Любовь. Роман+Юлька

Глава 1

Роман

Задерживаю дыхание и перелезаю через бетонную перегородку на соседнюю лоджию, чуть не угодив в кадку с цветком. Плетёное кресло с белой шалью на подлокотнике. Рядом на стеклянном столике потрёпанный томик Шекспира. Светит полная луна. Из комнаты доносится тягучая музыка. Меня съедает жгучая ревность! Неужели эта мерзавка притащила кого-то и сладко отдаётся? Даже не представляю, чем ещё можно заниматься под такую музыку! Балконная дверь приоткрыта. Тяжело сглотнув, чуть отодвигаю мягкую на ощупь портьеру.

Забываю, как дышать. Посреди комнаты, под мерцающее пламя свечей, моя новая соседка, повязав на глаза чёрный шёлковый платок, изгибается под музыку в немыслимых позах на квадратном столике. Женщина-змея! Гибкое тело обтянуто трико телесного цвета, отчего в первый момент Юля кажется голой. Тёмные волосы собраны в пучок, но когда мы сегодня днём вместе ехали в лифте, с первого взгляда очаровался её роскошными локонами.

***

Я заскочил в лифт, когда двери уже закрывались. Девушка в распахнутой косухе и джинсах сунула руки в карманы и опустила глаза в пол. Взглядом я тут же утонул в роскошной копне блестящих тёмных волос, хотя никогда особо не интересовался шатенками. Локоны незнакомки переливались в холодном свете лампы и источали едва уловимый аромат. Я силился понять, что он мне напоминает, и меня невольно качнуло вперёд. Девушка вытащила из ушей белые капли наушников и испуганно прижалась к стене. Наши взгляды встретились, и словно грянул гром. Огромные серые глаза проглотили меня, как если бы я вышел без страховки в открытый космос.

– Ты… пахнешь весной! – ничего глупее за свои девятнадцать лет не изрекал.

Девчонка покосилась на панель с кнопками и ещё сильнее прижалась к стене. Явно, не увидела какую кнопку я ткнул, и только сейчас поняла, что мы вместе едем на последний этаж. Засунула руку в карман кожаной куртки. Даже с тремя высшими образованиями в такие моменты не знаешь, наверное, что сказать. Вспомнил, как за день до этого возле парадной разгружали фургон с мебелью.

– Это вы вчера переехали?

– М-мы, – девчонка немного успокаивается, но руку из кармана не вынимает.

– Тогда наши квартиры по соседству, а ты, похоже, собиралась пустить мне в глаза струю газа? – позволил себе улыбнуться. Надеюсь, малышка не примет это за насмешку.

– Собиралась, – простодушно призналась она.

– А ты не подумала, что нам обоим придётся несладко? – Я выше девчонки на голову, она совсем кроха рядом со мной, раскачанным в зале кабаном.

– Думать – это не моё, – вздохнула она обречённо. – Мама так говорила.

– Девчонкам это позволительно! – не знаю с какого перепуга, меня вдруг обуяло желание взять кроху под своё покровительство. И не только потому, что в новостройках ходить такой красотке небезопасно. Опёрся локтем на стенку совсем близко от девчонки. – Тебя как зовут-то?

– Юля, – девчонка не отодвинулась, но на её щеках вспыхнул румянец.

– Роман, – протянул ей руку.

Она вложила в мою лапищу маленькую ладонь, и пульсирующие токи ударили в центр моей пятерни. Всего-то взял Юлю за руку, а естество вздрогнуло – словно под юбкой девчонку потрогал.

– Очень приятно.

– Ты в каком классе учишься? – спросил, но мне уже было плевать на её возраст.

Юля выпятила грудь так, что куртка распахнулась ещё больше, и с пафосом заявила:

– Вообще-то, я в колледже учусь.

– Совершеннолетняя значит? – выдохнул с облегчением, пожирая взглядом её грудки, натянувшие тонкую ткань рубашки. От мысли, что Юля ходит без лифчика, бросило в жар.

Она поймала мой взгляд и запахнула куртку.

– Где-то рядом!

Лифт затормозил на нашем этаже, и я растерялся, будто сейчас не двери откроются, а земля разверзнется под ногами. Но небо словно услышало меня, и мы остались взаперти.

– Ой! – Юлю напугал притухший свет. – Что это?

– Новый дом! – пожал плечами я. – Отключили электричество.

– И часто здесь его отключают? – Юля отодвинулась от меня.

– На моей памяти за последний месяц раз пять. Так что аккуратно садись с незнакомыми дяденьками в лифт.

– Но ты ведь не дяденька, и надеюсь… Не позволишь себе лишнего? – у Юли дрожал голос.

У меня всё дрожало от острого желания поцеловать эту девочку.

– А что ты называешь лишним?

– Приставать там… Целоваться.

– Идея мне нравится. Давай попробуем! – с трудом удержал себя на месте, мысленно усаживая желанную малышку себе на бёдра.

– Тогда я всё-таки прысну из баллончика, – Юля трясущейся рукой снова полезла в карман.

– Шучу, – я нехотя нажал аварийную кнопку.

После длительного тарахтения раздался противный женский голос. Ощущение, что всех диспетчеров на свете обязывают надевать на нос бельевую прищепку.

– Аварийная, слушаю.

Назвал адрес, номер парадной и подметил, как Юля облегчённо выдохнула.

– Нет электричества, ожидайте, – проскрипела диспетчер.

– А мастера-то можно вызвать? – хмурился я, призывая всю скорбь мира на своё лицо, но внутренне безмерно ликуя.

– На вас не набегаешься, – огрызнулась диспетчер. – Сказала: сидите и ждите!

Снова шипение, и я развёл руками:

– Она в какой-то мере права! Сколько в нашем муравейнике встало сейчас лифтов?

– Не знаю, – Юля заправила тяжёлую прядь волос за ухо. – Как думаешь, долго нам здесь… Стоять?

– Почему стоять? Можем посидеть, – сел на пол и вытянул ноги. – В прошлый раз я провёл в лифте час.

Юля переминалась с ноги на ногу, и повисла неловкая пауза. Мысль, что малышка хочет в туалет меня не улыбнула. Тут уж не до сближения.

– Ноги устали, – пожаловалась она и плюхнулась рядом со мной. – Вроде чисто тут.

Отругал себя, что не предложил ей присесть ко мне, так сказать, на колени.

– А чего? Хроменькая? – промурлыкал, наслаждаясь неожиданной близостью.

– Да вроде нет, – Юля усмехнулась и сняла куртку. – Жарко здесь.

– Ты на кого учишься? – прохрипел я, заправляясь её ароматом, как нарколыга опиумом.

– На медсестру.

Уцепился за её слова.

– На медсестру? Супер! А я, прикинь, так шеей маюсь. То ли в машине застудил, то ли на тренировке потянул. Полечишь?

– Раздевайся. Я как раз сейчас массаж изучаю. – Юля, сомкнула пальцы в кольцо вокруг запястья, потёрла сначала одно, затем другое.

Меня долго уговаривать не нужно. Стянул футболку и встал перед Юлькой на колени. Вот она удача – думал мазь посоветует, а тут целый массаж светит. Юля разглядывала мою накаченную грудь и кубики пресса, а я поигрывал мышцами.

– Ты классный! Но меня больше сейчас интересует твоя спина, – Юля впервые улыбнулась, и я с неохотой развернулся.

Неожиданно сильные пальцы сжали мои плечи, и я взвыл от удовольствия. В пацанских фантазиях не единожды шпилился в лифте, но сейчас чуть не кончил тупо от простого массажа.

– Положить бы тебя! – вздохнула Юля, опускаясь на колени за моей спиной.

– Так я лягу! – готов был на всё, ради открывшейся перспективы.

– Нет, не надо. Сиди спокойно.

– Послушен, как служебный пёс.

– Расслабься! – Юля командовала, гуляя по позвонкам и впиваясь пальцами под лопатки.

С губ сорвалось нецензурное слово, и Юля замерла.

– Прости, сорвалось! – прохрипел, выгибаясь дугой и уткнулся ладонями в стену. – Только не останавливайся.

– Надеюсь, нас никто не услышит, – рассмеялась Юля.

– Звучит зловеще.

Полчаса пролетели как одна минута.

– Готово! – Юля отпустила меня и достала из сумки ноль-пять воды. Я привалился спиной к стене, любуюсь моей спасительницей. После массажа – она для меня фея, ангел, самая желанная женщина на земле. Чтобы она меня ещё раз так попользовала, готов на всё. Юля отпила пару глотков и сбрызнула из бутылки себе на руки.

– Хочу очиститься от чужой энергии.

– Она настолько плоха? – Рука моя так и тянулась погладить Юлю хотя бы по ноге. Сам бы помассировал симпатичную кроху.

– Не знаю. Но не хочу цеплять на себя чужие болячки.

Натянул футболку и сел, вновь прижавшись спиной к стене.

– Даже не знаю, как отблагодарить тебя.

– Считай, что это была промоакция.

– Готов купить абонемент, – я пожирал Юльку глазами.

– Подумаю. Деньги мне нужны.

Включился свет, и двери разъехались. Юля поспешно вышла на площадку.

– Как купить? Абонемент, – точно пьяный последовал за малышкой. – Юль, я серьёзно.

– Подумаю!

Юлька поспешно открыла замок и быстро захлопнула перед моим носом дверь.

***

Роман

Музыка пьянит, а Юлькины выкрутасы на столе сводят с ума. В комнате пока лишь кровать под белоснежной вуалью балдахина, трюмо с софитами и зеркало в человеческий рост в золочёной раме, кажущееся порталом в иные миры. Свет софитов и пламя свечей играют на белёных стенах затейливыми тенями. На открытой вешалке висят наряды моей богини.

Вот так медсестра! Музыка стихает. Юля слезает со столика. Снимает платок с глаз и садится перед зеркалом. Убавляет звук на колонке и берёт ватный диск. Снимает косметику с лица, грустно смотрит на своё отражение. Не спеша расстёгивает молнию и стягивает трико с плеч. Жадным взглядом жру её грудь с нежно-сливочными вершинками, облизываю плоский живот. Юлька, наверное, переехала сюда с родителями, но, похоже, дома сейчас одна. Может, войти?

Юля выключает софиты, оставив только свечи, и раздевается совсем. Падает в кровать на спину поверх покрывала. Мне приходится пошире раскрыть шторы, чтобы увидеть прелестницу целиком.

– Юленька, я дома! – раздаётся мужской голос.

Юля соскакивает с постели и выуживает из-под подушки пижаму. Прыгая то на одной ноге, то на другой, надевает штанишки и втискивается в футболку. Поддавшись панике, чуть не удираю на свою лоджию, но любопытство перевешивает.

В комнату входит невысокий коренастый мужчина лет тридцати пяти, а за ним следом вбегает девчушка – года три, не больше. Она обнимает Юлю за ноги, а мужчина бросает на себя взгляд в зеркало и поправляет зачёсанные назад чёрные волосы.

– Привет, Викуська, – Юля садится на корточки и целует малышку.

– Завтра посидишь с сестрой?

– А Лягушка Крокодиловна?.. – Юля расплетает девочке косички.

– Не, мать звонила – не сможет. Давление у неё и ветеранский клуб, – в голосе мужчины слышится досада. Он раздражённо добавляет: – Вика, иди в гостиную!

Малышка убегает, а Юля поднимается и быстрыми движениями подбирает трико с пола, суёт его в чемодан, который я сначала не заметил. Мужчина внимательно наблюдает за её передвижениями. Мне кажется, что для Юлиного отца он слишком молод, а для брата староват. И почему мать сидит где-то в другом месте? Или он имеет в виду бабушку? Но тогда бы так и сказал.

– Хочешь, я завтра не пойду в училище? Погуляю с Викуськой, пока строители будут работать? – Юля отступает, не глядя в глаза мужчине.

– Хочу, – мужчина обнимает Юлю. – Кто ж мне ещё теперь с ней поможет?

Юля упирается ему руками в грудь:

– Кир, пусти!

– Я читал, что детей нужно обнимать в день не меньше тринадцати раз, – смеётся он, но не выпускает Юлю из объятий.

– Своих детей, Кир! – она поворачивается к нему спиной и замирает, глядя в отражение зеркала.

– Ты тоже моя. У меня теперь и документ есть! – Кир складывает руки у неё на животе и тоже залипает на отражении. – Как ты похожа на свою мать.

Пока непонятно, но очень интересно. Не хватает попкорна. Он ей не отец. Это единственное, что я понял. Может, всё-таки старший брат? И какой документ у него есть?

– Мне скоро восемнадцать! – Юля бьёт Кира по рукам.

– И что? Ладно, тебе на меня плевать, но неужели ты бросишь сестру? – криво усмехается Кир и отпускает Юлю. Усаживается на пуф возле трюмо и вытягивает ноги. – Я нам специально квартиру побольше купил. Ты ни в чём не будешь знать отказа.

Твою ж налево! Так он её отчим! Вскипаю от возмущения.

– Ты это сейчас о чём? – хмурится Юля.

– О том, что мы – семья, – улыбается Кир. – А ты про что подумала?

– Я очень устала! Хочу лечь, – в Юлином голосе столько обречённости, что пальцы мои непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Ложись, милая, я разве тебе мешаю? Мне, конечно, было бы приятно посидеть с тобой ещё на кухне и поболтать, но если ты не в настроении…

– Я не в настроении, – цепляется Юля за слова отчима как за спасательный круг.

– Тебя кто-то обидел? – настораживается Кир. – Ты только скажи. Я ему ноги вырву и спички вставлю.

– Не надо никому ничего рвать, – Юля перешагивает через ноги отчима и с вызовом заявляет: – А я сегодня с парнем в лифте застряла!

– Что? Ты села в лифт с незнакомым человеком? Тебя сразу отшлёпать или в пятницу?

– За что? – округляет Юля глаза. – Он вскочил в лифт в последний момент. И, вообще, он наш сосед. Чуть старше меня. Прикольный такой.

Кир вскакивает с пуфа и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Юля падает на кровать лицом в подушку, и худенькие плечи сотрясаются от рыданий.

Стою и не знаю. Уйти или остаться. Хочется забрать Юлю отсюда. Совсем! Она нуждается в защите. Ещё днём я собирался защищать Юльку от местной гопоты, но, похоже, её нужно защищать от семьи. А это значительно сложнее.

Глава 2

Юлька

На детской площадке Вика как заведённая катается с горки. Откуда в сестре столько энергии? После общения с Киром вечно ощущаю себя увядшим кабачком. Он вроде и плохого ничего не делает, заботится о нас с Викой. Но его намёки, мол, как он ждёт моих восемнадцати, пугают. Читала, что варан кусает жертву и ждёт пока она сдохнет, чтобы полакомиться. Вот этой самой жертвой я себя и ощущаю последний год.

Конец апреля на дворе, а холодно, как в марте. Всегда любила весну, но на днях мой день рождения и от этого ещё больше бросает в дрожь. Зябко прячу руки в карманы кожанки, натыкаюсь на баллончик, и губы невольно расплываются в улыбке.

Ромка! Рома-Рома-Роман! Чуть и правда не прыснула ему в лицо газом. Он так странно смотрел на меня в лифте, словно съесть хотел. Испугалась сначала. Кир тоже жрёт меня глазами всё время, но Роман… У него глаза добрые и смешинки в них прыгают. Глупо, наверное, но мне понравилось сидеть с ним в лифте. И сам он понравился. Сама себе удивилась, когда предложила ему массаж сделать.

Дверь подъезда открывается, и мой вчерашний знакомый выходит на улицу. С трудом сдерживаюсь, чтобы не окликнуть его. Что это у него в руках? Шлем? Ух ты! Роман оказывается хозяин начищенного до блеска чёрного мотоцикла. Не разбираюсь в моделях, но этот явно крутой.

– Юля, смотри! – окликает меня Викуся, и я, забыв про Романа, бросаюсь к горке.

Сестра залезла на перила и скатывается прямо мне в руки.

– Викусь, ты чего! – Сердце в груди танцует джигу. Прижимаю сестрёнку к груди. Руки-ноги не переломала и хорошо.

– Привет, маленькая, – раздаётся за спиной знакомый голос, запуская стаю мурашек мне под футболку.

Спускаю Вику с рук и поворачиваюсь, как в замедленной съёмке. Роман подошёл так близко, что мне приходится отступить, чтобы не уткнуться лицом в его грудь.

– Это ты ей? – киваю на Вику и кричу ей вслед: – Не вздумай больше лезть на перила.

– Тебе! – Роман берёт мои руки в тёплые ладони. Подносит одну к губам и согревает дыханием. – Чего руки такие ледяные?

– Не слишком ли смело для второго дня знакомства? – возмущаюсь больше для приличия и рук не отнимаю.

– Ты вчера вылечила мне шею, я сегодня согреваю твои руки, – Роман улыбается, и на щеках проступают ямочки. – Ты почему не в училище, прогульщица?

– А ты почему не… Где ты там учишься?

– В институте я учусь. Вот как раз собирался смотаться на пару. Но ты с темы не съезжай. Почему пропускаешь занятия? Мама разве не может с сестрой погулять?

– У нас нет мамы. – До сих пор не могу привыкнуть к этой мысли. Не верю, не хочу верить.

Смешинки в серых глазах Романа растворяются, и он кивает на скамейку:

– Пойдём сядем.

Пожимаю плечами и возвращаюсь на насиженное с утра место. Помимо нас с Викусей на площадке гуляют ещё четыре мамашки со своими шалопаями, но дамы стоят, будто постовые. Кто возле горки, кто возле качелей.

Рома садится рядом со мной, по-хозяйски раскинув руки по спинке скамейки. Закидывает ногу на ногу.

– Пожалуй, тоже заделаюсь в прогульщики сегодня.

– Дурной пример заразителен? – оборачиваюсь, чтобы вновь взглянуть в его красивое лицо. Широкие скулы, брови вразлёт. Не парень, а картинка.

– Нет. Просто девчонка мне одна понравилась, – подмигивает Роман. – И – искушение.

К щекам приливает кровь, язык прилипает к нёбу. Не знаю, чем ответить. Роман срывается с места с криком:

– Вот шаложопая!

Несусь за Романом к горке. Теперь Вика приземляется к нему на руки. Рома, держа мою сестру на вытянутых руках, встряхивает её:

– Почему Юлю не слушаешь?

Вика похожа сейчас на шкодливого котёнка. Шапка с ушками сползла на лоб, тёмные косички растрепались, глаза горят озорным огнём. Сестра бойко отвечает вопросом на вопрос:

– Ты кто?

– Роман.

– Пузан! – тут же придумывает Вика рифму.

– Ничего я не пузан, – Роман ставит Вику на землю. – У меня знаешь какой пресс!

– Ты думаешь, она знает, что это такое? – меня разбирает смех.

– Знаю, – обижается Вика. – Это кубики такие. Только они на животе. У папы тоже есть.

При воспоминании о кубиках Кира сникаю. Он любит расхаживать по квартире в одних спортивках. Его навязчивая идея, что детей надо обнимать тринадцать раз в день, скоро доведёт меня или до безумия, или до преступления. Вчера утром готовила омлет, а он подкрался, обнял меня, прижимаясь этими самыми кубиками и жарко прошептал на ухо: «Раз!» Если Вику он обнимает, как своего ребёнка, то меня так, как раньше маму обнимал.

– У, какая ты продвинутая! – заигрывает Роман с Викой. – А мороженое сможешь шоколадное от крем-брюле отличить?

– Смогу, я бруле не люблю.

– Тогда приглашаю вас с Юлей в кафешку. Я угощаю.

– Ей обедать скоро, – достаю телефон. – И нам Кир сказал не уходить со двора.

– Кир?

– Это мой… Наш папа, – мне не хочется лишних вопросов. Про мать Роман больше не спрашивает, про Кира тоже не стоит рассказывать. Это только моя боль. Никогда не делилась ею, не стоит и начинать.

– Кафешка за углом, Юль! Пышки, мороженое.

– А для пресса не вредно? – усмехаюсь я.

– Я буду просто чай. – Ямочки снова проступают на щеках Романа, и я сдаюсь.

– Пышки, пышки, пышки! – скачет Вика.

– Так и быть! – Беру сестру за руку.

Мы успеваем лишь дойти до угла нашего дома, а я уже знаю, чьи шаги гремят за спиной. Кир хватает Вику на руки и смотрит то на меня, то на Романа. Крылья носа отчима хищно вздрагивают.

– Кто разрешил уходить со двора?

– Мы замёрзли… – оправдываюсь, но Роман обрывает меня на полуслове:

– А вам не кажется, что Юля уже достаточно взрослая?

– Не кажется! – Кир кусает губы. Он ниже Романа, но не думаю, что уступает ему в силе. – И вообще, молодой человек, держитесь подальше от моей дочери.

– На младшую я не претендую, а старшая…

– Ты не услышал меня? – Кир суёт мне Вику в руки и наступает на Романа.

Тот стоит, как скала.

– Я женщин и стариков не бью, – в голосе Романа звучит металл, – но бывают исключения из правил.

– Ты где старика увидел? – вскипает Кир.

– Не надо драться! – втискиваюсь между ними. – Кир, прости. Мы идём домой.

Роман кладёт мне руки на плечи:

– Юля, останься!

Глава 3

Роман

Желание втащить Юлькиному отчиму распирает так, что в ушах эхом отдаётся пульс. Доктор Гумберт1 нашего времени выискался! Останавливают лишь испуганные глаза Вики.

– Рома, извини, но мне надо идти! – Юля цепляется за мои руки, на мгновение сжимает их. На её худеньких плечах они смотрятся лапищами.

Отпускаю неохотно. От досады готов шлем об асфальт кокнуть. Небеса, Юля же себя перед всеми считает виноватой и обязанной! Кир с видом победителя удаляется, а она, с поникшей головой, бредёт за ним. Вика держится за сестру, но всё время оборачивается. Меня прошибает пот. А вдруг этот мудак сейчас поколотит Юльку? Или ещё чего хуже? Дожидаюсь пока странная семейка скроется в подъезде и бросаюсь следом. Пока лифт медленно ползёт вверх, я, перепрыгивая через ступени, несусь на двадцать первый этаж. Ворвавшись в свою квартиру, пробираюсь налаженным путём на соседскую лоджию. Дверь закрыта, окна зашторены, но одно из них приоткрыто. Замираю возле него, превращаясь в слух.

Голоса слышно плохо, да ещё кто-то сверлит в их квартире. Вспоминаю про строителей и с облегчением выдыхаю. Вряд ли при посторонних Кир тронет Юлю. Возвращаюсь на свою лоджию и грузно опускаюсь в кресло-качалку. Как быть? Пропадает девчонка.

Шорохи шагов и звук открываемой балконной двери выбрасывают меня из кресла. Прижимаюсь спиной к перегородке между нашими лоджиями.

– Юля, давай спокойно поговорим, – Кир взволнован, но не взбешён.

– Нам не о чем говорить. Уйди, пожалуйста!

– Куда это я должен уйти из своего дома?

– Хотя бы с балкона, – Юлин голос дрожит. – Из моей комнаты, в конце концов! Ты запретил мне заниматься пластикой и теперь я тренируюсь дома. Не даёшь встречаться с друзьями… Вообще не разрешаешь гулять одной. Мне скоро восемнадцать!

– Да, родная! Тебе скоро восемнадцать, – мурлычет Кир.

– Я тебе не родная!

– А какая же? Самая что ни на есть родная! Да не брыкайся ты!

Непонятная возня за стеной. Я уже готов выглянуть, но Кир вскрикивает и слышится звук пощёчины.

– Получила? Неделю на улицу не выйдешь. Чтоб даже из комнаты не высовывалась!

Хлопает дверь и до моего слуха доносятся тихие всхлипывания.

– Привет, Малыш! – выглядываю из-за перегородки. – Я Карлсон. Хочешь полетать со мной?

Юля хлопает глазами и поспешно вытирает слёзы.

– П-привет! Ты всё слышал, да?

– Уши не затыкал. Перебирайся ко мне!

– Что значит перебирайся? – Юля в одной футболке и ёжится от холода.

– Этот утырок тебя наказал? – сгораю от желания согреть мою кроху в объятьях.

– Да.

– В комнату к тебе в ближайшее время не сунется, – констатирую как факт.

– Нет. У нас рабочие сегодня весь день возятся. Кир сам сейчас пойдёт гулять с Викой.

– Значит, я могу тебя похитить. Пропеллера у меня нет, но я и не на крыше живу. Варенье и конфеты можешь не брать. У меня всё есть. Посидим кофе попьём.

– А вдруг Кир сейчас опять придёт?

– Дождись пока свалит и приходи ко мне.

– Он входную дверь на ключ запирает.

– Тогда, как я и предложил. План А. Перелезаешь через перегородку и всего делов.

– И часто ты так… В гости ходишь?

– Теперь буду часто, – отвечаю уклончиво. – А сейчас быстро в комнату и надень свой самый тёплый свитер. Поболтаем пока тут.

Юля убегает с лоджии, а я томлюсь в ожидании. Минута кажется вечностью.

– Ром, он никуда не пойдёт, – возвращается Юля. – Я боюсь уходить.

– Тогда праздник идёт к вам! – в мгновение ока перебираюсь к Юле.

Неведомая сила бросает нас друг к другу. Стоим, обнявшись, не в силах вымолвить ни слова.

– Мне казалось, – шепчет Юля, – я никогда больше никого не обниму.

– Кроха моя. Никому тебя в обиду не дам.

Окрик Кира из комнаты заставляет меня прижать к себе Юлю ещё крепче.

– Ты будешь обедать?..

***

Юлька

Не знаю, что произошло в объятьях Ромки. Но, заслышав голос Кира, я впервые не съёжилась, а взбунтовалась. Словно из моего копчика дракона выпустили, и он, промчавшись по позвонкам, поджёг каждый нерв и с огненной лавой вырвался наружу.

Глянув на Ромку, я прыгнула с лоджии в комнату:

– Да ты можешь оставить меня в покое? Два часа! Дай мне два часа! И тогда я, быть может, с тобой сегодня поужинаю у телевизора. – Хватаю одного за другим плюшевых медведей, которых мне Кир дарит по поводу и без, и швыряю в него. – Изображу любящую дочь и пай-девочку. А если не будешь лезть ко мне часа три, то надену гольфы и юбку-шотландку!

Кир, уворачиваясь от игрушек, отступает к двери. К нашему с Ромкой счастью, он не успел дойти и до середины комнаты.

– Юль, хорошо. Ты успокойся только. У нас же рабочие там… Я перегнул палку, извини… А ты реально со мной сегодня поужинаешь?

– Три часа! Тишины и покоя! Чтоб ни тебя, ни Вики! У меня зачёт завтра!

– Как скажешь, родная! Мир?

– Три часа!

– Не вопрос. Муха возле двери не пролетит.

– Мир, – выдыхаю с облегчением.

Кир подходит, и я позволяю себя обнять пятый раз. Я, как и он, тоже теперь считаю «обнимашки».

– Люблю тебя, малышка.

Проглатываю и это.

– Купить что-то ещё на ужин? – трётся Кир об мою щёку щетиной.