- -
- 100%
- +
Агнар улыбнулся.
— Направь свое упрямство в полезное русло, — спокойно произнес он, не поддаваясь на провокации.
— В правильное — это в какое?
— Подумай, чем бы ты могла заняться в городе, раз уж твой переезд неизбежен, — он беспечно пожал плечом.
Юву как холодной водой облили. Она отвернулась, чтобы дракон не смог увидеть, как в глазах собираются слезы.
Ей казалось, что он понимает, что в отличие от родителей Агнар не станет убеждать ее смириться. Всё это время он молчаливо поддерживал, отвлекал. Юва приняла такое поведение за одобрение. Но на самом деле он тоже считал, что лучше ей уехать. Агнар, как и все остальные не смог ее понять.
Юва постаралась незаметно вытереть щеки.
— Я пойду домой, — она пыталась ненароком не шмыгнуть носом. Разочарование кололо раскаленной иглой.
Юва встала, поправила штаны и спрыгнула со ступеньки. Попыталась улыбнуться, чтобы сохранить видимость приподнятого настроения.
— Юва, — протянул Генерал жалостливо. Заметил, стало быть. — Я вовсе не хотел тебя обидеть.
— Это не важно. Мне правда пора, — она обхватила плечи руками так, словно ей вдруг холодно стало, и направилась по дорожке в сторону ворот.
— Юва, постой, — дракон в два шага нагнал ее, схватил за запястье и развернул к себе. — Я имел в виду совсем не то, о чем ты подумала.
— А о чем я подумала? — Юва прикусила щеку, чтобы не заплакать. Агнар молчал. — Вы не знаете, ни о чём я подумала, ни что меня расстроило. Отпустите мою руку, и я пойду.
Дракон покосился на свою ладонь и тут же одернул ее, будто обжегся.
— Доброго дня, Юва, — он вежливо кивнул и отвернулся.
— Доброго дня.
Юва пошла домой. На сердце стало еще тяжелее. Разочарование в Агнаре больно хлестнуло ее. К родителям и их непониманию она привыкла, это было дело обычное. Но дракон, казалось, был другим. Выходит, и правда только казалось.
Юва шла по дороге и пыталась запомнить каждый куст, каждый дом… Здесь проходило ее детство: первая потерянная корова, первая разбитая коленка, первая драка, первый шаг и первое слово. И теперь всё это нужно было оставить.
Она с ужасом представила, как будет прощаться с фермой, если даже с придорожным кустом у соседского дома расставаться не хотелось.
Юва отперла скрипучую калитку и чуть не взвыла. Ни одна другая калитка ни в каком городе не будет скрипеть так же до любимого противно, как эта.
Последним, практически смертельным, ударом для Ювы стал Кай, который как раз в эту секунду тащил из сарая старый чемодан.
Они уже и вещи собирают!
Еще даже со скотом не разобрались, а уже пакуют свое тряпье!
Юва крепко сжала зубы, чтобы не накричать на брата, пусть он и не виноват ни в чём. Она демонстративно отвернулась и пошла в коровник. Возилась там нарочито долго в надежде пропустить ужин.
Но, к несчастью, домашние хорошо знали ее привычки, и поэтому, как только понадобилось, отец отыскал ее.
— Дочка, — позвал он, переступая высокий порог коровника. — Юва даже не повернулась. Так и продолжила убирать лопатой навоз. — Ну хватит уже, дочка. Ты вон, похудела даже. Лица на тебе нет.
Юва продолжала игнорировать отца. Ей было ничуть не жаль. Им всем вот не жаль ее.
Отец тяжело вздохнул.
— Мы всё же уедем в город, — сказал он.
Юва сильнее сжала рукоять лопаты, на секунду замерев. Она не надеялась на чудо, но слышать каждый раз об отъезде не желала. Даже с Гислой на время перестала видеться, потому что та только и делал, что радовалась за подругу. Надо же, город! А Юве тошно было от этой мысли. Люди, снующие туда-сюда, чопорные леди, кареты, повозки, и дома, стоящие так близко друг к другу, что не вздохнуть даже.
— Кай поступил в академию боевых магов, Санна замуж выходит через две недели, младшим школу подыскали. Мы себе и жилье присмотрели. Вот скоро покупать будем, — голос отца был мягким и мечтательным. Он еще не уехал, но уже смаковал новую жизнь. — Это старая лавка. А над ней жилые комнаты. И недорого. Наших сбережений хватит.
Глаза Ювы снова увлажнились. Комнаты над лавкой! Да как их просторный дом, который дед собственными руками строил, мог быть хуже каких-то там комнат? Как старая лавка могла быть лучше полей и их хозяйства? А что вместо сада? Комнатные цветы, которые зачахнут от духоты города?
— Мы поедем. Вот уж к концу месяца переезжать будем. Чтобы до родов-то успеть…
Тут она уж совсем не выдержала, повернулась к отцу, ядовито ухмыльнулась, не скрывая боли и обиды, и сказала:
— Бегу уж вещи собирать. Для меня чемодан-то хоть оставили?
— А тебе не пригодится. Мы поедем, а ты оставайся, — отец нежно улыбнулся. Вокруг его глаз и губ образовались морщинки, а посидевшие усы чуть подпрыгнули.
Юва непонимающе хлопала глазами. Отец всё улыбался, пока она медленно складывала факты в голове.
— Что значит я не еду? Вы же продаете ферму… — она замолчала. Что там отец говорил? Сбережения? Какие это такие сбережения? Да денег за их здоровенную ферму на три старых лавки должно было хватить!
— Не продаем.
Юва выронила лопату.
— Как? Что? Ничего не понимаю, — она растерянно покачала головой. — А как же важные господа с железной дорогой?
— Я им отказал. Твоя мать, конечно, чуть живьем меня не слопала. Но всё-таки согласилась, что решение верное. Особенно после того, что нам этот дракон из старого особняка рассказал.
— А что он вам рассказал? — Юва так и хлопала глазами, толком не понимая, что чувствует.
— Так объяснил нам человеческими словами, что твоя эта магия делает с тобой. Нам, еще когда ты маленькая была, городской маг что-то похожее говорил. Да только мы же это… Фермеры, а не маги. Ни слова не поняли. Здоровая ты была, да и на том спасибо. А оно вон как оказывается, ты у нас особенная, — отец пожал плечами, так и не переставая ни на секунду улыбаться. Только теперь его улыбка была ностальгической. Он смотрел на Юву и видел не взрослую девушку, а свою маленькую дочь.
— Значит, ферму не продадите? — до нее, наконец, доползло осознание. Юва шагнула в сторону отца. Захотелось крепко-крепко его обнять.
— Нет, не продадим. Мы в город поедем, а ты тут за старшую будешь.
Юва радостно завизжала и кинулась к отцу обниматься. Она никуда не едет! Остается дома! На ферме вместе со всеми своими коровками, лошадьми, курочками, собачками, индюшками и теплицами.
— Я так рада, папочка! Спасибо! Спасибо вам! О Богиня, как же я счастлива! — Она принялась целовать его то в одну щеку, то в другую. Отец забормотал что-то неразборчивое, вяло делая вид, что сопротивляется нежностям.
— А ты, погляжу, и рада от нас отделаться. Скучать, стало быть, не будешь?
— Буду, конечно! Еще как буду! — клятвенно заверила Юва отстранившись. — И навещать буду. Хоть каждую неделю! Сами меня еще выгонять будете.
— Но есть условие, — отец выставил указательный палец и заглянул ей в глаза. Лицо у него притом сделалось таким серьезным, что Юва вмиг урезонила свою радость.
— Всё что угодно, — она уверенно кивнула. Если ради фермы надо будет свернуть горы, дайте только время! Юва сделает это.
— Ты выйдешь замуж.
Повисла пауза, во время которой счастливый и сияющий взгляд Ювы, превратился в недоверчивый, недовольный прищур.
— Чего?
— Замуж, дочка. Не можешь ты в одиночку тут со всем управляться. Не бабье это дело. У нас-то люди хорошие, но всегда паршивая овца найдется. Еще обидит кто. А так опора будет и защита, — с чувством произнес отец, судя по всему, заученную фразу. Как пить дать матушка расстаралась, засылая его сюда.
Юва отрицательно покачала головой.
— Ты же шутишь, да?
— Или замуж, или в город. Это последнее слово. Как там нынче говорят умные люди… Компромисс это. Вот, — гордо отрезал отец, довольный тем, что освоил что-то только умным людям доступное.
Глава 11. Женихи и вредности
Юва, грустно поджав губы, положила подбородок на рукоять лопаты и посмотрела на неглубокую ямку, из которой только что выкопала корни сорняка. Вчерашний разговор с отцом оставил двоякие чувства: с одной стороны, она остается на ферме — ура; с другой стороны — какой еще замуж? Сума, что ли, сошли эти родители? Да кто в их деревне осмелиться с ней связаться? Она же местная чудачка.
— Ты снова грустишь из-за отъезда? –Агнар протянул ей стакан с лимонадом. Погода делалась совсем жаркой и работать в полдень становилось всё трудней.
— Я никуда не еду, — Юва вздохнула и приняла из рук дракона лимонад. Она в один глоток осушила стакан наполовину.
— В таком случае твое упадническое настроение еще более подозрительное, — Агнар в отличие от нее пил маленькими глотками.
— Я-то остаюсь, а мои родители уезжают.
— Что ж, расставаться с близкими всегда трудно, — в его голосе проскользнуло сочувствие.
— Да нет, — Юва отмахнулась, а затем поспешила поправить себя: — В смысле да, я буду скучать, но дело в другом.
— Угу, и в чем же? — Агнар вопросительно приподнял брови, весь обращаясь во внимание. Но какое-то подозрительное. Его лицо так и кричало «Что там у тебя, непоседа, еще случилось?»
— Сказали или замуж, или в город. То есть, остаться-то, я остаюсь. Только вот замуж выхожу. Проклятье! — Юва рассержено отшвырнула лопату, и тут же, охнув, спохватились ее поднимать.
— Молодым девушкам не к лицу брань, — он посуровел взглядом, по-генеральски выпрямив спину.
Юва цокнув закатила глаза. Нашелся тут командир. И нахохлился-то как сразу.
— Я по делу ругаюсь, — она тоже не растерялась и задрала голову. Выглядели они как два питуха не поделивших курятник, того и гляди кинутся в драку и перья полетят.
— От всей души сочувствую твоему жениху, — он кивнул так, будто поздравлял со свадьбой. Но потому как смысл жеста со словами расходился, выглядело это по меньшей мере комично.
— Вот спасибо. Может, мне посочувствуете? Я где себе жениха за месяц найду? — Юва воткнула лопату в землю и принялась выкорчевывать следующий сорняк. Агнар рядом допивал лимонад.
Поначалу он еще пытался играть в джентльмена и порывался лишить ее всякой, по его мнению, тяжелой работы, но не получилось. Юва, впав в раздражение крайней степени, направила на него вилы и пустилась в пятнадцатиминутную тираду о том, что женщинам всё по плечу и пусть галантность свою прибережет для всяких лядей из города. На слове «лядей» Генерал отчего-то сильнее сжал губы и весь напрягся, старательно пытаясь не засмеяться. Юва не поняла, что такого сказала, но порадовалась, что вилы в руках добавляют ей столько авторитета, что даже драконий Генерал смирно стоял и ждал, пока она речь закончит.
— Я не замечал, чтобы у вас в деревне была острая нехватка юношей.
— Ага, да только во мне эти юноши ни капли не заинтересованы. Смекаете? Это если кого в соседних деревнях искать… А я еще, знаете ли, за кого попало замуж не пойду. У меня требования есть.
— Да? Это какие же? — спросил Агнар подозрительно натужно. Юва бросила на него испытующий взгляд.
Опять этот дракон лыбу давил! Да что такого она сказала?
— Если вы сейчас засмеетесь, я воткну в вас лопату, — серьезно произнесла Юва.
— Даже не думал, — он вскинул свободную руку, но дрогнувший уголок губ сдал его с потрохами. Юва выжидающе прищурилась. Пусть только улыбнется… — Так какие у тебя требования?
— Ну вот смотрите, — оперевшись локтем на рукоять лопаты, она начала загибать пальцы. — Во-первых, рукастый. Мне, знаете ли, на ферме неумехи не нужны. Во-вторых, добрый. Тут, надеюсь, и так понятно. Никто не любит злыдней. В-третьих, красивый. — Агнар выразительно изогнул бровь. — А что? Вы много знаете людей, готовых жить с уродцем?
— Красота — понятие субъективное.
— Вот я и хочу, чтобы мой жених был субъективно красив. Хочу смотреть и любоваться.
— Значит, красивый, добрый, рукастый, — подытожил дракон. — Слишком абстрактно, не находишь?
— Да тут хоть бы абстрактного найти! — взвыла Юва. — Меня точно заберут в город. Мне конец.
Она обессиленно присела на корточки, в который раз бросив лопату.
— Не переживай ты так, найдется для тебя жених, — он также опустился на корточки напротив и ободряюще улыбнулся. Шрам на его лице дернулся.
Юва задумалась, а что для нее красивый? Вот Агнар, например, с покалеченным лицом красивый или нет? Наверное, красивый. Добрый ли? Вполне! Даже вот влез в ее беду и с отцом поговорил. Рукастый? Скорее да, чем нет. В саду управлять научился, коровники исправно чистил, конюшни тоже. Да и дом они на пару с Гаспаром в порядок приводили. А садить да поливать можно и научиться.
Так это же три из трех!
— Женитесь на мне, — на самых серьезных щах выпалила Юва.
— Пойдем в дом, ты на солнце перегрелась, — ни секунды не сомневаясь, не менее серьезно ответил Агнар и встал.
Юва подскочила следом.
— Да не по-настоящему. Ну так, понарошку. Для виду. Чтобы меня тут оставили, — дракон быстро шагал в дом. Она не отставала ни на шаг. — Да чего вам стоит? У вас невеста есть? Зуб даю, что нет. И даже помогать мне не надо. Вы только скажите родителям, что мол вот он я — жених. Делов-то!
Они вошли в дом. За спиной хлопнула дверь. Дракон, так и не сбавляя шаг, устремился в кухню. А Юва всё не замолкала.
— Вы только представьте, сколько пользы. На правах жениха можно за продукты не платить! И даже без очереди! — Агнар налил в стакан воды и протяну ей.
— На-ка вот, выпей и остудись.
Юва на волне энтузиазма быстро осушила скан.
— Ну так что, по рукам? — допив, деловито бросила она.
— По рукам? — возмущенно процедил Агнар. — По губам тебе надавать надо, за такие предложения.
— У-у-у, а вот рукоприкладство вас, как жениха, не красит, — Юва покачала головой, поставив стакан на стол.
— Нет, Юва. Это как минимум преступление, — прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, спокойно ответил Генерал.
— Что? Брак по договоренности? А не вы ли говорили, что это для вашей знати нормально и такое сплошь и рядом.
— Брак по договоренности — нормально, а фиктивный брак — преступление. Так что завязывай со своими планами и ищи себе настоящего жениха. Не расстраивай родителей.
— Я не красивая, да? — Юва не то чтобы всерьез говорила про брак. Но Агнар был так забавен в реакциях, что она решила еще немного его подразнить. Не только же ему над ней подшучивать.
— Нет, я просто вдвое старше тебя. Так что нет.
— Но гипотетически…
— Ты где таких слов набралась? — он прищурился.
— Я, вообще-то, в школе отличницей была, — Юва почти обиделась. — Ладно. Это просто шутка. Забудьте. С чего бы мне вас в мужья брать?
Она скрестила руки на груди и вздернула подбородок. Мол это не она ему не подходи, это он ей не пара.
— Иди домой Юва, — Агнар тяжело вздохнул.
— Что значит домой? Нам разметку делать, — она тут же подобралась.
— Иди, умоляю. У меня сегодня от тебя голова болит, — он демонстративно потер виски.
— Ой, вы что, правда, так сильно разволновались из-за женитьбы? У вас руки и сердца, что ли, никогда не просили? — Юва насмешливо фыркнула. Чего это дракон растерялся, как девица на выданье.
Он промолчал, но на нее посмотрел так выразительно, что перехотелось и дальше насмехаться.
— Ладно-ладно, домой так домой.
Следующим днем после обеда Юва, как обычно, отправилась в старый особняк. Дракон уехал по каким-то важным делам в город, поэтому в помощники ей достался Гаспар. Мужчиной он был неразговорчивым, так что работать было скучно. Зато они успели разметить сад.
Теперь можно было с легкостью представить, каким красивым будет это место через какое-то время.
Вечером Юва вернулась домой. Ее приподнятое настроение затухло сразу же, как она увидела в прихожей незнакомую обувь. Это били начищенные и блестящие сапоги. Да никто в таких по деревне не ходит! Никто из местных, стоило бы уточнить.
Жених заявился, вот как пить дать! Еще и не деревенский! Ай да родители! Ай да быстрые какие!
В кухне гремел смех. Она посмотрела в зеркало над обувной полкой и чуть растрепала волосы, чтобы выглядеть неопрятной.
— Я вернулась, — войдя в кухню, громко произнесла Юва. Все взгляды обратились на нее.
Матушка тут же поднялась и стала пропускать Юву к месту у стенки, где сидел юный рыжеволосый паренек лет двадцати-двадцати двух, Кай, кинув, что наелся, поспешил ретироваться с места будущих боевых действий, отец принялся представлять незнакомцу дочь…
Только Санна хитро и даже немного гаденько ухмылялась.
— Вот, Юва, знакомься, это Джек.
— М-м-м, жених, что ли? — беззастенчиво бросила Юва. Паренек стушевался. Так-то! Будет знать, к кому свататься пришел.
Матушка пнула ее под столом. Юва скривилась, но предупреждению внимать не собиралась, взяла ложку, набрала в нее супа и ка-а-ак сюпнула им. Чуть вместе с ложной не проглотила! Дед на другом конце стола удивленно вытаращился на внучку. Юва подмигнула ему. Дедушка кашлянул в кулак, силясь сдержать смех.
— Так что, жених, ты чего умеешь-то?
— Что? — растерялся рыженький. Вид у него был опрятный, не натруженный. Рубашка в штаны заправлена аккуратно, а руки… Руки-то холеные! Видать, и не дрался ни разу.
— Ну, там забор починить можешь? — повторила она, не удосужившись проглотить всё то, что уже успела напихать в рот.
Матушка пнула ее второй раз. Юва от неожиданности поперхнулась, так что суп носом пошел обратно в тарелку.
— Я…Я… Да, умею, — пока она вытирала нос рукавом рубахи, нашелся с ответом Джек.
— А роды у коровы принимал когда-нибудь? — небрежно спросила Юва, шмыгнув носом, в котором еще ощущался мамин отменный наваристый бульон.
Джек покачал головой.
— Может, у козы?
Он снова помотал головой.
— Ну хоть у курицы?
— Нет.
— Городской, что ли? — заключила она.
— Да. Как ты догадалась? — удивился паренек.
— Так если бы был не городским, сходу бы посмеялся и ответил, что у куриц родов не бывает. Цыплята из яиц вылупляются.
— Но яйца ведь рожают.
— Их сносят, дурак, — Юва засмеялась самым противным и громким смехом, на который только была способна. Со двора ей поддакнули индюшки.
Матушка стукнула ее в третий раз и сразу в четвертый. Смотрела при том на этого рыжего Джека и улыбалась. А в глазах читались неловкость и стыд за дочь, которой так и не удалось вбить в голову, как сильно любой женщине необходим муж.
Бежал от них этот парнишка так и недоев. Раскланялся, заизвинялся, дела у него мол, дома тетка ждет.
Только за Джеком захлопнулась дверь, как отец и дед заливисто расхохотались. Да так, что оба кашлять стали.
— Вот мерзавка! — матушка замахнулась и шлепнула Юва полотенцем по плечу.
— Да он же городской, мам! Ну какой из него помощник по хозяйству? — она, наконец, поправила волосы, которые всё это время лезли в рот, и села ровно. От хабальского поведения не осталось и следа.
— Ничего, научился бы! — мама насупилась, скрестила руки на груди и отвернулась. Но сидела так ровно минуту. Потом повернулась к отцу и, еле сдерживая улыбку, стала ругать: — Ну, ты-то чего смеешься? Посмотри, кого вырастил! Не девка, а не пойми что!
— Это она в тебя, — давясь хохотом ответил отец.
— Вот так умрешь ты на этой ферме в одиночестве и никто об этом не узнает, — цокнула языком Санна.
— Ну и пусть, — Юва пожала плечами. Она уже привыкла и перестала обращать внимание на вечно недовольную сестру.
— А я вам говорил, — откашлявшись, произнес дед.
— Кто хоть это был? — Юва посмотрела на матушку.
— Да соседкин племянник это, — отмахнулась она.
— Какой соседки? — Юва нахмурилась. Всех парней на деревне она точно знала. А этот был неместный.
— Сара, на соседней улице живет. К ней племянника прислали погостить. Хороший парень, а ты с ним так, — мама укоризненно покачала головой.
— А нечего мне сватать кого попало. Тем более, городского, — Юва показала язык. Матушка замахнулась, но бить не стала, так — угрожала.
Юва, довольная результатом, принялась увлеченно набивать брюхо. Больше, как грозный мужик, не чавкала.
Глава 12. Одиночество и любовь
После ужина Юва помогла матери навести порядок и уселась на крыльце пить лимонад. Она смотрела на бегающих по двору собак и не могла нарадоваться. Ей не придется их оставлять!
За спиной хлопнула дверь. Юва обернулась и увидела брата. В руках у него тоже был стакан. Он улыбнулся и сел рядом с ней на ступеньку.
— У тебя хорошее настроение, — подметил Кай.
— Естественно! — она улыбнулась во все зубы.
— Джек неплохой парень. Зря ты с ним так, — с толикой грусти и осуждения произнес брат, и сделал глоток лимонада.
Улыбка поползла с лица Ювы.
— А что я сделала? — фыркнула она пренебрежительно.
— Ты знаешь, что ты сделала, — Кай неодобрительно скосил на нее взгляд и осушил стакан. — Это было очень по-детски.
Юва вздохнула.
— Ну и пусть. Это не моя вина. Нечего было сватать мне всяких…
— Юва, перестань воспринимать замужество как тюрьму. Никто не хочет тебя ущемить.
— Я… — она собиралась возразить, но не смогла. Отчасти это было правдой. А может, и не отчасти вовсе. — Я просто хочу…
Договорить не получилось. Всё, что Юва определяла для себя как желание, — ферма. Жить на ферме, любить ферму, заботиться о ферме. Ферма, ферма, ферма…
— Ты уже достаточно выросла, Юва. Тебе пора полюбить что-то ещё, кроме кур и коров. Не нужно искать, кого-то специально. Просто прислушайся к сердцу, впусти кого-то ещё кроме… фермы, — на последнем слове брат скривился и поднялся. — Завтра утром я уезжаю в академию. Спокойной ночи.
— Спокойной, — Юва вяло помахала ему рукой, задумавшись.
Впустить кого-то в сердце? Но там и так уже есть… кто-то. Родители, например. Кай, младшие, даже вредная Санна и та там есть. Зачем пускать кого-то еще?
Из дома раздался смех. Юва привстала, повернула голову и бросила взгляд на окно. В нем было видно, как отец щекочет маму, а она заливисто смеется, пытаясь вывернуться из рук. Большой живот оказался между родителями, и папа вмиг успокоился. Положил широкую мозолистую ладонь на округлость и любовно погладил.
Юва попыталась представить себя на их месте. Если бы она и хотела быть в браке, то вот в таком: полном любви и смеха. Но сколько бы ни представляла, никак не могла сложить цельную картинку. И от этого вдруг стало одиноко. Одиночество, в отличие от счастливого замужества, рисовалось очень четко.
Что, если она никогда никого не сможет полюбить? Что, если ее отклонение сделает жизнь холодной и пустой? Будут коровки, собачки, лошади, индюшки, но не будет вот такой теплой семейной любви.
Глаза увлажнились… Она совершенно точно не хотела быть одинокой. Не хотела. Но и пустить кого-то в сердце было трудно. Что, если она испытает разочарование вместо любви? Что, если окажется, что ей никто не нужен? Что, если она не сможет полюбить так же сильно, как любит свою ферму, ила даже больше?
Но Юва понимала: все уедут. И дело не в том, что они покинут дом. Родители в старости покинут ее, умерев, братья женятся, сестры выйдут замуж. А она навсегда останется здесь, одна. Не в силах бросить место, которое, так или иначе, сделает ее одинокой.
Той ночью Юве не спалось. Слова Кая проникли глубоко в ее сердце и проросли там. Она хотела бы выкорчевать эти мысли из головы, как сорняки, и, наконец, уснуть, но не могла.
Юва вертелась и постоянно терла влажные от слез глаза. Всё рисовала в голове картинки, в которых выходит замуж, обзаводится ребенком. Она отчаянно пыталась примерить на себя такую жизнь, но всегда выходило только что-то одинокое и неполноценное.
В конце концов, она задремала и во сне видела кошмар, в котором стоит у алтаря в белом платье одна, держит новорожденного на руках, и рядом никого, сидит старухой на лавке под окном, смотрит на свой сад, в котором даже сорняки не растут, и, в конце концов, остается в полном одиночестве на пустыре. И только по высохшей речке понимает, что этот пустырь без капли жизни — ее ферма.
Юва подскочила на кровати, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, развеивая утренние сумерки.
Голова гудела. Комната казалась такой душной, что и не вздохнуть. Юва кинулась к окну и резким движением отворила его.
Утренняя прохлада ворвалась в дом.
Она сделала глубокий вдох и выдох. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. Юва осела на пол под окном, прижала к груди колени и тихо всхлипнула.
Как же ей быть? Одна не сможет, но и не нужна никому. Никто ее такую не полюбит, а другой ей не быть.
Она всегда будет одна. Всегда.
Юва умылась холодной водой. Съела полусухую вчерашнюю лепешку, запила ее молоком, оделась, вышла на улицу и принялась за привычные домашние обязанности.
В это утро всё вокруг будто льнуло к ней в попытке приласкать и пожалеть: собаки терлись об нее носами, курочки жались к ногам, коровки лезли лизаться. Она обнималась с каждым животным, которое само стремилось к ней и каждому приговаривала, что ни за что не бросит. Никогда. Становилось и спокойнее, и тоскливее одновременно.