Связанные меткой истинности
- -
- 100%
- +
— Правитель сейчас в тронном зале, принимает прошения, — мягко произнесла она. — Я обязательно передам ему вашу просьбу, как только представится случай. Но это может занять время… А пока, госпожа, как насчет прогулки по саду?
Я взвесила варианты. Спорить с Айной было бессмысленно — она всего лишь служанка, выполняющая приказы. К тому же, сад находился за пределами этих стен, а значит, давал шанс увидеть больше, чем вид из окна. Раз уж я оказалась в другом мире, почему бы не утолить интерес и не посмотреть, как этот мир выглядит на самом деле.
— Хорошо, Айна. Сад — так сад, — спустила ноги с кровати, подтягиваясь.
— Позвольте помочь вам с платьем, госпожа, — произнесла девушка, аккуратно расправляя ткань. — Стража будет ждать вас за дверью, когда вы будете готовы, и сопроводит вниз.
После умывания она помогла мне облачиться в наряд. Я уже поняла, что в этом деле без помощи не обойтись: изумрудное платье из плотной ткани с длинными рукавами сидело идеально, но требовало сноровки. Поверх платья Айна затянула черный корсет, который мгновенно заставил меня выпрямить спину, а в завершение образа добавила пару изящных серег.
Неужели Гелион не поскупился на неожиданную гостью? Весь этот образ — от дорогой ткани до украшений — выглядел слишком продуманным для простой пленницы. Слишком… презентабельным.
Спускаясь по винтовой лестнице из башни, я наконец смогла оценить масштаб цитадели при свете дня. Это было не просто здание, а триумф инженерной мысли и магии, вгрызшийся в самое небо. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а через арочные окна было видно, как в небе кружились драконы — не один, а целая стая, выполняющая сложные маневры. Стены украшала тончайшая резьба, изображающая не то созвездия, не то древние формулы.
Моё перемещение по замку больше походило на конвоирование ценного груза. Один охранник шёл впереди, молча указывая дорогу, а второй следовал за мной по пятам, страхуя тыл. Я чувствовала его взгляд на своей спине — он шёл достаточно близко, чтобы я не забывала: сбежать из этого лабиринта мне не дадут.
Когда мы наконец вышли на открытый воздух, я невольно замерла. Это не был сад в моём понимании. Здесь не было привычной зелени или нежных оттенков. Растения здесь походили на застывшие вспышки огня: листья кустарников были жёсткими, багровыми и золотыми, а цветы напоминали глубокие чаши, наполненные чем-то светящимся.
Он располагался на широкой террасе, буквально нависающей над бездной. Глядя на то, как край площадки обрывается в океан облаков, я поняла, почему стражники позади ослабили бдительность и держались в отдалении — отсюда можно было уйти только двумя путями: обратно в башню или в вечность.
В центре я остановилась у фонтана, в котором вместо воды пульсировала густая, похожая на жидкий мед субстанция. Она переливалась под лучами яркого солнца, лениво стекая по каменным чашам, и не издавала ни единого всплеска.
Обойдя фонтан и отправившись дальше по тропинке, я не успела сделать и десяти шагов, как из-за поворота, скрытого густыми кустами, бесшумно вышла девушка. На ней было длинное платье глубокого бордового цвета с вызывающе глубоким декольте и разрезом от самого бедра, который при каждом шаге обнажал ее стройную ногу. Ее ярко-рыжие волосы огненным водопадом спадали на плечи, а неестественно яркие глаза светились холодным блеском.
Она остановилась в паре метров от меня, преграждая путь и буквально заставляя меня замереть. Девушка смотрела на меня так, словно изучала диковинное насекомое, случайно залетевшее в её личный заповедник. Её взгляд медленно и придирчиво проскользил по моему изумрудному платью, оценивая стоимость ткани и крой.
Сама не зная почему, я остро почувствовала, что этой женщине мою метку лучше не видеть, поэтому скрестила руки, пряча запястье с драконом. От неё исходила волна такой явной неприязни и превосходства, что мой аналитический мозг тут же выдал результат: передо мной не союзница и даже не случайная прохожая. Это была хищница, защищающая свою территорию.
— Так вот ты какая... нежданная гостья, — её голос был низким и тягучим. — Я ожидала кого-то более... величественного. А ты выглядишь как напуганный ребенок, заблудившийся в лесу.
Я выпрямилась, вспомнив, как на работе не раз отбивалась от хамоватых клиентов и высокомерного начальства. Принцип везде один: не показывай страх, иначе сожрут.
— Внешность часто обманчива, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы, простите, кто? Местный ландшафтный дизайнер?
Женщина прищурилась, и её глаза на мгновение вспыхнули недобрым янтарным светом.
— Я — Изольда, — произнесла она так, будто это имя должно было заставить меня упасть ниц. — Любимая фаворитка правителя Гелиона и его будущая жена, та, что станет полноправной королевой этих земель, когда придет срок.
Кому, как не мне, могло так «повезти»? Даже если меня забросит в другое измерение или к инопланетянам, я всё равно умудрюсь вляпаться в классическую любовную драму. Четыре неудачных разрыва в Москве мне, видимо, показалось мало — теперь я официально стала «той самой третьей лишней» в жизни чешуйчатого императора.
— Рада за вас, Изольда, — произнесла я, сохраняя на лице маску вежливого безразличия. — У вас, должно быть, очень крепкие нервы, раз вы планируете связать жизнь с человеком... простите, с драконом такого сложного темперамента. Но должна вас разочаровать: я не претендую ни на ваши земли, ни на вашего будущего супруга.
— Ты здесь временное недоразумение, экзотическая игрушка. — Изольда сделала шаг ближе, и я почувствовала, как от нее повеяло сухим, обжигающим жаром. — Драконы ценят силу и чистую кровь, человечка! В моих жилах течет пламя древнего рода.
— Ваша уверенность в собственной исключительности впечатляет, — ответила я, слегка приподняв бровь. — Но мне интересно: с чего вы вообще взяли, что я претендую на вашу... «собственность»? Мое присутствие здесь обусловлено совсем другими причинами.
— Слухи распространяются быстро. Если ты думаешь, что тебя поселили в личное крыло правителя и это дает тебе какие-то права, то ты глубоко ошибаешься. Запомни: Гелион мой. Каждая чешуйка на его крыльях, каждая капля огня в его крови принадлежит мне.
Она подошла почти вплотную, и я почувствовала приторный запах её духов, смешанный с чем-то горьким.
— Наслаждайся прогулкой, Валерия. И молись, чтобы Гелион нашел способ поскорее отправить тебя туда, откуда ты появилась. Потому что, если ты останешься... — дополнила почти возле самого уха шепотом, — я сделаю твою жизнь здесь коротким и очень болезненным кошмаром.
Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Её походка была идеальной — гордой, уверенной, чеканной, как будто она уже носила корону.
«На меня объявили охоту», — пронеслось в голове, и по спине пробежал неприятный холодок, несмотря на теплый воздух сада.
Я посмотрела на свое запястье. Черный дракон под кожей пульсировал, словно предупреждая об опасности. В этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв голову, я увидела Гелиона. Он стоял неподвижно на балконе, сложив руки на груди. Расстояние было значительным, но у меня не было сомнений: он был свидетелем этой сцены и ничего не сделал, чтобы вмешаться.
Хотел посмотреть, как иномирянка справится с его разъяренной фавориткой? Или надеялся, что Изольда сделает за него грязную работу?
Я не отвела взгляда. Напротив, расправила плечи и заставила себя смотреть прямо на него. Если этот «черный дракон» думает, что я сейчас расплачусь и побегу просить у него помощи, то он глубоко заблуждается.
Глава 8 Магия слов
Настроение после стычки с Изольдой скатилось вниз. Я шла по садовой дорожке, едва замечая красоту огненных растений, а внутри всё кипело от глухого, непонятного раздражения. Злилась я вовсе не на рыжую фурию, а на Гелиона.
Это было глупо и нелогично. Мой аналитический ум твердил: «Лера, остынь. Тебе должно быть абсолютно всё равно, с кем он развлекается и на ком собирается жениться». Но чем громче звучал этот «разумный» голос, тем сильнее меня бросало в противоположную сторону — туда, где логика уступала место эмоциям.
Решив, что на сегодня впечатлений достаточно, направилась в свои покои. В дверях я едва не столкнулась с Айной.
— Госпожа, Повелитель будет ожидать вас вечером в малой трапезной, — сообщила она, придерживая дверь.
— Надеюсь, там не будет его «будущей жены»? — язвительно уточнила я, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет раздражение. — Мне на сегодня вполне хватило одной порции багряных взглядов.
— Его Величество пожелал поужинать с вами наедине, госпожа, — Айна едва заметно склонила голову. — Никого из приближенных там не будет.
Оставшись одна, я весь остаток дня провела в нервной подвешенности. Я мерила комнату шагами, злясь на Гелиона за его молчаливое наблюдение с балкона, но ещё больше — на саму себя. Какого чёрта меня вообще это задело? Какое мне дело до его фавориток и местных интриг?
Но хуже всего была эта дурацкая магия. Стоило мне подумать о предстоящем вечере, как пульс предательски ускорялся, а метка на запястье начинала вибрировать, словно отвечая на невидимый зов. Это злило до зубовного скрежета: тело и чувства больше мне не подчинялись, вовлекая в игру, правил которой я не знала.
Переодевшись по настоянию Айны в другое платье — на этот раз из мягкого бархата цвета ночного неба, которое, по её словам, «соответствовало этикету малых приемов», — в сопровождении своих неизменных провожатых отправилась в трапезную. Стражники довели меня до массивных дверей и замерли по бокам, пропуская меня внутрь.
Гелион уже сидел за столом. В приглушенном свете он казался менее официальным, но не менее опасным. Он сидел, откинувшись на спинку резного стула, и задумчиво крутил в руках бокал, наполненный вином.
Сейчас, когда он не скалился, не рычал и не излучал открытую агрессию, я поймала себя на крайне неуместной мысли: он был чёртовски привлекательным мужчиной. В нём чувствовалась дикая, агрессивная мужественность, которая не имела ничего общего с ухоженными московскими парнями. Резкие линии скул, волевой подбородок, плечи, скрытые под тканью рубашки… и во взгляде — та уверенность, с которой люди не спорят. Я невольно задержала взгляд дольше, чем следовало бы.
Но стоило ему почувствовать мое присутствие и поднять взгляд, как я тут же опомнилась. Мгновенно натянув на лицо маску холодного безразличия, отвела глаза и принялась с преувеличенным интересом рассматривать комнату.
Малая трапезная на поверку оказалась вовсе не малой. Просторное помещение дышало строгим благородством. Стены из темного камня были украшены резными панелями: переплетающиеся стебли, диковинные цветы и горные хребты — всё это заслуживало восхищения.
В центре расположился длинный стол из цельного куска отполированного дерева. Его зеркальная поверхность была накрыта лишь на двоих, отчего оставшееся пространство казалось бескрайним. Несмотря на пугающую пустоту, стол ломился от яств: запеченное мясо с пряными травами, необычного вида овощи, экзотические фрукты, истекающие соком.
— Садись, Валерия, — Гелион не поднялся, лишь указал на место по правую руку от себя.
— Спасибо, — сухо ответила я, даже не взглянув на приборы. — Но прежде, чем мы приступим, я бы хотела обсудить условия моего пребывания здесь.
Он приподнял бровь, не прекращая изучать меня своим тяжелым, пронизывающим взглядом. Его рука с бокалом замерла.
— Условия? Ты в том положении, чтобы их ставить?
— Я в положении человека, которому нужны ответы, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — Если вы действительно утверждаете, что я не смогу вернуться, хотя мне бы хотелось самой в этом убедиться… Мне нужна информация. Доступ в библиотеку.
Гелион медленно поставил бокал на стол, подался вперед, и я почувствовала исходящий от него жар.
— Убедиться, что я не лгу? — его голос стал тише, приобретая опасную бархатистость. — Твоя прямолинейность, Валерия, граничит либо с невероятной храбростью, либо с полным отсутствием инстинкта самосохранения. В Вермиллиосе никто не смеет подвергать сомнению слово Императора.
Я не отвела взгляда, хотя пульс на запястье предательски участился, отзываясь на его близость.
— Вы верно забыли, что я не ваша подданная, — парировала я. — Называете меня своей «цепью» и «слабостью», при этом собираетесь держать меня в информационном вакууме? Если я действительно заперта в этом мире, хочу понимать его механику. Библиотека — это не прихоть, это единственный способ для меня перестать быть слепым котенком.
Гелион на секунду задумался, а затем медленно усмехнулся, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на неохотное уважение, как будто он неожиданно заметил во мне не только недоразумение, но и личность. Он откинулся на спинку, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.
— Хорошо, — произнес он после долгой паузы, и звук его пальцев по дереву наконец прекратился. — Попросишь служанку, она тебя проводит. Есть ещё какие-то требования?
— Может быть, в вашей моде есть не только платья? — указала на тяжелую ткань юбки. — Это же просто издевательство какое-то.
Гелион на мгновение замер, и я готова была поклясться, что в его глазах промелькнула искра подлинного недоумения, которая тут же сменилась иронией.
— Лучшие ткачи Империи трудились над этим платьем, Валерия. Это символ статуса. Любая дама была бы счастлива носить такое.
— Как же мобильность и комфорт? В этом наряде я чувствую себя так, будто на меня надели палатку. Плотную, дорогую, но совершенно неповоротливую палатку. Как я, по-вашему, должна передвигаться по вашим бесконечным лестницам, не боясь оступиться о собственный подол?
— Распоряжусь, чтобы тебе принесли одежду для верховой езды. У некоторых драконов жены не из той же расы, для полетов используют брюки из мягкой кожи и туники. Это… менее торжественно, но, полагаю, ты оценишь отсутствие лишних метров ткани.
— А вы всё-таки способны на конструктивный диалог, — я позволила себе легкую, почти незаметную улыбку, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает. — Это значительно упростит наше сосуществование.
— Не обольщайся, Валерия. Моё решение продиктовано исключительно здравым смыслом.
Он указал на тарелку, с которой всё ещё поднимался пар.
— Ешь. Если ты собралась штурмовать библиотеку, тебе понадобится не только подходящий вид, но и силы.
Я наконец взяла приборы, ощущая, как эта маленькая победа в диалоге придаёт уверенности, словно я впервые в этом мире получила право на контроль хоть над чем-то. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь тихим перезвоном серебра о тарелки, как будто между нами легло хрупкое перемирие.
Глава 9 Накал
Когда с основным блюдом было покончено и подали десерт — нечто вроде запеченных в меду фруктов, пахнущих корицей, — Гелион прервал затянувшееся молчание. Он отодвинул бокал в сторону и внимательно посмотрел на меня, сложив пальцы в замок.
— Видел твою прогулку в саду, — начал он, и в голосе звучало искреннее любопытство. — Твоё самообладание… оно нетипично.
Я замерла с десертной ложкой в руке. Значит, мы не будем делать вид, что ничего не произошло? Он открыто признает, что следил за мной, пока его фаворитка смешивала меня с грязью.
— Ваш сад очень живописен, — ответила я, стараясь сохранить голос нейтральным, — но местная фауна ведет себя крайне агрессивно. Особенно та её часть, что носит бордовое платье и претендует на вашу корону.
— Изольда — огненный дракон, и мы… иногда проводили время вместе, — произнес он, и в его тоне промелькнула странная нотка, будто он пытался оправдаться. — Но я никогда не давал ей повода рассчитывать на что-то большее.
— Ваша личная жизнь — это ваше дело, Гелион, — парировала я, глядя ему прямо в глаза. — Но факт остается фактом: она считает себя вашей будущей королевой.
— Она дочь лорда Горных Пиков, — Гелион нахмурился, откидываясь на стул. — Могущественный и древний клан. Вероятно, именно это подогревает в ней мысль, что она — единственная подходящая мне пара.
— Значит, вы собираетесь жениться на ней, имея на руке моё имя? — я не выдержала и указала на его запястье. — Как вы это себе представляете?
— Я вообще не собирался связывать себя брачными узами, — отрезал он, и в его голосе зазвучал холодный металл.
Но я уже почти не слышала его. Во мне поднялась волна неконтролируемой злости и какой-то дикой, необоснованной ревности, которую я не могла подавить. Сама не понимая, что творю, я продолжила, повысив голос:
— И как это будет выглядеть? Будете стоять у алтаря с одной, пока ваша магия будет тянуть вас к другой? Или прикуете себя к человеку, которого ненавидите за сам факт его существования, и при этом продолжите делить постель с фавориткой?
Я резко отодвинула стул, и ножки с противным скрежетом проехались по каменному полу. Вскочив, принялась мерить шагами пространство, не в силах больше сдерживать ядовитую иронию.
— Какая удобная позиция! — я всплеснула руками, напрочь забыв о правилах этикета и о том, что передо мной сидит правитель целой империи. — «Я не собирался связывать себя узами», но при этом позволяю фаворитке метить территорию и строить планы на будущее. Знаете, Гелион, вы просто плывете по течению.
Я остановилась, тяжело дыша.
— Планировали и дальше жить в этом комфортном болоте: сидеть на троне, иметь удобную партию под боком. А тут — бах! — и истинность. Я не буду частью вашего гарема.
— Хватит! — рыкнул он, ударяя кулаком по столу и вставая. — Хватит рассуждать о моей жизни! Ты понятия не имеешь, каково это — быть правителем народа, который признает только силу. Если я покажу слабость, если я признаю, что моя судьба зависит от девчонки, которая не может даже разжечь огонь в камине без спичек…
— Я не просила переносить меня сюда! Не просила это чертово клеймо на руку! Я жила нормальной жизнью, пока вы и ваш мир не решили использовать меня как… как что?
— Как ту, без которой мое пламя выжжет меня изнутри! Ты думаешь, мне нравится этот поводок? Думаешь, я в восторге от того, что теперь каждый твой вздох отзывается в моей крови?
Он встал напротив меня, почти вплотную, выговаривая мне в лицо:
— Ты — словно яд! Каждую секунду я чувствую твой пульс в своих венах. Я слышу, как ты дышишь через три этажа замка. Я чувствую, как ты злишься, как ты боишься… И это сводит меня с ума! Мой дракон больше не хочет Изольду. Плевать хотел на политику. Он хочет тебя, Валерия! Он хочет выжечь всё, что стоит между нами!
Он тряхнул меня за плечи, и я почувствовала, как по телу пробежала мощная волна тока. Это не была боль. Это было странное, пугающее узнавание, от которого подкосились ноги. Моя метка на запястье начала пульсировать в такт его бешеному сердцу, становясь горячей.
— Тогда почему вы боретесь? — мой голос сорвался на шепот. Я видела, как зрачки сменились ромбовидным золотом, чувствовала запах дыма, исходящий от его кожи. — Если ваша магия мира говорит, что мы — одно целое…
— Потому что я не хочу быть рабом! — прохрипел он, и его голос сорвался. — Я не хочу чувствовать эту потребность в тебе. Это унизительно.
Он замолчал, пытаясь выровнять рваное дыхание. Его взгляд лихорадочно метался по моему лицу и в конце концов замер на губах. Пальцы скользнули вверх, к шее, и большой палец почти невесомо коснулся бьющейся жилки на виске. Склонившись, он с шумом втянул воздух, едва касаясь кончиком носа моей кожи.
Меня словно прошило молнией. От этого простого касания мир вокруг перестал существовать. Стены зала, камин, свет — всё исчезло. Остались только его глаза и этот невыносимый жар, который согревал изнутри.
— Ты пахнешь дождем, — выдохнул он, и его ярость внезапно сменилась глубокой, почти болезненной нежностью. — В мире вечного огня… ты — единственный глоток прохлады. И я ненавижу себя за то, как сильно я в нем нуждаюсь.
— Гелион… — я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Вся моя рациональность рассыпалась в прах под его пульсирующим драконьим взглядом.
— Молчи, — приказал он, и этот шепот вибрировал прямо у моих губ. — Просто молчи.
Он медленно, словно борясь с невидимыми оковами, наклонился ниже. Я видела, как дрожат его ресницы. Мои руки сами собой поднялись и легли ему на грудь, чувствуя под ладонями бешеный, неритмичный стук сердца.
— Это ошибка, — прошептала я, пытаясь вразумить его, а сама желала, чтобы он преодолел последние сантиметры. — Огромная, нелогичная ошибка…
— К черту твою логику, — ответил он и накрыл мои губы своими.
Это не было похоже на поцелуй в привычном понимании. Это был взрыв. Вкус терпкого вина, горького дыма и абсолютного, первобытного отчаяния. В ту же секунду метка на моем запястье вспыхнула так ярко, что свет, казалось, пробился сквозь закрытые веки.
Гелион глухо застонал, прижимая меня к себе с такой силой, что я почти перестала чувствовать землю под ногами. Его поцелуй был требовательным, собственническим и жадным. Он словно пытался выпить меня до дна, чтобы лишить нас обоих этой мучительной жажды, которую невозможно было утолить словами.
Когда он отстранился, его лицо было искажено мукой. Золото в его глазах горело так ярко, что на него было больно смотреть. Он отпустил мои плечи так резко, будто обжегся.
— Иди к себе, — приказал он, и его голос был похож на скрежет камня о камень. — Живо. Уходи, Валерия, пока я не сделал то, о чем мы оба будем жалеть.
Я стояла будто в трансе, прижимая пальцы к губам, которые всё еще горели от его прикосновения.
— Уходи! — рявкнул он, так что я вздрогнула. Факелы на стенах взметнулись, выбрасывая языки пламени под самый потолок.
Развернувшись, я выбежала из зала, путаясь в тяжелом подоле платья. Ноги сами несли меня по бесконечным коридорам, пока я наконец не ворвалась в свою комнату. Захлопнув дверь, я привалилась к ней спиной и сползла на пол, пытаясь унять бешеную дрожь в руках.
В голове был полный хаос. Весь мой привычный мир, весь здравый смысл рассыпались в прах после этого поцелуя. То, что произошло между нами в трапезной, было не просто вспышкой страсти.
Я посмотрела на своё запястье. Метка всё ещё слабо пульсировала в такт моему сердцу. Этот рисунок был словно невидимый канат, который затягивается всё туже с каждым вздохом, притягивая нас друг к другу.
Глава 10 Гадость
Тяжело плюхнувшись на кровать, я уставилась в балдахин, чувствуя, как губы всё ещё покалывает от его поцелуя.
«Серьезно, Лера?» — в голове вдруг прозвучал язвительный, почти садистский внутренний голос. — «Ты предложила ему поверить в истинность, и что? Ты реально надеялась, что он в моменте воспылает к тебе любовью, упадет на колено и пообещает вечное счастье? Ты настолько отчаянно хочешь почувствовать себя нужной хоть в каком-то мире, что перепутала первобытный инстинкт с чувствами?»
Закрыв глаза, я почувствовала, как к горлу подкатывает тугой комок. Этот поцелуй не был признанием — это был выстрел ярости, акт отчаяния, реакция дикого зверя. В какой‑то момент казалось, что между нами действительно возникло что‑то настоящее, что‑то живое. Но теперь я понимала: это была иллюзия.
Устав перебирать этот клубок мыслей, я решила просто лечь спать. Завтра будет новый день, и я искренне надеялась, что утреннее солнце как‑нибудь выстроит всё в более понятную структуру.
Я проснулась среди ночи от странного, противоестественного холода. В комнате царила темнота, лишь угли в камине едва тлели багровым пунктиром, совершенно не давая тепла. Первой мыслью было: неужели Айна забыла подпитать камин магическим огнем?
Пытаясь сориентироваться, приподнялась на локтях, чтобы сесть, но моя ладонь наткнулась на что-то. Влажное. Скользкое.
Сердце пропустило удар и забилось чаще. Осторожно, очень медленно, боясь даже шелохнуться, перевела взгляд на руку, и в слабом, умирающем отсвете луны я увидела это.
Огромная, длиной почти с мою руку, многоножка, покрытая серой слизью. Её панцирь состоял из множества грязно-белых, как будто выцветших сегментов, и весь организм продолжал медленно, почти бесшумно, перебирать сотнями лапок по моей постели, оставляя за собой след из слизи. Тварь приближалась к моей подушке — туда, где ещё минуту назад было моё лицо.
Воздух застрял в лёгких ледяным комом. Секунда абсолютного, звенящего оцепенения сменилась животным, первобытным ужасом, который вырвался наружу без моего согласия.
— А-А-А-А-А-А! — мой крик разорвал тишину башни, вибрируя запредельным страхом.
Отпрянув, я тут же с глухим стуком свалилась на пол, продолжая кричать и отползать к стене. Тварь в ответ зашипела — звук был похож на свист раскаленного металла, погруженного в воду — и прыгнула вслед за мной, извиваясь всем своим мерзким телом.
Вжавшись спиной в холодную стену, я судорожно хватала ртом воздух, пропитанный запахом гнили. Многоножка приподняла переднюю часть тела, качаясь слепо, как будто у неё не было глаз, но была какая‑то жуткая чувствительность к звуку и к теплу живого тела. Жвалы существа раскрылись, обнажая острые, как стекло, края, с которых на пол тягуче капнула серая жижа. Капли с шипением проедали ворс ковра.