- -
- 100%
- +
- Я тебя ножом обработаю, сука! — Демьян плюется в его сторону, пытаясь вырваться из-за моей спины. Его голос звенит подростковой яростью, но Марат лишь усмехается.
- Тише-тише, щеночек. Молодец, мать защитил, — он делает паузу, и следующая фраза режет как нож: - Но от меня ее защищать не надо. Я не чужой.
Я вжимаюсь в Дему, преграждая путь.
- Все, Марат, хватит! Уезжай! — мой взгляд должен передать все: ярость, страх, мольбу, что бы не смел при ребенке.
Но Марат делает шаг вперед, показывая на свою сбитую скулу. Кровь по шее — театрально, нарочито.
- Смотри, что твой сын наделал, — и этот двухметровый атлет, способный одним ударом положить пятерых, вдруг смотрит на меня... как мальчишка. Жалуется. Требует внимания. Мерзавец.
За моей спиной Демьян скрипит зубами.
Марат медленно проводит пальцем по кровавой царапине, не сводя с меня глаз. Его губы искривляются в опасной полуулыбке.
- Ну что, Алеся... Ты же обработаешь? — голос нарочито громкий, чтобы Демьян точно расслышал. — Как в старые времена, помнишь?
Мои ноги подкашиваются. Он намеренно играет на глазах у сына, намеренно бросает эти фразы с двойным дном. Каждое слово — как пощечина.
- Я тебя ненавижу!! — Демьян бросается вперед, но я ловлю его за плечи, чувствуя, как дрожит его каменное тело.
Марат лишь усмехается, поправляя манжет рубашки:
- Щеночек. Твоя мама... она же всегда жалела меня, когда я приходил с царапинами.
Он делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Мой желудок сжимается в комок, он намекает на то, как я "обрабатывала" его раны пятнадцать лет назад, когда мы были вместе. На то, как потом это перерастало в нечто большее…
-Особенно… тщательно, — Марат намеренно облизывает окровавленный палец, глядя мне прямо в глаза.
Демьян рвется из моих рук:
Внезапно перед нами вырастают две горы в черных костюмах — охрана Марата. Они появились бесшумно, будто из воздуха. Я даже не видела, когда он успел подать им знак?
- Мама, отойди! — Демьян резко разворачивается и накрывает меня собой, как живой щит. Его спина напряжена, руки дрожат от адреналина, но он не отступает ни на шаг.
- Только троньте её, и я вам всем морды переломаю! — он рычит подростковой бравадой, в голосе чистая, животная ярость.
Марат наслаждается моментом, скрестив руки на груди, он делает неторопливый шаг вперед, поправляя запонку:
- Успокойся, щеночек. Они здесь, чтобы ты сам себе шею не свернул. - Его взгляд скользит ко мне, и в нем читается смесь раздражения и... чего-то еще, что заставляет мое сердце бешено колотиться. - Алеся, ты ведь все поняла? Или нужно объяснить при твоем защитнике?
Демьян плюется через плечо:
- Заткнись, уёбище! Мама, не слушай его!
Один из охранников делает предупреждающий шаг вперед, и мой сын инстинктивно прижимается ко мне сильнее. Мы словно загнаные зверьки с колотящисмися сердцами.
- Всё, хватит! — крепко сжимаю плечи Демьяна, прижимаю к себе. — Мы уходим.
- Подойди на два слова, — Марат манит меня пальцем, не сводя холодных глаз.
- Стой здесь,— шепчу Деме, впиваясь в его плечи пальцами. Подхожу к Марату, подняв подбородок. Хочу, чтобы эта мерзкая ухмылка наконец исчезла с его лица.
Он наклоняется, и шепчет мне в губы, что бы слышно было только мне, так нагло:
- Иди успокой своего орангутанга. Потом вернешься, мы не закончили.
- Я всё сделаю... только не при нём. Не сейчас. Пожалуйста...— голос предательски дрожит. Унижаюсь.
Марат выпрямляется, громко выдыхает. Раздумывает. Потом резко хватает меня за подбородок:
- Мои звонки, ты срываешься сразу. Завтра позвоню, бросаешь всё и приезжаешь. Ясно? — шепчет он касаясь губами моего уха, —Твой сын дважды грозился меня зарезать. Свидетели есть.
Резко отталкиваю его. Он кивает в сторону Демьяна, который стоит, сжав кулаки.
- Этот уёбок тебе что угрожает, мам?!— голос Дема срывается на рык.
- Следующий раз, — Марат оскаливается, и говорит намеренно громко, — привезу мыло, такой большой кусок. Вымою твой грязный рот, щеночек.
Лицо Демьяна искажает жуткая, дьявольская улыбка. Которая, ничего хорошего не ознаменует. Это означает только одно, он задумал что то ужасное. И — о боже — Марат зеркально отвечает тем же. Два сапога пара. Меня трясет.
- Я поняла! Твои звонки, приоритет. Встретимся. Ты... закончишь,— выпаливаю, ему в лицо, бегу хватая Дема за руку. Мы бежим к подъезду.
Глава 14 Алеся
За то что меня не было 2 дня, сразу 3 главы, ничего не пропускаем, читаем внимательно))
-----------------
Руки дрожат. Ничего не получается. Всё валится, будто нарочно.
В голове — вчерашний вечер. Демьян. Его глаза, полые от ярости, потом — странная, пугающая тишина. Он заперся в комнате, не ответил на мой стук, не отозвался.
"Он слишком похож на него..."
Эта мысль скребётся под кожей. Демка — он затаил злость, как Марат. Сжал кулаки и проглотил крик. А когда они это делают — это никогда не кончается хорошо.
Дзынь — смс.
Сердце замирает. Не надо. Не сейчас. Не...
"Сегодня в 19:00. Гостиница. Отказ не обсуждается.»
Кровь стучит в висках. Ладони моментально становятся липкими от пота. Нет, только не это. Не сегодня. Не после вчерашнего...
Пальцы сами набирают ответ:
"Не смогу в 19:00. Работаю в пекарне до закрытия. Дома должна быть…Если только раньше до обеда?«
Пауза. Он же поймёт намёк? Надеюсь, поймёт.
Экран мигает: "Пользователь печатает..."
Вижу, как буквы появляются и исчезают. Он стирает, снова пишет... Мой живот сводит от напряжения.
Наконец:
"Тогда в 12:00.»
Господи... 12:00. Это значит — бросить пекарню на работницу.
Отвечаю коротко: "Хорошо."
Ответ приходит мгновенно, будто он только этого и ждал:
"В 11:30 за тобой заедет водитель."
Телефон выпадает из рук. Я закрываю лицо ладонями — горячее, влажное.
"Что я делаю?.."
Но выбора нет. Если не приду — он найдёт другой способ напомнить о себе. И на этот раз — при Демьяне.
Мерный гул двигателя. Я сижу на заднем сиденье чужой машины, пальцы бессознательно мнут край своего уродливого пиджака.
- Мы приехали, — сухо объявляет водитель.
Гляжу в окно — и дыхание перехватывает. Высоченная стеклянная башня пятизвездочного отеля сверкает на солнце. Я никогда... Никогда не была в таких местах. Ноги становятся ватными, когда выхожу из машины.
Зачем здесь? Чтобы ещё раз показать разницу между нами?
Лифт поднимается слишком быстро — живот сводит от дурноты. Двери номера открываются прежде, чем я успеваю постучать.
Марат стоит на пороге, заслоняя собой весь дверной проём. Его взгляд медленно скользит по мне — по моему потрёпанному пиджаку, собранным в хвост пшеничным волосам, бледному лицу без косметики.
— Заходи, — он отступает, пропуская меня. Голос ровный, без эмоций.
Я протискиваюсь мимо него, стараясь не задеть. Он пахнет дорогим парфюмом и чем-то ещё — тёплым, мужским. Этот запах предательски знаком, несмотря на все годы.
В номере — тишина. Я стою у входа, сжимая сумку, чувствуя себя гадким утёнком среди этого мраморного и хрустального великолепия. Он закрывает дверь и поворачивается ко мне.
Разница между нами кажется теперь ещё более чудовищной: он — высокий, идеально сложенный, в безупречном костюме; я — маленькая, худая, в своей старой одежде. Как будто мы из разных вселенных.
Красивый дьявол, — мелькает мысль, когда он проходит мимо, и я ловлю отблеск золотисто карих глаз. Но это только внешняя оболочка. Внутри — всё та же гниль, та же жестокость.
— Садись, — указывает он на диван. Его голос звучит странно, не зло, но и не добро. Просто констатация факта.
Я остаюсь стоять. Лучше быть готовой к бегству.
Марат вздыхает, проводит рукой по лицу:
— Раздевайся. — низкий, хриплый рык, будто сквозь стиснутые зубы.
Мир на секунду останавливается. Эти два слома бьют по сознанию, как обухом по голове. Воздух перехватывает, в ушах — белый шум. Я застываю, ощущая, как ледяная волна страха растекается от макушки до кончиков пальцев.
— Раздевайся, — повторяет он, и теперь в голосе слышится опасное напряжение.
Я отворачиваюсь, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. Губы дрожат так сильно…
— Я не хочу... — шёпотом выдавливаю из себя.
— Я тоже не хочу, — он резко проводит рукой по лицу. — Но это надо сделать. Иначе я не понимаю, что со мной происходит.
— А ты думаешь только о своих чувствах! — голос срывается на высокой ноте.
— Где уж мне думать о других, — его смех звучит горько. — Хочу проверить... Может, тогда успокоюсь. Отстану от тебя.
— Если я это сделаю... один раз. И всё. Ты исчезнешь. Навсегда?
Он молчит. Только губы сжимаются в тонкую полоску.
— Раздевайся.
Минута. Две. Дрожащими пальцами начинаю расстёгивать пуговицы. Он не помогает, просто стоит и смотрит. Его взгляд — тёмный, голодный — обжигает кожу.
Когда снимаю последнее, он резко подходит, срывает резинку с волос. Локоны рассыпаются по плечам.
— Такая же... — его голос звучит странно, почти нежно. — Совсем не изменилась.
Его пальцы скользят вниз по коже, цепляются за резинку трусов. Спускает их - и замирает.
Полоска кесарева.
Брови сходятся, взгляд становится тяжёлым. Проводит пальцем по шраму - и мое тело содрогается. Это прикосновение, будто нож, снова режет живую плоть.
Он молчит. А я не дышит.
Между нами внезапно вырастает целая жизнь, которой не было.
Глаза Марата вспыхивают чем-то опасным.
Он резко стягивает с меня последнюю защиту – трусики – и я инстинктивно пытаюсь прикрыться руками. Но его смуглая ладонь грубо отбрасывает мои пальцы в сторону.
- Не прячься, – звучит ехидно, пока он изучает мое тело. Взгляд скользит вниз, и я чувствую, как кровь приливает к лицу от стыда. Его пальцы впиваются в лобковые волосы, резко дёргают – острая боль заставляет меня вскрикнуть. Слёзы сами катятся по щекам.
- Помню, для меня ты всегда была гладкой, – он наклоняется ближе, его дыхание обжигает кожу. – Кто это тебя так изуродовал? Нашёлся любитель мохнатых?
Я не выдерживаю – в приступе ярости вцепляюсь зубами в его шею. Кровь сразу наполняет рот – медная, тёплая. Он рычит, как раненый зверь, громко, на всю комнату: - А-а-аргх!
Следующее, что я понимаю – он подхватывает меня, как пушинку, и швыряет на кровать. Я даже отскочить не успеваю – всё происходит слишком быстро. Он не раздевается, просто рвёт на себе рубашку – пуговицы летят в разные стороны с глухими щелчками.
Передо мной уже не человек – какое-то мифическое чудовище. Смуглое, мускулистое, с горящими глазами. Я пытаюсь отползти, но его ладонь – широкая, грубая – хватает меня за талию и притягивает обратно.
Звук расстёгивающегося ремня, ширинки – каждый щелчок заставляет моё сердце бешено колотиться. Адреналин такой, что кажется, вот-вот потеряю сознание.
Когда он освобождает свой член – огромный, с набухшей красной головкой – я невольно сжимаюсь. 15 лет никого... 15 лет запретов... И вот он – первый за все эти годы.
Он рвёт упаковку презерватива зубами, рычит:
- Не двигайся, Алеся. Не зли меня. Я всё равно это сделаю.
Голос не его – низкий, хриплый, из глубины глотки. Натягивает презерватив с трудом – кряхтит, хмурится. Видит мой испуганный взгляд:
- Да, тебе будет больно.
Глава 15 Алеся
Его пальцы скользят между моих ног, нащупывают уже набухшие, предательски мокрые складки. Я зажмуриваюсь, но всё равно вижу его лицо — довольное, хищное, с той же дьявольской усмешкой.
- Ну ты и шлюха... Уже течёт, — он хрипло смеётся, и в этот момент я ненавижу себя ещё сильнее, чем его.
Пальцы резко входят в меня, растягивая — я вздрагива
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.