Темный дракон и злая ведьма: любовь, которая сожжет мир

— Отвратительно, — изрекла я, сложив руки на груди.

— Простите? — горничная, — я помнила, что ее зовут Лили, — удивленно вскинула брови.

— Как тебя зовут? — спросила, чтобы не вызывать подозрений тем, что и так тут всех знала.

— Лили…

— Лили, это отвратительно. Ты собралась накормить меня этим? — я встала из-за стола, взяла тарелку и поднесла к ее лицу. Анна у дальней двери побледнела.

— Нам не приходится перебирать едой… — Лили запнулась, когда блюдо оказалось у ее носа.

— Это даже собаки не станут есть.

Я точно знала. Сторожевых псов тут кормили на славу. Не хуже герцога.

— Что вы такое… — заметив мою ухмылку, Лили смолкла.

— Позови старшую горничную, — повелела я, поставив смердячую посуду на край стола.

— Она занята, — Лили натянуто улыбнулась.

— Зови ее немедленно, — прошипела я в лицо горничной, крепко схватив ее за подбородок. Когда она опасливо сглотнула, мои пальцы разжались. Лили выскочила из зала. — Анна, — трогая столовое серебро, обратилась я к своей служанке, не глядя на нее. — Поднимись в мои комнаты, избавься от пыли и начни разбирать вещи. К тому моменту, как закончу ужинать, хочу увидеть, что всё готово хотя бы на половину.

— Но там же в одиночку можно неделю мести! — возмутилась она.

— Анна, — я принялась рассматривать свои аккуратные, нежные руки. Сейчас нежные. К моменту смерти, они были сухими и сморщенными, как у старухи. — Сколько еще нужно дать тебе пощечин, чтобы ты, наконец, перестала пререкаться?

— Госпожа, — жалобно протянула Анна. — За что вы так со мной? Где же я провинилась?

— О, Анна, — я расплылась в широкой, приторно заботливой улыбке. — Я делаю это, не потому что ты в чем-то виновата. Я помогаю тебе в будущем не совершать ошибок. Иди, Анна, займись делом.

Ее губы задрожали. Она едва при мне не разревелась, но смогла сдержаться и быстро удалилась.

Когда мы прибыли сюда впервые, всё было точно так же. Пыльную комнату Анна должна была привести в порядок сама. Рук не хватало. Я сжалилась над ней и предложила помочь. Ведь это из-за меня бедняжка оказалась в таком месте, всё потому что у нее непутевая госпожа. Комнату убрала я сама. Изрядно плохо, конечно. Анна только делала вид, что работает. Она болтала без умолку, и так вышло, что почти всё я сделала самостоятельно. Только спустя два года догадалась, что она просто провела меня. Знатно же Анна поиздевалась надо мной.

Спустя несколько мгновений в обеденный зал зашла старшая горничная.

А вот и главная зачинщица! Восхитительно! Восхитительно!

При виде нее в животе завязался узел предвкушения. Я чувствовала себя превосходной, непобедимой в своем маленьком безумии. Дело в том, что когда умираешь, пересматриваешь некоторые взгляды на жизнь. Например, скромность и кротость слишком переоценивают.

— Госпожа, — она присела в неглубоком поклоне. — Я Мэри, главная горничная.

Ах, Мэри, Мэри, Мэри!

Она была няней Герцогини Мартош. Герцог пригрел ее в своем замке, когда семья Мартош отказалась от нее. Няня была больше не нужна. Герцогиня была так печальна, что герцог, во имя ее утешения, забрал Мэри к себе.

Мэри так хотела бы видеть свою некогда подопечную Герцогиней Агнэ, а тут я! Негодяйка, заняла чужое место!

Разделяю ее неприязнь. Прошлая я себе тоже не нравилась. Безмолвная, наивная, робкая… Мерзость.

Мэри невысокая, худощавая, со впалыми скулами, квадратным лицом и идеально собранными волосами женщина лет сорока. Ее идеальное темно серое платье всегда выглядело лучше моих нарядов. Горничные справлялись со своей работой из рук вон плохо. Я всегда выглядела небрежно или слишком просто, потому что во много справлялась со своим туалетом сама. Пожаловать Герцогу на это мне не позволял стыд. Причитать, что горничные меня плохо одевают? Как же неловко! Это ведь дамские дела!

Я была такой наивной, такой прелестно беспомощной.

— Мэри, давай сыграем, — я хитро закусила губу.

— Простите? — она удивленно вскинула брови.

— Поспорим, Мэри. У меня есть увлекательный спор, — я обворожительно улыбнулась.

— Вы оторвали меня от дел, чтобы поиграть? — она осуждающе посмотрела на меня.

О, Мэри, ни один твой суровый взгляд не сможет стереть мою дерзкую усмешку с лица. Если бы ты только знала всё то, что знаю я…

— Да, это будет весело! Итак, — я хлопнула в ладоши и взяла в руки тарелку. — Мы сходим на псарню. Если собаки не станут это есть, я заставлю Лили вылакать всё, что есть в тарелке. Как тебе? Интересно, не правда ли?

Был шанс, что псы всё слопают. Тогда не миновать позора. Но меня так захватил азарт, что я уже не могла остановиться. Кровь бурлила в жилах.

Пусть они все заплатят! Пусть почувствуют мой гнев! Пусть, наконец-то, займут свое место!

Невинная Наяра не заслужила ничего из того, что с ней сотворили в этом замке! И я отомщу за нее.

— Госпожа, я понимаю, что вы недовольны…

— Ну же, — я перебила ее. Мэри нахмурилась. — Будет весело. Покажешь, где псарня? Или я поищу сама. Но могу ненароком встретиться с герцогом. Как думаешь, ему понравиться блюдо, которе подали сегодня на ужин.

Мэри сжала зубы так сильно, что стало заметно, как напряглись мышцы на ее шее.

— Я проведу вас.

— Лили, присоединяйся! — задорно позвала я. Девушка с ужасом посмотрела на Мэри.

Попались!

Старшая горничная только молча кивнула. О, да, Мэри всегда была такой — непоколебимой, как скала. А еще она всегда легко расставалась со слугами, которых уже было не спасти от наказания. Сами, мол, виноваты, что попались.

Темные коридоры сменяли один другой. Наконец мы вышли во внутренний двор. И снова этот пробирающий до костей холод. Но я не дрожала. Нет. Изнутри меня грело пламя предвкушения. Дыхание участилось. Сердце забилось, как сумасшедшее. Всё или ничего. Будет или весело или грустно.

Меня не заботило, что они обо мне подумают, как же Лили будет неприятно хлебать эту дрянь или как плохо после прислуга будет относится ко мне. Хуже ведь уже не будет. В крайнем случае, меня снова убьют. Но это уже не так страшно. Умереть дважды… Хм, это будет забавно.

Как только мы подошли к псарне поднялся лай. Стали собираться зеваки. Горничные, лакеи, конюхи — все повысовывали свои носы. А вот когда меня, конечно же по ошибке, заперли в подвале, никто не пришел на крик. Все как вымерли. А тут… Надо же!

— Госпожа, вы уверены?

— Да, — я пожала плечами.

— Но что, если собаки съедят всё? — уголок губы Мэри дрогнул. Она еще надеялась повернуть ситуацию в свою пользу.

— Хм, а что ты хочешь? — я снова улыбнулась. Как же весело! Как же трепетно! Как же долгожданно! — Я сделаю.

— Вы извинитесь и будете есть то, что вам подают. Ведь кухарки стараются, чтобы угодить вам, — она склонила голову.

Я поджала губы, задумавшись. Гнев разжигал во мне азарт. Меня словно затянуло в вихрь.

Боги, мне дан второй шанс! Я могу еще раз войти в этот замок с чистого листа и заполучить его, ведь той кроткой юной герцогини внутри этого тела нет. Зато есть озлобленная женщина, которая несколько лет подряд, будучи не в силаха даже ровно стоять дольше получаса, день за днем представляла, как бы расправилась со всеми своими обидчиками.

— Хорошо, — согласилась я и подошла к клетке. Псы залаяли громче, но мне не было страшно.

В прошлом я плюхнулась в грязь, когда Герцог отпустил одного. Меня охватил дикий ужас, думала порвут на лоскутки. Но нет. Как выяснилось, собаки были обучены восхитительно. На людей не кидались.

Я открыла решетчатую створку и поставила на землю тарелку. Собачья стая окружила кулинарный изыск и стала принюхиваться. Длинные розовые языки потянулись к рагу.

Мое сердце замерло. Что же будет? Что? Насколько много мне даровано удачи в этот раз?

Я закусила губу. Ну же! Ну!

Собаки одна за одной стали фыркать и, кажется, плеваться, отступая.

Я сжала зубы, чтобы не расхохотаться.

Дьявольские привереды! Как восхитительно!

Мое ликование опьяняло, кружило голову да так сильно, что едва удавалось удержаться на ногах.

— Какая досада! — подавить победную улыбку не получилось. Уверена мой безумный блеск в глазах напугал бы даже демонического владыку. — Стряпня пришлась им не по вкусу, Мэри.

Мэри спала с лица. Ее брови опустились, она довольно зло прищурилась. Уверена у нее еще несколько дней будет болеть голова при мысли о сегодняшнем проигрыше.

Лили спряталась за ее спиной. Но та отступила в сторону, как только я передвинула тарелку за пределы клетки и закрыла ее.

— Лили, подойди.

Горничная отрицательно покачала головой. Что ж… Я не побрезговала, подошла, схватила ее за руку и потащила к наказанию.

— Нет! Госпожа! Пустите! Госпожа! Мэри! Помогите, помогите! — визжала она. Охи посыпались со всех сторон. Только псы разве что шептаться не начали. Мэри стояла прямо. А как только кто-то выступил вперед, она вскинула руку, зарубив на корню все попытки выручить верищащую бедняжку.

— Лили, ешь, — не скрывая торжества произнесла я. Лили сопротивлялась.

— Пощадите! Госпожа! — молила она.

Кстати, я тоже умоляла выпустить меня из подвала. Умоляла, принести мне воды, когда заходилась в очередном приступе кашля, когда осталась одна под кроватью и ждала смерти. Я так много раз умоляла… Но ни Лили, ни кто бы то ни был другой, не пришел на помощь.

— Кухарки старались, что же ты, — я откровенно злорадствовала.

А горничная всё сопротивлялась, тянула руку, но я держала крепко. В здоровом теле было так много сил. В самый раз, чтобы справиться с одной девчонкой, стоит только захотеть.

Другой рукой я схватила Лили за шею и надавила. Она была так напугана, что не смогла устоять на ногах и рухнула на колени. Еще немного усилий, и ее лицо оказалось у тарелки, а затем и в ней. Я тыкала ее носом как провинившегося котенка. А она захлебывалась рыданиями, едва успевая набирать воздух, чтобы закрыть рот и не дать этой гадости попасть на язык.

— Ешь, Лили! Все до капли! Это ведь еда со стола герцогини! Что же ты! Ешь!

Она рыдала. Рыдала громко. Перешептывания стихли. Все, включая Мэри, наблюдали молча за моим безумием.

Я подняла голову, сдула с лица прядь белых волос и застыла. Азарт и гнев бесследно исчезли. На лицах прислуги застыл ужас. Мое оледеневшие сердце всё-таки дрогнуло.

Хватит с нее. Попугала и ладно. По крайней мере теперь меня будут кормить как подобает.

Стало не так весело, навалилась усталость. Тело было полно энергии, но душа… Зачем я трачу на это свое время? Они все такие жалкие…

Я разжала руку, выпрямилась, поправила волосы, платье и учтиво кивнула Мэри, вернув лицу бесстрастный, но вполне доброжелательный вид.

— Это была занимательная игра. Благодарю. На сегодня я сыта.

— Хорошего вечера, госпожа, — Мэри поклонилась, признав свое поражение.

Но это только сегодня. Впереди у нее будет много шансовотыграться.

Я вернулась в комнату, где Анна уже наполовину разобрала вещи, приняла ванну, воспользовавшись парой горничных, которые, помогая мне с туалетом, гневно молчали. Но работу делали как следует. Возможно из желания избежать еще одного скандала на ночь глядя.

Анна помогла надеть ночное платье и проводила меня в спальню. Открыв передо мной дверь, она ахнула и склонила голову в поклоне.

В кресле, положив ногу на ногу и сложив руки в замок на животе, сидел Герцог Каэтан Агнэ. Верхние пуговицы его черной рубахи были распахнуты. Пальцы украшали красные перстни.

Его появление было неожиданным. В прошлом мы впервые пересеклись в замке только спустя три недели.

— Герцогиня, — он холодно посмотрел на меня и хмыкнул, а затем приказал служанке: — Выметайся.

— Добрый вечер, — живот снова стянуло предвкушением. Даже дыхание сбилось.

Это было не так, как в первый раз. Тогда он не удостоил меня никакой эмоции. Но сейчас усмехался. По спине побежали мурашки. Так даже интереснее. Намного интереснее.

— Не ожидала вас увидеть сегодня, — я подошла к прикроватной тумбочке и налила в серебряный кубок воды.

— Почему же? — Каэтан не сводил с меня глаз. Внимательно наблюдал за тем, как беру кубок и сажусь в кресло напротив, так же кладу ногу на ногу, отзеркаливая его позу. — Мы женаты. Вполне естественно, что муж приходит к своей супруге под покровом ночи.

— Так вы заглянули за супружеским долгом? — сделав глоток, я поставила кубок на пол рядом со своим креслом.

Его усмешка стала шире. Он прищурился, словно присматривался ко мне.

— Слухи о вашей кротости, покорности и добром нраве очевидно лживы, — Каэтан подался вперед. Его руки уперлись в подлокотники, сплетенные пальцы закрыли рот.

— Скорее преувеличены, — я пожала плечами.

К концу жизни страха во мне не осталось. Каэтан внушал ужас, трепет. Но перед смертью я уже ничего из этого не чувствовала. Он не пугал, но более ничего. Никаких воспоминаний. Что же было? Что я о нем думала в последний миг? И думала ли я о нем, вообще?

— Наяра, — Каэтан произнес мое имя и сердце забилось. Он редко обращался ко мне так. Чаще вообще никак или “ты”, словно периодически забывал мое имя. — Давай на чистоту. Я не заинтересован в этом браке.

— Мне изобразить крайнее расстройство этим фактом? — губы дернулись. Я почти усмехнулась. Нет, нельзя. Не сейчас. Нужно запихнуть свое бесстыдное безумие подальше.

Каэтан удивленно приподнял брови, выпрямился, снова прищурился, разглядывая мое лицо, а затем откинулся на спинку кресла.

— Не стоит. Я не люблю избыточность чувств. Неуместная эмоциональность раздражает. Наяра, ты приехала полдня назад, а уже успела поднять шум.

Ах, он знает… Интересно, что ему доложили?

— Накажете меня? — я продолжала сидеть ровно. Ничего во мне не дрогнуло. Ни тени страха. Только брови чуть приподняла, выражая некоторую заинтересованность.

— Хотел, — он поднялся, заложил руки за спину и сделал несколько шагов. Оказавшись у камина, Каэтан оперся на полку над ним локтем, посмотрел на огонь, а затем снова вернулся газами ко мне. — Но Герхард доложил, что горничные и кухарки правда совершили непростительную глупость. Вы предложили Мэри игру? Интересное решение. Как вы поняли, что собаки не станут есть?

О, Каэтан, всё просто. Я жила тут четыре года. И, конечно, знаю, что псов кормят более чем хорошо. Такую дрянь они лизнут разве что из любопытства.

— Замок не выглядит бедственно. Очевидно, что вы хорошо кормите псов. А раз они не оголодавшие, то не станут есть откровенно несъедобное.

— Почему замок не выглядит бедственно? У меня тут достаточно мрачно, не находишь? — он обвел рукой комнату.

— Свечи, ковры, серебро, горничные выглядят здоровыми. А собаки… это простое везение, — я сдержанно улыбнулась.

— Мне по душе твой способ приструнить разбушевавшуюся прислугу, Наяра. Однако, издеваться над ними я не позволю. Постарайся не перегибать палку, когда будешь заниматься домашними делами, — Каэтан выпрямился и сделал шаг в сторону двери. — Доброй ночи, Наяра.

— Каэтан, — позвала я, не оборачиваясь. Спиной ощутила, как он многозначительно посмотрел на меня. — ты уверен, что хочешь опустить приличия?

Я услышала смешок, но по прежнему не стала оборачиваться. Только закусила губу. Надо же, кроткая Наяра никогда не удостаивалась доброго взгляда, но вот стоило стать чуть более безумной, и он совершенно переменился. Послушные герцогине не в его вкусе?

— Надеюсь, мы поладим, Наяра.

Дверь хлопнула.

Я с наслаждением выдохнула, больше не сдерживая радостной улыбки, и сделала несколько глотков воды.

Из груди рвался смех. Пришлось закрыть рот рукой, чтобы не расхохотаться неосмотрительно громко.

О, мы еще как поладим! Ведь я знаю, чего ты возжелаешь больше всего на свете, и сделаю всё, чтобы ты получил это. А когда ты коснешься своего сокровенного желания, испробуешь его вкус, я отниму его.

Да, вот чем я займусь в новой жизни. Выжить — слишком просто. Я хочу возмездия за всё, что со мной сделали.

Друзья, рада, что вы заглянули в мою книгу!

Ставьте звездочки и оставляйте комментарии, чтобы я знала, что мы с вами на одной волне!

Приятного чтения!