из машины.
— Спасибо, — ответил я. — Счастливо!
— И вам аналогично!
Захватив свою сумку, я направился к вертолёту. Когда я подошёл, засвистели движки и лопасти над моей головой начали раскручиваться. В борту открылась дверь. Молодой парень в синем свитере и тёплых штанах опустил небольшой трап и жестом пригласил меня.
Я поднялся, пожал протянутую руку.
— Занимайте любое место! — прокричал парень, — наушники под креслом! Рекомендую надеть, лететь долго! И пристегнитесь обязательно!
— Понял! — ответил я.
Я прошёл в салон. Он оказался роскошным: большие кресла, рабочий стол, огромная мультимедийная панель на переборке, отделяющей пассажирский салон от кабины пилотов. Парень, который меня встретил, оказался одним из пилотов. Как только я разместился, он скрылся в кабине и больше не показывался до конца перелёта.
Через минуту мы взлетели. Некоторое время внизу ещё были видны аэродромные огни и отблески города на низких тёмных тучах, потом всё поглотила сплошная чернота. Если бы не лёгкая болтанка, легко могло бы возникнуть ощущение, что винтокрылая машина повисла без движения в густом чёрном киселе.
Я надел наушники, которые нашёл под креслом. Хорошая модель, с активным шумоподавлением, специально предназначенная для вертолётов. В таких даже подремать можно было бы, но вместо этого я достал ноут и погрузился в чтение.
Где-то через час болтанка усилилась. Я даже начал мысленно прикидывать, что буду делать в случае экстренной посадки, как выбираться и выживать. Однако ещё через полчаса погода успокоилась. Даже облака начали рассеиваться, и на небе появились выстуженные северные звёзды. Внизу по-прежнему не было ни огонька, и о высоте, на которой проходил полёт, пассажирам вроде меня оставалось только догадываться.
Наконец, я почувствовал, что мы начали снижение. В звёздной темноте с обеих сторон от вертолёта взмыли вверх обрывистые скалы. Ущелье? Похоже на то.
Поток воздуха от несущего винта поднял небольшой снежный шторм, расчищая каменистую площадку, на которую мы приземлились. Я обратил внимание, что на ней не было ни разметки, ни навигационных огней.
Открылась дверь кабины пилотов. Показался тот же самый парень, который встретил меня у трапа. Он кивнул мне, после чего подошёл к входному люку, распахнул его и установил трап.
— Удачной охоты! — прокричал он, улыбаясь.
Я автоматически улыбнулся в ответ и кивнул. «Он сказал — охоты? — подумал я, спускаясь по трапу. — Часть прикрытия? Вполне может быть».
Спустившись, я отошёл в сторону — за пределы винтов. Пилот задраил люки и вернулся в кабину. Затем они оба помахали мне рукой, добавили оборотов и взлетели.
Через пару минут грохот вертолётных винтов затих вдали. Меня обступила звенящая тишина. Вокруг — ни малейшего следа человеческого присутствия. Только снег и тьма. Ну и громадная вертикальная стена в сотне метров от площадки, где садился вертолёт. Её контуры едва просматривались в скудном свете мерцающих звёзд.
«Ещё одно испытание? — с тоской подумал я. — Ну почему именно здесь? Ненавижу холод!»
Однако досадовать было поздно.
Я опустился на корточки перед своей сумкой, расстегнул молнию и достал светодиодный фонарик, который купил накануне в спортивном магазине. Включил его. Повёл ярким лучом по площадке.
— Вы что творите! — послышался рядом возмущённый голос. — Немедленно выключить!
Я рефлекторно рванулся в сторону и перекатился по снегу, уходя с предполагаемой линии огня. Но фонарик на всякий случай действительно выключил.
— Вы что, инструкции не слышали? — продолжал возмущаться голос.
В темноте послышались приближающиеся скрипучие шаги. Я медленно поднялся, стараясь моргать почаще, чтобы зрение быстрее адаптировалось к темноте.
— Нет, — ответил я. — Не слышал.
— Ну в смысле не слышали? Руководство ведь обещало, что…
Незнакомец приблизился ко мне вплотную. Его глаза закрывала массивная конструкция, в которой по едва заметному зеленоватому мерцанию я угадал «ночник» — прибор ночного видения.
— Стоп, — сказал незнакомец озадаченно. После чего добавил обвиняющим тоном: — Вы не лётчик!
— Не имею удовольствия им быть, — сказал я, разведя руками и на всякий случай дружелюбно улыбнувшись.
— А кто же вы тогда?.. погодите, сегодня же.. А-а-а, так вы, наверное, третий! — обрадовавшись своей догадке, сказал незнакомец. — Раненый спецназовец, да?
— Ну, в настоящий момент я полностью здоров… — пробормотал я.
— Да это ясно! — отмахнулся обладатель «ночника». — Ладно, что уж я тут с вами — давайте внутрь, а то торчим тут, как эти… эти…
Он неопределённо повёл рукой, так и не подобрав подходящий эпитет.
— Давайте, — согласился я.
— Идите за мной. Если что — на звук шагов ориентируйтесь. Тут потеряться невозможно! — уверил меня незнакомец.
Мы направились в сторону отвесной скалы. Под ногами мерно скрипел снег. Жаль, что следов никаких разглядеть было невозможно — света не хватало. Так что действительно приходилось больше ориентироваться на слух.
— А почему фонарик-то нельзя? — всё-таки решился спросить я, пока мы шли.
— Ну как почему? Спутники же! Можно вход демаскировать, если постоянно с фонариками шастать.
— А вертолёт? — продолжал я, подбодренный словоохотливостью собеседника. — Он внимание не привлекает?
— Да вертушек-то как раз здесь хватает! — ответил проводник. — В полусотне километров крупная поисковая партия. Ну и туристы. С ними вообще удобно выходит! Они той же площадкой пользуются. Удобно всем! А нам главное, чтобы в одном месте индивидуальные фонарики не светились. Демаскирует не сам факт одиночного появления, а регулярность. Понимаете, о чём я?
— Пожалуй, — согласился я.
— Кстати, осторожнее! Пришли, — сообщил проводник.
Мы остановились возле самой скалы. Я повертел головой, пытаясь в почти полной темноте разглядеть хоть что-то, похожее на выход.
— Возьмите меня за руку! А то удариться можно случайно, — продолжал мой спутник.
Я протянул ладонь, ориентируясь на голос. Нащупал его руку в ледяной перчатке. Он тут же сжал мои пальцы и потянул за собой.
Сделав несколько шагов, я обнаружил, что тьма вокруг будто бы стала плотнее. Ощутимо потеплело: мы вошли в помещение.
Послышался глухой электрический гул. Что-то щёлкнуло. Затем в помещении зажегся тусклый красноватый свет. Мы находились в небольшой комнате, обшитой панелями из нержавейки. Она напомнила мне кабину лифта, только без привычной панели управления с кнопками — да, собственно, ей и оказалась: я почувствовал, что мы начали спускаться.
— Ну вот, — сказал мой спутник, снимая «ночник». — Дошли! Я провожу вас до третьего уровня, там на месте вам всё скажут, что дальше делать. А мне обратно, наверх.
Проводник оказался мужчиной средних лет, с близко посаженными глазами и растрёпанными седыми волосами. Выглядел он… не так, какими я представлял себе сотрудников сверхсекретного объекта двенадцатого управления.
— Вы извините за путаницу с лётчиком. Вас-то только к вечеру ждали. Получается, раньше управились. Наверно, ветер попутный был.
— Да ничего, — дружелюбно улыбнулся я.
Я ощущал, что лифт набрал скорость. Уши немного заложило. Получается, глубина приличная. Солидно обосновались, что и говорить!
Наконец, кабина начала тормозить и вскоре остановилась. Металлические двери распахнулись.
— Ну всё, ваш уровень! — сказал проводник. — А я — обратно! Ещё не хватало кому-то из вас потеряться. Не шутки ведь — места дикие!
Кого именно он подразумевал под «вас» я уточнить не успел. Двери закрылись сразу, как только я вышел из лифта.
Я оказался в коридоре с бетонными стенами, вдоль которых на кронштейнах шли какие-то коммуникации: то ли силовые кабели, то ли трубопроводы. А возможно, и то и другое. Свет давали узкие светильники с желтоватыми светодиодными лампами под потолком. Пол немного пружинил под ногами благодаря шершавому резиновому покрытию. И пахло здесь как в спортзале: железом, резиной и почему-то сауной.
«Двигайтесь вперёд», — послышался нейтральный голос из невидимых динамиков.
Я пожал плечами и пошёл по коридору. Метров через десять он упирался в глухую стену, при этом коммуникации уходили дальше, за преграду. Слева я увидел гермодверь, справа — что-то вроде окошка, за которым была кромешная темень.
Гермодверь с гудением отъехала в сторону, открывая проход в помещение, сплошь покрытое белым кафелем.
Я поёжился. Не очень-то у меня приятные ассоциации были связаны с такими помещениями. К тому же изнутри пахнуло хлоркой. Не сильно — но достаточно, чтобы вызвать тревогу.
«Проходите», — повторил тот же самый голос.
Я вошёл внутрь. Дверь за мной, разумеется, тут же закрылась.
Помещение было пустым, если не считать серого пластикового контейнера, стоящего у противоположной стены.
«Положите сумку в контейнер, — продолжал командовать невидимый оператор, — после этого полностью разденьтесь и туда же положите вашу одежду и личные вещи».
«Блин, карантин у них что ли? — недовольно подумал я. — Или они совсем параноики?»
Однако же инструкции выполнил. Насчёт наготы у меня не было никаких комплексов. Стыдно не тогда, когда видно — а тогда, когда показать нечего. У меня же было, что показывать. Позывной «Шланг» я приобрёл вовсе не потому, что любил отлынивать от заданий.
«Пройдите в кабину».
Я огляделся. Одна из кафельных панелей открылась, за ней оказалось что-то вроде душевой с многочисленными форсунками.
Пожав плечами, я пошлёпал по голому полу туда, куда было указано. За моей спиной панель закрылась.
«Поднимите руки и не опускайте до окончания обработки», — продолжал командовать голос.
Я послушно поднял руки над головой.
Для начала меня обдало прохладными струями из боковых форсунок. Потом сверху начали падать хлопья густой пены с химическим запахом. После этого был вполне приятный тропический душ. Этот цикл повторился три раза, потом в кабине задул упругий тёплый ветер, полностью высушивший мою кожу и волосы за пару минут.
Наконец, кабинка открылась — только не с той стороны, откуда я вошёл, а с противоположной.
Следующее помещение походило на полноценный медицинский кабинет: тут были кушетки, смотровые стулья, белые шкафы с какими-то приборами. А ещё здесь находилось сразу три девушки в белых халатах и медицинских масках.
— Проходите, сюда, пожалуйста, — сказала одна из них, указывая на ближайшее смотровое кресло.
— Мне прям так садиться? — на всякий случай уточнил я.
— Можете прямо так, — кивнула она. — Здесь стерильно. И обработка проводится после каждого посещения.
— Ну ладно, — я пожал плечами и устроился на кресле.
В течение следующих нескольких минут у меня взяли столько мазков, соскобов, вытяжек, из всех мыслимых и не очень мыслимых отверстий, что, кажется, этого должно было бы хватить на всю предстоящую жизнь. Не могу сказать, что процедуры были приятными — кому понравится быть лабораторным кроликом? Но, к чести девушек-докторов, вели они себя вполне профессионально.
Только в самом конце позволили немного пошутить.
— А вы хорошо держитесь! — сказала одна из них, вынимая иглу из моей вены. — Не все ваши коллеги настолько же терпеливы и выдержаны.
Я уже набрал в грудь воздух, чтобы поблагодарить за неожиданный комплимент, но меня опередила другая девушка.