- -
- 100%
- +
Никкель танцевал вокруг Льва. С его рук срывались сгустки концентрированного огня и Пепла. Взрывы ослепляли тварь, обжигали ей морду, заставляя реветь и бросаться на Митлая с удвоенной яростью.
Всё шло по плану ровно минуту. А потом интеллект Королевы взял верх. Она поняла, откуда исходит главная угроза её разуму. Лев проигнорировал очередной огненный сгусток Никкеля, развернулся, оттолкнулся мощными лапами от созданной Митлаем скалы и прыгнул вертикально вверх. Прямо на уступ к Найре.
— НАЙРА! — заорал Митлай, понимая, что не успевает поднять щит на такой высоте.
Никкель отреагировал мгновенно.
— Ложись! — взревел подрывник и сплетя на кончиках пальцев энергию отправил в основание каменного уступа.
Взрыв был чудовищным. Уступ обвалился вместе с принцессой и Львом. Каменная лавина рухнула вниз. Найра полетела в облаке пыли, отчаянно пытаясь сгруппироваться, но с размаху ударилась о землю боком. По каньону разнесся влажный, тошнотворный хруст — её плечо вылетело из сустава, неестественно вывернувшись. Принцесса глухо вскрикнула, глотая песок, и замерла.
Лев, приземлившийся на все четыре лапы, тут же отряхнулся от камней. Его янтарные глаза сфокусировались на беспомощной Найре. Пасть распахнулась, обнажая желтые клыки.
Он прыгнул.
Но наперерез ему, словно обезумевший демон, вылетел Никкель. Он не стал кастовать заклинания издалека. Подрывник бросился прямо под когтистую лапу, впечатывая обе ладони, окутанные концентрированным, красным огнем, прямо в обожженную морду Льва.
Взрыв ослепил тварь, но Лев, взревев от боли, инстинктивно отмахнулся мощной лапой, как от назойливой мухи. На его теле остались раны, быстро затягивающиеся отпечатки рук Никкеля.
Удар был страшным. Никкеля отшвырнуло на добрых десять метров назад. Он пролетел по воздуху и спиной врезался в монолитную скалу. Раздался жуткий хруст ломающихся ребер, воздух со свистом выбило из легких, и Никкель кулем сполз на землю, заходясь кровавым кашлем. Он попытался вдохнуть, но перед глазами всё поплыло от ослепляющей боли.
— НИККЕЛЬ! — дикий, сорванный крик Миррен перекрыл рев Химеры.
Увидев, как падает её напарник, Миррен сошла с ума. Больше не было тактики. В ней проснулась первобытная, неконтролируемая ярость Пепла.
В этот же момент Коза на спине Химеры, уставшая от боли «брата»-Льва, решила просто выжечь этот каньон дотла. В её горле начало разгораться сияние.
Миррен вылетела из укрытия. Её руки окутались раскаленным шлаком. Она выбросила вперед направленный поток вязкого, быстро твердеющего пепла, который мертвой хваткой облепил морду Козы, запечатывая её рот глухим коконом.
Огонь застрял внутри. Козу распирало. Свет стал невыносимо ярким и синем, просвечивая сквозь плоть. Гордая тварь забилась в истерике от удушья и унижения.
— БЕРИ ЕГО! — заорала Миррен.
Вьярен бросил Змею, которую снова пытался обездвижить, но наученные опытом чудовище, перемещалось быстро и хаотично, так что магия не достигала цели. Он сорвался с места и побежал прямо в эпицентр ада, на ходу доставая иридиевый контейнер.
Змея, почувствовав, что ментальный пресс исчез, мгновенно развернулась.
Кристен, сидевшая за валуном, видела весь этот хаос. Она видела сломанную Найру и харкающего кровью Никкеля. Её лекарьский инстинкт сработал быстрее здравого смысла — нарушив приказ Вьярена, она выскочила из укрытия и побежала к раненым, доставая стеклянные фиалы.
Это была фатальная ошибка. Змея, оставшись без присмотра, мгновенно засекла самую легкую, беззащитную мишень. Зеленая тварь раздула капюшон и, как сжатая пружина, метнулась к Кристен. Девушка замерла, видя, как на неё летит раскрытая пасть с капающим ядом.
Митлай, отбрасывающий Льва от Найры очередным каменным щитом, краем глаза заметил это. У него не было времени возводить преграды. Контрабандист просто бросился наперерез, покрывая свои руки и торс каменной броней, и физически прыгнул между целительницей и монстром. Он обхватил склизкое, мускулистое тело Змеи прямо в воздухе. Но тварь извернулась. Её длинные клыки скользнули по камню и со страшной силой вонзились прямо в каменную броню, пробивая ее до кости ядовитыми клыками на плече Митлая.
Митлай страшно зарычал, падая на колени, но не разжал рук. Он мертвой хваткой вцепился в глотку Змеи, удерживая её в дюйме от лица онемевшей от ужаса Кристен. Черные вены мгновенно вздулись на его шее — яд Королевы начал превращать его кровь в стекло.
— БЕРИ ОГОНЬ, КОМАНДИР! — прохрипел контрабандист, сплевывая черную слюну и глядя в глаза Кристен так, словно прощался.
Вьярен уже раскрывал иридиевый контейнер, он видел что произошло. Внутри похолодело, но годы сражений взяли свое. Резкий разворот и он был готов принять Ignis Irae .
— Снимай! — скомандовал он Миррен.
Она сбросила шлаковый кокон. Взрыв. Это был выброс чистой, сублимированной энергии. Пламя Гнева — Ignis Irae — ударило столбом. Температура подскочила до сотен градусов. Вьярен сунул руки с контейнером прямо под струю. Артефактные перчатки начали плавиться мгновенно. Запахло паленым мясом. Вьярен кричал. Нет, он орал. Он чувствовал, как кожа на его руках лопается, пузырится и слазит. Агония была такой, что меркло зрение. Инстинкты вопили о спасении но пальцы главнокомандующего намертво вцепились в иридий, словно приплавившись к нему. Он держал. Ради Фреи.
— ЕЩЕ! — орал Вьярен сквозь слезы и стиснутые зубы.
Контейнер сиял ослепительным синим светом. Вьярен с помощью ментальной магии захлопнул крышку. Его руки представляли собой жуткое зрелище: черные, обугленные куски плоти, сочащиеся сукровицей. Он больше не чувствовал рук по локоть, только боль затмевающую сознание.
— УХОДИМ! — прохрипел он, падая на спину и прижимая обжигающий металл к груди локтями. Боль от столкновения с каменным полом показалась совсем незначительной, но кажется вышибла последние мысли.
Но уйти было невозможно. Они были разбросаны по полю боя. Найра не могла подняться из-за выбитого плеча. Никкель задыхался с пробитым легким. Митлай осел на землю, яд парализовал его. Вьярен не мог пошевелить руками, цепляясь изо всех сил за ускользающее сознание.
Химера, ослепленная болью и яростью, отбросила остатки сдерживающих чар. Лев, Змея и Коза синхронно повернулись к ним. Тварь готовилась к последнему, смертельному прыжку, чтобы сжечь их всех разом. У них оставалось не больше минуты чтобы убраться
Единственными не пострадавшими членами команды была Кристен и Миррен. Они переглянулись. Страх исчез. Паника ушла. Когда она увидела, как Митлай умирает за неё, внутри лекаря касты Крови что-то сломалось, освобождая холодный, безжалостный расчет. Её глаза стали полностью, пугающе алыми. Она вскинула руки, и мощнейшая магия Крови ударила по площади. Кристен не стала атаковать Химеру. Она на пальцах сплетала сильнейшее заклинания связывания, цепляясь магическими нитями за открытые раны своих товарищей. За кровь, текущую из губ Никкеля, за разбитое плечо Найры, за отравленную кровь Митлая и за обожженную плоть Вьярена. Связав их кровь вместе она буквально привязала их себе. Целительница понимала, что второго шанса судьба ей не подарит, но в такие моменты, Кристен обычно не поддавалась сомнениям, а отдавалсь магической интуиции. Она не сомневалась в своей магии, но не могла быть уверена как сработает экспериментально кольцо. Миррен уже оказалась рядом с ней, готовая прикоснуться к своему кольцу.
— Кольцо! — закричал Вьярен, из последних сил, видя замешательство в глазах Кристен.
Целительница посмотрела на надвигающуюся смерть в виде трех пастей Королевы. Она не могла поднять руки, плетущие заклинание. Поэтому просто подалась вперед и активировала экспериментальное кольцо Александра языком, коснувшись теплого камня.
Пространство свернулось с оглушительным, разрывающим барабанные перепонки треском.
Королева Пустоши сомкнула челюсти на пустоте.
Ослепительная вспышка.
Они с грохотом рухнули на каменный пол лаборатории, принеся с собой запах крови, яда и жженой плоти.
Четвертый ингредиент был добыт. Но цена оказалась непомерно высока.
Слишком высокая цена
Вспышка портала выплюнула их прямо на ковер малой гостиной. Это было похоже не на возвращение победителей, а на падение изувеченных тел на дно братской могилы.
Александр, ждавший их у алхимической стойки, в ужасе отшатнулся. Воздух мгновенно пропитался запахами, от которых перехватило дыхание: густой, железный запах крови, едкий смрад кислотного яда и тошнотворная вонь заживо паленого мяса. Вьярен упал на бок. Он не кричал, казалось что пламя сожгло не только руки но и все горло. Кроме того, сил не осталось даже на стон.
Болевой шок накрыл главнокомандующего мгновенно, как только адреналин схватки отступил. Его руки, которыми он прижимал контейнер к груди, представляли собой страшное месиво — кожа обуглилась до черноты, лопнула до кости, пальцы скрючились в неестественном спазме. Он попытался разлепить губы, но глаза закатились. Тело дернулось в короткой судороге и обмякло. Сознание милосердно выключилось.
Иридиевый контейнер с Синим Пламенем выкатился из его сожженных рук и со стуком покатился по паркету, пульсируя жутким светом. Но Кристен не смотрела на командира. Её взгляд был прикован к Митлаю. Контрабандист рухнул лицом вниз. Он был не просто бледным — его кожа стала землисто-серой, как пепел Игниса. На его плече, там, где клыки Змеи пробили броню, зияла рваная рана. Чернота кристаллизующейся крови уже достигла шеи и стремительно ползла к лицу.
Кристен знала: у неё есть не больше пяти секунд. Яд был в его теле слишком долго. Падая на колени рядом с Митлаем, она выхватила из своего саквояжа заранее заготовленный шприц с густой, рубиновой антитоксической сывороткой касты Крови.
Миррен, сама едва державшаяся на ногах, навалилась на ноги Митлая, тело которого сковала судорога, а Александр мертвой хваткой прижал его здоровое плечо к полу.
— Три секунды... — в панике шептала Кристен. Черная паутина коснулась подбородка мужчины.
Она с силой вогнала толстую иглу прямо в почерневшую вену на его шее и до упора вдавила поршень. Митлай судорожно выгнулся дугой, его челюсти сомкнулись с таким треском, что едва не крошились зубы.
Кристен замерла, её руки тряслись. Чернота просто замерла, но лицо контрабандиста всё еще оставалось маской смерти. Антидот сработал, остановив процесс, но Митлай балансировал на самом краю.
— МИССИС ПОППИ! — голос Кристен сорвался на командирский крик. — ВСЕ СЮДА! ЖИВО!
Дверь распахнулась, и в гостиную вбежала средних лет домоправительница. Она едва доставала Вьрену до груди. Она выглядела и пахла как сдобная булочка в которую щедро добавили доброту, мягкость и тепло. Её светлые, мягкие волосы вечно выбивались из-под аккуратного чепчика, обрамляя круглое лицо с россыпью добрых морщинок вокруг глаз. На ней всегда был безупречно чистый, накрахмаленный передник, повязанный поверх простого платья. Зарумянившиеся щеки и сбитое дыхание, говорили о том что она второпях поднималась по ступенькам. Увидев залитый кровью ковер и своего хозяина, она побледнела, но не издала ни звука.
— Поппи, послушайте меня! Ни слова Совету ни кому-либо еще! Мне нужна будет помощь, в этом импровизированном госпитале…. — Кристен вскочила, ее речь стала торопливой, мысли перескакивали с одного на другое, так всегда с ней происходило когда она не могла справиться с чувствами. Она готовилась, просить и умолять Поппи помочь, однако та перебила ее не дав закончить предложение.
— Я скорее позволю отрезать себе язык, чем предам Его Высочество Вьярена, — сурово ответила женщина. — Вы можете рассчитывать на меня целительница Кристен, хоть у меня и нет магии, но я умею ухаживать за больными.
При этих словах Кристен вздрогнула, она кинула быстрый взгляд на их отряд, больных здесь было только двое, остальные умирающие, но непоколебимая вера инани, в то что их можно было вылечить придала Кристен сил.
— Поппи, найдите двух самых надежных, немых как рыбы мужчин в деревне, и перенесите Кронпринца в ванную.— Александр, мне нужно будет вернуться в свою лабораторию за стационарным оборудованием и системами очистки крови. Стабилизируй Никкеля и Найру.
Александр побледнел.
— Кристен, я инани и инженер. Я с железками работаю, а не с живыми людьми! Я не лекарь!
— У тебя был опыт вправления вывихов? В драках? — жестко спросила она, не принимая возражений.
— Только в теории и один раз в баре, но...
— Справишься. Слушай внимательно — Никкель, у него сломаны ребра, и они проткнули плевру. У него скапливается воздух и кровь в грудной клетке. Не смей давать ему лежать на спине! Он захлебнется собственной кровью. Посади его. А потом вправь Найре плечо.
С этими словами Кристен исчезла на пролете лестницы.
Александр остался один в комнате, где пахло смертью. Он посмотрел на Никкеля, лежащего у стены. Подрывник хрипел. Каждый его вдох сопровождался жутким, влажным свистом и бульканьем. Его губы посинели от нехватки кислорода, а изо рта толчками шла розовая, кровавая пена. Сломанные кости пропороли легкое, и оно стремительно наполнялось кровью, превращая хрипы в предсмертное бульканье. Инженер бросился к нему.
— Давай, Ник, давай, брат, поднимайся, — задыхаясь, пробормотал Александр.
Трогать человека с переломанными ребрами было пыткой. Александр максимально осторожно подхватил его под здоровое плечо и поясницу. Никкель взвыл — глухо, страшно, захлебываясь пеной. Его глаза закатились от агонии, когда разорванные ткани потерлись о костные обломки. Александр, стиснув зубы, доволок его до дивана и усадил, подперев спину горой подушек, чтобы Никкель находился в полусидячем положении. Гравитация заставила кровь в легком опуститься вниз, освобождая немного места для дыхания. Влажный свист стал чуть тише, хотя лицо подрывника оставалось серым. Убедившись, что Никкель хотя бы может дышать, Александр повернулся к Найре.
Принцесса сидела на полу, прислонившись здоровым плечом к креслу. Она была белой как мел. Её левая рука висела плетью, а плечевой сустав выглядел жутко: головка кости выскочила вперед и вниз, образуя неестественный бугор под кожей, натягивая ткань плаща.
Александр опустился перед ней на колени. Его руки, привыкшие собирать тончайшие механизмы, сейчас дрожали.
— Найра... — хрипло начал он. — Мне придется дернуть. Кристен сказала, иначе отек пережмет нервы и сосуды. Будет очень больно.
Найра подняла на него затуманенные от болевого шока глаза. На её лбу блестела испарина.
— Делай, — прошептала она, до крови закусив нижнюю губу. — Только не... не тяни время.
Александр сглотнул. Он знал механику рычагов. Ему нужно было преодолеть спазм мышц, которые сейчас намертво зажали вывихнутую кость. Он сел сбоку от неё, чтобы создать противовес, он уперся ладонью прямо ей в подмышку, фиксируя грудную клетку. Второй рукой он крепко перехватил её запястье и локоть.
— Посмотри на меня, — попросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
Найра подняла взгляд. Александр начал медленно, но неумолимо тянуть её руку на себя и немного в сторону, растягивая спазмированные мышцы. Найра издала задушенный, скулящий стон, её пальцы на здоровой руке мертвой хваткой впились в его колено.
— Почти... почти всё, — шептал он, чувствуя, как его собственное сердце разрывается от того, что он причиняет ей такую боль.
Он потянул сильнее и плавно развернул её предплечье наружу. Раздался громкий, влажный щелчок — головка кости скользнула обратно в суставную впадину. Найра вскрикнула и обессиленно рухнула вперед, утыкаясь лбом прямо ему в грудь. Адская, разрывающая боль мгновенно сменилась тупой, но терпимой пульсацией. Александр обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как её колотит крупная дрожь от пережитого шока.
В этот момент на верхнем этаже послышался топот ног. Появилась Кристен лицо было красным от той гонки со временем которую она вела, а следом за ней двое хмурых деревенских мужчин, которых привела Поппи. Они тащили носилки и тяжелые ящики с медицинским оборудование. Закипела работа. Малая гостиная все больше превращалась в настоящую палату интенсивной терапии. Диагностические камни целителей, стойки для вливания целебных эссенций и еще куча скляночек, которые Кристен принесла в своем личном чемоданчике.
Вьярена унесли в ванную комнату, где Поппи с помощью Кристен уже наполнила медную купель биоалхимическим раствором. Деревенские помогли переложить Никкеля на кровать, зафиксировав его в сидячем положении, и перенесли парализованного Митлая. После этого они молча удалились, получив щедрую плату.
Когда суета улеглась, в комнате остались только Александр, Кристен и четыре добытых ингредиента на столе, Миррен решила остаться в гостинной присматривать за больными. Инженер тяжело опустился на стул, стирая чужую кровь со своих рук.
Волнение за жизнь своих друзей не покидало его с тех пор как они оказались кучей тел лежащих в гостинной. И конечно же единственное о чем беспокойно билось сердце Александра: все ли будет в порядке с Кронпринцем и контрабандистом. Он погрузился в эти болезненные мысли, даже не заметив что рассеяно протирает кисть уже в десятый раз. Кристен посмотрела на него, слегка прищурившись и кажется угадала его мысли.
— Найра будет в порядке, я зафиксировала сустав магией и напоила ее сонным эликсиром, — устало потерла лицо целительница. — Никкелю я срастила плевру, но ему понадобится время. А вот Вьярен и Митлай... Я подключила контрабандиста к системам фильтрации крови, но этот яд… мы изучали его только в теории, и для него нет точного противоядия. А еще эта дрянь борется с моей магией, словно поглощая ее.
Александр перевел взгляд на алхимическую полку.
Черная Кровь. Голубая Слеза. Темная Сердцевина. Синее Пламя в иридиевом контейнере.
— Они заплатили за это немыслимую цену, — тихо сказал Александр, глядя на мерцающие колбы. Он поднял глаза на Кристен. — Теперь надежда только на тебя. Ты должна сварить это.
Кристен подошла к столу и оперлась о него дрожащими руками.
— Я смешаю основы прямо сейчас, чтобы запечатать их летучие свойства. Но само зелье... — она подняла на Александра полный ужаса взгляд. — Это не просто какая-то эссенция или сложный эликсир, Александр. Чтобы соединить первородную жизнь и смерть, нужен полный лунный цикл. Двадцать восемь дней. Я должна поддерживать реакцию под этим котлом ровно месяц. От Луны до Луны, ни на секунду не прерывая процесс.
— Месяц... — Александр покачал головой. — Фрея может столько не продержаться в Книге. А они... — он кивнул на кровати, — они могут не пережить эту ночь.
— Значит, у меня нет права на ошибку, — отрезала Кристен. Её голос вдруг обрел стальную, ледяную твердость. Страх ушел, уступив место фанатичной решимости. — Я буду варить зелье. И я буду вытаскивать Митлая с того света.
Она взяла в руки первую колбу.
— Иди приведи себя в порядок Александр. Я зайду за тобой чуть позже и объясню чем ты сможешь мне помочь.
***
Хаос после возвращения немного улегся, уступив место тяжелой, звенящей тишине импровизированного госпиталя. Кристен, бледная и вымотанная до предела, расставила у изголовий раненых небольшие граненые кристаллы-диагносты. Поскольку они не могли перевезти команду в полноценный имперский госпиталь и провести глубокое сканирование, эти артефакты были их единственными мониторами жизнедеятельности.
— Слушай внимательно, Александр, — тихо инструктировала она инженера, пока они совершали ещё один обход обход. — Эти кристаллы связаны с их аурой и кровеносной системой. Синий цвет — стабильное состояние. Зеленый — незначительные повреждения. Красный — сильный воспалительный процесс и жар. Черный — критическая угроза жизни.
Кристен устало потерла переносицу. В голове роились сотни мыслей, не давая обрести ясность рассудка.
— Цвета могут смешиваться, переливаться или менять оттенки в зависимости от динамики. Ты должен следить за ними не отрываясь, если увидишь черноту — зови меня. Я иду в лабораторию. Мне нужно еще раз изучить записи ритуала и ингредиенты для зелья, которые мы с таким трудом подготовили. Надежда теперь только на правильный синтез.
Инженер первым делом направился к кровати Найры. Принцесса находилась в дальней части гостиной. Кристен дала ей мощные успокаивающие, обезболивающие экстракты и сонный эликсир, который еще не начал действовать, но боль во вправленном плече притупилась. Эмоциональный шок накрыл её с головой, Найра не решалась спросить про брата. Она боялась услышать ответ. Вместо этого принцесса, отбросив всю свою королевскую гордость, просто тихо плакала.
— Я не понимаю, Алекс... — всхлипывала она, глядя в потолок. — Фрея была для меня как младшая сестра, я люблю её... но то, о чем она просит моего брата, — это безумие. Это невозможно.
Её здоровые пальцы нервно комкали край простыни. А Александр, наслаждался вскользь оброненым прозвищем. Так никто не называл его очень давно, кроме старшего брата, который заботился о нем с пяти лет, как умерла их матушка. Приятные воспоминания в голове смеялись картинками - брат научил Норта работать руками, ему маленькому очень нравилось что-нибудь изобретать. А брат всегда его поощрял за интересные вещи печеньем в шоколаде с орешками. Брат был старше Александра на десять лет и после смерти матери взял всю заботу о брате на себя, работал на нескольких работах но при этом всегда находил время на брата и старался чтобы тот не чувствовал себя брошенным. Они много гуляли, работали вместе, когда Александр подрос то с удовольствием помогал брату с заказами. Ольстен работал на богатого лорда по имени Дарквуд, у него был свой прибыльный бизнес по защитным амулетам. Ольстен вырезал разные фигурки или тотемы из дерева а Дарквуд, рисовал на них защитные руны и активировал. Но когда Ольстену исполнилось тридцать, началась война и он отправился воевать. Александра он не пустил, оставив ему их домик в небольшой деревне и все накопленные ими деньги. Больше Александр его не видел и никто больше не называл его Алекс. Из раздумий его выдернули слова Найры.
— Если такова цена любви... если нужно превращать себя в кусок обугленного мяса и вести на смерть своих людей, то я не готова платить такую стоимость! Я злюсь на неё. Я злюсь на Вьярена! Разве можно так ломать свою жизнь ради кого-то другого?
Александр подвинулся ближе к ней на кровати. Его сердце сжималось от вида её слез.
— Я бы никогда не принял от тебя такой платы, Найра, — тихо и серьезно ответил он. — Настоящая любовь не должна требовать таких жертв.
Но принцесса, захлебываясь истерикой и смесью злости на Фрею и страха за брата, почти не придала его словам значения. Слезы и рыдания долго мучили ее уставшее тело, выплескивая весь скопившийся ужас, а Александр просто сидел рядом, мягко гладя её по спутанным волосам, пока действие седативных трав наконец не погрузило её в тяжелый сон. Кристалл у её изголовья мерцал успокаивающим зелено-синим светом.
Убедившись, что она спит, инженер бесшумно перешел к Никкелю.
Кристен с помощью чар Крови погрузила подрывника в глубокий искусственный сон, заставив его сердце биться медленнее, чтобы поврежденное ребрами легкое не наполнялось кровью слишком быстро.
Рядом с ним, прямо на полу, сидела Миррен. Она почти не пострадала в поединке с Козой, отделавшись лишь легкими ожогами и ушибами (её кристалл ровно горел зеленым), но её взгляд был прикован к бледному лицу напарника. Она крепко держала его обмякшую руку в своих. Александр не стал ничего говорить. Он лишь ободряюще сжал её плечо. Миррен коротко кивнула, не отрывая взгляда от Никкеля.
Чуть дальше по коридору находилась гостевая ванная комната. Туда Кристен велела поместить Вьярена.
На самом деле, ожоги главнокомандующего были несовместимы с жизнью. Контейнер с Ignis Irae превратил его руки в жуткое зрелище: термическое поражение четвертой степени. Кожа и подкожная клетчатка полностью обуглились, превратившись в черный, мертвый струп. В некоторых местах огонь прожег ткани до самых мышц и костей, вызвав тотальный некроз и обугливание сухожилий. При таких травмах нервные окончания полностью отмирают, но системный ожоговый шок и чудовищная потеря плазмы убивают человека за несколько часов.
Кристен много раз слышала в Академии, что нужно делать в таких случаях, но ни разу не применяла на практике такую экстремальную магию. Ей нужно было заставить клетки его тела регенерировать в ускоренном режиме, но не раньше, чем сам организм выйдет из глубокого шока и начнет бороться. Чтобы Вьярену не было так адски больно и он не двигался, целительница ввела его в искусственную кому. Она наполнила медную ванну алхимическим раствором, добавив восстанавливающие травы и начертив на бортах руны — они должны были поддерживать температуру жидкости строго на уровне температуры его тела, чтобы не допустить гипотермии.