Ритуал

Две руки два котла

Несколько часов спустя дверь лаборатории распахнулась с таким грохотом, что магическое пламя под главным алхимическим котлом тревожно мигнуло. Кристен уже приготовила необходимые ингредиенты и решила что займется эссенцией немного позже, но то что она услышала повергло ее в нервное состояние хотя она даже не вздрогнула. Она стояла над кипящей субстанцией, в которой смешивались Кровь Отступника и Слеза Вдовы, и, не мигая, следила за температурным датчиком. Её лоб блестел от пота, легкая блузка прилипла к спине. Она балансировала на лезвии ножа, силой воли и магии удерживая сложнейшую реакцию.

— У Митлая нет времени! Его кристалл иссиня черный.— крикнул Александр с порога, задыхаясь от бега. — У него лихорадка. Стазис не помогает, яд распространяется быстрее, я использовал второе противоядие, это помогло лишь на час, а твоя магия буквально отравлена и не работает.

Кристен замерла на долю секунды, но тут же продолжила помешивать варево против часовой стрелки.

— Горгулья! — выплюнула она, и в этом слове было столько яда, что она могла бы отравить им саму Химеру. — Я не могу отойти, Норт! Я только что ввела стабилизатор в Кровь. Если я брошу котел сейчас, Пламя в контейнере разнесет эту часть дома к чертям. Мне нужно еще полчаса!

Она не была готова пожертвовать ни своей подругой ни внезапно ставшим ей не безразличным контрабандистом. Но и раздвоиться она не могла, в голове мелькнула мысль, но также быстро исчезла. она пыталась решить как поступить. Из раздумий ее вывел резкий голос Норта.

— У него нет получаса! — рявкнул инженер, подлетая к столу и ударяя по столешнице ладонью. — Он сгорает изнутри, Кристен! Жар такой, что все воды Ихора высохнут за секунды. Если мы не собьем температуру и не усилим антидот прямо сейчас, он труп. Мы не можем выбирать!

Кристен подняла на него безумные, красные от напряжения глаза.

— Сука... — прошипела она сквозь зубы, кажется грубо выражаться станет ее новой визитной карточкой.

На её лице появилась мрачная, кривая ухмылка висельника.

— Что-то мне кажется что для нас двоих здесь слишком много мертвецов тебе не кажется? Это становится дурным вестником.

Она на секунду прикрыла глаза, словно ища решение в хаосе своих медицинских знаний. И вдруг её глаза распахнулись. В них зажегся холодный огонь озарения. Она боялась, боялась за этого невыносимого контрабандиста. От нового прозвища щеки заливал румянец а сердце принималось словно птица биться в грудную, хотя она и пыталась сделать раздраженный вид. Ей хотелось услышать его снова. Руки дрожали а липкий пот выступил на лбу, держать все под контролем получалось плохо.

Рецепт мощной эссенции и заготовки ингредиентов были уже готовы. Приготовить ее было просто, сложность возникала только в конце, тогда маг крови, должен напитать эссенцию своей жизненной силой. Для мага Крови, это была непростая задача, они отдавали дни и годы своей жизни при этом, поэтому старались не использовать его. Часто военные целители особенно молодые пренебрегали этим правилом и к своим тридцати годам могли выглядеть как старики. Кристен почти не работала на поле боя она обычно была штатным лекарем в госпиталях, но видела смертей не меньше. Она никогда еще на использовала это заклинание стараясь обходиться знаниями и медикаментами. Увидеть же смерть сегодня, она не была готова. Что-то изменилось в этот момент в Кристен, она переродилась во что-то большее, чем просто целительница. Внутри все сомнения выжгло осознание того что она не может потерять этих людей, отчаянно сражающихся за жизнь ее подруги. Она приняла последствия и ответственность за жизнь ее товарищей.

— Второй котел! — гаркнула она командирским тоном, достойным самого Вьярена. — Ставь второй котел на малую горелку! Живо!

Александр метнулся к шкафу с инвентарем. Грохот меди. Звон подставки. Через десять секунд малый котел уже стоял рядом с основным.

— Воду! — командовала Кристен, не отрываясь от своего варева. Александр выполнял команды на автомате.— Готово!

Кристен повернула голову к нему, продолжая одной рукой выписывать сложные пассы над своим котлом.

— Инани, какая у тебя была оценка по химическому синтезу на Высших экзаменах Империи?

Александр замер с колбой в руке.

— Что?

— Оценка, мать твою! — заорала Кристен. — Ты был идиотом или у тебя руки из нормального места растут?

— «Высший балл»! — крикнул в ответ Александр. — Я был хорош! У меня всегда было идеально с составами горючего и кислот!

— «Хорош»... — Кристен на секунду задумалась, оценивая риски. — Ладно. Сойдет. Для шедевра не хватит, но чтобы вытащить моего спасителя с того света — достаточно.

— Ты о чем? — не понял инженер.

— Я не могу варить два состава одновременно, — быстро заговорила девушка, её голос стал жестким и четким. — Мои руки заняты приготовлением основной эссенции. Ты будешь варить усиленное противоядие Экстракт с примесью вытяжки пещерного левиафана. Прямо сейчас.

Глаза Александра расширились.

— Я?! Кристен, это конечно не высший биоалхимический пилотаж, но я не синтезировал ничего сложнее машинного масла!

Кристен удивленно уставилась на инженера. Они оба работали в сложных дисциплинах: она выбрала медицину и яды, он же был гением механики и инженерии. И Кристен была откровенно поражена его ответом.

— То есть как не синтезировал? Ты же был главным инженером Лореллиума? — она даже на секунду отвлеклась от своего основного зелья.

— Ну-у-у, — замялся Александр, переминаясь с ноги на ногу, — я уже лет пять как взял двух толковых помощников. Хорошо их обучил, это помогло мне чаще заниматься артефактами у Найры, а в лабораториях я появляюсь всё реже и реже. На самом деле, Глава Совета недоволен таким положением дел и постоянно тыкает мне, что я должен работать на благо Империи, но сделать ничего не может, потому что сам частенько обращается ко мне за внештатными разработками, так что…

— Справишься! — не дала ему закончить Кристен, которая уже всё поняла. Её уверенность ударила как пощечина. — Я буду твоим мозгом. Ты — моими руками. Я диктую — ты делаешь. Без вопросов и сомнений. Ошибка — и Митлай умрет. Ты меня понял?

Александр посмотрел на котел наполненный водой, потом на Кристен, потом вспомнил серое, покрытое черной паутиной вен лицо Митлая наверху. Его руки перестали дрожать.

— Понял. — но уверенности в голосе Александра не было. Кристен знала историю Александра Норта, с ней поделился Митлай, который явно владел безграничной информацией. Она сама понимала, что в Империи пока нет того, кто превзошел бы Норта в умениях — он был гением инженерии и механики. И хотя инани редко поступали в высшие учебные заведения, Норт благодаря таланту, упорству и накоплениям брата сумел пробить себе дорогу, да еще и в высший имперский университет. С блестящими результатами его взяли в инженерные лаборатории самого Императора, где он должен был отработать не меньше семи лет. Там он и познакомился с Вьяреном и они быстро нашли общий язык. Кронпринц очень часто обращался к нему за советом по улучшению его военного экипажа, После истечения срока, один из глав Совета отвечающий за модернизацию и науку не захотел отпускать Александра, понимая какого человека потеряет. Тогда они заключили пари: если Александр найдет себе замену, то сможет заняться своими собственными делами. И раз уж он был таким способным, Кристен решила, что с простейшим эликсиром он справиться. Для этого всего лишь была нужна точность.

— Тогда приступим, — Кристен кивнула на полку с редкими ингредиентами. — Доставай корень пепельника, толченый рог химеры и... вон тот флакон с рубиновой жидкостью. Это концентрат крови пещерного левиафана. Эта тварь имеет бешеную регенерацию. Нам нужна эта агрессия для борьбы с ядом.

Александр схватил ингредиенты.

— Режь корень, мелко, почти в пыль, а потом бросай в кипяток. Помешивай два раза по часовой...

Лаборатория наполнилась звуками двух процессов. Слева Кристен творила Великую Магию, усмиряя Пламя Химеры. Справа гениальный механик Александр, ведомый голосом хрупкой целительницы, варил зелье, которое должно было удержать душу контрабандиста в его измученном теле.

— Не бойся, Норт, — вдруг сказала Кристен чуть мягче, заметив, как напряжена широкая спина инженера. — Ты справишься. Мы вытащим их всех. Даже если для этого придется нарушить законы природы. Мельче! — тут же рявкнула она, не оборачиваясь. — Ты режешь корень или рубишь сталь для кувалды? Мне нужна пыль, инани! Молекулярная, мать твою, пыль!

Александр, мокрый от пота, с бешено колотящимся сердцем, орудовал серебряным ножом так быстро, что лезвие превратилось в размытое пятно.

— Я стараюсь! — огрызнулся он, чувствуя, как сводит пальцы.

— Старайся лучше! — голос Кристен был холодным и режущим, как скальпель. — Если останется хоть один крупный кусок, экстракт свернется, и Митлай умрет от тромбоза, а не от яда! Ты хочешь убить человека, который спас твою принцессу, своей ленью?

Александр стиснул зубы так, что скрипнула эмаль, и налег на нож. Корень превращался в белый порошок.

— Теперь рог! — скомандовала Кристен, продолжая удерживать сложнейшую энергетическую конструкцию над своим котлом. — Две унции. Взвешивай на весах, идиот! Если ошибешься — мы не сможем его спасти.

Александр схватил ступку . Его руки дрожали а глаза вскользь пробегали по Кристен, словно опасаться нужно было именно ее (и то, что она сделает с ним в случае ошибки). Он засыпал порошок в кипящую воду. Вода зашипела и окрасилась в ядовито-лиловый цвет.

— Помешивай! — орала лекарь. — Против часовой! Плавно! Не как будто ты шестеренки солидолом смазываешь, а будто гладишь любовницу! Нежно, но уверенно!

— Да пошла ты со своими метафорами! — взвыл Александр, чувствуя, как кислотный пар обжигает лицо. Вспомнив Найру, он плавно повел черпаком.

— Еще одно слово, и я пущу твой язык на реактивы! — парировала Кристен. — Кровь левиафана! Три капли! Ровно три! Если капнешь четыре — у Митлая вырастет чешуя и откажут почки. Если две — он сдохнет.

Александр схватил флакон с рубиновой жидкостью. Это был самый ответственный момент. Руки тряслись. Он обхватил запястье правой руки левой рукой, чтобы стабилизировать прицел, как при пайке тонких схем.

Кап.

Жидкость в котле булькнула.

Кап.

Цвет сменился на багровый.

Кап.

Александр резко отдернул руку.

Зелье вспыхнуло золотым свечением и тут же успокоилось, став густым и перламутровым.

— Мешай! — не унималась Кристен. — Семь раз по часовой! Быстрее! Температура падает!

Александр работал как проклятый. Пот заливал глаза, свитер прилип к спине, мышцы плеча горели огнем. В этот момент он понял одну страшную вещь: старый мастер-наставник в инженерной Гильдии был милейшим человеком. Наставник просто лишал премии и язвил. Он был тихим, предсказуемым садистом. Кристен же в лаборатории была перфекционистом-психопатом. Она давила интеллектом, скоростью и требовательностью, от которой хотелось лечь под верстак и умереть. Она комментировала каждый вздох инженера, каждое движение его мизинца, каждое микроскопическое отклонение от идеала.

— Не дыши в котел! — прошипела девушка, словно у неё были глаза на затылке. — Твой углекислый газ окисляет состав!

— Да я вообще сейчас перестану дышать! — задохнулся от возмущения Александр, но голову послушно отвернул.

— Не драматизируй. Добавляй лунную пыль. Живо!

Последние пять минут были сущей пыткой. Александр чувствовал себя чернорабочим в шахтах, которого заставляют собирать часовой механизм в темноте за пять минут. Он резал, толок, мешал, отмерял, и всё это под непрерывный поток едких, уничижительных комментариев целительницы.

— Стоп! — вдруг скомандовала Кристен. — Убери огонь!

Александр резко перекрыл газовый клапан горелки.

Эссенция мгновенно перестала кипеть. Она застыла густой, дымящейся массой цвета темного меда. Запах был резким, но чистым — пахло железом в котором удивительно чувствовался запах… меда?

Инженер выронил черпак и обессиленно привалился к столу. Его грудь ходила ходуном, руки тряслись так, что он не смог бы сейчас удержать и гаечный ключ. Он был выжат. Он не работал так интенсивно даже при защите диплома в Гильдии. Он вообще, кажется, так не работал с момента её окончания.

Кристен наконец отвлеклась от своего «Великого Делания». Она закрепила заклинание стазиса над базой и медленно, разминая затекшую шею, повернулась к творению Александра.

Она подошла к малому котлу. Придирчиво, как самый строгий экзаменатор, заглянула внутрь. Понюхала пар. Зачерпнула немного стеклянной палочкой и посмотрела на вязкость, позволив капле упасть обратно. А затем надев какие-то черные перчатки кажется из кожи виверны, приложила обе руки к котлу. Она сконцентрировалась на жидкости. Стоило ей начать произносить слова заклинания, как в котле снова все забурлило, цвет стал меняться и в конце концов превратился в серебряный свет похожий на лунный. Когда Кристен убрала руки с котла, то привалилась к противоположной стене, руки ее дрожали также как и Александра. Лицо еще больше осунулось, цвет стал мертвенно-серым. В лаборатории повисла звенящая тишина. Александр ждал вердикта, искренне боясь, что сейчас эта сумасшедшая выльет варево ему на голову.

Кристен медленно выпрямилась и посмотрела на полумертвого инженера. Её губы дрогнули в едва заметной, снисходительной усмешке.

— Ну что ж, — протянула она, вытирая руки о полотенце. — Консистенция верная. Цвет правильный. Запах... допустимый.

Она хлопнула Александра по плечу так, что тот чуть не сполз на каменный пол.

— На первый раз сойдет. Не шедевр, конечно, но контрабандиста не убьет, а может, даже и спасет. Зачет, инженер!

Александр издал звук, похожий на всхлип умирающего левиафана.

— Я тебя ненавижу, целительница, — прошептал он с неподдельным чувством. — Ты тиран.

— Я профессионал, — поправила его Кристен, уже наполняя широкую амфору готовым зельем. — А теперь бери это и беги к Митлаю. Вливай в вену очень медленно. Если он не порозовеет через минуту — значит, ты всё-таки надышал в котел. Иди!

И Александр побежал наверх, проклиная тот день, когда решил ввязаться в спасение Фреи с этими маньяками

Королева Лоррелиума

Поместье Кронпринца перестало быть просто домом. Оно превратилось в чистилище — замкнутый контур из камня и магии, где время утратило свой привычный ход, растворившись в тягучем, сером мареве ожидания. Дни и ночи слились в единую бесконечную ленту, пропитанную запахами, от которых к горлу подкатывала тошнота: резкий, травянистый дух целебных суспензий, сладковатый смрад эссенций и тяжелый, давящий запах гари.

Обязанности разделились сами собой, как приговор, не подлежащий обжалованию.

Внизу, в лаборатории, где воздух вибрировал от напряжения, Кристен вела свою тихую войну со временем. Алхимический котел, в котором варилась эссенция для ритуала, стал центром её вселенной. Эссенция требовала колоссального количества времени и постоянного контроля. Давление и температуру под котлом нельзя было менять ни на градус, реакцию нужно было поддерживать в строгом ритме, сверяясь с фазами луны и записями, которые Вьярен так тщательно для неё подготовил.

Но каждую свободную от котла минуту Кристен проводила наверху, у кровати Митлая.

Странно, как горе заставляет пересматривать жизненные взгляды. Раньше то, что казалось правильной девочке-лекарю совершенно невозможным — полюбить контрабандиста, бандита, человека, живущего вне закона, — теперь стало её единственной реальностью. Она молилась всем известным богам, чтобы он выжил. Кристен больше не отрицала: этот невыносимый, нахальный мужчина, закрывший её собой от смерти, стал для неё невыносимо дорог.

Когда Митлай не приходил в себя, а черная паутина яда на его шее пульсировала, Кристен оставалась с ним наедине. Убедившись, что никто не видит, она садилась на пол у его кровати. Брала его серые, холодные ладони в свои и методично растирала их, пытаясь разогнать застывшую кровь. И в этой звенящей тишине она тихонько напевала ему колыбельные — те самые светлые, простые песни, которые в детстве пела ей мама.

А еще она делала то, за что в Академии её лишили бы лицензии и отдали под суд. Понемногу, капля за каплей, Кристен вливала в него через прикосновения свои собственные жизненные силы. Это было безумно рискованно, её собственный резерв истощался, под глазами залегли черные тени, но она не хотела его терять. Она просто не могла позволить ему уйти.

Остальная команда тоже пыталась выжить в этом сером мареве.

Александр не отходил от Найры ни на шаг. Инженер стал её тенью, её опорой. Большую часть времени они проводили вместе в гостевой ванной комнате, сменяя миссис Поппи у медной купели Вьярена.

Там пахло сырым мясом и страданиями. Вьярен проходил через ад. Иногда он приходил в себя, но это было не возвращение главнокомандующего, а пробуждение мученика. Он открывал глаза, затуманенные болевым шоком, не узнавал ни Найру, ни Александра, и лишь хрипло звал Фрею, прося у неё прощения. А потом начинались судороги. Новые нервные окончания прорастали сквозь мертвую ткань, и тело Вьярена выгибалось дугой. Он кричал страшно, нечеловечески. Найре и Александру приходилось наваливаться на него вдвоем, удерживая скользкие плечи. Смотреть на это было невыносимо. Осознавать, что эта боль — цена его любви, было еще хуже. Иногда смотря на это, Кристен думала, что смерть была бы милосерднее.

Найра, взявшая на себя роль связующего звена этого рассыпающегося дома, чувствовала, как трещит её собственный хребет. Усталость въелась в её аристократические кости. Она помогала всем, чем могла: накрывала настол, сменяла Кристен у котла, сидела с Вьяреном. Образ стервозной владелицы собственного бутика и принцессы, давно стерся. Она больше не выглядела как аристократка, найдя в шкафу брата спортивные штаны и свитер который был ей огромным, она расхаживала по дому так словно готовилась к похоронам.

Никкель уже почти оправился. Магия Крови Кристен и её концентрированные экстракты сделали свое дело — сломанные ребра сростались на удивление быстро, и розовой пены на губах больше не было. И словно вместе с его дыханием оживала и Миррен. Сбросив свою колючую, агрессивную броню, она стала мягче. Девушка Пепла всё чаще спускалась в лабораторию, молча ставя перед изможденной Кристен подносы с горячей едой и не уходила, пока целительница не съедала всё до последней крошки. За такими посиделками, они тихо переговаривались, выражая друг другу слова благодарности и поддержки. Миррен становилась для Кристен, отдушиной, подругой, с которой она могла поделиться сомнениями, но пока не личными.

Вот и сейчас Никкель шел по коридору, едва переставляя ноги. Он только что вырвался из больничной комнаты. Желание двигаться брало верх. Миррен была недовольна но все же отпустила его принять душ, и обещала присоединиться к нему, как только закончит тренировку с Александром. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью в срастающихся ребрах. Тени от настенных светильников плясали на камне, складываясь в уродливые, ломаные фигуры, напоминающие конечности Искаженной Химеры. Ему казалось, что сам дом дышит тяжело и хрипло, вторя крикам умирающего Вьярена в ванной комнате. Он уже почти дошел до поворота к гостевой спальне, предвкушая контрастный душ и даже возможность насладиться видом обнаженного тела Миррен.

Как тишину разрезал глухой, тяжелый удар и звон разбитого стекла. Звук донесся со стороны винтовой лестницы, ведущей в подземелья, в лабораторию.

Сердце мага Пепла, которое и так работало на износ, пропустило удар. Сон как рукой сняло.

— Кристен?! — крикнул он, разворачиваясь и бросаясь к лестнице, игнорируя вспышку боли в груди.

Внизу, в пролете, лежало тело. Кристен не дошла до верха всего пару ступеней. Она лежала на каменном полу, неестественно вывернув голову. Рядом валялся разбитый графин с водой — видимо, она шла на кухню, чтобы смочить пересохшее горло.

— Кристен! — Никкель рухнул рядом с ней, осторожно переворачивая девушку на спину.

Лицо целительницы было пугающим. Кожа приобрела желтовато-восковой оттенок, черные пятна словно веснушки рассыпались по лицу, губы посинели, а глаза были широко распахнуты, но зрачки расширились настолько, что радужки почти не было видно. Сплошная чернота.

Она дышала, мелко и часто, словно выброшенная на берег рыба.

— Формула... — бессвязно зашептала Кристен, хватая Никкеля за рубашку ледяными, сведенными судорогой пальцами. — Третий компонент... он окисляется... пары... я вижу их... они ползут по полу...

— Ты отравилась! — с ужасом понял Никкель, чувствуя, как от одежды лекаря исходит едкий, сладковатый запах алхимической базы для Пламени. — Идиотка! Ты варила без респираторных рун?!

— Они... мешают чувствовать запах реакции... — прохрипела Кристен, и её глаза закатились. Она начала биться в мелкой дрожи. Никкель похолодел. Токсичные пары зелья. Она дышала ими целую неделю без перерыва. Накопительный эффект ударил по истощенной нервной системе. Если она сейчас отключится, кто будет следить за котлом? Александр не сможет вытянуть тонкую биологическую реакцию один! Зелье внизу, без контроля мага Крови, перегреется через полчаса. А Кристен здесь, в припадке.

Никкель попытался поднять девушку, но сломанные ребра отозвались такой ослепляющей болью, что у него потемнело в глазах.

— Вставай, Бездна тебя дери! — зарычал подрывник, таща её волоком, он понимал что ему нужна помощь. — Не смей отключаться!

И в этот момент дом содрогнулся. Это было не землетрясение. Это был стон самой магии дома. Защитные чары на главном входе, которые Вьярен запечатал намертво, взвыли и... покорно расступились. Массивная дубовая дверь парадного входа, которую не открывали уже несколько дней, распахнулась с грохотом, словно от удара невидимым тараном.

Несмотря на тёплую летнюю ночь, в коридор ворвался порыв ледяного ветра и ночного дождя. Огонь в светильниках заметался, едва не погаснув. Никкель замер, прижимая к себе полубессознательную Кристен. Он потянулся за своей магией, готовясь выжечь всё вокруг, но его рука застыла.

На пороге, в вихре мокрых листьев и дождя, стояла высокая фигура в дорогой дорожной мантии с глубоким капюшоном. Молния сверкнула за её спиной, очерчивая властный силуэт. Фигура сделала шаг вперед. Каблуки гулко цокнули по мрамору. Она скинула капюшон. Светлые, идеально уложенные волосы, ничуть не пострадавшие от перехода сквозь бурю. Бледное, безупречно аристократичное лицо, искаженное смесью ярости и материнского ужаса. Ледяные глаза, которые сейчас горели огнем, способным испепелить целые города.