Ксюшкино детство. Осы и Велосипеды

Пролог

Запах сырости и кошачьей мочи. Подвал в нашей пензенской пятиэтажке как бы вообще не самое приятное место. Особенно в ноябре. Но трубы горячие. Если прижаться спиной - согреешься, но, если заснешь, можно и обжечься.

Вспоминаю, как будто это было вчера, хотя многие эпизоды моего детства мозг почему-то напрочь вычеркнул из памяти. Мне семь лет. Помню точно, потому что волосы еще толком не отросли. Мать в очередной раз заперла меня здесь на ночь. То ли лень было выдумывать что-то новенькое, то ли правда продолжала свято верить, что это возымеет воздействие на маленького «монстра».

Она иногда мыла подъезды в нашем доме, так что ключи от подвала у нее водились всегда. Наверное, нормальный ребенок на моем месте должен был бы сейчас реветь в три ручья. Колотить маленькими кулачками в железную дверь. Размазывать сопли по щекам и звать мамочку. Я когда-то пробовала, честно. Когда она запихнула меня сюда в первый раз, мне тогда было пять, после истории с велосипедами, о которой чуть позже расскажу. Только с ней это не работает. Слезы ее почему-то только заводили, вызывая приступ бешенства. А это уже было чревато серьезными травмами.

Поэтому я просто сижу на корточках возле крошечного вентиляционного оконца. И смотрю на полоску уличного света от ближайшего фонаря.

Там, наверху, идет снег. Густой такой, мокрый. Там продолжается жизнь. Вот прошли чьи-то ноги, а потом еще и еще.

Я прислушиваюсь к себе. Страшно ли мне? Вроде бы нет. Холодно, живот сводит от голода и хочется спать. Но внутри пусто. Абсолютная, мертвая тишина. Никакого ужаса. Никакой обиды на чертову несправедливость мира. Да и не умею я обижаться. Для этого нужны эмоции, а у меня их кот наплакал.

Это потом, много лет спустя, я узнаю умные слова вроде «диссоциальное расстройство личности». А тогда, в семь лет, я просто поняла: у меня внутри кто-то выключил рубильник. Щелк - и всё. Как не бывало. Мать наивно думала, что наказывает меня, что ломает волю, или изгоняет «дьявола», как она иногда говорила, видимо успокаивая остатки своей совести. Пыталась выбить из меня какую-то правильную реакцию. Как у нормального, обычного ребенка. Может надеялась таким образом меня «починить»? А моя психика взяла и отрезала датчики боли за ненадобностью. Сделала экстренный сброс до заводских настроек. Какой смысл бояться, если страх не помогает выжить, а наоборот, делает тебя уязвимой?

Взрослые любят придумывать слезливые сказочки про безусловную материнскую любовь. Что дом - это некая тихая гавань, где можно спрятаться от всего. Чушь собачья. Только не в моем случае. Для меня наш дом был минным полем, а я неопытным сапером-самоучкой. Каждый раз возвращаешься из школы и с порога начинаешь сканировать обстановку. Градус мамочкиного опьянения. Интонации. Четверки приносить нельзя - будет бить. Про тройки и говорить смешно, в такие дни лучше вообще домой не возвращаться. Жить захочешь - станешь отличницей. Ну, я и стала. А куда деваться? Жизнь заставила. У меня, конечно, высокий болевой порог, но и мать это прекрасно понимала, вот и старалась вовсю.

Она ненавидела меня. Искренне, глубоко. За что? Да просто так. Я была удобной мишенью для слива ее агрессии. Может вымещала на мне свои детдомовские комплексы. А я смотрела на нее из своего угла и думала: какая же ты предсказуемая. Орала, била, грозилась сдать в детдом. Один раз даже сдала, но это позже, после одной истории, о которой я еще как-нибудь расскажу. На неделю, которая показалась мне раем. А потом пришла и забрала обратно - перед соседями стало неудобно, стали шушукаться, как это, родного ребенка в детдом отдать. Светлый образ идеальной матери начал рушиться. А ведь на публику она всегда себя такой и изображала, да так, что никто и не догадывался, что происходило за закрытыми дверями. Или догадывались, но предпочитали молчать.

А я? Я ничего к ней не чувствовала. Ни детской привязанности, ни любви, ни даже ненависти (и она это видела, от чего бесилась еще больше). Моя пустота оказалась лучшей броней. Другие дети от такого ломались и превращались в дерганых, зашуганных невротиков, боящихся собственной тени, а я просто адаптировалась к враждебной среде. Училась имитировать нужные эмоции в нужное время. Заплакать, когда того требуют обстоятельства. Сделать виноватое лицо. Идеальная игра на ручном управлении.

Под утро, когда я в очередной раз проснулась, обжегшись о трубу, заскрежетал замок. Мать стояла на пороге – бледная, помятая, с тяжелым запахом вчерашнего перегара.

— Вылезай, чудовище.

Я молча встала, машинально отряхнула коленки от подвальной пыли. Прошла мимо нее по бетонным ступенькам. Не оглядываясь. Я уже тогда точно знала, что она меня не сломает. Никогда.

Пустую оболочку просто невозможно разбить.

Осы

Память - вообще хитрая штука. Особенно детская. Она работает как скверный сисадмин - архивирует события какими-то рваными, нелогичными кусками. Что-то стирает начисто, а другое выпячивает так, что до сих пор тошнит от деталей.

Помню себя лет с четырех, но помню урывками, нет такого, чтобы память сложила какую-то цельную картину. Обрывочные воспоминания детства. Возможно самые яркие, или наоборот, болезненные. Так вот. Четыре года. Странный возраст, когда большинство людей еще толком не осознают себя личностью, а скорее просто тупо плывут по течению, выполняя родительские команды и воспринимая каждое их слово, как истину в последней инстанции.

Именно тогда, в детском саду, в этой первой мини-модели нашего убогого общества, до меня начало доходить, что со мной явно что-то не так. Ну, или со всеми остальными не так, а вот как раз я нормальная. Это смотря с какой стороны баррикад оценивать.

Дети ведь создания поразительно шумные и нерациональные. Они вечно суетятся, тратят прорву энергии на совершенно бессмысленные вещи. Споткнулся, разбил коленку — орет так, что стекла в комнате дрожат. А зачем? Смысл какой в этом шоу? От крика рана вообще-то быстрее не заживет. Кровь не остановится, боль не уйдет. Или сунули пацану плюшевого зайца с оторванным ухом, а он и рад до безумия. Смеется, чуть ли не до потолка прыгает. Какая практическая польза в этом пыльном зайце? Профит какой? Никакого.

А я сидела одна в углу песочницы, ковыряла совочком сырой песок и просто смотрела. Наблюдала. Прислушивалась к себе. Но внутри тишина. Пусто. Никакой радости от того, что меня похвалили или погладили по головке. Никакой обиды на то, что кому-то досталась красивая кукла, а мне ржавое ведерко. Полный штиль. И я никак не могла понять, почему так? Что именно со мной не то. А дети уже начали меня избегать, воспитатели, смотрели подозрительно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.