Измену гордым не прощают

10 глава. Решение

В салоне машины меня буквально давит - его много! Такое ощущение, что Гордеем заполнен весь салон, что он нависает, душит меня, хотя не притрагивается и пальцем! Его ненавистью ко мне, едва сдерживаемой яростью, давит! Дышать тяжело. И страшно!

А я ведь права! Я тысячу раз права! Он получил по заслугам и только! И разве не радость от свершившейся мести я сейчас должна испытывать? Если честно признаться, я ведь столько раз мечтала о такой вот встрече! Мечтала видеть боль в его глазах! Мне так хотелось гордо пройти мимо него, ошеломленного, пришибленного новостью, уничтоженного, ведя за руку сына! И чтобы он стоял где-нибудь в сторонке и до-о-олго с тоской смотрел нам вслед!

Вот свершилось.

И он ошеломлен. Он рассержен. Он раздавлен даже.

Я все еще легко "читаю" это все по морщинке между бровей, по играющим на скулах желвакам, по ледяному взгляду, по сжатым в тонкую линию губам...

Но в моем сердце отчего-то нет радости, нет триумфа!

Мне больно. Мне страшно. Но боли гораздо, гораздо больше, чем страха!

И я, естественно, вру:

-Эмиль - не твой сын!

-А чей? - Изменщик "стреляет" в меня обжигающим взглядом, но голос его звучит спокойно. Обманчиво спокойно.

-Это только моё дело. Моё и отца Эмиля!

В глаза ему не смотрю. Потому что боюсь, что он поймёт, сумеет определить, что вру!

Леон ему рассказал? Или нет... Ведь получается, что Гордей был шокирован, когда увидел Эми. Значит, скорее всего, Леон просто обманом заманил меня на встречу с Гордеем! Но про сына не сказал.

Хотя какой теперь смысл выяснять, кто виноват, если это уже случилось, если Трофимов узнал правду?

Рассматривает Эмиля. Придирчиво. Внимательно. Словно ищет общие с собой черты.

-Значит, смотри. Мы сделаем тест на отцовство.

-Нет! - кричу испуганно.

-Мама! - пугается и Эмиль.

-Не надо орать при ребёнке! - холодно цедит Изменщик, не глядя на меня. - Завтра вечером я подъеду к твоему дому. Ты выйдешь. Сядешь в машину. И мы поговорим.

-Нам не о чем...

-Нам есть о чем!

Молчим. Он рассматривает сына.

Горло сжимается спазмом. Только не плакать! Только бы не заплакать!

Но они так похожи! Волосы, черты лица, цвет глаз... Тут хоть ври, хоть нет - всё понятно! И тест не нужен. Всё очевидно!

А ведь мы могли бы быть счастливой семьёй. Эмиль мог бы звать папой своего настоящего отца, а не пытаться "пристроить" это слово то к Айнуру, то к Никите, то к другим мужчинам из нашего окружения...

-Я не приду, Гордей, - спокойно говорю ему.

-А ты знаешь, может, и правда, это ни к чему! Ну, о чем нам с тобой после такого разговаривать? После такой подлости твоей!

Задыхаюсь от возмущения! Я виновата? Я? А ты, значит, белый и пушистый?

-Но общаться с ребенком я имею право! Ты до завтра подумай и ответь мне только на один вопрос - позволишь нам с ним общаться без скандала или мне выбивать это разрешение через суд? А я выбью, даже не сомневайся! И ни Айнур, ни хахаль твой... никто тебе не поможет! Выходите из машины! И только попробуй не спуститься ко мне завтра!

Сидим. Снова молча.

У меня в мыслях такой бардак! Такие глупости, несоответствия, такой бред! На меня, как волнами, накатывает невыносимое, невозможное - уткнуться лбом в его плечо, пальцами коснуться скулы... И пусть всё забудется, сотрется из памяти. Господи, а можно мне амнезию на небольшой отрезок времени? Можно?

Я так безумно соскучилась!

Каждая чёрточка его лица - близкая и родная! Разве что морщинки на лбу прорисовываются чётче, скулы стали острее, а на подбородке незнакомая мне из нашей совместной жизни щетина.

Как же я любила целовать эти губы! Как же я любила...

-Вот что ты так на меня смотришь?

И мне кажется, его голос такой холодный, что об него, как об острый кусочек льда, порезаться можно!

-Понять не могу, за что любила тебя когда-то, - в горле болезненный комок, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть, не заплакать, выдавая свои настоящие чувства! Но ногти больно впиваются в кожу ладоней, отрезвляя, спасая от позора.

-Хм. Любила? Не смеши меня! Такие, как ты, любить не способны!

-Так же, как и такие, как ты!

Хватаю сына и вылетаю из машины.

Судиться будем за ребёнка? И будем! Заодно разведемся наконец-то!

11 глава. Два упрямых... человека

В "Шоколаднице" шумно - рабочие перекрашивают стены в одном из двух залов, Артур командует бригадой, завозящей технику и посуду, то и дело басом покрикивая из кухни. Он как-то легко влился в наш маленький мирок, и уже спустя два дня после знакомства воспринимался давним товарищем, деловитым, опытным, весёлым...

Мы с Жанной сидим за барной стойкой с планшетом. Это - единственное, более-менее спокойное место, где мы никому не мешаем. Рассматриваем варианты баннеров для соцсетей, сделанных Сэмом, и макеты для наружной рекламы, отрисованные Миром - рука профессионального художника чувствуется...

И я очень стараюсь думать о работе, о рекламе, и выбросить из головы мысли о предстоящей вечером встрече.

Баннеры пока без слоганов... Да, конечно, на выполнение задания у "Лаборатории рекламы" ещё достаточно времени, но все-таки... Странно, что слоганы ещё не готовы. Я-то работала с командой Изменщика, я знаю, что сюжет для отрисовки всегда с концепта начинается, с общей идеи. И слоган уже должен быть! Это всё должно укладываться в общий замысел и никак иначе!

-Там ещё наброски видео-ролика есть. Задумка потрясающая... Про любовь! - Жанна так восхищена, что и я невольно заражаюсь её азартом.

-Мы разве заказывали и ролик тоже? - удивляюсь я.

-Айнур хочет запустить рекламу и по телевидению! Ну, и в интернете есть специализированные каналы с блогерами. Там можно будет тоже покрутить. Айнур считает, что это будет просто бомба.

Когда она произносит имя моего брата, мне слышится не просто набор звуков. Нет! Айнур для неё - идеал, пример для подражания, сверхчеловек! А ещё я отчётливо слышу в тоне, в голосе Жанны восхищение своим братом. Я помню, как обычно она смотрит на него. Это выдаёт с головой. Жанна влюблена.

Да только ни единого шанса нет! У Айнура есть давняя и пламенная страсть... Которая терзает и мучает, то сдаётся ненадолго, позволяя ему некоторое время быть рядом, то снова улетает в неведомые дали со своими концертами. Его возлюбленная Аделина прекрасна, как богиня. А Жанна...

Милая, кудрявая, рыжая, как солнышко Жанна... Разве у неё есть шансы? Мне кажется, Айнур даже не в курсе, что Жанна - девушка. Мне кажется, ему это безразлично... Это грустно. Почему в жизни все не могут быть счастливы? Почему так устроено, что кто-то обязательно страдает?

-Посмотрим? - Жанна открывает папку с роликом на экране.

Бросаю короткий взгляд на часы, висящие на стене.

-Завтра, ладно? Мне в сад, за Эмилем пора!

Весь день и всю прошедшую ночь я, как на иголках! А к вечеру так волнуюсь, словно мне не скандал с бывшим мужем предстоит, а... первое свидание с любимым.

И к тому моменту, как телефон взрывается мелодией от неизвестного входящего, я накручиваю себя так, что начинают по детской привычке от переживаний болеть живот, чесаться ладони и дёргаться веко левого глаза!

-Да! - выдыхаю, задерживая дыхание.

-Выходи, - хрипло и зло в трубку.

Придётся выйти. Придётся договариваться как-то. Потому что Айнур дал мне понять, что закон в данном случае на стороне Гордея. И если он подсуетится с адвокатом, то вполне сможет доказать, что я преднамеренно скрывала от него сына. Да у него даже свидетели есть - наши общие друзья! И я не знаю, какова для них правда.

-Мам, я на полчаса в магазин сбегаю. Дверь запру, чтобы ты не вздумала уйти! Ты Эмиля спать уложи, пожалуйста! Ладно?

Выхожу, закутавшись в старую куртку. Иду к машине, как на гильотину.

Курит, опираясь бедром о капот.

Раньше он не курил.

Несчастное моё сердце делает несколько кульбитов в груди, перемешивая в невообразимом коктейле кучу самых разных эмоций - страх, обиду, ненависть, и вот это вот неуместное абсолютно, невытравливаемое из моего мозга "Господи, какой же он красивый!"

-С кем... он? - кивает в сторону моих окон и с упрёком добавляет. - С любовником твоим?

Видит Бог я настраивалась на спокойный разговор и совершенно не собиралась ругаться! Но ведь разве с ним можно не ругаться? Разве можно?

-Что-то я на тебе монашеской рясы не заметила! - заявляю ему, складывая на груди руки. - Или любовники разрешены в нашем мире только мужчинам?

-В нашем мире принято объяснять свои поступки. Разговаривать. Договариваться! А не смываться по-тихому! Впрочем, смысл читать нотации такой... такому человеку, как ты?

-Эй! - выхожу из себя - я отлично чувствую и издевку, и его желание задеть меня.

Поднимает вверх руку, как бы прося меня заткнуться. Отталкивается от машины, делает шаг в мою сторону и как-то моментально оказывается очень близко.

Я даже запах его чувствую.

И во мне всё отзывается на него.

Я это контролировать не могу! Веки становятся тяжёлыми и прикрывают глаза. Внизу живота короткими спазмами сжимается. Я, как животное, глубоко втягиваю воздух, стремясь вдохнуть как можно больше его аромата! Мне чудится, что если он сейчас хоть пальцем меня коснётся... У меня ноги подкосятся, и я рухну перед ним на колени!

-Ты боишься меня, что ли? - вдруг озадаченно спрашивает Гордей.

-Вот ещё, - хрипло выдыхаю я. - Давай уже, выкладывай, что ты там придумал, и уезжай уже восвояси!

-На выходные я буду забирать его, - выкладывает он.

-Что-о?

-Что слышала. В субботу утром забрал - в воскресенье после обеда привёз. Что непонятного?

-Он тебя не знает!

-Узнает!

-ТЫ не знаешь, как с ним обращаться!

-Узнаю.

-Откуда?

-Ты расскажешь.

-Нет.

-Ну, тогда знай, я адвоката уже нанял... На всякий случай. Он документы готовит. Послезавтра бумаги едут в суд. Всё равно будет по-моему. Но только с другим эффектом для тебя.

-И с каким это? - говорю как можно более нагло, но сердце в груди испуганно екает.

-Я потребую его себе навсегда...

12 глава. Уметь быть счастливой

Три бессонные ночи. Два дня, за время которых я, кажется, неплохо подковалась в семейном праве.

"Себе навсегда" в случае Трофимова и Эмиля вполне вероятно. Нет, не так! Более чем возможно! И если Изменщик задастся целью отобрать у меня сына, то он может добиться общения с ним через суд легко! А еще я вычитала такую историю, от которой последнюю ночь не спала совсем. Там мужчина выкрал ребенка, а суд потом его еще и оправдал потому что - отец! И все. Теперь ребенок живет с ним, а матери не дают видеться, хотя по закону у неё тоже права. А вдруг? Вдруг Изменщик на такое способен? Вдруг выкрадет ребенка?

В душе борются две противоположных мысли. Первая - глупая, что Гордей так никогда не сделает, что он не такой. Вторая - что тоже самое я думала когда-то и о других женщинах в его постели! Была уверена, что он мне никогда не изменит... А получилось вот так.

Три ночи и два дня с момента нашего с Гордеем разговора...

И вот мы с Эмилем сидим на заднем сиденье его машины.

Качаю головой, удивляясь - еще неделю назад я и подумать о таком не могла!

В салоне негромко играет музыка. Песенки из советских мультфильмов. Эмиль, не зная слов, увлеченно слушает, отбивая ритм кроссовкой по водительскому сиденью. Как-то я сильно сомневаюсь, что Трофимов вдруг полюбил подобную музыку и перестал слушать свой рок! Тогда, получается, специально для Эми?

В машине еще и детское кресло появилось. А других детей-то у Изменщика точно нет... И кресла три дня назад в машине не было.

Трофимов готовился. Это видно.

- Ты могла бы и не ехать с нами, - притворно мило улыбается он.

Улыбается одними губами. Глаза холодны.

- Эмиль тебя видит второй раз в жизни! - возмущаюсь я, не понимая, как такое даже представить возможно, чтобы отправить ребенка с незнакомым для него человеком!

- И это всё благодаря тебе, - говорит так, будто, действительно, благодарен, но глазами стреляет с ненавистью.

- Ой, только давай не будем ругаться при ребенке!

- Давай, вообще не будем разговаривать, а? Я хотел познакомиться с сыном. Всё! Тебя с нами не звал. Раз уж напросилась, то веди себя достойно!

Задыхаюсь от возмущения. Но замолкаю! Толку с ним связываться? Все равно ничего не докажешь! А начни доказывать, так мы криками Эмиля напугаем!

Он привозит нас в свой новый дом. Небольшой двухэтажный коттедж, окруженный кованым забором. Заезжает во двор.

- Эмиль, у меня качели есть! Хочешь покататься?

- Да-а-а! - сын предательски быстро "привыкает" к Трофимову - тут же с сиденья спокойно идет к нему на руки.

Стараюсь не смотреть им вслед. Это больно. Я картинку эту, где Гордей держит на руках Эми, боялась себе даже представить!

Осматриваюсь. Мы когда-то мечтали о таком доме. И чтобы качели с удерживающими креплениями для ребенка, и чтобы беседка с плетеными креслами. И вьющиеся цветы в ней по стенам. И здесь всё именно так.

-Тебе не страшно? - спрашивает Гордей, раскачивая Эми.

-Стлашно, - довольно пищит сын.

-Помедленнее надо?

-Сильно!

-Ну, если страшно, то зачем сильно?

-Надо! Сильно! - хохочет ребёнок, поправляя игрушечного пса, усаженного на колени. - Лекс хочет сильно!

-А, ну, раз Рекс хочет, тогда держись!

На несколько секунд я позволяю себе представить, что вот это всё - наша обычная совместная жизнь, что мы вместе, что это - наш выходной и я имею право на всё! Что не было измен. И он только мой... Всегда только мой!

И я улетаю в свои фантазии...

Мне так хочется подойти сейчас к ним. Взяться рукой за вторую цепь, ту, которую не держит Гордей, и раскачивать Эми вместе. Мне так хочется смеяться с ними, вслушиваться в искренний смех сына, ловить влюблённые взгляды мужа.

Ловлю его взгляд. Поднимает бровь с таким видом, что я легко перевожу язык его мимики на человеческий - "Может, хватит уже пялиться на меня?"

Закатываю глаза вверх, зеркаля ему: "Больно нужно! Я просто слежу, чтобы ты ребёнка не уронил".

Потом они идут в дом. А я, неприглашённая, остаюсь во дворе.

Я думала, что Эмиль будет бояться нового места и нового человека, но он практически не обращает на меня внимания - с любопытством разглядывает всё вокруг и спокойно даёт руку Трофимову.

В одном из кресел лежит огромный клетчатый плед. Беру его, укутываюсь. И мне чудится, что плед пахнет Гордеем. Закрываю глаза и зачем-то представляю, что это не ткань укрывает мое тело, что это его руки обнимают меня. И я впервые за эти три года расслабляюсь... не телом, а как-то всем сердцем, всей душой... Нельзя! Нельзя мне ни думать, ни вспоминать ни о чем! Но как же не думать, когда он так близко?

А может, нужно было простить? Он ведь так и живёт один почему-то. Значит, не сложилось с той его... любовницей. И ни с кем не сложилось больше. Да ведь он даже не требовал у меня развод! Почему?

Может, если бы узнал о сыне, так и жили бы вместе?

В ответ на эту мысль внутри меня поднимается волна протеста! Так и жили бы? Он бы спал, с кем хотел, иногда возвращаясь, чтобы выполнить супружеский долг, а я бы умирала от ревности и боли? Нет уж! Не нужно мне такого семейного счастья!

А что нужно? Чего бы я хотела?

Мне бы вот так сидеть здесь, под этим пледом, и знать, что неподалёку вместе что-то делают два человека - маленький мальчик, без которого нет в моей жизни смысла и большой мужчина, без которого я живу, дышу, улыбаюсь, но не умею быть счастливой...

13 глава. Новые обстоятельства

NЮ "Я надеюсь"

Мальчик. Улыбается, смешно морщит нос. Красивый. Мне кажется, что похож он больше на Дани, но и на меня тоже. Глаза у него голубые, как у меня...

Как она могла? Какое имела право? Впрочем, она так и не призналась, что он - мой сын. А вдруг не мой? И внешнее сходство - просто совпадение? Может, прежде, чем какие-то права на него предъявлять, нужно было наверняка это узнать? А я, идиот, сразу с плеча рубанул!

Смотрю на Дани из окна. Мне кажется, что я ненавижу ее. Не знаю, можно эти мои чувства назвать ненавистью, но мне хочется подойти сейчас к ней, сидящей в плетеном кресле в беседке, взять за плечи и хорошенько тряхнуть, вытрясти из неё признание - зачем она так поступила со мной? И, самое главное, пусть честно об Эмиле расскажет!

Что я творю? Зачем их сюда приволок?

Игрушек накупил. Качели эти установил.

Перевожу взгляд на пацана.

Он увлечённо расставляет машинки в ряд на полу, приговаривая:

-Полицина, мамина, Сэмина, дядина...

Чья-чья? Настораживаюсь я. Сэмина?

Совпадение? Или?

Присаживаюсь с ним рядом на пол. Беру в руки синий седан, действительно, похожий на машину Никиты - Сэм он с самого детства, потому что Самойлов.

-Ты катался в такой машине? - спрашиваю мальчика.

-Сэм катал! - с важным видом кивает он.

Сэм, значит. Не послышалось.

Она общается с Никитой? С чего бы вдруг? Но что-то слабо вериться, что нашёлся какой-то другой Сэм.

-А Сэм, он... - неловко как-то у ребёнка выспрашивать, но на войне, как говорится, все средства хороши. - Часто у вас бывает?

Непонимающе смотрит на меня. А я ни хрена не знаю, как с детьми общаться. Опыта - ноль!

-Сэм приезжает к вам?

-Пиежает, - кивает он. - Живачки даёт. Маме нельзя говолить...

Та-ак. Всё так просто?

Даже не думал, что у ребёнка можно всё выяснить так запросто! И что только мне с этой информацией делать теперь? У Мерзавки расспросить? Или Самойлова сразу набрать? Блядь! В голове не помещается просто, что он мог вот так за моей спиной! Он мог так? Сука!

-Ты поиграешь здесь один? Я схожу и маму позову к нам?

Кивает, не отвлекаясь от игрушек.

Иду к ней. И это совсем не дело так реагировать! Но у меня словно пульсирует в груди. И чем ближе подхожу к ней, тем пульсация эта сильнее! Я, как больной, как будто у меня тахикардия какая-то! И вот сейчас начинается приступ.

Красивая, зараза! Какая же она потрясающая! Но даже не в этом дело, не в красоте! Ведь правда, Трофимов? Эта её пластика, движения плавные, гордый поворот головы, и то, как покачиваются бёдра при ходьбе, её духи, её чувственные яркие губы... это всё просто сносило тебе башку всегда, с самого первого дня!

И не только это!

Весёлая, заводная, безумно красивая, умная, ни секунды на месте не посидит... Она всегда в центре внимания, всегда - душа компании... Была. Помнишь, как вы впятером угорали над заказами?

Она была своей в нашей "Лаборатории"! И мужики тоже чувствовали это. И, видимо, не один ты тогда голову потерял...

А она спокойно спит, укутавшись по самый подбородок в плед и положив голову на спинку кресла. Как идиот, стою и разглядываю, напрочь забыв о ребёнке, о Сэме, обо всём на свете!

Что я там хотел? Тряхнуть её? Признание выбить? Враньё! Я её просто хочу! На любых условиях! И пусть, пусть она была с другим, пусть ушла к другому! Я хочу её... трахать ее хочу! А потом пусть катится на все четыре стороны!

Но это бред! Бред же? Или нет?

Интересно, с ним, с тем, к кому ушла от меня, она была такой же в постели? Такие же безумства творила, как и со мной?

Сжимаю челюсти до боли.

Она уже не твоя, Гордый, успокойся!

Но как тут успокоиться, если вот эти губы целовал другой мужик! И кто-то другой три года заставлял ее кричать от удовольствия... О, она такая... Громкая...

Я всё помню.

А если это Сэм? Если с ним она... Глаза застилает пеленой. Бордово-красной, под цвет пледа. И где-то там, на фоне этой кровавой простыни я вижу два извивающихся тела - Предательницы и Сэма! И вот сейчас, когда ее предательство обрело образы и лица, меня накрывает так, как никогда до этого, ну, может, кроме тех самых первых дней после ее ухода.

Хорошо тебе с ним? Хорошо, блядь?

А мне вот со всеми другими херово!

Стольких перетрахал, когда ты ушла, а ни радости, ни кайфа...

Предательница! Мерзавка!

И я бы никогда так не поступил в другой ситуации и с другим человеком! Но мой здравый смысл сейчас в отключке! И я творю полный треш!

14 глава. На шаг ближе

Сквозь сон я чувствую губы, прикасающиеся к моему лицу. Они скользят по щеке, трогают подбородок и накрывают мой рот!

Теплое дыхание. От него волоски на моей коже дыбом становятся. Тело напрягается. Оно так давно не испытывало ничего подобного!

Язык, оставляя влажный след, обводит мои губы по контуру и вдруг резко врезается, раздвигая их и проникая внутрь! И меня, словно молнией, прошивает насквозь пониманием: я его ощущаю, это Гордей меня целует. Он до боли знакомый на вкус. Родной. Такие вещи не забываются!

Мне столько раз снились подобные сны! И были они такими явными, такими правдоподобными! Как сейчас. Правда, заканчивались обычно слезами и чувством неудовлетворенности.