Измену гордым не прощают

5 глава. Зараза, Мерзавка, Предательница - имена любимой женщины

Не в моих правилах откладывать в долгий ящик что-то важное. Поэтому на следующий день после разговора с Айнуром, предварительно договорившись с его помощницей Жанной, номер телефона которой он скинул мне сообщением, и не дожидаясь вечно опаздывающего Леона, я еду осмотреть новый объект.

Мы с Жанной, которую Айнур назначил вести со мной дела, объяснив, что сам лежит в больнице, успеваем только войти и сесть за один из недавно привезённых, ещё не очищенных от заводского целлофана, столиков, когда ей по телефону звонит Зараза.

И я слышу ее голос.

Впервые за три года.

Это шокирует. Неожиданно и неприятно бьет по нервам!

Пальцы с силой сжимаются на мобильнике. Чтобы не сломать, бросаю его и ключи от машины на поверхность стола, невольно с жадностью вслушиваясь в разговор.

Мерзавка сейчас подъедет. По разговору это понятно.

А вот она, похоже, не знает, что нам предстоит встреча.

Потому что, я уверен, если бы знала, не явилась бы...

Впрочем, кто их, предателей, знает?

Связь у Жанны очень громкая, поэтому удар машины Предательницы о чью-то другую мне тоже слышен отлично, как и её полный ужаса крик.

И мне бы взять и сделать вид, что меня все происходящее не касается совершенно! Но я зачем-то подхватываюсь, готовый бежать и спасать Заразу. Даже телефон с ключами в шоке оставляю в кафе! Выскакиваю, догоняемый Жанной, на крыльцо... И только тут понимаю, что врезалась она в мою машину! И это именно моя машина сейчас орёт на всю улицу. Охренеть! Хлопаю себя по карманам брюк... А ключей-то нет...

Возвращаюсь за ключами, добегаю вместе с Жанной до поцеловавшихся тачек, и уже понимая, что ничего страшного не случилось, машины пострадали несильно, и она, конечно же, жива и, скорее всего, невредима, и приготовив целую речь из непечатных слов, дергаю дверцу ее тачки на себя... Но в салоне меня ждет пустота.

Изумлённо оглядываюсь, ожидая увидеть Дани где-то поблизости, но успеваю только зацепиться взглядом за машину Леона, которая почему-то не сюда, к кафе, подъезжает, а наоборот, сворачивает за угол, на соседнюю улицу.

-Что за... цирк? - мысленно пару раз все-таки произношу заготовленную для Мерзавки речь, но милой улыбчивой Жанне как-то нет желания её озвучивать. - Куда она делась?

-Мне кажется, её... украли, - у Жанны трясутся губки и на глазах слезы. Да, моя бывшая умеет располагать к себе людей. Вон как помощница расстроилась.

Украли? Смешно! Такую заразу красть? Чтобы потом всю жизнь мучиться? Да и смысл воровать с места совершенного ею преступления - слишком много свидетелей! Действительно, куча народа высыпала из близлежащих офисов, реагируя на звуки.

-Ты успела разглядеть машину, в которую она села?

Жанна пальцем показывает в сторону поворота, куда только что свернула тачка Леона.

-Серебристый Форд?

-Серебристый, - всхлипывая, расстроенно шепчет она. - Только марку я не разглядела!

Ну, это, вообще, бред. Леон её увёз, что ли? Зачем? Что за...

Набираю Француза.

Не берёт трубку.

Набираю снова.

От него приходит смс:

"Буду позже. Занят. Всё обьясню"

Печатаю ему в ответ:

"Мерзавка с тобой?"

"Дани со мной. Но в свете новых исходных я уже не уверен, что из вас двоих мерзавка - она".

Читаю это странное сообщение несколько раз. Крыша у тебя, Леон, поехала, что ли? Какие-такие "новые исходные"? Никаких новых исходных быть не может!

И мне хочется спросить, не пострадала ли она. Мне хочется знать, что с нею всё в порядке. Но я давлю в себе это иррациональное, разрушающее чувство! Безразлично. Без разницы, что там с нею, как она там...

Вместо того, чтобы набросать концепт, продумать баннерную рекламу и сочинить вывеску для её "Шоколадницы", я, как последний лох, разгребаю последствия аварии, естественно, не вызывая ГАИ. Оттаскиваю машину Заразы в сервис. И понять не могу, как так могло получиться, что я, не увидев её ещё, только приблизившись к ней, уже огрёб неприятностей по полной!

Желание убить ее вырастает в разы...

Договорившись с Жанной встретиться завтра, к обеду еду на своей немного, но не критично, помятой машине, в офис.

Леона там нет.

Мир, с сигарой в зубах, встречается у входа.

В другой день я бы не удержался и поржал над ним - Мир, несмотря на ярко выраженную, брутальную внешность, тот еще любитель эпатажных прикидов. И если чаще всего его наряд представляет собой рубаху в русском стиле, этакую русскую косоворотку с брюками, то сегодня костюм можно было назвать "русский дон Карлеоне" - шляпа, белая сорочка, строгие брюки-дудочки, жилет с цепочкой, свисающей из кармана. И сигара...

В другой день я бы посмеялся над ним. Но мне сегодня невесело.

-Здорово, дон, - через силу выдавливаю из себя.

-Приветствую тебя, сын мой, - салютует сигарой. - Как прошла встреча? И где брат наш Француз?

-Даже не спрашивай, - прохожу мимо, пожав его руку.

-Гордый! - из кабинета выглядывает Никитос. - С нами связались "Уральские самоцветы"! У них там заказ по полной программе! Но очень срочно!

-Всем сейчас надо срочно, - бурчу себе под нос. - Вызванивай Леона. Я кофе захвачу и приду...

Всё! Работать, Гордый!

А ты, Мерзавка, пошла прочь из моей головы!

6 глава. Друзья

-Это его сын! Это же его сын! Его сын, - бормочет, как заклинание, ошалевший Француз, увозя нас с Эмилем с места моего позора.

-Вот с чего ты взял, что его? - максимально спокойно и даже насмешливо спрашиваю я. Может, если буду правильно говорить, смогу сбить его с толку, и тогда он ничего не расскажет Гордею?

-Глаза. Волосы. Лицо... - удрученно качает головой Леон. - Как ты могла так поступить? Как могла скрывать? Как ты, вообще, могла уйти от него? Сбежать, ничего не объясняя! Он искал! Он звонил!

Леон так искренне, с таким чувством это говорит, что у меня на мгновение, на долю секунды, появляется сомнение. А вдруг... а вдруг все немного не так, как я думаю? Но! Тут ведь и думать-то нечего! Абсолютно! У меня есть видео, ролик, где мой бывший горячо любимый муж трахает какую-то бабу на нашем столе на кухне. И эта баба... чтоб ее, это совершенно точно - не я! И это абсолютно точно наша кухня! И это без всяких сомнений мой муж! И я вот-вот должна прийти с работы - потому что там на столе, рядом с ними, стоит запакованная в специальную пупырчатую клеенку желтая настольная лампа, купленная мною и оставленная для Гордея, чтобы он распаковал и лампочку вкрутил... Я помню этот день! Я помню и вечер... И Гордей был дерганым каким-то... Я думала тогда, что у него проблемы с новым заказом. Я помню, что даже спрашивала об этом. И он что-то там рассказывал. А мы тогда вместе готовили рекламный ролик для швейной фабрики... А оказалось, что он вовсе не из-за заказа переживал... Совесть мучила после измены?

-Он предал меня. Он изменял!

Я никому не говорила этих слов. Никто не знает, из-за чего я ушла. Почему?

Потому что все видели наши чувства. Я так открыто демонстрировала всему миру, как сильно я его люблю, как сильно мы друг друга (ну, тогда ещё казалось, что мы все-таки друг друга... А не только я его) любим, что признаться в том, что он мне изменяет, спустя всего полгода после свадьбы, это было унизительно! Это... Вдвойне больнее!

Нет! Я не хотела разборок! Я не собиралась устраивать скандалы и выяснять отношения! Он свой выбор сделал. И случилось это вовсе не в день нашей свадьбы. Это случилось в тот день, когда на нашем столе, на нашей кухне, на том месте, где мы занимались с ним любовью не раз, он трахнул другую!

И да! Я хотела отомстить! Поэтому ничего и не сказала про Эмиля. Имела право! Раз я ему не нужна, то и сына он не получит! А что там думают другие, мне всё равно! Пусть считают меня дурой.

А вот теперь я сижу на заднем сиденье в машине его друга, растираю тушь по щекам, и зачем-то всё рассказываю.

-Это невозможно! Он не мог тебе изменять!

-Это было!

-Ты уверена?

-Леон! Ты же знаешь, как сильно я его... - губы дрожат так, что я не могу произнести это проклятое слово! Да и сказать "любила", значит, соврать! Потому что не любила, а люблю! До сих пор. Ненавижу и люблю. - Если бы не была уверена на сто процентов, никогда бы не ушла.

-Но всё равно! Он любит тебя! Может, это... Ну, ошибся! Ну, по пьяни? А? Может, как-то по-другому нужно воспринимать? По-любому там ничего серьезного не было бы! Он любит, поверь мне! Да он же один до сих пор! Если бы была другая, то, наверное, жил бы с ней? Он любит!

-Любил! Не любит! А хотя... Не знаю, как у вас, у мужчин, устроено. Но я вот спать с нелюбимым не смогла бы! Даже если бы была одна. А он мог! И сейчас... Да у него баб куча!

-Откуда ты знаешь?

-То есть это - неправда?

-Это - разовые связи! Просто физиология! Эй! Ты сейчас подставила меня? Заставила рассказать это о друге?

-Можешь сильно не переживать. Я этот факт о Гордее знала и без тебя.

- Откуда? - удивляется он.

-Я иногда общаюсь... с Миром и Никитой. Мы же дружили...

- Что-о? - ловлю в зеркале заднего вида пораженный мужской взгляд.

Ну, а чего странного-то? Это ты, Леон, всегда был горой за Гордея, а остальные ваши друзья приняли и меня тоже, и не считали только приложением к вашему Трофимову! Мир так вообще в первый день нашел меня! И был тем самым человеком, у кого на плече я выла всю ночь, ту ночь, когда ролик посмотрела! И Никита заезжает часто.

Покосилась на Леона. Нет, наверное, говорить, что Никита - крестный отец Эмиля, сейчас нельзя. Еще расскажет Гордею, а с того станется закатить парню скандал!

- Интересно девки пляшут! И ведь, мерзавцы, ничего нам не рассказывали! Друзья...

- Леон, прошу тебя! И ты не рассказывай об Эмиле! Умоляю тебя...

7 глава. Бабы, что с них взять

Стучусь в дверь его квартиры.

Я не знаю, как оказался в этой точке. У дома Француза. Просто ехал домой после работы. Просто бездумно мчался по городу, несколько раз сворачивая не туда. А он так на работу и не явился и ни на звонки мои, ни на сообщения больше не отвечал.

Я, как будто, в неадеквате. И ощущение к ночи усиливается.

Это встреча с Мерзавкой так подействовала на тебя, Гордый? Да и была ли эта встреча? Состоялась ли она? Так, мелькнул её образ за стеклом в пятидесяти метрах. Да в салоне ее машины ты надышался запахом ее духов. Ее саму толком и разглядеть не успел. А вон как проняло! До сих пор успокоиться не получается!

-У меня, вообще-то, звонок работает, - Леон с недовольным видом открывает дверь.

-Я в курсе. Но хотелось треснуть... что-нибудь, - хмуро признаюсь и, бесцеремонно оттолкнув друга плечом, вхожу в его квартиру.

-Не хотите ли пройти? - хмыкает он мне в спину. - Спасибо, что не отказались.

И меньше всего мне хочется сейчас "обнажаться" перед ним, расспрашивая о Даниз, но и мне, и, конечно же, Леону, предельно ясно, зачем я сюда явился!

В гостиной на журнальном столике стоят заварочный чайник, чашка, нарезанный тонкими дольками лимон. На красивом фарфоровом блюдечке - дорогой шоколад. Француз - что с него взять. Всё у него так - утонченно, изысканно... Рядом - включенный ноутбук с нашими набросками по "Самоцветам" - видимо, Никита скинул ему по почте.

-Чай будешь? - кивает в сторону стола.

-Мне бы чего покрепче!

-Можно и покрепче, - соглашается он и идёт к бару.

-Да я так, образно. Я ж за рулём, - даю заднюю я, хоть глазами и слежу жадно за бутылкой виски, которую берет с полки Леон.

Но пить нельзя. Хотя и ох, какой соблазн! Сейчас бы точно полегчало на душе!

Только утром снова ехать в "Шоколадницу"...

-Ладно, смысла нет ходить вокруг да около, - морщась, как от зубной боли, говорю ему. Да у меня и ощущение примерно такое же, как у стоматолога в кабинете, - противно, немного больно и очень хочется, чтобы это всё поскорее закончилось. А ведь я сейчас с лучшим другом говорю! - Зачем ты её увёз?

-Кого? - Леон садится в кресло и начинает наливать себе чай.

Меня из хрупкого спокойствия выводит даже не его голос, не этот дебильный вопрос, а тот факт, что он не смотрит мне в глаза! То есть получается, что мы оба знаем ответ, и он это понимает, но всё равно зачем-то спросил!

-Кого, блядь? Кого? - реву я, мгновенно разгоняясь от недовольства и дискомфорта до бешенства. В голове, кроме матов, ни одного слова! - А может, может ты все эти годы, с того момента, когда она ушла, трахал её? Может, она не просто от меня сбежала, а сбежала к тебе?

И я сначала это говорю, и только потом осознаю - а вдруг? Вдруг именно так всё и было? И от того только, что я это представляю, в моём мозгу происходит вспышка - меня слепит на мгновение, кулаки сжимаются, дикой яростью топит сердце. За мгновение до того, как не сдержавшись, я бросился бы на Леона, он говорит:

-Эй-эй-эй! Гордый, да ты что? Ты что-то не то сейчас придумал! Если бы вдруг я решил увести у тебя женщину... Хотя я бы никогда этого не сделал... То я бы честно и открыто поступил! И Дани - не та девушка, которую мужик мог бы несколько лет прятать от всего мира! Разве такую спрячешь? Такой хвастаться хочется...

Но его слова успокаивают лишь до какого-то момента. А потом меня накрывает снова:

-Какой это "такой"? Какой? Какого хера ты всё о ней знаешь? Какого хера рассуждаешь о ней? - сжимаю кулаки, шагаю ближе.

-У-у-у, да ты сегодня полный неадекват, брат, - он поднимает руки вверх, повернув ладонями ко мне. - Может, все-таки налить тебе, чтобы успокоился? Я клянусь тебе! Слышишь? Клянусь, что у меня ничего никогда с твоей Дани не было! И в мыслях даже! Никогда! Я подъехал, когда она возле машины в слезах стояла! Я подумал, что ударилась, когда с твоей тачкой столкнулась! Повредила себе что-нибудь! Посадил ее к себе, хотел в больницу отвезти!

- Почему меня не дождался? Не набрал?

- Ну, сам понимаешь, брат! Она умоляла просто увезти ее! Не хотела с тобой встретиться! Ну, я растерялся.

- Угу, - скептически киваю я. То, что она умеет убеждать я знаю. Да и Леона знаю давно и очень хорошо. Разве он мне врал когда-нибудь? И смотрит он так виновато, что... Ну, вот какое я право имею на него злиться, если это наши проблемы с Заразой, и Леон в них не виноват!

- Ты прости, что так получилось, Гордей...

- Ладно. Ты тоже... прости, что сорвался.

Домой. Выбросить из головы и забыть! И завтра пусть кто угодно едет в эту "Шоколадницу"!

-Леон... - оборачиваюсь от выхода. - А где твоя подружка... Эта, как там её? Последняя.

-Друг называется! Ты даже имени моей... «этой, как там её», не запомнил, - выпучивает оскорбленно глаза - Где-где! Не сошлись характерами, на прошлых выходных поругались, и она съехала в неизвестном направлении...

Бабы, что с них взять!

Уже на пороге, когда я собираюсь уходить, он неожиданно меня окликает:

- Гордый!

Оборачиваюсь.

- Э-э-э, ну-у, ты знаешь, мне кажется, вы с Дани просто обязаны поговорить!

А то я не знаю!

Но что-то в его тоне, или в голосе или даже, скорее, в виноватом взгляде напрягает меня, заставляет притормозить, не уходить сразу же.

Мы ведь с Дани столько раз бывали здесь, в этой квартире. Вот тот горшок с цветком, с растрепанными огромными красновато-бурыми листьями, она подарила Леону... Смотрю на него, и как наяву голос её слышу!

"Раз кота тебе нельзя, будешь вот этого парня растить!"

Мы были счастливы тогда.

-Гордей! - голос Леона возвращает меня обратно в моё неприглядное настоящее. - Хочешь, я устрою вам встречу?

А нужна ли мне эта встреча?

8 глава. Отравлена

ОН снова ждет меня на стоянке около Шоколадницы. На капоте машины набор, давно ставший стандартным - алые розы, конфеты, фрукты, машинка в красочной коробке для Эми.

ОН - хороший. Добрый. Красивый. ОН ничуть не хуже Изменщика! Даже, наверное, лучше!

Паркуюсь, чуть не доезжая до его машины и, делая вид, что что-то ищу в бардачке, собираюсь с мыслями. Ну, пусть бы меня хоть немножечко потянуло к нему! Пусть бы хоть как-то...

Но ведь вот сейчас он откроет мне дверь, подаст руку и... я шарахнусь в сторону, невольно, не специально! Я мозгом хочу и руку его взять, и его самого хочу... касаться. Но Изменщик отравил меня собой! Он где-то внутри, в районе сердца, сумел поставить во мне блок, не подпускающий других мужчин, надежно меня уберегающий от того, чтобы просто сделать так, как сам Предатель поступил запросто!

И я просто мечтаю наконец ему изменить! О, это была бы замечательная месть! Я бы знала о ней, и мне было бы легче. Наверное. Я мечтаю. Заставляю себя. Ломаю себя. И не могу!

Стучит в окно.

Открываю дверь. Едва заметно шарахаюсь от его протянутой мне ладони! Дура!

Но вдруг не заметил?

- Привет, Красавица, - улыбается ласково и грустно.

Заметил. Он всегда замечает.

- Привет! - я очень стараюсь казаться веселой, но и сама чувствую фальшь.

- А где Эмиль? - заглядывает в салон, вытащив меня наружу.

- Он в детском саду. Мама... заболела, и мне пришлось его туда устроить.

-Почему не позвонила мне! Я бы помог!

Он очень проницателен, и мне кажется, когда вот так смотрит в мои глаза, то наверняка читает все мои мысли! И знает, что я не хочу быть ему обязанной! Потому что ничего дать взамен не могу! Во всяком случае пока.

-Я справилась. Всё в порядке! Сегодня после обеда надо забрать, а завтра уже на целый день останется. И ему нравится, правда! Говорит, что там весело.

-Так. Сейчас идём обедать, потом поедем за ним в сад, - все-таки берёт меня за руку и ведёт к своей машине. Я, вообще-то, собиралась просто кофе попить с Жанной, и она меня ждёт внутри, но не могу отказать - не знаю, почему!

Это трудно.

У меня перед ним огромное чувство вины. Потому что он неравнодушен ко мне. Потому что заботлив. Потому что он готов на многое! А может быть даже на всё! А вот я...

Поэтому не могу отказать в такой малости, как обед. Сажусь в машину. Он кладет мне на колени розы. Трогаю нежные лепестки. Всегда розы. А Гордей розы мне не дарил. Он креативил. Ромашки, фиалки, лилии, тюльпаны в мороз, кактусы в маленьких горшочках... Веточки сирени, привязанные к ручке входной двери... Я никогда не знала, чего от него ожидать, к чему готовиться... Он умел меня радовать... смешить... делать счастливой... И, в итоге, сделал самой несчастной...

- Красавица, давай вечером проведем время вместе? Стоп-стоп! Не отвечай сразу! Я не настаиваю! Ни к чему не принуждаю! Хочешь, в магазин вместе съездим за покупками? С Эмилем, конечно. Хочешь, я вам ужин приготовлю. У тебя. Хочешь, в кино, в цирк, в ресторан... Куда угодно! Или в парке погуляем. На детской площадке.

И я соглашусь. Конечно, я соглашусь. Потому что по вечерам я до сих пор тоскую. Потому что я хочу заместить эту тоску чем-то... кем-то! Уже пора! Три года прошло! Три года и три месяца, если быть точной...

Но ответить не успеваю. Звонит Айнур. Мы в день с братом разговариваем по телефону раз сто, не меньше! И вот опять... Без предисловия переходит к делу:

- Дани, сейчас прямо, срочно едешь в "Тортомастер". Сегодня прилетел Артур. Помнишь Артура?

- Су-шеф, который? Кондитер! Конечно! Он согласился? Он будет у нас работать? - о, это замечательная новость! Лучше Артура никто не печет торты и пирожные! - Хорошо! Сейчас буду! Уже лечу!

- Твой брат умеет уговаривать, - в голосе Айнура отчетливо слышится довольство и гордость собой. И он абсолютно прав сейчас!

- Умничка! А-а-а-а! Обожаю тебя! - не могу спокойно усидеть на пассажирском кресле - от радости приплясываю и понимаю это только тогда, когда ловлю ЕГО восхищенный взгляд. В нем чувства. Настоящие. Искренние. Сдуваюсь, как проткнутый воздушный шарик. Я отравлена. Мне нечего тебе дать!

- Куда тебя везти, Красавица? Обед, я так понимаю, не состоится?

Пересаживаюсь в свою машину у "Шоколадницы". Она отремонтирована. Айнур обещал вернуть Изменщику деньги за ремонт. И пусть! Меня даже совесть не мучает, что повредила и его тачку тоже! И пусть! Так ему и надо!

Снова звонит телефон. Француз. Сердце болезненно екает в груди. Леон - это очень близко к Гордею, гораздо ближе, чем...

-Да! Добрый день, Леон! - пришлось дать ему позавчера свой новый номер. Но он обещал, что не даст Изменщику. Впрочем, ему он, может, уже и не нужен...

-Дани, понимаю, что это сейчас прозвучит глупо, но мне нужно встретиться с тобой. Это не займёт много времени. Пятнадцать минут, ладно?

-Когда?

-В любое удобное для тебя время.

Хм, странно.

-Зачем?

-Я хочу тебе рассказать кое-что важное о нём.

О Гордее? Что? А вдруг с ним что-то? Не хочу знать! Не хочу! Но губы произносят:

-Где?

-Да где тебе удобно.

-Через час возле магазина "Тортомастер". Он один у нас в городе...

9 глава. Нокаут

Три года мы жили в одном городе и не встретились ни разу. И все эти старания так нелепо обернулись почти нечаянной встречей? Ну, для неё, во всяком случае, наверное, всё выглядит именно так. Это могло бы быть смешно...

Но мне ни фига не смешно! Мне больно! В груди горит!

Вот же она, в полуметре... Жадно рассматриваю, ловлю ее эмоции! Хотя, по-хорошему, мне бы вдруг стать безразличным, спокойным и просто сказать ей... что я там ей сказать-то хотел? Зачем хотел с ней встретиться?

-Гордей? - спрашивает шёпотом.

За моей спиной - оживлённая, наполненная автомобилями и пешеходами улица, за её спиной гудящий улей супермаркета. Дверной проём. Мы в нём. Застыли в полушаге друг от друга.

А я ничего не слышу - ни гудения моторов, ни шагов по тротуару. Только моё имя, произнесённое Предательницей.

-Гордей, - киваю, хмурясь. - Имя пока не сменил.

Чёрные волосы рассыпались по её плечам. Личико всё такое же - нежное, милое, губки-бантики, глазищи огромные карие... Зараза. Но всё такая же красивая.

И я не хочу её рассматривать, но глаза не подчиняются мозгу, и взгляд как-то моментально, одним кадром фиксирует и брючный костюм, который ладно сидит на точеной фигурке, и полусапожки на устойчивом, но достаточно высоком каблуке, и короткую курточку, расстегнутую на груди. Она всё такая же, какой была три года назад. Но все-таки... Все-таки что-то неуловимое, что-то в глаза не бросающееся в ней изменилось. Стоп, Трофимов! Это больше не твоё дело! Ты сейчас просто поговоришь с нею, закроешь, так скажем, гештальт и выбросишь навсегда из своей головы!

За её спиной вдруг появляется мужчина с тележкой. Высокий амбал восточного типа. Очень похожий на тех телохранителей, что приставлял к Дани для охраны её брат, когда она ушла от меня. И я не сразу замечаю, что в тележке вместе с продуктами находится ребёнок. Понимаю это только тогда, когда он начинает громко кричать:

-Мамочка! Мы Лекса потеляли!

Успеваю заметить её испуг. И то, как тоненькие пальчики судорожно сжимаются на ремешке перекинутой через плечо сумочки.

Она косит на пацана. Пацан неожиданно начинает рыдать, причитая про какого-то там Лекса и тянуть к Дани руки. Стоп! "Мамочка" - это он ей, что ли?

В смысле?

Приглядываюсь к пацану пристальнее.

Тёмные волосы. Короткие, прямые. Светлая кожа. Глаза голубые, а не карие, как у всей её семьи. И он кого-то мне напоминает... Кого?

Перевожу взгляд на амбала - это, что, отец? Это тот мужик, чтоб его, к которому она от меня сбежала? Руки зачем-то сжимаются в кулаки.