Темный дракон и злая ведьма: любовь, которая сожжет мир

Я падала. Падала в бесконечную темноту сквозь свои перемешавшиеся воспоминания, сквозь прожитые дни.

В одном из таких воспоминаний мой муж Герцог Каэтан кинул мне в лицо стопку писем.

— Она предательница! — взревел он. Я подбирала желтые листки и всматривалась в то, что там было написана. Не может быть. Моя горничная всё это время шпионила. Она докладывала моему отцу всё, что происходит в герцогстве, но писала абсолютную ложь. Это ведь и шпионством не назвать...

— Ты... Ты поэтому отрубил ей голову? — я подняла на него глаза, полные ужаса. — Но тут же... Тут ни слова правды... Зачем?.. Я же так ею дорожила...

— Лазутчиков нужно истребить.

Горничная писала о том, как хорошо мне в герцогстве, как я счастлива, что я здорова и возможно понесу дитя.

Нет! Неправда! Всё не так. Мне плохо! Мне очень плохо! Я хочу домой! И мне... Мне так больно! Все тело болит! Лекари только разводят руками... А я... Я спать не могу. Как же всё болит...

В следующем воспоминании я была одна в комнате. Кругом беспросветная темнота. И только ужасающее злобное рычание демонических тварей слышалось за дверью. Напуганная, я звала свою горничную. Хотела, чтобы она пришла и помогла мне выбраться из опасного замка. Чудовища прорвались, разрушили ворота и проникли в герцогство.

Но никого не было рядом. Они все ушли... Ушли без меня.

Мое сердце колотилось так сильно, что в груди болело, в горле пересохло из-за рыданий. Я забралась под кровать и закрыла рот рукой, чтобы случайно не вскрикнуть.

Прошу! Кто-нибудь! Помогите мне! Я не хочу умирать! Не хочу, чтобы мое тело разорвали! Мне страшно... Я же... Я так боюсь боли.

Я падала все ниже, пока не оказалась в следующем воспоминании.

Огромный паук размеров с две моих ладони. Он впился в кожу на шее. Боль... Страшная агония, такая, что ради облегчения я впилась ногтями в изголовье кровати. И снова боль... Боль от демонического яда, от того, сколько ногтей содрано о дерево в муках. И никто не пытался меня утешить… Два раза в день слуги давали лекарства и уходили.

И вот я уже стою перед Каэтаном. Он всегда был так красив. И я, конечно, влюбилась в его прекрасное лицо. Пусть оно и было холодным. Но мне казалось, что он такой умный и так красиво смеется. Его шутки всегда меня веселили. Хотя со мной Герцог шутил редко. Но я всё равно любила. Ведь он мой муж, а мужа положено любить.

— Я слышала!

— Ты была в горячке, — он отмахнулся и сел за свой стол.

— Горничные говорили, что добыть его было сложно! Это из-за них меня укусил тот паук!

— Наяра! — взревел он. И я притихла. Испуганно вжала голову в шею и проглотила слезы. Почему Каэтан мне не верит? Почему? Я ведь сказала правду! Почему он верит горничным, а не мне? — Если ты пытаешься привлечь мое внимание, то это не самый удачный способ. Ты мне не интересна, как женщина. Только как оружие. Ты поняла?

— Это... всё не так... Я правда слышала...

— Убирайся! — он взял книгу и кинул ее в меня. Я вся сжалась. Она ударилась о дверь и рухнула на пол.

Я прошмыгнула в коридор. Упала на колени у двери в его кабинет и принялась беззвучно плакать, ударяя себя в грудь. Только бы не всхлипывать слишком громко. Если я кого-то побеспокою…

Что я делаю не так? Почему?.. Почему Каэтан так меня ненавидит? Это неправильно! Я же... Я стараюсь... Почему он не верит, что горничные сделали это специально? Они заставили меня корчиться в муках, потому что не признают хозяйкой, потому что я... Мэри, старшая горничная, говорит, что я недостаточно хороша. Я... Я просто не заслужила его... Калека, уродец, ничего не умею... Мой огонь такой крошечный, что даже свечу зажечь не может. Не должна такая как я быть женой Каэтана...

Я была согласна с Мэри. И старалась, старалась изо всех сил стать лучше. Но ничего не выходило... Я такое ничтожество... Сама себя презираю.

От рыданий я стала задыхаться, пол ушёл из-под ног.

Я сидела на зеленом лугу. Это был хороший день. Первое лето в герцогстве. Меня начал мучить кашель. Лекарские снадобья помогали его облегчить, но не избавляли от него полностью.

— Госпожа, вот, — я обернулась, и горничная надела мне на голову венок из красивых желтых цветов. — Ах, вы так прелестны!

— Правда? — яркая улыбка расцвела на моих губах. Я коснулась кончиками пальцев бутонов. Они были мягкими и бархатными. Обернувшись к Анне, спросила: — Мне правда идет?

— А как же! Госпожа, вы же такая красивая! Вам что угодно подойдет! Это не цветы вас украшают, а вы их! — Анна поправила мои волосы.

— Матушка всегда плела мне венки, — с теплой улыбкой произнесла вторая горничная.

— А где сейчас твоя матушка? — с искренним любопытством спросила я.

— Она… — улыбка померкла. Я едва не кинулась извиняться за то, что расстроила девушку, каким-то неправильным вопросом. — Матушка тяжело болеет. Она живет в городе. Я… Я отдаю все деньги ей, но их все равно не хватает на лечение.

— Как же так? — я ахнула, закрыв рот рукой. Мое сердце разрывалось при виде несчастного лица горничной. Это ведь действительно ужасно: смотреть, как дорогой человек угасает, и быть не в силах помочь.

— Если ей не помочь, она в скором времени… — голос девушки сорвался. Она закрыла рот рукой, и ее плечи вздрогнули. Через секунду горничная посмотрела на меня с печальной улыбкой: — Простите, чего это я… День такой хороший… Не будем об этом!

Я закусила губу и осмотрелась. Мне хотелось ей помочь, хотелось как-то облегчить ее жизнь. Она ведь хорошая девушка и так старается, а я… Я ведь могу!

Взгляд упал на мои руки. Кольцо с огромным камнем переливалось на солнце. Я тут же сняла его и вложила в ладонь горничной.

— Возьми. Ты сможешь выручить денег и вылечить мать, — я искренне улыбнулась ей. У меня этих украшений еще много, лежат без дела. А так…

— Господа, — растерянно выдохнула девушка. — Благодарю! Благодарю!

Она вскочила на ноги и стала кланяться, а я неловко покраснела, пытаясь остановить ее благодарности.

Мир крутанулся. Я жалась к стене замка, а из-за угла доносился разговор. Куда мне вообще понадобилось пойти ночью? Что я тут делаю?

— Да ну! Быть не может!

— Клянусь! Вот так сняла и отдала! — знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Только теперь он не звучал так по-доброму, как в тот хороший день.

— У тебя ж нет матери, — ответила девушка.

— Так она ж не знает! Зато какое платье я себе купила! Получше, чем даже у нее!

Смех эхом прокатился по коридорам.

Я закусила губу и ощутила соленый вкус слез. Выходит горничная меня обманула… Как же… в груди болит.

Что же, платье ведь тоже неплохо. Оно, наверное, очень было ей нужно. Больше, чем мне то кольцо.

И новое воспоминание настигло меня. Я корчилась на полу. Адская боль пронзала всё тело, наполняла меня с ног до головы. Я царапала шею, кашляя кровью.

Герцогиня Мартош громко рассмеялась.

— О, Наяра, наконец-то ты сдохнешь! — она наклонилась и убрала с моего лица, изуродованного мукой, волосы. — А я заберу Каэтана себе!

Она рассмеялась снова.

— Я кое-что тебе расскажу. Ты не должна умереть так просто, — она взяла чашку чая, в которой был яд, и повертела ее в руках. — Всё началось с Анны. Да-да с твоей милой горничной. Каждое утро она подливала тебе в чай по капле. Представляешь?

Мартош снова принялась смеяться. Она поднялась и стала прохаживаться по комнате, рассказывая, как смогла провернуть мое отравление. Каждое ее слово ранило душу. Каждый вдох заставлял тело выгибаться от нестерпимой боли.

— Ты стала такой уродливой! Это из-за меня. Потому что яд действовал. Он отнимал твое здоровье и магию. Каплю за каплей. И наконец ты стала такой... Ужасно больной. Простывала от любого сквозняка, кашляла кровью... Прекрасно! Я была так счастлива! Но ты никак не могла сдохнуть! Всё боролась. За что ты боролась, Наяра? В общем, когда Анна сдохла, я нашла другую горничную. А теперь ты умрешь от моего яда... Его так мало, но ты так слаба… Все будут думать, что твой невиданный недуг, наконец, взял свое. Никто даже не станет проверять, что мы тут с тобой пили!

Она, смеясь, присела на корточки рядом, схватила меня за волосы и потянула на себя. Во мне не было сил для сопротивления. Едва получалось сделать вдох, не то что ее оттолкнуть. Боль уходила. И я понимала, что она уходит вместе с жизнью.

Я правда умираю... От этой мысли по щекам покатились слезы.

Разве я заслужила? Я так старалась... Училась, практиковалась. Когда болела, когда хотела спать, в плохую погоду, в хорошую... Я делал всё, что могу. Была приветливой, улыбалась, даже когда было больно. И ночами сама наливала себе воды, хотя едва держалась на ногах, только бы никому не доставлять неудобств. Дарила свои украшения служанкам, ведь они помогали своим семьям, а на севере так трудно. Выполняла всё, что говорила старшая горничная. Пожаловалась лишь раз — на паука. И только. Как бы больно, страшно и одиноко не было — терпела. Я же... Я была такой удобной... Так за что?

Даже несмотря на предсмертные муки, улыбка тронула мои губы.

Наверное, всё это не имеет значения, главное — я была хорошим человеком, ведь так? Отчего же тогда никак не получается их всех простить? Перед смертью же принято прощать… Но, если бы только знала, я бы... Я бы не была такой. Точно прожила бы жизнь, ни на что не оглядываясь.

— Никто в этом замке никогда не был на твоей стороне. Они все всегда подчинялись мне, Наяра. Сдохни уже наконец, и я займу твое место. Чего ты лыбишься?! Как же бесит эта твоя добрая, глупая улыбка! Лучше было бы не травить тебя медленно, а скормить демонам.

Мартош резко толкнула меня. Я ударилась головой. Резкая боль в затылке вспыхнула и потухла. Темнота.

Так вот как умирают люди?

Я о стольком сожалею... Сожалею о том, что помню и что со временем потеряло четкие черты. Сожалею о том, какой была. Как же много сожалений…

Глава 1

Тело содрогнулось. Я сделала судорожный вдох и открыла глаза.

— Госпожа? — я сидела. Что уже было странно и насторожило меня. Напротив расположилась горничная Анна. Я прищурилась. Миг раздумывала, а затем сжала кулак так, чтобы ногти вонзились в ладонь. Стало больно. Стало быть, это не сон. — Госпожа? Вас укачало?

Я не спешила отвечать.

Последнее мое воспоминание — обожженное горло, кашель кровью, жесткий ковер и довольная усмешка Герцогини Мартош. Я умирала. Нет…

Я совершенно точно умерла.

И Анна умерла. Уже как пару лет назад. Но вот она передо мной. Говорит.

Что происходит?

— Куда мы едем? — спросила я совершенно серьезно, поняв, что нахожусь в карете.

— Вы что же это, головой ударились? — она улыбнулась.

Уголки ее губ быстро поползли вниз, когда Анна увидела, что на моем лице не появилось никаких эмоций.

— Простите, — тут же извинилась она. — Мы едем в северное герцогство Агнэ. Вы замуж вышли. Разве не помните?

— Помню, — сухо ответила я и отвернулась.

Герцогство Агнэ, значит.

С этого события прошло уже четыре года. Я действительно вышла замуж, но это было четыре года назад. А два года назад Анна умерла. Я своими глазами видела ее отсеченную голову. Так какого демона случилось?

Вроде бы не иллюзия. Но тогда что?

Меня прострелила неприятная догадка: перенос во времени. Возможно, перед смертью я сотворила какое-то заклинание. А может, мне просто приснился дурной сон длинною в четыре долгих года.

К сожалению, эта гипотеза значительно уступала первой.

Во-первых, я не чувствовала себя такой же безмолвной и робкой, какой была в свои двадцать два, когда впервые оказалась на пути к герцогству. Во-вторых, слишком уж яркими были воспоминания о моих последних минутах. Будто это случилось всего мгновение назад. А в третьих, интуиция. Существовало заклинание способное повернуть время вспять. Но оно затерялось во время раскола империи несколько сотен лет назад.

Я всё же решила дать себе шанс и не сходить с ума заранее. Возможно, никакой это не перенос.

— Госпожа, — снова позвала Анна. Я бросила на нее недовольный взгляд. — Мы вот-вот прибудем.

Я ничего не ответила, только отодвинула шторку и посмотрела в решетчатое окно кареты.

Снег.

Кругом белым белом. Вне всяких сомнений, это герцогство Агнэ.

Оно располагалось у северной границы империи. Зима здесь хозяйствовала девять месяцев в году, поэтому людям приходилось непросто. Постоянные атаки демонических существ добавляли, мягко говоря, хлопот.

Герцог Агнэ редко появлялся в столице. Он всегда был на страже северной границы, как раз из-за этих тварей, пытающихся прорваться в империю.

До свадьбы я видела его лишь раз. И тогда еще не знала, что стану его женой.

Никто в здравом уме не хотел выдавать своих дочерей за герцога севера. Он устрашал всех своим диким нравом, дерзкими, грубыми речами и холодным, безжалостным взглядом и, вне всяких сомнений, жестоким сердцем.

Что до меня… Я была любимой дочерью. Ровно до четырнадцати лет.

В четырнадцать должна была проявиться моя магия. Ведь я из знатного рода, а у каждого его члена пробуждалась сила. Я стала исключением, калекой, уродцем. Лучшее, что меня ждало, — брак с каким-нибудь бароном. Но для семьи это было бы невыгодно. Но Герцог Агнэ совсем другое дело.

Император повелел ему жениться. А отец предложил мою кандидатуру. Собственно, за неимением иных претенденток в невесты, меня без обсуждений утвердили на эту роль.

Герцог не явился на нашу свадьбу. Передал бумагу со своей подписью и фамильной печатью — вот и всё его участие.

Горничные быстро собрали мои вещи, отец лично усадил в карету и выслал к мужу.

В первый раз я плакала всю дорогу. Сейчас же… Жду с нетерпением нашей встречи.

Да, тогда я была такой… Всем улыбалась, относилась с большим уважением к любому человеку даже самого низкого происхождения. Винила себя за отсутствие магии и всегда чувствовала огромную благодарность за то, что семья не сослала меня куда-нибудь далеко в одиночество, когда выяснилось, что я калека.

Какое же приятное и необычное чувство снова проживать всё это, но уже будучи совсем другой.

— Что-то интересное увидели? — спросила Анна, заметив мою усмешку.

— Нет, — коротко ответила я, изрядно повеселев.

Умирала я слабой телом. Мой дух окреп, ожесточился, но тело… Тело истрепалось. И всё, что я могла, молча принять свою участь. Однако сейчас я чувствовала себя прекрасно. Теперь и дух и тело были крепки. И, кажется, Боги подарили мне второй шанс. Как бы теперь им распорядиться?

Показались крепостные стены. В империи давно отошли от построек такого вида. Но герцог жил в замке, надежно укрытом за высокими стенами, над которыми парили драконы в дозоре.

Неприступное место. Как и сам его хозяин.

Железные ворота поднялись, и карета, даже не остановившись для досмотра, двинулась дальше.

Я закрыла шторку.

Когда оказалась тут впервые ужасно волновалась. О Герцоге и его жестокости слагали легенды. Слухи ходили будто он самолично отрубил голову своей матери. Такое вот безжалостное чудовище.

Не знаю, насколько это правдивые слухи. Но, как я помню, о его холодности не врали.

Интересно, какой силы было заклинание, перенесшее меня в этот день? Воспоминания очень обрывочные. Явно не хватает каких-то деталей. Но когда начинаю думать об этом, голова болит.

Оставлю это на потом. Сейчас важнее другое.

Карета остановилась. Первой вышла Анна и помогла мне спуститься. В лицо ударил холодный колючий ветер.

В тот день, я поежилась и накинула капюшон на голову. Воины, стоящие у входа, тогда усмехнулись. “Неженка” — читалось на их лицах.

Сейчас те же мужчины остались безэмоциональными.

Меня никто не встречал. Никакой прислуги. Не, тем более, герцога.

Дверь со скрипом отворилась и показалась седая голова дворецкого. За ним вышли два бравых конюха. Вот, кто перенесет мои вещи.

Весьма пренебрежительное отношение.

— Добро пожаловать, госпожа Наяра Агнэ, — дворецкий склонил голову. — Мое имя Герхард.

У герцога был современный набор прислуги, совершенно не подходящий этому месту, застрявшему в эпохе замков, рыцарских поединков и раскола империи.

— Приятно с вами познакомиться, Герхард. Спасибо за заботу о моем багаже, — я сдержанно улыбнулась, держа спину ровно. Холод продолжал забираться под мою одежду и больно жалить. Тело в этом времени всё еще не привыкло к морозной погоде. — Проводите вовнутрь? Признаться, я слегка замерзла. В столице в эту пору еще тепло.

— Конечно, следуйте за мной.

Он поклонился еще раз, развернулся и повел нас за собой. Анна за моей спиной рассматривала замок, разинув рот. Даже не смотря на нее, я знала, что это именно так. В прошлом, мы обе выглядели, как любопытные вороны, ни разу не видавшие таких помпезных и дышащих ушедшим веком строений.

Без слов Герхард проводил меня в покои. По пути я видела несколько горничных. Они протирали пыль, мели пол, несли куда-то подушки и одеяла. Все лица были знакомыми. Каждый угол напоминал мне о бессилии и ужасах, которые я тут пережила.

Всё те же свечи, которые гасли именно тогда, когда больше всего были мне нужны, ведь я тряслась от страха, слыша рев демонических чудовищ у крепостных ворот. Всё те же холодные стены, к которым меня прижимала старшая горничная, запугивая. Всё точно так же.

Кроме меня.

Теперь все мои чувства подчинялись охлодевшему разуму. Да, замок по прежнему опасен. Однако и я теперь тоже. С этим помолодевшим, пышущим здоровьем телом, казалось, что мне все по плечу. Казалось, что больше я не дам себя в обиду.

Нет.

Я действительно не дам себя в обиду.

Дворецкий распахнул двери и пропустил меня в спальню.

Комната была мрачной. Всего с одним маленьким окном, темной мебелью в бордовых оттенках и пылью. Толстым слоем пыли.

Я сдержала рвущийся наружу кашель.

— Если вам что-то понадобится, пошлите свою горничную.

— Непременно, — я улыбнулась.

Дворецкий закрыл за собой дверь.

— Как мрачно, — недовольно скривилась Анна.

— Выйди, — холодно приказала я.

— Что?

— Я приказала тебе выйти, Анна.

Горничная удивленно выпучила глаза.

— Вам нездоровится? — спросила она, подступив и схватив меня за руку.

Ее смятение мне понятно. Я никогда не приказывала Анне. До самой ее смерти только просила. Была вежлива, не брезговала словом “пожалуйста”. Она была моей горничной, но я оставалась к ней добра, считая ее невинным ангелом, милой девушкой. Но Анна была предательницей. Как и все. И я отчетливо помнила, как больно мне было, когда ее маска спала. Но стоит признать, что больно было не так уж и долго. Злость быстро заполнила мое сердце. И было безумно жаль, что она умерла до того, как мне представился шанс поставить ее на место.

Боги преподнесли мне восхитительный подарок! Как же сладко, как восхитительно будет мое возмездие.

— Выйди вон, Анна, — снова холодно повторила я, не отрывая от нее глаз. Мне хотелось остаться наедине с этим местом. Кроме того, кто-то должен был присмотреть за моим багажом.

— Но как же… Куда же я пойду? Если не подле вас, то…

Звонкая пощечина заставила ее заткнуться. Моя ладонь загудела. Я мимолетно облизнула губы, ощутив волну удовлетворения. Даже мурашки побежали по спине.

Анна подняла на меня свои большие, полные удивления и неподдельного испуга глаза.

— Госпожа… — выдохнула она.

— Исполняй приказы без лишней болтовни, Анна, — я усмехнулась. Внутри всё трепетало.

О, Анна, как мы прекрасно проведем с тобой время! Ты не умрешь, пока я не наиграюсь. Я буду нежно оберегать тебя и истязать до тех пор, пока мой гнев не утихнет. И даже если ты решишь сама наложить на себя руки, приду на помощь и вытащу тебя из самых жарких глубин прийсподней.

— Г-госпожа…— слеза покатилась из ее левого глаз и растаяла на пальцах, которыми она закрывала свою щеку.

— Выйди, Анна, или я буду таскать тебя за волосы по этой комнате до тех пор, пока не вырву их все, — я наклонилась к ее лицу и смаковала каждое слово, ловила с упоением каждый ее неровный вдох.

Она сглотнула, склонила голову и попятилась к двери.

Как только Анна покинула комнату, я тихо рассмеялась, закрыв рот рукой, чтобы ненароком не расхохотаться слишком громко.

Это невероятно! Просто невообразимо! Что за неслыханная удача! Боги вернули меня в самое подходящее время, когда мой путь только начинался. Но вернули совершенно иной: очерествевшей, поумневшей, готовой бороться за себя.

Когда мое веселье поутихло, я сняла плащ и кинула его на спинку кресла.

— Моя прелестная клетка, — шепотом протянула я, осматривая спальню. Подошла к кровати и коснулась ее изголовья.

Здесь не было царапин, которые я оставила, когда билась в агонии от боли. Слуги подсунули мне ядовитого демонического паука в одежду. Они были особенно опасны из-за мук, которые испытывали те, кто был укушен. Противоядие мне дали очень быстро. Смерть не грозила. Но следующие три дня невыносимых страданий были хуже смерти.

Горничным был сделан выговор. Нужно лучше убирать. Никто не мог подумать, что это не просто оплошность. Ведь так бывает — паук сам пробрался, да и всё тут. Но я слышала их разговор, корчась на постели. А когда хотела заявить об этом, мне никто не поверил. Герцог не стал слушать, выставил из своего кабинета, ведь я страшно мешала его делам, да и чего в горячке не послышится?

Я содрала столько ногтей об это изголовье, но сейчас оно выглядело нетронутым. Словно со мной никогда ничего такого не было. Но воспоминания ярко полыхали в голове. Всё это было… Было.

Я присела и заглянула под кровать. О, да… Та самая ночь. Я пряталась тут, трясясь от страха и захлебываясь слезами.

Герцог покинул замок. Чудовища разбушевались. Он обернулся драконом и улетел в ближайшую деревню, чтобы защитить селян. Демоны прорвались в замок. Это была диверсия. Герцог быстро вернулся. Но жертв избежать не удалось. Чудовища разгуливали по замку.

Я не высовывала нос из комнаты. Всё ждала, когда за мной придут и помогут укрыться в безопасном месте. Но никто не пришел. Я забралась под кровать. Шаркающие шаги стихли у моей комнаты. Стражники настигли демона и убили его. Но проверять комнату не стали. Прошли дальше.

Под кроватью я пряталась всю ночь, пока замок очищали. А когда прислуга покинула укрытие, оказалось, что меня не было среди них. Невероятное, происшествие. Очень досадное. Но я сама виновата, ведь должна была кинуться в безопасное место со всех ног. Герцог побагровел от злости, отчитывая меня за нерасторопность.

Я пыталась объяснить, что не знала, никто не рассказал, как себя вести в такой ситуации, если бы только знала, то обязательно сделала бы всё правильно. Мое сердце разрывалось. Слезы жгли лицо. Но герцог всё больше свирепел.

Я встала, отряхнула платье и посмотрела на камин. Огня не было. Как и в особенно холодную зимнюю ночь во второй год моего пребывания в замке.

Тогда огонь потух. Я замерзла так сильно, что на утро заболела. К тому моменту мое изрядно ослабевшее тело уже не могло справляться с болезнями. Я кашляла кровью до последнего дня. Хотя в последний день кровь из моего рта сочилась совсем по другой причине. Кашель тогда показался мне совершенно безвредным, в сравнении с тем, как изнутри полыхало мое тело.

В общем-то если бы в ту ночь горничная не была сильно занята и заглянула в мою спальню, то непременно обнаружила, что герцогиня посинела от холода. Она бы разожгла огонь и никакой болезни длинною в три долгих месяца не случилось бы.

Я продолжала подогревать свой гнев, вороша болезненные воспоминания, до тех пор пока меня не позвали к ужину.

Было приятно обнаружить очередное подтверждение теории о переносе во времени.

Передо мной на стол поставили что-то отдаленно напоминающее рагу. Жижа пахла отвратительно.

Я не нравилась слугам. Они мечтали увидеть герцогиней подругу своего хозяина. Но ее обвенчали с другим и подсунули им меня. Никто не чурался демонстрировать свое негодование. Вот таким вот способом в том числе.

Я отодвинула тарелку. Горничная сделала вид, что ничего не замечает.

В прошлом мой кроткий нрав не позволил возразить, наоборот меня заела совесть, ведь это северные земли. Наверняка в зимнее время им туго приходится, а я тут нос от последней еды ворочу, которую мне с такой заботой приготовили.

Наивная добродушная дурочка. С провизией всё было впорядке. Это блюдо приготовили специально для меня.

Тогда я выпила воды и сказала, что не голодна. Мне продолжали подсовывать помои, которые было невозможно есть. Я потеряла в весе, потому что трапезничала в редких случаях, когда герцог оказывался со мной за одним столом.