Без обязательств

Глава 5. Софья

— Так с кем из присутствующих девушек ты хотел бы уйти сегодня? — С видом уверенной, городской львицы кидаю взгляды по темному помещению и смотрю в кажущиеся еще темнее прищуренные глаза.

Костя кладет руку на спинку дивана за моей спиной и даже не пытается оценить пространство вариантов для предстоящей ночи. Я вдруг чувствую, что разочаруюсь, если он еще раз посмотрит в сторону бара, но Громов искренне удивляет своем безапелляционным ответом:

— Ни с кем.

— Вот как?

— Я нормально воспитан. Мы пришли сюда вместе и уйдем тоже вместе, Соня.

— А если я захочу уйти с кем-то?

— Не в этот раз, док.

Ох уж эти настоящие мужчины.

То, что Костя снова ведет себя как мой отец или старший брат не бесит, а, наоборот, расслабляет. Сегодня я испытываю желание быть женщиной гораздо больше, чем вчера. Это ли не достижение после неудачного брака и абсолютной потери аппетита на секс? Обычно моя сексуальность от страха перед чужим мужчиной прячется куда подальше, но сегодня она выглядывает одним глазком и впервые в жизни «выходит в люди».

Перекинув волнистые от прогулки волосы на правое плечо, я медленно потираю шею слева и страшно нервничаю: Костя пристально наблюдает за мной.

— И почему же я не могу… с кем-то здесь познакомиться? — спрашиваю, но смотрю только на него. Это банальная вежливость. Да и вряд ли меня кто-то здесь всерьез заинтересует.

Боже… Зачем я с ним флиртую?

— Познакомиться можешь. Покинуть с ним заведение — нет. Я уже говорил: сегодня ты со мной, Соня.

Такой сухой, лишенный личной оценки ответ меня неожиданно раздражает. Мне хочется задеть Громова за живое… Такого идеально сложенного, идеально воспитанного и мужественного. Пока мы бесцельно курсировали вдоль Невы, реальность Косте придавали лишь мятые из-за жары деловые брюки. Сейчас в темноте их не видно.

— Это правило двухстороннее? — спрашиваю чуть громче, чем следовало бы.

— Конечно, Соня! — склоняется ко мне и отвечает с кивком.

— И еще… — Я вспоминаю об игре, которая ненавязчиво началась между нами. — По правде говоря, я всегда считала, что по-настоящему воспитанный человек не будет говорить о своей воспитанности…

Костя усмехается, ни на долю секунды не теряя уверенности во взгляде.

— Да, если это делать из позиции собственной охуенности, а не из желания отдать честь родителям. Моя мама вложила в нас много времени и сил, отец — то же самое плюс деньги. Я это слишком ценю.

Он как бы невзначай снимает ладонь со спинки дивана и проводит пальцами по моему плечу. Мысли собираются разлететься, но я расставляю их в слова:

— И… поэтому ты согласился управлять холдингом?

Реакции его сильного тела обмануть не могут: мой вопрос Костю чем-то напрягает. Плечи становятся будто бы шире, кадык на шее выступает отчетливее, но ответ звучит все с тем же расслабленным подтоном:

— Нет. Не из благодарности, Соня. Кнопки «Не согласиться» в моей картине мира вообще не было. По умолчанию.

— Жаль. По-моему, ты неплохо играл на гитаре и очень это любил…

— Еще я люблю водить машину и секс, но развиваться профессионально ни в том, ни в другом не планирую.

Неловко улыбаюсь и смотрю на танцпол, который начинает заполняться гостями. Музыка с каждой композицией становится все громче, взгляды девушек из-за соседнего столика —настойчивее, а мое желание здесь оставаться стремительно падает. Еще чуть-чуть — и услышать друг друга будет крайне сложно.

Я делаю вид, что хочу сказать ему на ухо, и кладу руку на твердое бедро.

Делаю это гораздо увереннее, чем в первый раз.

— Я хочу уйти.

— Без проблем.

Костя поднимается и, схватив мою руку, выводит на свет. И нет, я не посматриваю свысока на девчонок, а вскидываю подбородок повыше и думаю лишь о том, что будет дальше. Мы просто разъедемся на такси или меня проводят до дома?

И должна ли я предложить ему войти?

И что делать, если я хочу, чтобы он вошел, а вариант с разными такси страшно меня разочарует?

— Заберу твой диплом из камеры хранения. Постой здесь. — Посматривает на входную дверь.

— Я никуда не уйду.

— Ну конечно, куда ты без него…

Я сверлю его спину глазами, думая, что о дипломе даже бы не вспомнила…

По ногам проносится ветерок, я оборачиваюсь с вежливой улыбкой, которая тут же спадает, потому что передо мной возникает абсолютно безобразное, перекошенное лицо.

Еще и пьяное к тому же.

— Вот ты где, Стрекоза! — говорит он, глядя на меня, и наступает. — Допрыгалась?

Тянет свои ручищи. Сердце сначала сжимается от страха, а потом бахает как ненормальное, но я испуганно пячусь назад.

— В чем дело? — слышу грубый голос Громова и чувствую его руку на талии.

Скрывшись за ним, как за стеной, обнимаю со спины и дрожу. Нос утыкается в крепкое плечо, я чувствую запах мужского парфюма.

Костя подается вперед.

— Че те надо, мужик? — пьяное чучело вдруг визжит. — Эй, я обознался. Думал, это Стрекоза моя. Ухожу, ухожу!

Дожидаюсь, когда по ногам снова ударит ветер, но все равно прижимаюсь к рельефной спине.

— Эй-эй. — Костя поднимает руку и пропускает меня вперед, тут же накрывая плечи и привлекая к груди. — Ну ты чего, док? Испугал он тебя?

— Да. — Задрав голову, смотрю ему в глаза.

Костя хмурится, очерчивает медленным взглядом мои губы и… приближается к ним ровно на то расстояние, когда еще можно отвернуться друг от друга и сгладить неловкость, но я этого не делаю.

— Костя, — шепчу растерянно и жду инициативы от него.

— Пиздец тебе, док! — хрипит он, обхватывает мое лицо ладонями и целует.

Ровно так же, как удивлялась его нецензурному лексикону, я шокированно замираю от поцелуя, который уже больше похож на секс, чем весь секс, что у меня был.

Громов целуется настойчиво-жадно.

Его язык плавно скользит по моим губам, как по своим частным владениям, и с глухим стоном проникает внутрь. Я подаюсь вперед и обвиваю мускулистый торс, чувствуя приятную твердость ниже. Жду, что меня это напугает или как-то отвернет, но внизу живота что-то вспыхивает и тлеет.

Жар только нарастает. Усиливается от движения наших языков и сплетения тел. Даже в одежде. По ногам снова бьет ветер, в уши проникает чей-то смех. Мы отстраняемся и возбужденно смотрим друг на друга. Дыхание шумное, спрятать это невозможно.

— Ой, а это не вы диплом выронили? — Девушка указывает на пол.

Костя наклоняется и поднимает.

— Прости. — Отдает его мне.

— Это ничего… — Пытаюсь прикрыть затвердевшие соски.

На набережной гораздо тише, чем было до того, как мы попали в ночной клуб. Я все еще пытаюсь совладать с эмоциями. Они пружинят у меня внутри и не позволяют вдохнуть полной грудью.

— Соня… — Костя решает начать первым, но я перебиваю.

— Мы можем поехать ко мне… — Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Почему не ко мне в гостиницу?

— Потому что я не встречаюсь с мужчинами в гостиницах… — закатываю глаза.

Это что-то про животное и больное. А я нормальная…

Просто он мне понравился, сильно понравился. И его выбрало мое тело. Клянусь, оно само. Я здесь ни при чем.

Ожидание такси проходит в принятии. Костя возвышается рядом, спрятав ладони в карманы брюк, и все время меня разглядывает. Секс продолжается… На этот раз без прикосновений.

Меня одолевают сомнения. Одно за другим.

Я, как могу, с ними справляюсь.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Костя уже в такси.

— Ни о чем. Ох… прости.

Он смотрит на меня укоризненно и ласкает мою ладонь большим пальцем. Круговыми движениями, слегка надавливая.

— Думаешь, что пожалеешь? Если сомневаешься — скажи.

— Нет-нет. А вдруг мне все же не понравится?

— Тебе понравится.

— А еще я все гадаю, относишься ли ты к тем мужчинам, которые думают только о себе?

Как мой бывший муж, например.

Громов отвечает четко. Так, будто мы говорим не о сексе.

— Я хорошо воспитан, — напоминает.

— Уже наслышана.

— Поэтому привык всегда пропускать дам вперед. Это все?

— И еще… я уже пятнадцать минут мучу себя… мыслями, что у меня не застелена кровать.

Костя смотрит на затылок водителя, незаметно поправляет брюки и склоняется к моему уху.

— Ты лучше подумай, что до кровати мы вряд ли доберемся…

— Ох. — Вжимаюсь в спинку сиденья и силой сдерживаю удушливую, жаркую волну, поднимающуюся изнутри.

До самого дома я больше не терзаю себя излишними сомнениями. Костя стер все, что были, в пыль, и развеял их по ветру.

Говорить людям правду…

В этом определенно что-то есть…

Возле моего дома — современной высотки неподалеку от Московского проспекта — мы находим аптеку. Костя заходит, а я предусмотрительно остаюсь на улице, чтобы не создавать неловкую ситуацию. Она и так неловкая. Я веду домой друга своего старшего брата. Чтобы заняться с ним сексом. Без каких-либо отношений или даже намека на них.

Дорога до квартиры получается напряженной.

Я иду чуть впереди, прижимая к себе диплом, затем ищу ключи в сумочке перед подъездом. Костя открывает дверь, пропускает вперед.

Поездка на лифте длится слишком долго.

В квартире тихо и темно.

Привычным движением скидываю ключи и сумку на тумбу.

— Иди ко мне. — Громов незамедлительно приступает к исполнению предсказания и жарко меня целует.

Один раз, второй, третий. Урывками. Нахрапом. Ни разу не дав соскочить, с влажным звуком забирает мой язык себе. Все сливается в продолжительный поцелуй-обещание.

Мои пальцы робко проникают под воротник рубашки и ласкают сильную шею.

Скользнув ладонями в разрезы на бедрах, Костя сжимает мои ягодицы наживую.

— Подожди, — я вдруг пугаюсь этой слепой настойчивости.

— Жду… — хрипит он сквозь зубы и нехотя отодвигается. — Жду сколько надо…

Я пытаюсь отдышаться и оценить безопасность окружающей обстановки.

Это моя квартира. Вернее, квартира, купленная мне родителями. От Натана я съехала.

А это Костя Громов.

Костя Громов.

Когда я попрошу остановиться — он сто процентов остановится. Я контролирую рамки и не сплю с чужими.

Все в порядке.

Для ясности зажигаю свет в прихожей, поправляю платье и веду Костю в спальню. Там краснею из-за не заправленной постели, а он, привалившись плечом к дверному косяку, с интересом ее рассматривает.

Я отмечаю, что всегда невозмутимый взгляд теперь немного сумасшедший. Темные волосы в беспорядке, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а впечатляющая эрекция слишком очевидна, чтобы ее скрывать.

Да он об этом и не думает…

— Любишь спать с кучей подушек, док? — спрашивает, кивая на учиненный беспорядок.

— Я… да… — Поднимаю одну из них и бросаю в кресло. Пытаюсь как-то исправить положение. — Костя… ах. — Зажмуриваюсь, потому что он обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе.

— Когда-то я мечтал посмотреть, где ты спишь, доктор Хаос! — шепчет мне на ухо и целует мочку уха.

Я улыбаюсь и снова плыву. От каждого его движения и прикосновения. От каждого поцелуя, оставленного на моем лице…

Глава 6. Софья

— Мечтал посмотреть, где я сплю? — я немало удивляюсь и кончиками пальцев поглаживаю мягкие короткие волоски на широком запястье. Предвкушение ночи одновременно возбуждает и страшит. — Теперь увидел…

— Теперь увидел…

Костя разворачивает меня к себе и откидывает за спину мои длинные волосы. Заправляет непослушную прядь за ухо.

— Ты что-то сделала с прической.

— А… да… — Пытаюсь собрать мысли и тараторю: — Я их выпрямляю. Хожу на специальную процедуру — кератиновое выпрямление.

— Зачем?

В мягком, теплом свете его лицо кажется озадаченным.

Так.

Надо говорить правду.

Как правило, я ссылаюсь на то, что прямые волосы нравятся мне больше, но есть и реальная причина, о которой никто не знает.

— Мне кажется, с кудрями я выгляжу… слишком по-детски. Как девчонка. Пациенты не будут воспринимать меня всерьез.

— Это, конечно, проблема, Соня… — Костя широко улыбается.

— Обычно после этой процедуры волна не появляется, пока волосы не обрежешь, но только не у меня. Завиток быстро возвращается, это неимоверно раздражает.

— Надо же. Природа не пляшет под твою дудку. Какая несправедливость. Правда, док?

— Да… Очень несправедливо. — Я тоже улыбаюсь.

Его губы выглядят притягательно, зубы имеют здоровый вид. Мне хочется с ним целоваться, почувствовать шероховатость и мягкую силу языка, ощутить его у себя во рту.

Тело дрожит от возбуждения и робкого страха.

Первого гораздо больше. Здесь и желание наконец-то почувствовать себя настоящей женщиной, и возможность наконец-то поставить точку в своем неудачном браке.

И какое-то особенное вожделение к Громову.

Мне нравится, как он выглядит, насколько честен и как при всем этом по-мужски на меня пялится. Словно я одна — центр его сегодняшней вселенной и могу этим нагло пользоваться.

Что, собственно, и делаю…

Привстав на мысочки, обхватываю покрытые короткой щетиной щеки и соединяю наши губы. По телу проходит электромагнитный разряд. Костя с хрипом привлекает меня к себе и ведет ладонью вдоль позвоночника. Медленно и чуть надавливая гладит, но делает так, как я просила.

Выпрямившись натянутой струной, Громов ждет.

Ждет моей отмашки.

Настроение вечера медленно вырисовывается. Полное дозволение всего при соблюдении контроля. Доверие, основанное на давнем знакомстве и его дружбе с моим братом.

Похоть, ощутимая в воздухе…

Я вбираю в себя аромат откровенно мужского, резковатого парфюма, запах гладкой смуглой кожи и вкус слюны, почему-то не вызывающей у меня отвращения при всей моей брезгливости. Целую Костю осторожно и вдумчиво, пытаясь прочувствовать, исследовать каждую свою эмоцию, словно под микроскопом. Мне приятно, мозг куда-то уплывает, а тело плавится, как податливый воск.

— Мм… — не могу сдержаться.

Ноги слабеют, а Громов, наоборот, напрягается сильнее.

Это становится сигналом.

Спусковым крючком.

Пытливые пальцы находят на моей шее застежку, удерживающую все платье.

— Можно? — Костя массирующими движениями гладит кожу вокруг.

— Д-да… — Делаю шаг назад.

Шелк мягким коричневым облаком падает на пол, а на мне остаются только узкие стринги.

Скрыв секундное замешательство, даже не пытаюсь прикрыться. Мне мое тело нравится, хоть оно и неидеально. Слишком высокий рост, откровенная худоба с умеренно выпирающими костями таза и плоским животиком, грудь… тоже небольшая.

Но Громову, кажется, все заходит.

Он дергает меня за локоть, и я врезаюсь в железные мускулы, как в стену, и горячо целует.

Нападает на губы, шею, ключицы.

Грудь…

Боже, почему она такая чувствительная?

Сильные руки подхватывают под бедра, приглашая обнять ногами каменное тело. В промежность упирается приятная, но слишком пугающая размером твердость.

— Все в порядке? — Шумно дыша, Костя отпускает мой розовый сосок и поднимает на меня взгляд.

— Я… я хочу, чтобы ты тоже разделся. Чувствую себя глупо.

— Хочешь сама?

— Да. Я попробую…

Смотрю в глаза, напоминающие цветом обжаренные кофейные зерна, и… дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать пуговицы.

Костя делает пару шагов к кровати и аккуратно опускает меня на ее край, затем помогает вытянуть рубашку из-под пояса брюк и сам справляется с пуговицами на манжетах.

Когда он оказывается наполовину раздет, я изумленно осматриваю каждую открывшуюся передо мной новую деталь. Грудь, пресс, руки — все идеально. И для глаз, и на ощупь.

Не скажу, что Натан выглядит плохо, но Косте в этом явно уступает.

Мой взгляд опускается на уровень ширинки, и я тянусь к кожаному ремню. Отстегиваю пряжку и полностью вытягиваю его из шлевок.

— Ты делаешь это с таким грозным видом, док, что теперь я переживаю.

— Почему? — Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. — Думаешь, здесь что-то может меня удивить?

— Даже так?

— Я… проходила практику в военкомате.

— Блядь… — На невозмутимом красивом лице мелькает неясная тень.

Поставив руки на пояс брюк, Костя смотрит на меня сердито и шумно дышит.

— Я шучу… Эй… Пошутила… Не было такого… — Опускаю голову и тихо посмеиваюсь. — Видел бы ты свои глаза…

— Развела меня, значит, врач Соня — повелительница военкоматов и членов? — Громов легонько толкает мои плечи, и я падаю на кровать. — Тогда держись…

— Мне… «пиздец»? — Мой азарт сносит нетерпение и смущение.

— Еще какой.

Приподнявшись на локтях, закусываю нижнюю губу и наблюдаю, как он снимает брюки и отшвыривает их в сторону вместе с трусами.

Взгляд застывает на идеальном, с точки зрения золотого сечения, члене. Он гармоничен по длине и толщине. С эстетически красивой розовой головкой, которую сжимает широкая мужская ладонь.

Костя умело раскатывает презерватив, ставит одно колено на кровать и, склонившись надо мной, снова терзает губами грудь.

— Можно? — спрашивает, ухватив пальцами трусы на бедрах.

Я многократно киваю и приподнимаюсь, чтобы ему помочь, а потом прикрываю глаза, потому что Громов бесстыдно меня разглядывает в том месте, которое я полностью доверяю только специалисту по лазерной депиляции, своему гинекологу и… когда-то доверяла мужу.

Опустив ладонь на влажные складки, Костя терзает их легкими, поглаживающими прикосновениями.

— Готова? — спрашивает, заменяя пальцы твердой головкой.

Мучительно долго ласкает ею клитор.

— Да… — Опустив голову набок, рассматриваю его сосредоточенное лицо и напряженное тело.

Чувствую, как он проталкивается сквозь мои тугие мышцы. Сантиметр за сантиметром наполняет меня собой, а затем удобно устраивается сверху.

— Привет, — шепчут его губы и целуют мое острое плечо.

— Привет… — отвечаю сдавленно.

Весь день проносится в голове. Вручение дипломов, цветы в его руках, потом прогулка по набережным.

Костя Громов. В моей постели. Без одежды. И на мне…

— Ты как, Сонь?

— Я… Боже, я не знаю…

— Мне остановиться?

Вес сильного тела неожиданно пугает. Жар, исходящий от него, вызывает панику. Я чувствую себя слишком маленькой для этого всего. Для этого мужчины, который явно настроился на хороший секс. Чувствую себя крайне неопытной для секса без обязательств и чувств.

Что я делаю? Я с ума сошла?

Жалобно пискнув, инстинктивно сжимаю широкие плечи, но уже через секунду чувствую, как внизу живота становится теплее. Костя вдалбливает мои бедра в матрас резким ударом своих бедер. Контролирует себя, но не полностью. Животный мужской инстинкт оказывается сильнее.

— Сонь…

— Со мной все хорошо, — шепчу, лаская выпуклые мышцы на спине и обхватывая его ногами. — Продолжай, пожалуйста…

Я доверчиво вкладываю свои пальцы в его ладони и разрешаю зафиксировать их над головой. Чтобы не отвлекаться от накатывающей волны сладкого удовольствия, прикрываю глаза и уношусь куда-то в пространство. Функции органов чувств обостряются. Я отчетливо ощущаю запах Кости, свой запах и то, как они смешиваются. Слышу тяжелое дыхание и приятные слова, которыми он меня подбадривает.