- -
- 100%
- +
Мне сотни раз снилось, как Трофимов меня целует! В самом начале разлуки так вообще каждую ночь...
Но в этот раз я просыпаюсь до окончания поцелуя.
И этого не может же быть!
Но... Я распахиваю глаза и вижу перед собой закрытые глаза Гордея, его длинные ресницы, его широкие брови, складочку морщин на лбу!
И я не хочу - не хочу - не хочу ему отвечать! Нет-нет! Ни за что! Я всё помню! Я ничего не забыла! Я не хочу, чтобы он думал, что я такая слабая!
Но просто мой организм ещё не проснулся! Я же сплю еще! Он ведь все равно не увидел, что я уже открывала глаза?
Быстро захлопываю их.
И отвечаю ему!
Мне кажется, что внутри меня, в моем изголодавшемся по ласке теле, происходит что-то похожее на землетрясение! Или, скорее на центрифугу! И я нахожусь в её самой крайней точке, где раскручивает сильнее всего! И я вращаюсь! И голова кружится. И низ живота наливается тянущей болью. И меня несёт, несёт куда-то, без возможности остановиться или хотя бы замедлиться!
Нет смысла врать себе.
Хочу его.
Хочу секса с ним.
Сейчас хочу!
Но циничная стерва, которая три года помогала мне бороться с собственной слабостью, нашептывает: "А он вчера, может быть, трахался с другой!"
Мозг приказывает взбесившемуся телу оттолкнуть, остановиться, но в этот момент наши языки касаются друг друга у меня во рту. И это касание отзывается мурашками по позвоночнику и микроспазмами там, внизу...
А я ни с кем ему так и не изменила. Хотя хотела это сделать назло. И могла. Но...
А вот он... Он же изменил мне! Он хотел другую женщину! Целовал её. Трахал её. На нашем столе, где и я с ним... столько раз! И он туда, на моё законное место, посадил какую-то другую бабу!
Гордей прикусывает мою губу. Жарко стонет мне в рот. От его низкого глубокого тембра мое сердце разгоняется в груди так, что, кажется, еще немного и ребра проломит!
Мое глупое-глупое сердце так только на него реагирует!
А вот он... Он с любой готов так целоваться и так стонать!
Ненавижу тебя, Изменщик!
Пусть тебе будет больно также, как и мне!
Кусаю его за нижнюю губу. Дергается в сторону. Но мой рот успевает наполниться металлическим привкусом чужой крови.
Так тебе и надо, Изменщик!
Ошарашенно, непонимающе, обиженно даже смотрит мне в глаза, языком трогая ранку.
- Сучек своих целуй! А меня не смей! Понял? - сбрасываю плед на пол беседки и подскакиваю на ноги. - Я тебе не... я не...
- Кто? Ну? Ты не кто? - хрипло спрашивает, отступая на шаг назад.
- Не подстилка какая-нибудь! - выдыхаю я.
- Ну, ты-то, конечно, нет! Для меня, нет, естественно! Ты на минуточку, вообще, до сих пор моя жена! Это ты с кем-то другим подстилка. Да, Дани?
То есть он мне изменял, а меня же ещё и оскорбляет! Просто верх наглости!
- Ах, ты! - замахиваюсь, желая влепить ему пощечину, как мечтала с того самого дня, когда узнала об измене, но он перехватывает руку за запястье, сжимает. - Ай! Больно!
- Не смей. Меня. Бить! - шепчет, стиснув челюсти.
- Не смей. Меня. Трогать! - возвращаю ему тем же тоном.
-Мерзавка!
-Изменщик!
-Кто? Я-я?
На его лице такое недоумение, что мне становится смешно! Ну, Трофимов! Ну, ты даёшь! Актерище просто! Гениально! Не рекламой тебе надо заниматься, а в кино героев-изменщиков играть!
-Нет, я, наверное! - начинаю истерично хохотать, закрывая ладонью рот. - Ты, конечно. Это же ты...
Из дома доносится грохот.
В ужасе застываю на месте. Эми же там! А раз Трофимов здесь, то он, получается, там совсем один! Боже! Срываюсь бегом в сторону приоткрытой входной двери.
Гордей обгоняет и влетает внутрь первым.
15 глава. Ликбез для отца
Идиот! Я забыл о ребёнке!
Конечно, это ведьма-предательница виновата... Ну, и ещё немного виновата моя к ней непроходящая тяга.
Взлетаю вверх по ступенькам. Она бежит следом.
В прихожей вижу испуганного, взъерошенного, но, кажется, целого пацана - пытается засунуть ноги в ботиночки, чтобы, получается, сбежать с места преступления.
Увидев меня, вздрагивает, сжимается всем телом и начинает безо всяких там переходов и объяснений рыдать. Захлебываясь слезами, тянет руки к Дани:
-Ма-а-а-а-а-а-ма-а-а-а!
Ор настолько оглушительный, что у меня закладывает уши.
Дани хватает его на руки, прижимает к себе, целует лобик, щёчки. И меня, словно кипятком, болезненно обваривает мысль: "Боже мой! Это же моя Дани. А это - её мальчик. Её сын. И, возможно, мой тоже".
Мне кажется, по-настоящему я только сейчас осознаю весь ужас сложившейся ситуации! Она почему-то ушла. Родила. Без меня растила его. И если бы не Леон, подстроивший нашу встречу... Нет, точнее, если бы не Айнур, попросивший сделать рекламу их новому кафе, то я так бы и не узнал ничего.
Встречаемся с ней взглядами. И я ловлю её эмоции по отношению к сыну - безмерная любовь, нежность, жалость, радость, что он, вроде бы, цел. Она очень его любит.
А вот я его не знаю совсем.
И из-за неё был лишён возможности чувствовать то же самое, что чувствует сейчас она. А мог бы.
-Милый мой, хороший мой, что случилось? Ты ударился?
-Не-ет! - орёт он.
-А что тогда?
-Дядя лугать будет! - шепотом. Но мне слышно.
"Дядя" - это я.
Ну, здорово, что!
А ты, Гордый, хотел, чтобы, готовясь ко встрече, она ребёнку по полочкам разложила всю историю ваших отношений и обрисовала родственную связь? Хрен тебе!
Впрочем, отец я или нет - я сам не в курсе ещё!
-Не будет, - уверенно говорит она и бросает на меня хмурый и злой взгляд. - "Дядя" просто не знает, что маленьких мальчиков нельзя надолго оставлять одних!
Пацан, чувствуя, что часть вины уже переложена на другие плечи, моментально замолкает и даже исподлобья бросает подозрительный взгляд на меня, явно сканируя моё нервное состояние.
-"Дядя", конечно, этого не знал. Поэтому наказывать не станет. Но ты, Эмиль, как мужчина должен все-таки сам мне показать, что натворил.
-Покажешь? - спрашивает она, прикасаясь губами к его ушку.
А я, как дурак, застываю на месте, забывая, что нужно идти и посмотреть, что же такого он там грохнул в доме. Потому что губы у нее, мною зацелованные, припухли и контур их чуть покраснел. Потому что целовать её было настолько сладко, настолько сногсшибательно, что я до сих пор возбуждён! Потому что мне мало! Я ещё хочу её! Я больше хочу!
И мне вообще по фиг, что там разбилось! Мне вот эта картинка - Дани с ребёнком на руках на фоне моей прихожей, в зеркале отражающаяся, - мне эта картинка, пусть и в другом виде, столько раз чудилась за эти годы, что поверить не могу в её реальность!
-Мы сейчас посмотрим, что там случилось, - мягко уговаривает она. - И домой поедем, да, сынок?
А моя интуиция тут же начинает нашептывать, что в следующий раз после произошедшего сегодня, мальчик ко мне не захочет ехать ни за что! Неприятные воспоминания...
-Домой? Ни за что! - я выдаю ему свою самую добрую улыбку, перехватываю у неё из рук. - Мы же ещё торт не ели! У меня, знаешь, какой торт есть?
-Какой? - загораются его глазенки.
Любит сладкое. Как его мать.
-Ему вредно! - ахает Дани.
-Такой не вредно даже тебе, - не могу сразу с игривого тона, каким говорю с мальчиком, переключиться на более холодный, обращаясь к Предательнице. - Торт у меня с собачками. Ты любишь собачек?
-Да, - по всей видимости, забыв о происшествии, пацан с интересом кивает. - Любу.
Проходим по гостиной, и я отмечаю, что разбилась жёлтая лампа, которую я ещё из квартиры привёз сюда. Пока идем на кухню, где на столе стоит огромный авторский торт с яркими пряниками в виде собак разных пород, мне в голову приходит замечательная идея! Все дети любят животных, так?
-А хочешь, мы с тобой завтра собачку купим? Такую ма-а-аленькую. Щеночка!
Ребёнок от восторга начинает хохотать и подпрыгивать у меня на руках:
-Хочу! Ула! Я буду гладить?
-Будешь, будешь. Поводок ей купим. Будешь приезжать ко мне и на прогулку водить.
Усаживаю за стол. Руки ж, наверное, помыть надо. Или и так сойдёт? Оборачиваюсь к Дани, думая, что она идёт следом. А её нет.
16 глава. Стрекоза в ладони
Ненавистная жёлтая лампа лежит на полу, разбитая вдребезги. Чудо просто, что ребёнок не порезался!
Это та самая... Я её узнаю из тысячи!
Застываю посреди комнаты. Оглядываюсь вокруг.
Здесь всё очень стильно. Красиво. Чисто.
Кто ему так всё обставил? Дизайнер? Или женщина? Трофимов сам бы не смог - его никогда не волновал быт. Он, по натуре своей, спартанец - минимум вещей, но хороших, дорогих, невычурная тачка, но премиум-класса. А тут всё дорого-богато и, надо признать, очень здорово.
Если женщина, то где она? Живёт здесь или так, приезжает иногда? От этой мысли внутри неприятно сжимается.
Присаживаюсь на корточки перед лампой. Эх, если бы не ты, я так и жила бы в неведении, обманываемая мужем!
Убрать осколки нужно. Но потянувшись к ним, тут же одергиваю руку. Пусть ему убирает тот, кто... убирает! Я в гости не напрашивалась! А убирать ему точно есть кому - тут вон, в доме, - ни пылинки не найти!
Задумываюсь. Судя по траектории полёта лампы, получается, Эми пытался залезть на полку со всякими безделушками. Любопытно, что его заинтересовало?
Подхожу ближе. Там - статуэтки в виде человечков в белых халатах и со всевозможными колбами, стоящие в замысловатых позах. Это - "Лаборатория рекламы", команда Гордея - такой у них концепт. Смешные. Но похожи очень на себя настоящих. Кто-то со знанием дела их создал или заказал.
Улыбаюсь. Как же было здорово, когда и я считалась членом этой команды! Каждый день с ними, на работе, был, как праздник! Касаюсь по очереди пальцами каждого. Один - с бородой. Это - Мир, получается. Второй - с тату на обнажённых по плечи руках. Сэм. Третий в модном шарфе, обмотанном вокруг горла. Француз. Рука тянется к тому, который, по всей видимости, Гордей... Завороженно всматриваюсь в то, что у него, игрушечного Гордея, в руках.
А в руках у него стрекоза.
Стрекоза.
Пальцы другой руки непроизвольно касаются цепочки, висящей на шее. Вытягиваю из-под одежды кулончик. Маленькая золотая стрекоза с желтыми камешками вместо глазок ложится в ладонь.
Это украшение мне ещё папа дарил на восемнадцатилетие. Оно со мной всегда.
Получается, частичка меня, пусть незаметная, пусть маленькая, все так же осталась с ними... У него в руках. Может, поэтому меня и не отпускает?
Иногда все слова мира не могут заменить одну незаметную, не бросающуюся в глаза мелочь. Но эта мелочь меняет всё.
И эту статуэтку со стрекозой вполне мог сделать кто-то другой и подарить Гордею! Но... Он её хранил. Поставил на видное место. Это ведь что-то значит... Или нет? А ещё он меня целовал... Зачем-то же целовал? И уж точно можно сказать, что если бы он не хотел этого делать, то никто и никогда силком бы не заставил! Поэтому легко сделать вывод, что он хотел целовать именно меня! Да, впрочем, это было ясно и без особого умственного напряжения - по дыханию, по трепету его, по напряжению его тела...
Шаги за спиной слышу слишком поздно. Суетливо пытаюсь пристроить фигурку на место. Но понимаю, что уже слишком поздно, и он рядом, когда Трофимов произносит:
-У меня к тебе предложение. Давай поговорим? Просто сядем и обсудим, как взрослые люди, что у нас произошло тогда. Потому что, если честно, я до сих пор не понимаю!
Под его взглядом аккуратно ставлю фигурку на место. Свой кулон оставляю висеть поверх водолазки - не хочется привлекать к нему внимание Трофимова. Он провожает статуэтку взглядом. И переводит его на мою шею... Понял, получается, что я увидела и соотнесла.
Смущённо бормочу:
-Не выйдет...
Не успеваю объяснить, что имею в виду, он, естественно, перебивает:
-Ну, естественно! Другого я от тебя и не ждал! Но это просто подло, Дани!
-Гордей! - а я его имени все три года, кажется, не произносила. И сейчас оно непривычно выталкивается изо рта. Но звучит всё также - волнующе, красиво, мужественно. - Я просто не хочу поругаться при ребёнке! А мы поругаемся, это абсолютно точно!
Садится в кресло, устало потирает ладонью лоб.
- Не знаю, за каким хреном мне это теперь надо! Вроде бы чего тут решать? Ну, свалила ты тогда, ну, сделала свой выбор! Хотя нормальные люди свой выбор до печати в паспорте делают. Но это ладно... И вот сейчас. Ну, узнал я о ребёнке. Самое простое, знаешь, что для меня?
-Что? - спрашиваю шёпотом.
-Сделать тест, чтобы знать наверняка и просто общаться с ним, если он мой сын. А ты... С тобой нам и видеться не обязательно. Но вот интересно... Мы же с тобой в браке. Значит, он записан на мою фамилию. Так?
И на фамилию. И отчество твоё. Ну, а какое другое может быть, если отец - ты?
-Да, - признаюсь, потому что нет смысла врать - это легко выяснить.
-Отчество моё? - читает он мои мысли.
-Да, - шепчу еле слышно.
Он медленно поднимается и делает осторожный шаг в мою сторону. На секунду в моей голове появляется мысль, что нужно бы сбежать сейчас к Эми, пока ребёнок ничего не натворил, и мы ничего не натворили тоже... но Гордей шагает ещё раз. И становится вплотную. Так близко, что я его чувствую - тепло его, запах его парфюма. И, как загипнотизированная, тупо смотрю на его губы. В голове практически пусто - только обжигающие картинки нашего недавнего поцелуя.
- Последний вопрос, раз уж пошёл такой разговор. Он - мой сын?
Как там в психологии? Спроси дважды так, чтобы, кроме "да", других вариантов ответа не было у собеседника, а потом добей любым интересующим вопросом. И он ответит "Да" снова. И я, сбитая с толку его шокирующей близостью, конечно же говорю "ДА"!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.