- -
- 100%
- +
Она, конечно, не станет есть эту «дешёвку». Она завтракает, обедает и ужинает только в мишленовских ресторанах. А я… я просто жалкая тень на фоне их сияющего благополучия.
Но хуже всего — это Марат. Он смотрит на меня, и в его глазах читается что-то вроде… удовольствия. Ему нравится, как я корчусь.
И я ненавижу себя за то, что до сих пор не могу просто вышвырнуть их вон.
— Иди в машину, я сейчас подойду. - бросает он ей не отрывая от меня взгляда.
— Хорошо, только не задерживайся, милый, — воркует она так слащаво, что аж тошнит. Она даже не ревнует, не чувствует конкуренции я похоже даже не женщина в ее понимании, раз она спокой уходит даже не обернувшись, виляя перекаченной попой.
Боже, и ведь это сводит мужчин с ума, вся эта фальшивая кокетливость, за которой уже ничего настоящего. И дело даже не в теле, а в самой ее сути, в каждой пластичной улыбке, в каждом наигранном взгляде.
Наконец эта искусственная, почти карикатурная девица выходит, а меня трясет от такой злости, что я перехожу на автопилот — руки сами хватают ванильный крем в тюбике, и, не соображая уже, что делаю, я с силой вдавливаю его.
ПШИК!
Крем стреляет прямо ему в лицо.
Он застывает, ошарашенно моргая. По его высокомерному лицу медленно сползает белая жирная полоса.
— ВОН! — рявкаю я в его измазанную физиономию, — Иначе я вызываю полицию!
Сама знаю — звучит жалко. У меня против этого чудовища нет шансов. Меня трясет так, что зубы стучат — выброс адреналина, дикая злость, и всё это совсемна меня не похоже.
— Охренела! — Марат говорит это с такой яростью, что в воздухе тут же повисает угроза. Он проводит пальцем по крему на щеке, медленно облизывает его, не сводя с меня глаз.
— Ты всегда была ревнивой кошкой… но хоть сдержанной. Возраст, похоже, отупил тебе мозги. Или… тебя давно не трахали.
Он говорит это медленно, обходя прилавок. И пусть он весь в креме, пусть нелепо капает с его подбородка — это не делает его смешным. Напротив. Он все такой же проницательный, невозмутимый и высокомерный.
А потом он подходит ко мне.
Вплотную.
Я забываю дышать.
Забываю, какой он огромный и высокий.
Он — как тень. Перекрывает собой весь свет.
«Воспоминания обжигают, как прикосновение раскаленного металла. Юная, неопытная, я.
- Какая ненасытная...- его хриплый шепот до сих пор живет под кожей. Он дико вдалбливался в меня без остановки сново и сново словно молот.
Он покупал мне эти кружевные ловушки, дорогие и откровенные. Стоял в дверном проеме, напиваясь моим смущением.
"Повернись. Покажи себя."
Я краснела до кончиков пальцев, но повиновалась. Его взгляд - тяжелый, медленный, обжигал сильнее любого прикосновения. В те моменты я готова была на все, лишь бы он продолжал смотреть.
Теперь понимаю - это была не просто страсть. Это была, дрессировка. Он раскрыл во мне ту девушку, что пряталась за скромностью. И даже сейчас, ненавидя, я чувствую - часть той девушки все еще хочет его.
"Еще..."- эхом звучит в памяти его команда. И тело, предательски, отзывается дрожью.
На секунду я снова тону в этом взгляде — в его омуте, где смешались власть, сила и та самая притягательность. Хочется забыться, стать слабой, позволить ему решать всё... Но я резко моргаю — и злость накатывает с новой силой, сжигая весь этот бред.
— А-а-а! — с криком делаю выпад коленом, целясь ему в пах.
Но Марат — как всегда, чертов провидец — ловит меня в медвежьи объятия, резко разворачивает спиной к себе и с хрустом прижимает лицом к прилавку. Дерево впивается в щеку, пахнет ванильным кремом и моим страхом.
— Сука, — шипит он прямо в ухо, и от горячего дыхания по спине бегут мурашки. — Сама виновата. Не даешь нормально поговорить. А я, между прочим, с предложением... От которого ты не сможешь отказаться.
-------------
простите за задержку, хотела еще анансировать новинку, но она выйдет сегодня ночью. как вам визуалы, скидывать еще? ))
Глава 10 Алеся
— Отпусти, больно! — еле выдавливаю из себя, в горле ком.
Он резко разжимает пальцы, отступает на шаг, лицо напряжённое. Я выпрямляюсь, поправляю сбитое платье, грудь вздымается часто-часто, как у загнанной птицы.
— Больше молчать не буду! — дрожу, но не от слабости, от той самой обиды, что годами точила душу. - Ты думаешь, у меня нет средств? Я добьюсь запрета. Чтобы ты не смел подходить ни ко мне, ни к моему сыну, даже на пушечный выстрел!
Марат хмуро впивается взглядом в моё лицо, устало проводит пятернёй по чёрным волосам.
— Алеся… — тянет он моё имя, и на секунду в его глазах мелькает что-то неуловимое. — Пойми, я тебе не враг…
Не даю договорить.
— Нет! Ты хуже врага. Враг хотя бы не притворяется. А ты… ты вышвырнул нас, будто мы не люди, и нам, место на помойке. А теперь являешься, как ни в чём не бывало, ведёшь себя, будто вправе распоряжаться нашей жизнью! Просто исчезни. Забудь. Как не вспоминал пятнадцать лет — так и живи дальше!
Его лицо искажает гримаса, взгляд становится резким, тревожным.
— Тебе напомнить, что было?! — он яростно вытирает ладонью лоб, сжимает кулак. — Напомнить?! — делает шаг вперёд, кулак с размаху бьёт по столу. Древесина глухо стонет. — Не смей нести эту чушь! Я бы никогда тебя не бросил. И даже сейчас… -Голос срывается. — Даже сейчас, проглотив всю гордость, я пришёл, чтобы помочь. Тебе. И твоему сыну.
– Господи, да не нужна нам твоя помощь! – уже кричу на него.
Наступает тяжёлая пауза. В пекарне слышно только наше прерывистое дыхание. Потом – дзынь – дверь открывается. Заходит посетитель.
Марат резко подаётся вперёд, и мужчина, увидев перед собой разъярённого здоровяка, замирает на секунду, затем быстро отступает и выходит. Дверь захлопывается. Марат поворачивает табличку на «Закрыто».
– Что ты делаешь?! Это мои клиенты! Моя пекарня!
– Твоя, твоя, – передразнивает он, разворачивается ко мне и снова приближается вплотную. Я отступаю, пока спина не упирается в стену. Его руки упираются в неё по бокам от моей головы. Он наклоняется так близко, что наши дыхания смешиваются.
– Вот. Теперь мы поговорим, Алеся.
Я закусываю губу, отворачиваюсь, но слёзы уже текут по щекам.
– Тише, тише… – Он грубо вытирает их большим пальцем. – Ну чего ты такая дёрганная? Ты чего? – В его голосе странная смесь удивления и раздражения, и наигранной ласки.
Он подхватывает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.
– Думаешь, мне от тебя нужно это? – Его взгляд скользит вниз, оценивающий, высокомерный. – Алеся, ты слишком высокого о себе мнения. Даже если бы я очень захотел, на тебя уже не встанет. Я здесь точно не для этого.
Ненавижу. Ненавижу, как он говорит это – так мерзко, так унизительно. Будто я и правда никчёмная, нежеланная, измученная тень женщины. А его ухмылка, его холодные глаза только подтверждают: он именно так и думает.
Я снова пытаюсь отвернуться, но он резко хватает моё лицо, заставляя встретить его взгляд.
– Я думаю, ты сама убедилась, что мне от тебя точно это не нужно, – кивает он в сторону выхода, куда недавно вышла его спутница в обтягивающем платье. – Убедилась? А теперь успокойся, приди в себя. Хватит реветь, ты уже не юная девица.
Он ухмыляется мне в лицо. От него пахнет мятной и дорогим парфюмом. Грубо вытирает мои слёзы большими пальцами, словно стирает пыль с мебели, и улыбается, будто ничего не произошло. Придурок.
– Говори уже, зачем ты пришёл? – толкаю его со всей силы в грудь, в эту каменную, непробиваемую стену. Он специально напрягает мышцы, чтобы рельеф стал ещё заметнее. Горячий. Неподвижный. Я понимаю, что не смогу сдвинуть его, и опускаю руки.
Наконец он отходит, засовывает руки в карманы и начинает медленно обходить пекарню, осматривая каждый уголок с преувеличенным интересом.
– Я хочу купить тебе квартиру.
Говорит это спокойно, продолжая изучать помещение. А я застываю, пытаясь переварить его слова. В глазах темнеет.
– Нет, – шепчу почти беззвучно.
– Что ты сказала? Говори погромче, Алеся. – Его голос снова становится резким, он делает шаг ко мне.
Я горько хмыкаю:
– Так ты решил откупиться? За все эти годы? Совесть замучила? – Окидываю его презрительным взглядом с ног до головы. Как же это несправедливо – такой красивый и такой гнилой внутри.
– Совесть у меня чиста. Не беси меня! – Он внезапно взрывается, лицо искажается от ярости. – Не заставляй меня орать тебе в лицо, какая ты шлюха!
Брызги слюны долетают до моей кожи. Я не отступаю.
– Шлюха? – Голос дрожит, но не от страха, от ненависти. – Шлюха, это ты и твоя девка, Марат. – Тычу в него пальцем, будто хочу проткнуть насквозь.
- Я сделаю вид, что не слышал этих грязных ругательств, из твоего ротика Алеся, — дьявольски ухмыляется он, глаза холодные, как лезвие. — Вечером за тобой заедут, отвезут в агентство, выберешь квартиру, какую хочешь. Не скупись, бери любую, о деньгах можешь не думать.
- Я никуда не поеду.
- Поедешь, — он разворачиваясь к выходу. — Если не поедешь, я заставлю.
Остановившись возле двери, поворачивает ко мне голову.
– Или мне придётся поговорить с твоим сыном. Может, он окажется умнее.
Стоит ему упомянуть сына – и я взрываюсь.
– Господи, какая же ты скотина! Бесчеловечный! Не смей даже приближаться к нему, НИЧТОЖЕСТВО! – кричу уже на грани истерики, голос рвётся.
Кажется, переборщила. Его лицо искажается. Дверь с глухим стуком захлопывается, и он стремительно пересекает помещение, в два шага оказываясь передо мной.
– Буду подходить, – шипит, брызгая слюной. – И к тебе, и к нему. А если так переживаешь, проведу с ним воспитательную беседу. Например, о том… что мухлевать в шахматах нехорошо.
Воздух перехватывает. В глазах темнеет от ужаса.
Не думая, бью его в лицо изо всех сил. Он даже не пытается уклониться – удар приходится в скулу. Когда замахиваюсь снова, он ловит мои запястья, сжимает до хруста и прижимает к стене над головой.
– Ты примешь мой подарок. Молча.
Дыхание его горячее, злое.
– Если не ты, значит, его примет твой сын. И ещё… Я требую, чтобы он уважал меня. Как важного дядю. Которого знает его мама.
Губы его искривляются в омерзительной усмешке.
– И чтобы больше не бросался на меня глазами, как борзый щенок. Советую тебе со мной дружить Алеся.
------------------
моя новинка (полный апгрейд, эта книга была удалена, но она вернулась, и даже больше тепьрь она участник моба "Жажда") , очень нужны ваши подписки и лайки, для продвижения и мотиваци писать каждый день.
🔥"Такой провокационной истории ещё не было на Litnet! Рискнёте прочесть — и уже не сможете забыть..."
— И давно ты мне изменяешь с… ней? Я забеременела, и теперь ты находишь меня противной?— громко всхлипываю, осознавая, насколько унизительно звучат мои слова; я никогда не чувствовала себя такой униженной и жалкой.
— Что ты наделал, Андрей?
— Не говори ерунды, Мах…— он кривит лицо, словно испытывает боль. — Это совсем другое, я всё объясню, просто мне нужно, чтобы ты успокоилась.
— Яна — это другое?— нервно смеюсь.
— Всё не так. Я понимаю, как это может выглядеть со стороны. Пойми, Мах, я мужчина, популярный футболист, Яна — это как дорогая брошь, ценное украшение. Она…
Что?!
———————————
💥 ЭТОТ РОМАН ВЫЙДЕТ ЗА ГРАНИ ДОЗВОЛЕННОГО:
✔ Беременная героиня— нежная, сломанная, но… безумно желанная.
✔ Сосед-захватчик— хмурый, опасный, и он не спросит разрешения.
✔ Секс на грани табу— страсть, которая шокирует даже опытных читателей
✔ Игра с огнём— чем опаснее их связь, тем сильнее зависимость
Добавляйте в библиотеку — если осмелитесь.
Эта книга — участник моба "Жажда" Вы готовы к такому чтению?
💬 Она останется с мужем... или отдастся тому, кто забрал её без права на отказ?
Глава 11 Марат
Выхожу из пекарни. Меня трясет, колбасит – адреналин выжег всё дотла. Мозг отключен, только ярость гудит в висках, тело сводит от этой долбаной тряски.
Ненависть. Ко всему. К ней. К себе – лютой, гнилой волной подкатывает.
Опять не сдержался. Опять перегнул. Искать её не стоило, но теперь поздно. Горло рвёт, грудную клетку сжимает – будто кто-то крюками под рёбра зацепился. Но одно знаю точно: меня уже зацепило. И я не отступлю.
Сажусь в машину. Каролина уткнулась в телефон, даже не взглянула.
— Поедем в ресторан?
Её голос – как стекло по нервам. Не вопрос, а тупое упрямство: вот, давай, сделай, как я хочу. Но я даже не слышу её. Звук где-то далеко, за слоем свинцовой дымки в голове. Всё раздражает. Её духи, этот сладкий, приторный запах. Её присутствие. Её дыхание. Мне бы сейчас одного – чтобы зверь внутри успокоился. Но он не успокоится. Он рвёт клетку, режет когтями по рёбрам.
— Тебя куда отвезти?
От удивления отрывается от экрана.
— Что?
— Я сказал, куда тебя отвезти? Дела есть. Давай быстрей.
Даже не смотрю в её сторону. Просто чтобы исчезла. Чтобы тихо было.
Водитель уже трогает.
— Марат, что опять не так? Я время нашла, а у тебя, как всегда, проблемы! Ты меня прогоняешь?
Тянется, хватает за запястье.
Как будто кислотой плеснули.
— Отвези её туда, откуда взял.
Нахуй. Нахуй эту всю игру.
Меня мутит. От себя. От этого пиздеца.
В голове – дерьмо. Воспоминания. Этот разговор, где я ляпнул про сына. На адреналине вырвалось – а такое нельзя было говорить никогда. Но я не сдержался. Добил. И теперь это гложет, как ржавый гвоздь под ребром.
Даже не помню, как отвезли Каролину.
Не знаю, что она говорила, когда выходила. Не слышал. Не видел.
Мне было настолько похуй.
Мозг уже выжжен дотла. Осталось только это – пустота, заполненная ею. Той, которая сейчас боится моего звонка. Той, от чьего голоса у меня сжимается всё внутри.
В офисе. Пытаюсь вникнуть в дела, но хуй там. Всё вываливается из головы. Сердце – кусок свинца, тяжёлый, холодный.
И самое пиздецовое – я хочу её видеть. Прямо сейчас. Если не увижу – сдохну. Не метафора. Будто воздух перекрыли. Чем дальше от неё – тем больше во мне труп. Рядом с ней – хоть как-то дышу. Рядом с ней– не так страшно.
Страшно только от себя. От этой ебучей ненависти, которая разъедает изнутри.
Набираю водителя. Помощнику кидаю задачу – найти ей квартиру. Хорошую. Близко к школе. Чтобы ребёнку норм. Потом звонок шофёру:
— Забери её. Будь у пекарни за полчаса до закрытия.
Весь день – как в тумане. Мир застыл. Будто не дышу. И в эти секунды пустоты ловлю себя на мысли: Как я вообще жил без неё раньше?
Пятнадцать. Годов. Пустоты.
Словно и не было их. Я жил на автомате – в спячке, в полумраке. Дышал, но не чувствовал воздуха. Шёл, но не видел дороги.
А теперь – она.
И всё, что было до неё, – просто пыль. Пиздец. Но назад дороги нет.
Звонит телефон. Голос водителя:
— Пекарня закрыта.
Всё. В груди - новый выброс адреналина, перемешанного со страхом. Рука сама тянется к телефону. СМС: "Зря ты так поступила. Очень зря. Просил же быть адекватной. Но ты сама напросилась."
Вскакиваю, хватаю ключи. На работу, на встречи - плевать. Помощница что-то кричит вслед про отмены, но я уже за дверью.
Сажусь за руль. Адрес знаю наизусть. Эта убогая многоэтажка в грязном районе. Перед подъездом глушу двигатель. Тело дрожит - не от холода, от дикой внутренней тряски.
Набираю её номер. Не пишу - звоню. Потому что терпения нет. Потому что если не услышу её голос сейчас - сойду с ума.
Еле успевал тормозить на поворотах. Не видел дороги, светофоров, машин. Сам пугаюсь своего состояния.
Трубку берут.
"Алё?"
Её голос. Только один звук - и меня накрывает волной облегчения. Глаза сами закрываются от этого наслаждения.
- Я у твоего подъезда. Поговорить надо, Алеся. Не спустишься - поднимусь сам.
Пауза. Слышу, как она переводит дыхание.
- Я… Сейчас спущусь.
В её голосе - чистый, животный страх. Ни капли любопытства или желания встретиться. Только тревога и безнадёжность.
И это бесит ещё сильнее. Неужели я настолько ей противен? Неужели она так боится одного моего присутствия?
Кулаки сжимаются сами собой. Знаю - сейчас увижу её испуганные глаза. И это будет пытка. Для нас обоих.
-------------------------
"Предупреждала же – будет жёстко. Следующая глава – это дно. Марат окончательно теряет берега, и вам это не понравится.
Не ждите раскаяния. Не ждите "хэппи-энда" посреди ада. Он сломан, зол и готов сжечь всё – включая себя.
Кто-то из вас захочет закрыть книгу. Кто-то – швырнуть её в стену. Но вы дочитаете. Потому что уже слишком поздно отворачиваться.
Вы предупреждены."
Глава 12 Алеся
Он позвонил.
Я понимаю - нужно спуститься. Если он поднимется сам... Нет, только не это. Сын не должен видеть, не должен тревожиться - у него завтра экзамен.
Дема сидит на кухне, уткнувшись в планшет. Хмурится, решает какие-то задачи, пальцы нервно постукивают по экрану. У меня сводит живот - как объяснить, зачем мне сейчас уходить?
-Дем, я... в магазин на минутку. Быстро-быстро, - выдыхаю первое, что приходит в голову. Магазин у дома, безопасное вранье.
-Ага, - бросает он, не отрываясь от экрана. - Хочешь, с той пойду?
-Нет-нет, занимайся. Все хорошо.
Натягиваю первые попавшиеся лосины, мешковатую майку. Без макияжа, волосы спрятаны под капюшон. Пусть видит - мне плевать на внешность, давно плевать. Накидываю старую куртку, выхожу в подъезд.
Лифт едет мучительно долго. Сердце колотится так, что кажется - вот-вот выпрыгнет. Кровь стучит в висках, пульс отдается в шее. Тревога сжимает горло.
Выхожу во двор - и вижу его. Марат. Вальяжно облокотившись на черный, до блеска начищенный автомобиль. Смотрится здесь, на этой богом забытой улице, как инопланетянин - дорогой костюм, уверенная поза, сигара в руках. Заметив меня, бросает окурок, давит его подошвой обуви.
Подхожу ближе. Он открывает рот, но я резко хватаю его за запястье, тащу подальше от окон. Он удивленно приподнимает бровь, но молча следует за мной. Эта ухмылка... Все та же. А я кажусь себе такой маленькой рядом - он выше на полторы головы, его тень полностью накрывает меня.
– От кого прячемся? От сына или... - Он прижимает меня к обшарпанной стене, холод кирпичей проступает даже через куртку. – У тебя там мужик?
Его дыхание горячее. Слишком близко. Слишком знакомо.
– Да, представь себе, от мужика! И не одного! Тебе-то что? – шиплю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
На мгновение в его глазах вспыхивает что-то первобытное – зрачки расширяются, чернеют, будто вбирают весь свет вокруг. Кажется, сейчас он разорвет меня на части.
– Ты, я смотрю, совсем потасканная стала, раз их у тебя много.
Каждое слово – как удар хлыстом. Они падают между нас, оставляя кровавые полосы на моей самооценке. Почему? За что эта злоба?
– Какой же ты идиот... – выдыхаю, чувствуя, как предательски щипят глаза. Голос срывается, но я не позволю себе заплакать.
- Тогда закрой рот. Не зли меня.
Его кулаки с грохотом врезаются в обшарпанную стену по обе стороны от моей головы. От ударов сыплется штукатурка, но я даже не вздрагиваю — слишком оцепенела от ужаса.
- Я всё равно сделаю, как хочу. - Его дыхание обжигает лицо, пахнет мятой и чем-то металлическим, злостью, наверное. Он наклоняется ближе, и я вижу, как дрожит жилка на его шее.
- Слушай сюда. Я лично займусь вами. квартира. Все необходимое — школа для сына...
При последних словах он специально делает паузу, наслаждаясь тем, как у меня расширяются зрачки. Я чувствую, как подкатывает тошнота.
- Что тебе это дает? Просто объясни. - произношу шепотом, смахивая слезы.
Он резко отворачивается, будто не в силах смотреть на моё лицо, громко сглатывает. Потом снова поворачивается, и его взгляд прожигает меня насквозь:
- Я не знаю Алеся… Хочу узнать вас поближе.
"Нет..." — вырывается у меня.
- Только не это... Разве нет другого варианта? Оставить нас в покое.
Звучит так жалко, что мне самой противно. Он задумывается на секунду, изучая моё лицо, потом вдруг расстёгивает мою куртку. Я пытаюсь вырваться, но он легко прижимает мои руки к стене.
Он долго рассматривает меня, и от этого взгляда по спине бегут мурашки. Его глаза - темные, нечитаемые. Боже, что он задумал? В груди сжимается ледяной ком страха.
Внезапно его пальцы смыкаются вокруг моей кисти - крепко, почти болезненно. Я едва успеваю вдохнуть, как он уже тянет меня за собой, быстрым, решительным шагом. Мои ноги едва поспевают, я спотыкаюсь о неровности асфальта, но его хватка не ослабевает.
- Куда?! — паника сжимает горло.
Он не отвечает, просто тянет меня к своему внедорожнику. Я упираюсь, царапаю ему руку, но его хватка только крепчает.
- Остановись! Что ты делаешь?!
Он молча открывает дверцу.
- Поедем в гостиницу. Кое что-то проверим. - и этот гад сейчас так спокоен?!
- Нет! Пусти! — на этот раз я кричу по-настоящему, бью его кулаками в грудь, но он просто подхватывает меня на руки и заталкивает в салон.
Он буквально швырнул меня в салон машины. Я ударилась о кожаную обивку, в глазах потемнело от резкой боли. Еще секунда - и Марат должен был зайти следом, но...
Все произошло за доли мгновения.
Черная тень - стремительная, яростная - сбила его с ног прежде, чем он успел сделать шаг. Удар был настолько мощным, что Марата буквально отбросило на несколько метров.
"Боже, только не это... Демьян!" - мое сердце остановилось.
Я выскочила из машины, цепляясь дрожащими руками за дверь. Передо мной разворачивалась сцена, от которой кровь стыла в жилах...
----------------
"Простите за этот клиффхэнгер! 😉 Впереди — две горячие главы, ведь никто не отменял... секс Марата. 🔥
Скоро в игру вступит его семья — и тогда всё завертится с бешеной скоростью! 💥 Поверьте, сюжет рванёт так, что вы не успеете перевести дыхание.
Спасибо, что остаётесь! Кто ещё не подписан — welcome на страницу, самое интересное только начинается! 🚀" воскресенье выходной, встречаемся в понедельник
Глава 13 Алеся
Сердце останавливается. Мой Демьян, всей своей яростью бросается на Марата, валит его на асфальт. Удар звонкий, точный. Кровь сразу выступает на скуле.
- Мама, отойди! — рычит он, голос ломается на высокой ноте. Лицо искажено злостью, какой я никогда не видела. - Я его убью! Я ему всё-то щас разъебу, суке!
Бегу к ним, спотыкаясь — ноги ватные, в ушах звон. Боже, Марат ведь в два раза шире в плечах, его руки — как канаты... Даже навыки борьбы сыну, не помогут, если он разозлится по-настоящему.
- Марат, не трогай его! — хватаю Демьяна за плечи, пытаюсь оттащить. Но Марат уже поднимается — легко, будто того удара и не было. Одним движением заламывает Демке руку за спину — профессионально, без лишней силы, но так, что сын сразу замирает, скрипя зубами.
- Отпусти, тварь! — Демьян брыкается, пытается ударить ногой. Щеки горят, в глазах, чистая ненависть. - Ты её тронешь, я тебя зарежу, слышишь, падла? Зарежу ночью, когда спать будешь!
- Тише, щеночек... Кулаки-то береги. Видишь, в асфальт уже врезался? — Марат лишь прижимает его крепче, голос странно мягкий, пальцем проводит по его сбитым костяшкам.
Даже когда кровь стекает ему на шею, он просто придерживает моего сына — аккуратно, но неотвратимо, как взрослый держит разбушевавшегося ребенка.
Я бросаюсь на него, кулаки мои беспомощно бьют по спине Марата — твердой, как броня.
- Не смей ему вредить! Отпусти! Сейчас же! — голос рвется от ужаса. Каждый удар по его плечам отдается болью в моих костяшках, но я не останавливаюсь.
Марат вдруг разжимает захват и слегка отталкивает Дему от себя, будто боится, что его собственное тело может среагировать на угрозу.
- Ну ничего себе, щеночек... Ты меня удивил, — в его голосе странная смесь восхищения и цинизма.
Он вытирает кровь с подбородка, не сводя с нас холодных глаз. Мы с Демом прижимаемся друг к другу, дышим часто-часто — два перепуганных сердца против этого каменного исполина.
- Ничего, щеночек, мама обработает, — Марат проводит пальцем по царапине, а его взгляд скользит по мне, обжигающе медленный. Я чувствую, как кровь приливает к щекам — мерзко, унизительно, особенно перед сыном. Я должна быть его защитой, а не…