- -
- 100%
- +
– Разве не Феникс объявил на нас охоту, как за кроликами? – я удивленно вскинула брови.
– Это место не подчиняется Фениксу. Хозяин не обязан докладывать обо всех прибывших отряду. Информация о нас будет передана только владыке Малако́са, – он чуть прижал меня. – К тому же даже Феникс не рискнет нападать на охранный пост – это будет расценено как восстание. Здесь мы в безопасности и сможем подготовить тебя чуть лучше.
– Подготовить к чему?
– К предстоящей бойне, – Денис нахмурил брови, и его напускное спокойствие растворилось в пустоте коридора. – Как бы то ни было, ты не пострадаешь. Я позабочусь о твоей безопасности, но мне понадобится твое полное доверие.
Не знаю, в чем причина, но ему я доверяла с самой первой минуты знакомства, но сказать об этом не решилась. Это было бы глупо и слишком наивно с моей стороны.
Нико прошел мимо нас стремительным шагом:
– Хватит нюни распускать, детки. Время не ждет, – Нико хлопнул по плечу своего друга. – Палач не поможет нам, если мы допустим такую ошибку, как опоздание.
– Он всегда такой… вежливый? – последнее слово я сказала, будто пробовала каждую букву на вкус.
Мы прибавили шагу, но Джэкки и не думал меня отпускать. От него пахло печеными яблоками, кофе и хвоей. Пепельные волосы упали на лицо, скрывая от меня теплые карие глаза. Печать на его руке переливалась, создавая небольшое голубое свечение, будто под кожей текла ледяная река.
Нико встал перед нами у огромных каменных ворот, усыпанных кристаллами. Два больших дракона оплетали друг друга, а сцепленные когти образовывали подобие замка. Бугай резким рывком расставил ладони в стороны, и они засветились ярко-синим светом. Он очертил ими круг и, написав внутри фигуры замысловатые узоры, оттолкнул получившийся рисунок прямо в ворота.
Когти драконов начали разжиматься один за другим, а сцепленные хвосты начали отпускать друг друга, расходясь в разные стороны. С громким звуком каменная преграда разошлась, представляя нашим глазам огромный зал. У стен парили огни, а в углах стояли статуи неизвестных мне существ: одно, покрытое каменными пластинами, напоминало лаву; другое, изящное и крылатое, было похоже на гигантского ящера. Не удивлюсь, если и они являются всего лишь маленькими копиями реальных созданий, о которых рассказывал мне папа.
– Еще минута, и я не стал бы вас больше ожидать, – рядом с нами, как из воздуха, возник человек в изумрудном плаще с золотой вышивкой по краям. Его голос звучал мелодично и мягко, но в нем чувствовалась стальная воля. Холодные, проницательные глаза скользнули по нам, задержавшись на мне дольше всего. Это был Палач.
– Вы же не сообщили Фениксу, что мы направляемся сюда? – Нико спросил человека в плаще таким вежливым тоном, что я опешила. То есть он умеет разговаривать нормально?
– Феникс – мелкая сошка, подчиняющаяся правительству этого мира. Я служу Малако́су. Феникс имеет сюда доступ только потому, что его Величество Масур обеспечил им тут учебный центр. Как только этот мир нарушит условия договора, король Масур объявит войну, и Малако́с уже ничто не будет сдерживать. А то, чем занимается Феникс, – лишь небольшая услуга узкомыслящему миру, не способному осознать свои возможности, – он подошел ко мне и схватил меня за руку, от чего по ней прошелся ток. – Вы только посмотрите: наследница пожаловала.
Волну тока тут же сменила острая, разрывающая боль. В ушах поднялся гул, голова начала раскалываться, и я еле устояла на ногах. Все неприятные ощущения резко схлынули, будто вода, когда мужчина разжал хватку.
– Так ты еще не открыта. Прошу принять мои извинения. Но теперь вам будет сделать это гораздо проще. Тем более, что время не ждет.
Я опустила взгляд на свою руку и пошатнулась. Боли уже не было, но сердце билось в груди с бешеной скоростью. По моей руке расползался красный узор, переплетаясь с золотыми нитями. Не узор… Феникс… и, обвивая его тело, тонкая, изящная змея с чешуйками, мерцающими, как роса. Двойная печать. Папины сказки о двойном наследии…
– Ч-что это?! – воскликнула я, не веря собственным глазам.
Мой взор начала окутывать пелена, я пошатнулась, и тьма поглотила меня, унося все дальше от происходящего.
Николай
Заметив, как Роз покачнулась, будто тонкий стебелек под порывом ветра, я мгновенно рванулся к ней. Ее веки дрогнули, глаза на миг затуманились – и вот она уже начинает оседать. Не раздумывая, я подхватил ее под локоть, ощутив под пальцами тонкую ткань одежды и хрупкость ее запястья. Одним плавным движением закинул ее невесомую фигурку себе на плечо – она не издала ни звука, лишь тихо выдохнула, уткнувшись лицом в мою шею.
Ее кожа пахла лавандой, той самой, что растет на солнечных склонах за нашим домом, зимним морозом, пронизывающим воздух кристалликами льда, и свежим, бодрящим лимоном. Неожиданное сочетание ударило в сознание, заставило сердце стучать на порядок быстрее, словно оно пыталось вырваться из грудной клетки. Кровь зашумела в ушах. Эта девчонка… Она определенно сведет меня с ума. Сведет – и даже не поймет, как это сделала.
– Палач, не хочу грубить, но мог бы повременить с проявлением печати, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. – Отец ее не посвятил.
Старик медленно повернул ко мне голову. Его глаза, холодные, как два осколка льда, пригвоздили меня к месту. В них не было ни капли тепла, ни намека на снисхождение. Я тут же пожалел о вырвавшихся словах. Черт меня за язык дернул! Знаю же, что этот древний маг с легкостью свернет мне шею одним движением пальца.
– Я прекрасно знаю, во что Дмитрий ее посвятил, а во что нет, – его голос прозвучал тихо, но в нем таилась такая мощь, что по спине пробежал ледяной озноб. – Нам стоит поспешить с ее подготовкой. Чем раньше она научится контролировать мощь, тем выше вероятность того, что наш мизерный шанс станет чуть ощутимее.
Я сглотнул, крепче прижимая к себе Роз. Ее дыхание стало ровнее, но она все еще не пришла в себя. В голове крутились мысли: сколько времени у нас осталось? Сколько шагов до той черты, за которой уже не будет возврата? И успеем ли мы…
– Она не оружие! – рыкнул Джэкки. Он просто ебнулся, если решил, что может позволить себе грубить Палачу. Тот сотрет его в порошок при любом удобном случае. Но мотивы я понимаю —Джэкки знает правду о ней, для него она не пешка в игре, а родная кровь.
– Ты идиот, если правда в это веришь, стрелок.
Палач двинулся в сторону лекарного корпуса. Денис поравнялся со мной.
– Будет лучше, если ее понесу я, – Джэкки протянул ко мне свои руки.
Зная, КЕМ приходится Денис Рози, я не стал с ним спорить и передал тело девушки, которая только одним своим видом грозила доставить массу неприятностей. Джэкки бережно взял Розалинду на руки, словно она могла сломаться от малейшего неловкого движения, и пошел вперед, не удостоив меня взглядом. Его глаза излучали уверенность. В них безотрывно читалась готовность защитить и сделать для этого все возможное, пойти на любые жертвы. Еще бы. Джэкки сразу заметил перемену в моем поведении, и от его зорких глаз не скрылась моя недавняя слабость у костра и многозначительные взгляды. Придурок не спал.
Во Дворце Пристрастия я обучался шесть лет, прежде чем официально стать воином Феникса, поэтому отлично в нем ориентировался. На первом ярусе базировались лекарные маги, и он же служил пропускным пунктом к дороге в Малако́с. Во втором ярусе располагался учебно-боевой корпус, который делился на шесть фракций: писари, разведчики, стрелки, наездники, мечники и маги.
Ученики каждой фракции изучали основы других, но ключевые навыки могли получить только в соответствии со своим крылом. Исключением был третий ярус – ярус Феникса. Они изучали каждую ступень, начиная с лекарной, а также они учились взаимодействовать со своими духовными фамильярами и использовать их силы. Мой Друмано прекрасно управляет погодой, поэтому ураганы, тайфуны, заморозки и прочие природные катаклизмы ни мне, ни ему нипочем.
Зайдя в лекоцентр, Джэкки положил Роз на кушетку. Пока Катерина, моя младшая сводная сестрица, ее осматривала, я не мог оторвать взгляда от белой кожи Розалинды и золотых волнистых локонов, мягко ниспадающих на ее маленькие плечи. Не верится, что у такой хрупкой девчонки столько храбрости, чтобы со мной спорить. Обычно все обходят меня стороной, боясь за свои черепушки. На эту малышку навалился большой груз ответственности, и я не уверен, что она с ним справится. Хотя хрупкая она, похоже, только на вид: девчонка отлично держится.
– Эй! Хотя бы не при мне! – Джэкки злобно, испепеляя меня взглядом. Опять слушать нотации о границах. Я и без этого полудурка прекрасно все знаю. Нехер мне макушку клевать.
Я развернулся и пошел в жилое крыло на четвертом ярусе. Палач сказал, что ждет нас на ужин к шести в малом зале, и покинул палату, а Джэкки решил остаться с Роз, пока та не очнется. Пиздец, как хотелось убедиться, что с ней все в порядке, и быть рядом, когда она очнется, но Денис не позволит и правильно сделает. Как он мне еще в челюсть не разбил? У него был полный карт-бланш.
Поднявшись в свою комнату, я быстро переоделся. Моя удача, что мой старший братец Тор не в курсе того, что Палач разрешил мне не забирать все вещи в Башню Силы. Пришлось, конечно, знатно поторговаться. Старик никогда не упустит выгодной сделки. Часть моего оружия, пусть и не такая качественная, как те клинки, что принес мне Денис, все так же лежала в чемодане, но меня больше интересовал мой меч.
Отодвинув старую гнилую кровать, я поддел камень. Там был мой небольшой тайник, в котором я прятал то, что не хотел показывать старшему братцу. Мы с ним никогда не ладили, а сейчас наши конфликты стали только острее. Если, конечно, можно так выразиться, учитывая, что именно он и отправил за мной головорезов. Хороший способ отыграться на нерадивом младшем братце. Виктор, или Тор, как он теперь себя называет, всегда был хладнокровным, расчетливым ублюдком. Командир теневого боя. Его фамильяр – черный волк Ризмонд – был таким же опасным, как и хозяин.
Я достал свой меч вместе с ножнами и прикрепил его к бедру. Его рукоять из рога жуткостая всегда слегка обжигала кожу. По прочности с ней мог потягаться разве что коготь дракона, но где найдется тот больной ублюдок, что решился бы забрать коготь у еще ЖИВОГО дракона, ведь после смерти он моментально превращается в горстку пепла. Хотя легенды о таком клинке все же ходили в наших краях.
В дверь постучали, и я уже знал, кто за ней стоит. Едва я открыл дверь – эта фурия ворвалась ко мне в комнату, как к себе домой.
– Ну что, братец? Объяснишь, какого хрена меня поставили в наставники? – Катерина никогда не хотела кого-либо тренировать, а тем более, если это происходило с моей подачи. Ее короткие черные волосы были идеально уложены, а шрам у виска казался особенно заметным при свете лампы. По полу за ней бесшумно скользила ее серебряная змея.
Она принялась ходить кругами по моей комнате, то и дело посматривая на меня свирепыми голубыми глазенками.
– Роз – наследница.
– Да, вижу, что не бутерброд с патокой. Я спрашиваю, почему этим не займетесь ты или Джэкки?
– Ты единственная, кому нет дела до целостности ее пятой точки и кто не будет ее жалеть. К тому же я ее просто нахрен сломаю, – если не трахну между делом, но об этом лучше помалкивать. Решив пощекотать ее самолюбие, я добавил: – И ты единственная из командиров, кто сможет ее достойно подготовить в такие сжатые сроки. Думаю, вы поладите, – конечно, это наглое ссанье в уши, но, когда она все поймет, заднюю уже дать не осмелится.
Катерина схватилась за голову и, глубоко вздохнув, подошла к подоконнику, где уже сидел Друмано.
– Отвратительная птица, – она всегда плохо отзывалась о моем фамильяре, чтобы скрыть, что на самом деле он ей нравился. Только ее чешуйчатая то и дело норовила его сожрать. К счастью, безуспешно. Фамильяр-то у меня один. – Учти, я не обещаю, что смогу подготовить ее лучше, чем бойца младшего звена.
– По рукам, – понимая, что на большее она не согласится, я решил не тянуть кота за яйца.
– За тобой должок, Мирозин.
Младшая сестрица не делала для меня ничего просто так, но в душе я был рад небольшой победе.
– Как она? – вопрос сорвался раньше, чем я успел себя одернуть.
Катерина вопросительно вскинула бровь, скрестив руки на груди, и после минутных раздумий ответила:
– С ней все будет отлично. Ты же знаешь – я отлично латаю раны. Сознание она потеряла от шока, но скоро придет в себя.
Я выдохнул, чувствуя, как напряженные мышцы понемногу расслабляются. Беспокойство, охватившее меня ледяной волной, когда Палач проявил ее метку, отступило на шаг, но лишь на миг. В груди по-прежнему клубилась тревога – темный туман, не желающий рассеиваться.
Метка… Двойная печать. Феникс и Змея. Для Роз сейчас это значило лишь одно: она втянута в игру, правила которой ей неведомы. Игру, где ставки дороже жизни, а проигравший расплачивается не только собой. Игру, в которой мой брат уже сделал свой ход.
Но все только начиналось. Пока мы ощущали лишь легкий ветерок – предвестник надвигающейся бурей. Я знал: настоящая опасность впереди. Грядет нечто, что перевернет все с ног на голову, сметет привычные ориентиры и обнажит истинную суть каждого.
И буря эта не пройдет мимо, не обойдет стороной эту хрупкую девушку с глазами, полными немого вопроса. Ее судьба уже сплетена с грядущим – туго и неразрывно, как нити древнего заклинания. Я понимал: скоро ей придется столкнуться с тем, к чему она совсем не готова. С тем, что может сломать даже самых стойких.
Глубоко внутри зрело осознание: мне предстоит сделать выбор. И от этого выбора, возможно, будет зависеть не только ее жизнь, но и все, что мне дорого. Те, кто мне дороги.
Из манускрипта тайного советника Масура «О договорах между мирами»
(записи для внутреннего пользования Совета)
Договор между Терранумом (обычным миром) и Малако́сомформально является соглашением о ненападении, но фактически представляет собойсистему колониальных отношений, где:
Малако́с поставляет магические ресурсы и военную силу.
Терранум поставляет технологии и «человеческий материал» для экспериментов.
Орден Феникса выполняет рольбуферной администрации, предотвращая прямое столкновение цивилизаций.
Ключевая правовая фикция:Договор основан на принципе«взаимного невмешательства во внутренние дела», что позволяет:
Малако́су практиковать рабство и ритуальные жертвоприношения.
Террануму проводить генетические эксперименты над «магически одаренными» без соблюдения этических норм.
Глава 4. Уроки выживания
Розалинда
Я очнулась в какой-то палате. Белые стены слепили – настолько стерильные и безупречные, что казалось, будто они излучают собственный свет. Я еще некоторое время щурилась, моргала, пытаясь привыкнуть к режущему освещению, от которого в глазах стояли мутные блики. В воздухе витал слабый запах антисептиков и чего-то металлического.
Руку жгло – неприятный отголосок последних секунд до моей отключки пульсировал под кожей, словно там тлел крошечный уголек, периодически вспыхивающий ярче. Я невольно сжала пальцы, ощущая фантомную боль, которая, впрочем, не мешала двигаться.
Странным было то, что нога, которую я травмировала, убегая с Нико, больше не болела. Я осторожно пошевелила пальцами, потом слегка согнула колено – ни намека на ту острую, пронзающую боль, что заставляла меня хромать еще совсем недавно. Мышцы словно никогда и не были повреждены. Это насторожило. Что со мной сделали?
Наконец, привыкнув к свету, я осмотрела свое «новое приобретение». Красный Феникс обвивал мою руку, начиная от кисти. Его крылья расплывались алыми перьями, переливаясь оттенками от глубокого кармина до огненно-оранжевого. Тело птицы, гибкое и пламенное, извивалось изящным узором с золотыми нитями. Те, словно живые, растекались по коже, излучая едва заметное свечение. У плеча они образовывали змею – ее чешуя мерцала, будто покрытая росой, а глаза, едва заметные, казались двумя крошечными рубинами, время от времени вспыхивающими тусклым светом.
Я провела пальцами по рисунку – он не был выпуклым, но казался настоящим, было ощущение, что под кожей текла не кровь, а расплавленное золото. Прикосновение вызвало легкое покалывание, а узор на мгновение засветился ярче, словно отвечая на контакт.
– Не хочу отвлекать, но времени в обрез, – женский голос прозвучал с другого конца комнаты, резко и без тени сочувствия.
Я подняла глаза – в дверном проеме стояла девушка. Короткие черные волосы обрамляли ее лицо, словно обрезанные ножом, а взгляд – холодный, оценивающий – скользил по мне, будто я была предметом, а не человеком. Ее поза – скрещенные на груди руки, слегка расставленные ноги – выдавала человека, привыкшего к опасности, к тому, что каждый миг может стать последним. У виска тонкий шрам, будто от лезвия.
На ней были кожаные штаны, плотно облегающие ноги, и жилет, прошитый металлическими нитями, которые при движении издавали тихий, почти неслышный звон. На бедре и предплечье крепились по меньшей мере десять кинжалов – каждый разной формы и размера: узкие, как иглы, широкие с зазубренными краями, изогнутые, словно когти хищника. За спиной мерцал меч с золотистой рукоятью – при каждом шаге лезвие издавало тихий, почти музыкальный звон, будто предупреждая: «Я здесь. Я готов к бою». По полу за ней следовала огромная серебряная змея с белым пятном на голове.
Незнакомка шагнула вперед, и свет упал на ее лицо, подчеркнув резкие черты.
– Ты уже видела метку, – сказала она, не спрашивая, а констатируя, – значит, время пошло, – ее голос звучал ровно, без эмоций, но в нем чувствовалась скрытая угроза, будто каждое слово было лезвием, готовым вонзиться при малейшей ошибке. – У тебя час, чтобы собраться. Обучение завтра утром. И советую не тратить время на вопросы, их здесь никто не любит. Кстати, меня зовут Кэт.
Девушка подошла ко мне уверенно вышагивая по комнате.
– Я Розалинда, можно Рози, – я решила поскорее представиться. Светских бесед она явно не собиралась со мной вести.
– Я знаю, кто ты. Тренировки начинаются с пяти утра, – она кинула небольшой мешок мне на кровать. Он упал на перину с мягким стуком, словно в нем было что-то тяжелое и громоздкое. – Это твоя базовая экипировка. Начнем с рукопашного боя. К завтрашнему дню твоей прекрасной золотой шевелюры быть не должно.
Я посмотрела на ее выбритый черный висок и короткие пряди, спадающие на другую половину лица. Я многие годы отращивала свои локоны, и перспектива быть остриженной меня не сильно обрадовала. О причинах необходимости таких перемен я даже не успела спросить – новая знакомая развернулась и вышла за дверь, дав понять, что разговор окончен. Я присела на койку и положила оставленную Кэт сумку в свой рюкзак, который Джэкки бережно упаковал для меня еще в доме бабушки. Странная забота грела душу, нежностью разливаясь внутри моей груди мягким теплящимся потоком.
– Нам пора собираться к Палачу.
«Помяни черта», – мысленно фыркнула я, но все же была рада видеть знакомое лицо. Похоже, мужчина все это время был за дверью и терпеливо ждал, пока я очнусь.
– Меня ведут на казнь? – я собрала воедино все свое спокойствие, чтобы придать голосу нотки юмора, но тот предательски дрогнул. Все свалившееся на мою голову давило тяжким грузом и вот-вот собиралось разрушить остатки моего самообладания.
– Разве что ты будешь ему дерзить, – Джэкки тепло улыбнулся. – Нервничаешь?
– Просто не понимаю, что происходит. Меня как будто скинули со скалы без всякой страховки, – я выставила руку, демонстрируя рисунок.
– Ты узнаешь все со временем, обещаю, – Джэкки подошел и сел рядом, – информации и потрясений будет еще очень много, и надеюсь, что ты с этим справишься, – карие глаза столкнулись с моими, – я буду твоей подстраховкой. Можешь мне верить.
Я прикрыла глаза, жадно втянув воздух, чтобы хоть немного прийти в чувства и окончательно не потерять связь с реальностью.
– Денис, почему ты обо мне так заботишься? – мне было непонятно, зачем человеку, который меня едва знает, проявлять столько внимания к моей персоне.
– Я отвечу на этот вопрос, но немного позже. Когда ты узнаешь меня получше. Договор? – Джэкки протянул мне руку с Фениксом. Когда я ее пожала, наши татуировки начали еле заметно мерцать. Рука Джэкки была ледяной, но ощущения были такими, будто я уже хорошо знала этот холод.
Ужин проходил в небольшой уютной комнате за огромным деревянным столом с извилистой резьбой, словно запечатлевшей причудливые узоры лесных троп. Теплый медовый оттенок древесины мягко переливался под светом кристаллов, свисавших с потолка. Они были разных размеров и форм: одни напоминали заостренные сосульки, другие раскинулись ветвистыми агрегатами, словно окаменевшие в воздухе миниатюрные деревья. Их грани преломляли свет, рассыпая по столу и стенам радужные блики.
На столе были разложены фарфоровые тарелки с тонким растительным орнаментом по краю, сверкающие серебряные приборы и высокие хрустальные бокалы, в которых играло отражение кристаллических огней. Между приборами стояли небольшие вазочки с живыми цветами – нежными белыми лилиями, наполнявшими пространство тонким, едва уловимым ароматом.
Стены комнаты были обшиты темными дубовыми панелями, а в одном из углов притаился старинный камин с чугунной решеткой. В этот вечер огонь не горел, но на полке над камином мерцали маленькие свечи в бронзовых подсвечниках, добавляя обстановке еще больше теплоты и уюта. Тяжелые бархатные шторы глубокого изумрудного цвета слегка колыхались от слабого сквозняка, пробивавшегося через старинную оконную раму.
– Розалинда, у вас есть шанс задать интересующие вас вопросы, но не гарантирую, что отвечу на все из них, – Палач взял кубок, приподняв его так, будто собирался сказать тост, и сделал пару глотков вина.
– Благодарю. Почему у меня на руке появилась эта штука?
– Это печать наследника. То есть эта штука на твоей милой белой ручке не появилась, – он указал вилкой на мою руку, – она всегда там была по праву крови. Я всего лишь ее проявил, но не до конца, – голос звучал расслабленно, но с нотками суровой строгости. – Наследника «чистой крови», если быть точным.
– Наследника? Но наследницей чего я являюсь? Почему все вокруг знают обо мне больше, чем я сама?! – последний вопрос прозвучал уже грубо. Я не могла сдерживать накопившиеся эмоции. В не самый подходящий момент паника прорвалась сквозь выставленные барьеры. Кэт, сидевшая рядом, еле заметно коснулась меня указательным пальцем, и мои эмоции сошли на нет. Я почувствовала странное успокоение, будто кто-то выключил во мне кран с паникой.
– Наследницей печати, разумеется. Могла бы спросить что-то посущественнее, – Палач разочарованно помотал головой.
– Зачем Кэт меня учить сражаться? Я же вроде всего лишь информатор?
Кэт положила вилку и скрестила руки на груди. Похоже, ее этот вопрос волновал не меньше моего. Уверена, она тоже не очень хотела тратить на меня свое время – это она уже продемонстрировала, когда спешно выходила из палаты. Своим видом она внушала уважение, страх и уверенность.
– Ты не только информатор, ты еще и наше оружие, правда пока не подготовленное к предстоящему сражению. Информации у тебя предостаточно о том, куда ты направишься после сражения, но отправить тебя на поле боя сейчас… – Палач пожал плечами, – все равно что выкинуть меч во время битвы, – плечи Джэкки заметно напряглись, и он крепко сжал вилку, – в тебе есть потенциал, о котором ты даже не подозревала, а твой папаша его нахально скрывал. Такое оружие, как ты…
Джэкки вскочил из-за стола и швырнул хрустальный кубок в стену. Тот разлетелся на мелкие кусочки, расплескав багровую жидкость. Он уперся руками в стол, и по деревянному столу начал расползаться угловатым узором лед, с хрустом покрывая резьбу инеем. Когда-нибудь я к этому привыкну… Наверное…
– Она. Не. Оружие, – отчеканил он, уставившись на старика полными ярости глазами. Губы были сжаты в тонкую полоску, а лицо раскраснелось от прилившей крови.
– Пока нет. Но вскоре будет, – Палач даже не взглянул на разъяренного Дениса. Нико встал и, придавив друга за плечи, заставил сесть на место. – Денис, ваше поведение за столом заставляет усомниться в вашем воспитании.
– Ей не место на поле боя, – он ткнул в меня пальцем, – тем более, что его не будет, – прошипел он.
– О нет, бой будет. И без этого оружия нам его не выиграть.
В зале воцарилась тишина. Ворон, сидевший на плече Нико, перелетел на другой край стола подальше от расположившейся в ногах у Кэт змеи.