- -
- 100%
- +
Рядом с Нико расположилась пышная блондинка. Она оживленно размахивала руками, ведя разговор, в котором Нико, судя по всему, участвовал лишь формально. Время от времени она будто бы невзначай касалась его плеча – движения были нарочито небрежными, но в них читалась явная заинтересованность. Укол ревности пронзил меня, и я почувствовала, как лицо заливается краской. Наверное, я сейчас была похожа на светофор.
На моем лице невольно проскользнула еле заметная усмешка. Мысленно я дала себе подзатыльник: «Меня не должно волновать, с кем общается этот придурок». Но это было бы откровенной ложью. В глубине души я скучала по нашим перепалкам, по тем редким язвительным шуточкам, которые, пусть и были колючими, добавляли остроты в серые будни.
– Что тебе взять? – Джэкки повернулся ко мне, похлопывая ладонью по деревянной скамье, приглашая присесть рядом. – Я угощаю.
«Разумеется, угощаешь», – пронеслось у меня в голове. За синяки от тренировок я не получала ни копейки. К тому же меня наверняка уже уволили из магазинчика: я даже не сказала своей начальнице ничего, просто сбежала.
– Я бы выпила чего-нибудь покрепче, – ответила я, стараясь сохранять невозмутимость.
– Ты уверена? – Джэкки поджал губы, явно недовольный моим выбором. Я не собиралась с ним спорить.
– Может, ты что-нибудь посоветуешь? – спросила я, смягчая тон.
Лицо Джэкки тут же расслабилось. Спустя несколько минут передо мной стояла небольшая кружка с прозрачной жидкостью. «Я точно скажу Денису пару ласковых, если это окажется водой», – подумала я, осторожно принюхиваясь.
– Познакомься, это Ева, – мой друг кивнул в сторону той самой блондинки, – она учится на всадника.
Ева, выглядевшая явно старше своих лет, ограничилась небольшим кивком, не желая отвлекаться от своего одностороннего диалога с Нико.
– Это Роман, – Денис перевел взгляд и кивнул на сидящего перед нами высокого каланчу, – он староста первокурсников. Вы будете часто общаться, когда Палач разрешит тебе посещать занятия.
Роман протянул мне руку. Я уже хотела пожать его ладонь, но он удивил меня, слегка поцеловав тыльную сторону моей руки.
– Рад знакомству с такой темной лошадкой, – произнес он, и уголки его губ растянулись в кошачьей улыбке, демонстрируя белоснежные зубы. – О вас слагают легенды.
Большие глаза и россыпь веснушек на лице создавали впечатление добродушного парня с пригорода. Ди зашлась краской, когда мужчина перевел на нее взгляд и помахал ей рукой. Я мысленно сделала заметку на полях своего мозга, что моя милая подруга не равнодушна к рыжеволосому парнишке. Это нельзя было не заметить. Некоторое время мы оживленно общались, обсуждая коллекцию марок Ромы. Он с энтузиазмом рассказывал о редких экземплярах, демонстрируя глубокие познания: перечислял годы выпуска, страны-изготовители, особенности тиражей. Его глаза загорелись, когда он вспомнил, как отыскал на блошином рынке марку с перевернутым водяным знаком – настоящую жемчужину для любого коллекционера.
Ди же в ответ с воодушевлением рассказывала о своих хобби. Она описывала, как резная деревянная шкатулка постепенно обретает форму под ее руками, как каждый штрих стамески раскрывает природную красоту древесины. Затем переключилась на книги: с пылкостью перечисляла любимых авторов, цитировала особенно запомнившиеся строки, живо описывала миры, которые рождались в ее воображении при чтении.
Милый флирт подруги забавлял и меня, и Дениса. Он улыбался, слушая ее красноречивые монологи, иногда вставлял шутливые реплики, от которых Ди заливалась румянцем и еще энергичнее размахивала руками. Взаимодействие Ромы и Дианы напоминало легкий танец – игривый, непринужденный, полный скрытых смыслов.
Позже Нико тоже присоединился к разговору. Неожиданно для всех он начал рассказывать о моей коллекции фигурок, которые заметил на полке в моей комнате. С удивительной точностью описывал каждую: миниатюрного дракона с детально проработанными чешуйками, рыцаря в доспехах, фею с полупрозрачными крыльями. Его голос звучал непривычно тепло, почти нежно, будто эти безделушки хранили какую-то личную тайну.
Это явно не пришлось по вкусу его сексапильной подружке. Ева напряглась, ее пальцы с идеально отшлифованными ногтями впились в край стола. Она резко повернула голову к Нико, но тот, увлеченный воспоминаниями, даже не заметил ее взгляда.
– Может, избалованная принцесса соизволит наконец представиться? – язвительный женский голос резал уши, словно нож стекло.
– Ой, прошу прощения. Я Розалинда, – ответила я, стараясь сохранять невозмутимость. Не стала упоминать, что во Дворце Пристрастия все и без представления знали обо мне больше, чем я сама. К этому я привыкла на редкость быстро – к постоянной слежке, сплетням, домыслам.
Ева смахнула с лица белоснежные пряди и уперлась в меня взглядом, оценивающе проходя по каждой части моего тела. Ее глаза задерживались на деталях: потертом ремешке моих ботинок, незамысловатой застежке сумки, выбившейся из прически пряди.
– И кто же ты, Розалинда? Студентка? Гость? Чья-то подружка? – она произнесла мое имя с таким презрением, что я стиснула зубы. Между нами мгновенно выросла стена из колючей проволоки – ясно, что мы точно не поладим. В голове мелькнула мысль: «Уже хочется подправить эту самодовольную ухмылку».
Я посмотрела на Джэкки в поисках поддержки. Тот нервно замотал головой, перескакивая взглядом то на меня, то на язвительную женщину. Его пальцы барабанили по столу, выдавая внутреннее беспокойство.
– Я только приехала и тренируюсь с Катериной, Ева, – ответила я, вкладывая в интонацию всю доступную мне язвительность.
Ева едва заметно дернула бровью, но промолчала, но я знала, что моя реплика не ускользнула от ее любопытных ушек. Ее портупея – дерзкий аксессуар из тонкой кожи – жадно обжимала грудь, будто готова была лопнуть от напряжения. Я перевела взгляд на Нико – он продолжал посасывать свой эль из деревянной кружки с золотыми вставками. Уже недели две он не появлялся в моих снах. Меня это не сильно беспокоило, я даже испытывала некоторого рода облегчение от того, что теперь нет нужды это обсуждать.
Заметив мой пристальный взгляд, он постучал пальцем по кружке, медленно осмотрелся по сторонам, затем зарыл руку в свои каштановые волосы и неловко улыбнулся. Его голубые глаза блеснули золотыми искрами в свете ламп, отчего мое сердце на секунду упало куда-то вниз. «Готова поспорить на любые деньги: он совершенно пьян».
– Ну а кто твои родители? – блондинка все никак не хотела от меня отстать.
В разговорах я всегда старалась обходить тему семейных отношений. После «смерти» отца мы с мамой заметно отдалились. Со временем напряжение достигло крайней точки, и в один из прекрасных дней она просто ушла, оставив шестнадцатилетнюю дочь одну в большом доме на попечении бабушки. Неприятно вспоминать, что все члены моей семьи либо умерли, либо пропали, либо сбежали. В горле встал ком. Обида подкатила к глазам, угрожая пустить мокрые дорожки по моим горячим щекам. Это уже слишком.
Неловкое молчание за столом заставило взгляды присутствующих упереться в меня. Такое внимание не помогало собраться с мыслями, чтобы ответить докучающей стерве. Ева еле заметно улыбнулась и дернула носиком, явно довольная случайной победой, хотя вряд ли понимала истинную причину смены моего настроения.
Я встала, не позволяя слезам взять надо мной верх.
– Знаешь, излишнее любопытство к чужой жизни означает только то, что твоя не блещет красками, – произнесла я, не давая голосу дрогнуть.
Ладонь Джэкки ободряюще сжала мою. Я почувствовала тепло его пальцев, и это придало сил.
Я вышла из-за стола, собрав всю волю в кулак, и уверенной походкой направилась к выходу. Мне было жизненно необходимо сделать глоток свежего воздуха. Дверь бара скрипнула, выпуская меня в прохладный вечерний сумрак, где шум города и запах мокрых тротуаров обещали хоть ненадолго заглушить боль, сжавшую сердце.
На улице я уселась на ближайшую скамью и постыдно разрыдалась. Холодный ветер теребил пряди волос, а капли недавнего дождя на скамейке просачивались сквозь ткань джинсов, но я не шевелилась, только плечи дрожали от всхлипов. Все навалившееся за последнее время нахлынуло единым потоком, будто прорвало плотину, и воспоминания захлестнули неудержимой лавиной.
Я скучала по дому, по бабушке, по отцу… По аромату свежеиспеченных булочек, которые бабушка готовила, когда я приходила. Скучала по простым радостям. Моя прежняя жизнь была такой легкой и беззаботной – все, что от меня требовалось, это ходить в школу и подрабатывать в местном магазинчике по выходным.
Мне всего 17, а меня уже втянули в какую-то войну, о которой я не имею ни малейшего понятия. В голове не укладывалось, как за несколько недель мой мир перевернулся с ног на голову.
Меня окружил уже знакомый запах виски, дерева и мяты – безошибочный признак того, что Нико рядом. Теплая рука коснулась плеча, но я не спешила поднимать распухших от слез глаз. Не хотела, чтобы кто-то видел меня сломленной, тем более тот, кто, как мне казалось, и разрушил мою жизнь.
– Роз, – начал Нико мягким, несвойственным ему тоном, – ты справишься. Даже если сама в это не веришь.
Я наконец взглянула в его синие глаза. В них не было и намека на шутку или насмешку – только серьезность и… что-то еще, чего я не могла точно определить.
– С чего такая забота? – я попыталась сделать свой дрожащий голос немного жестче, но получилось неубедительно.
– Ну, то, что я подонок, ты уже знаешь. Но кроме язвительных шуток в твой адрес угрозы я не несу.
Я вопросительно вскинула бровь, пораженная внезапной откровенностью. Нико придвинулся чуть ближе, сильнее сжимая мое плечо.
– Не ты ли пытался придушить меня в первую нашу встречу? – напомнила я с легкой иронией.
– Иногда ты раздражаешь меня тем, что совсем не следишь за языком.
– Неужели? А сам-то только и брызжешь ядом, – не осталась в долгу я.
Нико сделал глубокий вдох и неожиданно засмеялся – искренне, без тени притворства.
– Глупо путать напускную уверенность с ядом. Поверь мне – я тот еще трус.
Виноватое выражение на его лице окончательно меня обезоружило. Я даже забыла, что еще минуту назад рыдала.
– Ну, на труса ты точно не похож. Когда меня пытались пристрелить, ты так ловко меня прикрыл… А я даже не сказала тебе спасибо, – «Сейчас самое время это сделать». – Спасибо.
– Легко казаться смелым, когда всю жизнь живешь в обнимку с оружием, – ответил он, и вина на его лице сменилась болью. – Открывать душу людям – вот что по-настоящему смело. Доверяя другим свои тайны, ты рискуешь больше всего. Каждый может воспользоваться этим.
«Интересно, он точно говорит обо мне?» – пронеслось в голове.
– Предлагаю секрет за секрет, – сказала я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. Нико еле заметно кивнул. «Куй железо, пока горячо. Надо пользоваться моментом». – О чем ты больше всего сожалеешь?
Николай потупил взгляд, размышляя, что стоит мне говорить, а что нет. Эти тишины показались вечностью.
– Несколько лет назад я спас девочку, – наконец произнес он тихо.
– Разве об этом стоит сожалеть? – я немного растерялась от такого признания.
– Мой поступок повлек за собой негативные последствия: она лишилась самого дорогого, – его рука соскользнула с моего плеча, а синие глаза скрылись под каштановыми волосами.
После недолгого молчания я решила рассказать свой секрет, чтобы отвести внимание Нико от больной темы.
– Несколько раз отец в своих историях упоминал библиотеку под землей, – вспомнила я, – говорил, что там есть некий кристалл, способный видеть истинное намерение того, о ком спрашивают. Я думаю, что это как-то связано с тем, что ты ищешь.
Нико резко посмотрел на меня широко распахнутыми глазами. Он быстро осмотрелся, проверяя, может ли кто-то подслушать наш разговор, и шепотом произнес:
– Камень Ладаада не видели уже сотню лет. Говорят, его давно уничтожили. Ты уверена, что… – он еще раз оглянулся, – если это правда, то все гораздо хуже, чем я предполагал. Фениксу нужны не мы. Им нужен Камень…
– О, я думал, вы уже ушли, – раздался голос Джэкки. Он подошел к нам и взглянул на меня с сочувствием. – Ох, сестренка, тебе нужно умыться ледяной водой, если не хочешь порадовать эту стерву.
– Разве не ты ее позвал? – спросила я, приподняв бровь.
– Она может быть милой, и я надеялся, что вы поладите, – Джэкки приподнял уголок губ в печальной улыбке. – Ты вообще как? Я не думал, что она устроит тебе допрос…
– Да ладно, пошли обратно, – бодро сказала я, вставая и направляясь к резной деревянной двери. Я сделала вид, что меня совершенно не волнует сидящая за столом «бестия».
В «Таверне» мы сидели до самого закрытия и вернулись в Дворец только после полуночи. Мы с Ди злорадно посмеивались над Евой: та в попытке обнять пьяного Нико взамен получила пролитый на голову эль и отдавленную им же ногу. Учитывая его габариты, болеть она точно будет. Уставшие, но слегка приободренные от этой маленькой победы, мы отправились спать, зная, что завтра нас ждет новый день и, возможно, новые тайны.
На следующий же день мы с Нико посвятили Джэкки в наш недавний разговор о камне истины. Солнце пробивалось сквозь узкие окна тренировочного зала, рисуя на полу геометрические узоры. В воздухе витал запах пота и старой кожи от изношенных матов.
– Как насчет пошариться в библиотеке писарей? – на лице Джэкки расцвела заговорщическая улыбка. Он стоял, потирая ладони, его светлые волосы блестели в солнечных лучах. – Если камень действительно существует, как считал твой отец, то наверняка в легендах есть зацепки, где тот находится.
– Мы можем начать с поисков той самой подземной библиотеки, – предложил Нико, прислонившись к стене. Его тень вытянулась по полу, словно молчаливый наблюдатель нашего разговора.
– Это вы уже без меня, – я вздохнула, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашней тренировки с Кэт. Мое самочувствие оставляло желать лучшего, и проводить всю ночь в пыльной библиотеке отчаянно не хотелось. Я похлопала ладонями по плечам, пытаясь разогнать застойную боль. – Я и так сношу множество побоев от Катерины… Это вообще законно – устраивать спарринги с наставниками? – возмущенно фыркнула я, поправляя сбившуюся повязку на руке.
– Ой, прекращай ныть, неженка, – Ник демонстративно закатил глаза, но в его взгляде промелькнула тень беспокойства. – Ты бы не продвинулась так далеко, если бы не Кэт. Но я попрошу ее скорректировать программу. А то Джэкки вне себя от ярости, когда ты приходишь с очередным переломом. Так ведь? – его синие глаза устремились на Дениса, требуя подтверждения.
– Нико, мы все-таки пытаемся ее натренировать, а не прикончить, – фыркнул Джэкки, подтверждая слова друга. Он провел рукой по своим взъерошенным волосам. – Ну так что? Договорились? Нападем завтра на книжные полки писарей?
– Ну раз уж вы готовы благородно вступиться за меня перед Кэт… – я пожала плечами, стараясь скрыть облегчение, – то я в деле.
На следующий день занятия проходили на матах. Воздух был насыщен запахом пота и дерева. Нико стоял рядом с наставницей, его фигура казалась особенно внушительной в приглушенном свете зала.
– Сегодня твоим соперником будет Николай, – объявила Кэт, окинув его суровым взглядом. Ее волосы были туго стянуты в узел, а глаза – холодны и проницательны. – Напоминаю: ты обещал не поддаваться. На следующей неделе я планирую подключить клинки.
От последних слов у меня заглохло сердце. Этого еще не хватало. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.
Мы с Нико заняли позиции на мате. Я ждала сигнала начала боя, но его не прозвучало. Вместо этого Нико внезапно рванулся вперед, молниеносно повалил меня на лопатки и придавил мое горло локтем.
– Урок первый – не жди, пока на тебя нападут. Враг всегда атакует без предупреждения, мелкая, – его голос звучал глухо, почти интимно.
Тело Нико находилось так близко к моему, что я чувствовала его горячее дыхание на своей шее. По коже пробежали мурашки, а затем волна жара окатила все тело, некстати медленно опустившись в низ живота. Отгоняя неловкие мысли, я собрала волю в кулак и скинула парня с себя, перекатив его на лопатки. «Скинула» – сильно сказано. Скорее, стащила, используя всю свою ловкость и остатки сил.
– Может, я тебе просто поддалась? – я пожала плечами и улыбнулась, стараясь натянуть маску невозмутимости. Мои волосы выбились из косы и прилипли к влажному от пота лицу.
Мы снова встали на позиции. На этот раз я напала первой. Нико перехватил мою руку, пытаясь выбить меня из равновесия, но я столько раз попадала в эту ловушку с Кэт, что в этот раз смогла отреагировать достаточно быстро. Я развернула корпус на 180 градусов и заломила его же руку ему за спину. Уже готовилась нанести удар в ребро, но Нико ловко ушел от атаки. Он моментально подсек мою ногу, и мне пришлось сделать пару шагов назад, чтобы не потерять равновесие.
От двух ударов я смогла увернуться, на третий успела поставить блок и перехватить его запястье, снова выворачивая руку. Тренировки с Катериной принесли свои плоды – движения стали более четкими, рефлексы обострились. Не успела я обрадоваться маленькой победе, как Нико выбил мою опорную ногу. Я упала прямо на задницу, а следующий удар пришелся в голову, вышибив из меня весь дух. Во рту появился металлический вкус крови. «Ну хоть не в висок, и на том спасибо», – пронеслось в голове. Впрочем, я была уверена: Нико дерется даже не в пол силы.
– Ну что ж, неплохо, – Кэт похлопала в ладоши, ее голос разрезал напряженную тишину зала. – Но в следующий раз не теряй бдительности, даже если держишь соперника в захвате.
– Она может лучше, – Нико ткнул в меня пальцем, его брови нахмурились, а на лбу проступила едва заметная морщинка.
– Не много ли ты от меня хочешь? – на меня накатила обида. Я впервые смогла выстоять дольше минуты, а мои результаты не оценили по достоинству. Голос дрогнул, но я постаралась сохранить спокойствие.
Николай стиснул челюсть и поджал губы. В его глазах читалось разочарование, которое резануло по сердцу.
– Для того, чтобы ты выжила в бою, этого недостаточно! – Он подошел ко мне, его мозолистые руки толкнули меня за плечи, заставляя выпрямиться. – Ты должна быть быстрее, сильнее, умнее.
– Ну прости, что не могу оправдать ожидания такого крутого бойца, как ты! – его слова меня задели. Я думала, что наш откровенный разговор у бара растопил лед между нами, но, видимо, я ошибалась. Внутри закипала злость, смешиваясь с усталостью и разочарованием.
Нико закинул руки за голову и глубоко вздохнул, его грудь тяжело вздымалась. Он закрыл глаза на секунду, словно собирая мысли.
– Давай еще раз, – он сделал пару шагов на другой конец мата, его тень скользнула по изношенной поверхности. – Нападай.
Я сделала два шага ему навстречу, сосредоточив взгляд на его груди – классической точке фокусировки при атаке. Резко выдохнув, нанесла удар ногой, целясь в бок. Нико увернулся в развороте с почти ленивой грацией, едва шевельнув плечами. Николай завел руки за спину, слегка приподняв подбородок – поза, кричащая о превосходстве. Мой кулак рванулся к его лицу; он отклонился так легко, будто отмахивался от назойливой мухи, а его губы тронула едва заметная усмешка.
– Ты не сможешь нанести мне ни единого удара, даже если я буду защищаться без рук. Я слишком переоценил твои способности.
Его слова, холодные и отточенные, вонзились в грудь, и комок обиды и унижения подступил к горлу, сдавливая дыхание. Я попыталась нанести еще несколько ударов – прямой, боковой, подсечку, – но Нико, словно танцуя, уходил от каждого: шаг влево, поворот на пятке, легкий наклон корпуса. Его движения были до оскорбительного безупречны.
– Неужели Ева была права на твой счет? – слова друга выбили почву из-под ног, будто удар под дых. В памяти вспыхнул образ Евы – ее смеющийся взгляд, рука, небрежно лежащая на плече Нико. Все мои попытки нанести ему хотя бы один удар оборачивались полным крахом. Мышцы горели от напряжения, а в висках стучала кровь.
– Может, поэтому тебя все бросили? – в глазах Нико скользнуло еле заметное сожаление, но пелена ярости уже застилала мой взгляд, превращая мир в размытые контуры. Как он может говорить мне такое? Воспоминания нахлынули волной: его руки, обнимающие меня у бара, тихий голос, шепчущий «все будет хорошо». Как он может быть таким жестоким?
Злость и обида переполнили меня, вскипая в венах, как расплавленный металл. Руку обожгло током, а под кожей запульсировали светящиеся линии, будто пробудившиеся змеи. Я сделала несколько стремительных шагов навстречу сопернику, имитируя атаку слева, а затем резко сменила направление – обманный маневр. Удар в диафрагму пришелся точно в цель. Нико сделал шаг назад, наконец приняв боевую стойку: ноги на ширине плеч, кулаки подняты, взгляд сосредоточен. Но он не успел среагировать, когда мой следующий удар – резкий, как хлыст, – врезался в челюсть соперника. Его глаза расширились от удивления, а голова дернулась в сторону.
Злорадная ухмылка выступила на моих губах. Адреналин гулял по венам, превращая каждый нерв в оголенный провод. Я не собиралась останавливаться. Перед глазами снова предстал образ Евы – ее пальцы, поправляющие прядь волос, смех, проносившийся по всему бару. Все чувства ушли на задний план, оставив лишь чистую, незамутненную ярость, которую я еще никогда не испытывала.
Я нанесла ему еще несколько ударов – один за другим, как молот по наковальне. Нико сумел увернуться от первых двух, но третий пришелся в спину, и он рухнул на колени, глухо ударившись о мат. Не знала, что могу так. Но урод заслужил. Бушующий огонь прошелся по моим венам, и руку окутало пламя – не настоящее, но ощутимое, как жар печи. Я уже занесла кулак для нового удара, как вдруг голова закружилась, а мир перед глазами поплыл. Последнее, что я увидела, – силуэт Кэт, возникший справа, и ее протянутая ко мне ладонь. Затем – тьма.
Я пришла в себя в знакомой палате. Рядом со мной сидел Нико, оперев голову на ладони; его плечи были напряжены, а на скуле уже расцвело синее пятно. Джэкки нервно ходил по палате, меряя шагами пространство между койкой и окном. Палач восседал в кресле напротив, скрестив руки на груди, с выражением, которое можно было назвать почти довольным. Когда я попыталась сесть, раздался лязг металла. Все взгляды тут же устремились на меня. Джэкки бросился ко мне, схватив за руку с такой силой, что на мгновение стало больно.
– Как себя чувствуешь? – его взволнованные карие глаза скользили по моему лицу, оценивая каждый оттенок кожи, каждую трепетавшуюся ресницу. Нико встал со стула и подошел ближе. Его движения были скованными, будто каждое причиняло боль.
– Мальчики, мальчики, она только очнулась, – раздался протяжный, мелодичный голос. Палач медленно приблизился к моей постели, склонив голову набок.
– Ну, как себя чувствуешь?
– Что случилось? Почему я тут? – я зажмурилась, пытаясь собрать разбегавшиеся мысли. Образы спарринга мелькали перед глазами: удар, падение, пламя. Нико виновато смотрел на меня. Его распухший глаз едва приоткрывался, а когда он попытался заправить прядь моих волос за ухо, поморщился от боли.
– Я спровоцировал тебя, и твоя печать… – его голос стих, а взгляд потух, словно он увидел что-то, чего не хотел признавать.
– Ник… – Катерина приободряюще сжала дрожащими пальцами его плечо.
– Зачем ты его защищаешь, Кэт?! – Джэкки свирепо уставился на Николая, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. – Если бы не он…
– Он сделал все правильно! – Палач резко оборвал его, подняв руку. – Это я отдал приказ. Мы больше не можем терять время. Ей пора учиться контролировать силы.
Дверь в палату с грохотом распахнулась. Диана ворвалась внутрь, ее глаза пылали гневом, а волосы разметались по плечам, будто она бежала через ураган.
– Так, все вон! Я не знаю, что вы затеяли, но моя подруга лежит на больничной койке, так что выясняйте отношения в другом месте!
Все переглянулись. Через минуту в палате остались только я, Ди и Палач.
– Я приказал Нико вывести тебя на эмоции во время спарринга. – Палач говорил тихо, но каждое слово звучало как удар молота. – У нас нет ни минуты на промедление. Отряд Тора уже знает, что вы тут.
– Объясните мне, что здесь происходит? – голос Дианы дрогнул, но она не отступила. – Почему Роз всю неделю тренируют так, будто завтра ей надо быть на передовой, а синяков с каждым днем на ее теле все больше? И почему ей нужно бояться Тора? – она перевела полный боли взгляд на меня.
Все то время, что я находилась во Дворце Пристрастия, Ди пыталась понять, почему я все еще не отношусь ни к какому отряду. Мы стали очень близки, но я так и не решилась рассказать правду. Это несправедливо по отношению к ней. Палач посмотрел на меня, будто спрашивал разрешения. Я еле заметно кивнула.
– Когда Нико начал ее провоцировать, одна из ее печатей проявила себя и взяла верх. Попробуй визуализировать энергию в руке.