Хроники Андарии 2. Подгорное царство.

Мастер действительно перешел в контратаку. Он сделал широкий, неторопливый замах своей тяжелой секирой. Его удар не отличался скоростью, но за ним стояла колоссальная, неостановимая масса. Латкара, чьи легкие уже горели от усталости, а мышцы дрожали от перенапряжения, попыталась поднять оружие для блока, но её собственная мана пульсировала слишком слабо и неритмично. Она просто не успевала выстроить жесткую защиту. Этот удар должен был вмять её в обсидиановые плиты арены.

Андрей понял, что медлить больше нельзя. Помня предупреждение Ректора, он сосредоточился.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и настроился на золотистую руническую вязь, проступившую на его собственных каналах. Андрей мысленно потянулся вперед, настраивая свою внутреннюю энергию на частоту земляной магии Латкары. Это было похоже на поиск созвучия между двумя музыкальными инструментами. В его сознании словно соединилась невидимая, теплая нить, протянувшаяся прямо к бьющемуся сердцу сражающейся орчанки.

Установив контакт, Андрей не стал передавать ей свою ману — её было слишком мало. Вместо этого он стал для неё незримой опорой. Он начал нежно сглаживать пики её ярости.

Каждый раз, когда в теле Латкары назревал очередной разрушительный, хаотичный взрыв силы, грозящий выжечь её каналы, Андрей аккуратно сдерживал этот избыток маны и перенаправлял его вглубь её тела. А в те моменты, когда её энергия шла на спад, он мгновенно заполнял пустоту мягким, ровным импульсом накопленного ранее тепла. Он выравнивал пульс её магии, превращая рваные вспышки в единый, плотный и мощный поток.

Латкара уже приготовилась к сокрушительному удару Гролла, зажмурив глаза и приготовившись к падению. Но в следующую секунду её тело пронзило невероятное ощущение.

Разрывающая грудь, удушливая жара её дикой ярости вдруг угасла. На её смену пришла кристально чистая, послушная и глубокая сила. Бешено колотящееся сердце замедлило свой бег, дыхание выровнялось. Дрожь в мышцах пропала, сменившись стальной, невероятной упругостью. Ощущение было таким, словно её уставшие, горящие каналы вдруг наполнились прохладной, идеально чистой энергией. Весь перегрев исчез, уступив место абсолютному контролю и сосредоточенности. Ей показалось, что время вокруг замедлило свой ход, а траектория падающей секиры Гролла стала ясной и предсказуемой.

Это было идеальное, гармоничное равновесие её духа.

Секира Гролла обрушилась сверху подобно падающему метеору. Но Латкара больше не паниковала. Двигаясь с безупречной грацией, она плавно ушла на полшага в сторону, гася инерцию удара, перехватила свою палицу двумя руками и встретила тяжелую сталь мастера идеальным блоком под углом в сорок пять градусов.

Раздался оглушительный взрыв спрессованного воздуха. Волна энергии и зелёных сполохов разлетелась по полигону, заставив каменные трибуны ощутимо содрогнуться. Андрей почувствовал сильную, режущую отдачу в своей собственной голове. Его виски сдавило тисками острой боли, а золотые руны в венах обожгли кожу изнутри, но он упрямо держал связь, продолжая балансировать поток Латкары.

Латкара выдержала удар. Её ноги глубоко вросли в обсидиановые плиты, камень под её сапогами покрылся сетью мелких трещин, но она даже не согнула коленей. Она заблокировала сокрушительный выпад мастера Гролла так чисто и идеально, словно сама была высечена из монолитной скалы.

Гролл замер, его тяжелое оружие уперлось в блок орчанки. На лице гиганта отразилось глубокое, искреннее изумление. Он смотрел на то, как ровно она дышит, на её собранную, сфокусированную зелёную ауру, в которой больше не было ни единого хаотичного всплеска или провала. Всё её существо дышало безупречным балансом сил.

— Что за… — тихо прошептала Латкара, растерянно глядя на свои руки и совершенно не понимая, откуда в ней взялась эта невероятная стальная грация и легкость.

Гролл медленно отвел свою секиру назад и опустил её на плиты. На его суровом лице с глубокими шрамами неспешно расплылась широкая, довольная ухмылка.

— А вот это… это уже было похоже на настоящего воина, девочка, — прогудел мастер, и в его голосе впервые прозвучало одобрение. — Идеальный контроль над своей энергией. Я не уловил ни капли лишнего расхода маны. Твоя ярость наконец-то стала твоим оружием, а не твоим хозяином. Но как ты…

Андрей мгновенно разорвал мысленную связь и тяжело откинулся на спинку скамьи трибуны. Его лоб покрылся холодной испариной, дыхание было частым и прерывистым, а в ушах стоял противный звон. Тело пронзила волна слабости, но под обсидиановым куполом его губы расплылись в счастливой улыбке. Первое незримое созвучие сложилось безупречно.

После короткой передышки на арену вышла леди Кларисса. Наставница магии Жизни скользила над обсидиановыми плитами с поразительным изяществом. Её золотистые одежды испускали приглушённое, теплое зарево, но взгляд оставался строгим и требовательным. Она остановилась в центре полигона и сделала плавный жест рукой.

Прямо из обсидианового пола с глухим скрежетом поднялись четыре массивных тренировочных манекена из темного дерева. На их груди и плечах тускло мерцали руны Жизни, но эти символы были повреждены глубокими сколами и трещинами. Каждое мгновение рунный узор угасал все сильнее, грозя полностью разрушиться.

— Магия исцеления и созидания — это не просто слепая вера, принц Тарен, — чистый, кристальный голос Клариссы разнесся над ареной. — Это строгая, гармоничная структура. Каждая рана — это хаос, разорванное плетение плоти и духа. Ваша задача — вернуть этому хаосу первозданный порядок. Вы должны восстановить рунные узоры на этих манекенах, на ходу вплетая свою ману в их трещины.

Тарен молча кивнул, его рука легла на деревянный посох Клариссы. Он был собран и серьёзен.

— Но в реальном бою, — продолжила Кларисса, и в её глазах вспыхнул холодный блеск, — враг не позволит вам стоять на месте и спокойно шептать заклинания. Вы будете двигаться, уворачиваться от ударов и бороться за свою жизнь. Эленора, начни.

Огненная наставница, стоявшая поодаль, лишь слегка приподняла бровь. В ту же секунду в воздухе над ареной вспыхнули пять ярких сфер спрессованного, слепящего пламени. С резким свистом они устремились прямо к Тарену. Эти снаряды не несли смертельной опасности, но их удар был способен сбить с ног и оставить тяжелые ожоги.

Тарен сорвался с места. Он совершил стремительный кувырок, уходя от первой сферы, которая с шипением врезалась в плиты позади него, оставив дымящуюся отметину. Вскочив на ноги, принц выбросил вперед правую руку, направляя поток золотистой энергии к первому манекену.

— Восстановление! — выдохнул он.

Золотистая мана Жизни соприкоснулась с потрескавшейся древесиной. Тарен сосредоточился, пытаясь мысленно воссоздать сложный геометрический узор руны, заполнить своей силой каждую микроскопическую трещину. Это была ювелирная, требующая абсолютной концентрации работа. Но в этот момент прямо в него полетели еще две огненные сферы.

Тарен был вынужден прервать плетение и совершить резкий прыжок в сторону. Тонкая золотая нить магии мгновенно порвалась. Недописанная руна на манекене вспыхнула и тут же погасла, осыпавшись бесполезными искрами.

— Слабая концентрация! — жестко прокомментировала Кларисса. — Вы теряете нить заклинания при малейшей угрозе. Вы пытаетесь строить плетение с нуля каждый раз, когда ваше тело совершает движение. Это недопустимо!

Тарен тяжело дышал, уворачиваясь от очередных снарядов. Его лицо покрылось потом, а на плече уже красовался темный ожог от задевшей его огненной сферы. Он снова и снова пытался сотворить заклинание, но каждый раз, когда ему приходилось прыгать, уклоняться или блокировать удары деревянным посохом, сложная ментальная формула в его голове рассыпалась на части. Он просто не мог одновременно вести сложнейшие вычисления узора и защищать себя.

Андрей, наблюдавший за этим с трибуны, чувствовал, как внутри него растет сопереживание другу. Сквозь свои измененные каналы он видел процесс плетения Тарена как на ладони.

Для обостренного восприятия Андрея эта картина выглядела до боли знакомой. Тарен пытался решить задачу самым тяжелым способом. Каждый раз, когда манекен получал повреждение или когда самому Тарену требовалось исцеление, принц заново, вручную, сплетал сложнейший, многоступенчатый узор. Он тратил драгоценные секунды на то, чтобы вспомнить рисунок плетения, направить поток, удержать сосредоточение… А когда прилетал вражеский удар, всё рассыпалось, и приходилось начинать сначала.

«Он латает каждую царапину по отдельности», — подумал Андрей, потирая ноющие виски. — «Это чудовищная нагрузка на его разум. Каждое уклонение обрывает плетение. Зачем ткать заклинание заново для каждой раны? Что, если запустить один постоянный, бархатистый поток магии Жизни, который будет струиться сам собой, без его участия? Незримый круговорот, что тихо течёт вокруг него и сам затягивает любые прорехи в ауре, едва они появятся».

Андрей понял, что это отличная возможность испытать свой пробуждающийся дар. Он закрыл глаза, прислушиваясь к угасающей боли в собственном теле, и сосредоточился.

Золотистая руническая вязь на его каналах отозвалась мягким, ровным теплом. Андрей мысленно потянулся к Тарену, настраивая свои проводники на нежную, чистую и теплую частоту магии Жизни. Это было сложнее, чем с яростью Латкары — магия Жизни требовала невероятной тонкости и плавности. Но руны Андарии внутри него послушно среагировали, выстраивая невидимый, согревающий мост между собой и бьющимся сердцем принца.

Как только контакт установился, Андрей не стал вмешиваться в силу Тарена напрямую. Вместо этого он помог другу изменить саму структуру заклинания.

Андрей мысленно перехватил концы золотых нитей маны, которые Тарен в очередной раз пытался судорожно связать в единый узор. Андрей нежно развернул эти нити и закольцевал их. Он помог Тарену зафиксировать базовую формулу исцеления в устойчивое, самоподдерживающееся рунное кольцо. Это больше не была сложная геометрическая фигура, которую нужно удерживать в сознании. Теперь это был простой, ритмично пульсирующий круговорот энергии, который Андрей заставил циркулировать на самой границе ауры Тарена.

Сам Андрей взял на себя роль незримого дирижёра этой силы. Тарену больше не нужно было думать о том, куда направить ману. Постоянный, тихий поток энергии Жизни струился вокруг него мягким золотистым облаком. Стоило огненной сфере задеть плечо принца, как этот фоновый поток мгновенно и без всякого участия Тарена устремлялся к поврежденному месту, бережно затягивая ожог за долю секунды.

Тарен как раз совершил сложнейший прыжок, уходя от сразу двух огненных сфер Эленоры, и уже приготовился к очередной вспышке боли в обожженном боку. Но боли не последовало. Вместо этого он различил глубокое, расслабляющее тепло. Он бросил быстрый взгляд на свое плечо и опешил: тяжелый ожог на глазах затягивался новой, чистой кожей под легким золотистым мерцанием.

Более того, Тарен с изумлением осознал, что ему больше не нужно концентрироваться на заклинании. Золотистая магия Жизни текла сама по себе, послушная этому новому, невидимому ритму. Его разум был абсолютно свободен.

«Что происходит?..» — пронеслась в голове ошеломленная мысль принца. Но времени на размышления не было — Эленора ускорила темп.

Теперь Тарен двигался с невероятной легкостью. Свободный от необходимости постоянно воссоздавать рунные узоры, он полностью сосредоточился на защите и движении. Он уклонялся, прыгал, совершал обманные маневры, двигаясь так быстро и чисто, словно сам стал частью ветра. И каждый раз, когда он пробегал мимо очередного тренировочного манекена, его новая фоновая магия Жизни сама считывала повреждения дерева. Тонкие золотистые ручейки энергии сами собой отделялись от его ауры, устремлялись к трещинам на деревянных фигурах и мгновенно заполняли их, восстанавливая рунные контуры до идеального состояния.

Манекены вспыхивали один за другим, загораясь ровным, исцеленным светом.

Леди Кларисса замерла. Её лицо вытянулось от крайнего изумления. Она видела, как Тарен совершает сложные акробатические трюки, уворачиваясь от огненных снарядов Эленоры, и при этом умудряется лечить мишени с поразительной скоростью и точностью — и всё это без единого произнесенного слова или пасса руками! Магия Жизни текла вокруг него непрерывным, послушным шлейфом, реагируя на малейшие повреждения вокруг.

— Невероятно… — тихо прошептала наставница, переводя взгляд с Тарена на трибуны, где сидел бледный, но улыбающийся Андрей. — Такое слияние движения и непрерывного созидания… Это противоречит всем канонам традиционного плетения.

Эленора прекратила атаку, и парящие огненные сферы мгновенно угасли в воздухе.

Тарен остановился в центре арены, тяжело дыша, но его глаза сияли невиданным восторгом. На нем не осталось ни единой царапины, ни одного ожога. Все четыре манекена вокруг него мерцали безупречным, ровным золотом полностью восстановленных рун. Он посмотрел на свои ладони, чувствуя, как внутри него до сих пор совершает свой тихий, ритмичный круговорот бархатистая энергия, а затем поднял взгляд на трибуны и благодарно кивнул Андрею.

Сам Андрей медленно выдохнул, улавливая, как горячая волна слабости накатывает на его тело. Виски ломило от напряжения, но это была приятная усталость человека, который только что свёл множество разлаженных сил в единое, безупречное созвучие.

После того как Тарен вернулся на трибуны под одобрительные кивки друзей, настала очередь Айрэн. Эльфийская принцесса поднялась со своего места с неизменным, холодным изяществом. Она неторопливо поправила складки своего походного платья, откинула назад длинную серебристую прядь волос и скользнула на арену. Её движения были настолько плавными, что казалось, будто она не идёт, а парит в паре дюймов над шероховатым обсидианом.

Наставница Эленора уже ждала её в центре круга. Её стройная фигура словно излучала жар — вокруг плеч дрожало едва заметное марево, а от каждого движения в воздухе оставался тонкий запах раскалённого металла. В её глазах цвета раскалённой меди светилось не холодное, а жаркое, хищное спокойствие охотницы.

— Магия Огня — это искусство владения безудержной силой, Айрэн, — негромко произнесла Эленора, и в её голосе потрескивало пламя. — Но сила требует колоссальной ответственности и быстроты разума. Настоящий мастер не просто швыряет пламя. Он подчиняет себе саму суть жара и движения. Посмотрим, насколько хорошо ты чувствуешь ткань этой реальности. Защищайся.

Эленора даже не сделала замаха. Она лишь слегка шевельнула тонкими пальцами правой руки.

В ту же секунду воздух вокруг Айрэн с сухим треском вспыхнул. В пространстве соткались три тонких, гудящих клинка чистого пламени. Они походили на полосы жидкого огня, дрожащие и брызжущие искрами. С тихим шипением эти огненные лезвия устремились к принцессе по сложным, непредсказуемым траекториям.

Айрэн среагировала мгновенно. Она закрыла глаза на долю секунды, мысленно вычисляя координаты безопасной точки на арене, и совершила пространственный скачок. Её фигура на мгновение размылась и с тихим хлопком исчезла, оставив на прежнем месте лишь облако серебристых искр. В то же мгновение она материализовалась в десяти шагах левее.

Но Эленора не дала ей ни секунды на передышку. Воздух над её головой закружился огненной воронкой — ревущим смерчем пламени, готовым обрушиться на неё жгучим вихрем. Айрэн была вынуждена снова совершить скачок, затем ещё один, уклоняясь от веера новых клинков.

Андрей внимательно следил за её движениями с трибуны, и его чутьё, обострённое вчерашней перегрузкой, улавливал каждую деталь их магического противостояния.

Для его чуткого, ищущего согласия ума эта битва звучала как разлаженный оркестр, где каждый инструмент играет вразнобой. Каждый пространственный скачок Айрэн отзывался невероятной тратой сил. Чтобы переместиться всего на несколько шагов, принцесса каждый раз заново вслушивалась во всё окружающее пространство, заново нащупывала верные созвучия перехода, раскрывала и вновь смыкала невидимые врата. Это требовало колоссального объёма маны и времени на подготовку. Под непрекращающимся градом огня её защита стремительно истощалась. Её серебряная аура тускнела, а дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым.

«Она тратит слишком много сил на каждый отдельный переход», — подумал Андрей, различая, как внутри него просыпается азарт. — «Это всё равно что каждый раз наводить мост через реку заново, переносить по нему одну вещь и тут же его разрушать. Почему бы не проложить постоянные, надёжные русла? Что, если заранее протянуть несколько скрытых, устойчивых коридоров в пространстве арены, что будут дремать до срока? Ей не придётся тратить время на мучительные поиски пути во время боя. Она сможет просто скользить по этим готовым путям, как по гладкому льду, тратя на перемещение сущие крохи».

Решение созрело мгновенно. Андрей закрыл глаза, сосредоточился на золотых рунах в своих венах и мысленно потянулся к Айрэн.

Найти созвучие с её прохладной, пространственной магией оказалось делом непростым. Её аура ощущалась как тонкий, звенящий лёд, ускользающий сквозь пальцы. Но руны Андарии внутри Андрея послушно завибрировали, подстраиваясь под нужную ноту, и между ними протянулась невидимая, серебристая нить глубокого согласия.

Установив связь, Андрей не стал передавать ей ману. Вместо этого он помог её разуму спроецировать и закрепить в пространстве полигона вереницу невидимых, дремлющих коридоров. В его представлении это были защищённые, укрытые от внешнего хаоса пути, связывающие разные точки арены. Они таились прямо под поверхностью обсидиановых плит, надёжно скрытые от чужих глаз.

Айрэн как раз тяжело приземлилась после очередного скачка. Её колени подогнулись, а в глазах на мгновение потемнело от усталости. Эленора, заметив её замешательство, взмахнула рукой, направляя в её сторону сразу пять стремительных огненных клинков, перекрывающих все пути к отступлению.

Принцесса приготовилась выстроить жёсткий щит, понимая, что этот барьер заберёт у неё последние крохи силы. Но внезапно её разум пронзило странное, удивительно чёткое ощущение.

Она вдруг увидела полигон совершенно иначе. Обсидиановые плиты больше не были безжизненным камнем. Вдоль всей арены, переплетаясь и сходясь в узлы, струились невидимые ранее серебряные коридоры. Они были идеально ровными, устойчивыми и манящими. Ей больше не нужно было ничего вычислять, не нужно было тратить драгоценную энергию на разрыв пространства. Пути уже были проложены. Ей оставалось лишь сделать шаг.

Вместо того чтобы возводить щит, Айрэн изящно качнулась вперёд.

Прямо перед летящими в неё огненными клинками Эленоры воздух на долю секунды подёрнулся серебристой дымкой. Одно из укрытых пространственных русел приоткрылось. Первое лезвие пламени, вместо того чтобы ударить принцессу, плавно скользнуло внутрь этого открытого входа, словно вода в водосток. За ним мгновенно последовали и остальные четыре клинка.

Атака Эленоры не просто исчезла — она оказалась заперта внутри созданного Андреем и Айрэн защищённого коридора. Сила огня не рассеялась, а устремилась по серебряному руслу под плитами арены, ведомая чужой волей.

Айрэн интуитивно различила движение этой энергии. На её красивом лице отразилось мгновенное удивление, которое тут же сменилось торжествующей, хищной улыбкой. Она изящно взмахнула рукой, указывая пальцем на саму наставницу Эленору.

На противоположном конце арены, прямо за спиной Эленоры, воздух мгновенно лопнул серебряным цветком. Из открывшегося выхода коридора с оглушительным свистом вырвались те самые пять огненных клинков. Они неслись с прежней скоростью, но теперь их остриё было нацелено в спину своей создательницы.

Эленора почувствовала угрозу в самый последний миг. Её глаза цвета раскалённой меди удивлённо расширились. С поразительной реакцией она совершила стремительный скачок вбок, уходя с линии атаки.

Возвращённые клинки с грохотом врезались в обсидиановые плиты в том месте, где она только что стояла, оставив глубокие рваные борозды и подняв тучи обсидиановой пыли.

На полигоне воцарилась звенящая тишина.

Эленора медленно повернулась к Айрэн. На её прекрасном лице не было злости — только глубокое, искреннее восхищение. Она посмотрела на глубокие борозды в камне, затем на принцессу, чья аура теперь отсвечивала ровным, устойчивым серебром.

— Направить моё собственное пламя сквозь скрытые зеркальные коридоры и вернуть его мне в спину… — тихо произнесла Эленора, качая головой. — Айрэн, это было поистине гениально. Я не испытала начала плетения. Коридоры словно существовали в пространстве заранее, ожидая своего часа. Это… невероятно зрелая и глубокая магия. Ты превзошла все мои ожидания.

Айрэн грациозно поклонилась, стараясь сохранить на лице маску невозмутимого превосходства, хотя её сердце бешено колотилось от восторга.

— Свобода требует нестандартных решений, наставница, — с лёгкой улыбкой ответила она, бросив быстрый, скрытый взгляд на трибуны.

Андрей сидел на скамье, тяжело дыша. Его виски немилосердно ломило, а перед глазами плыли цветные круги. Ему казалось, что его собственные каналы только что пропустили через себя ледяной ураган, но чувство победы перекрывало любую физическую боль. Их невидимые пути работали безупречно. Когда боевое пламя и вспышки заклинаний наконец растворились в воздухе, полигон погрузился в долгожданную, мирную тишину. Спутники без сил опустились на мягкую траву у самого края обсидианового круга. Латкара растянулась во весь рост, подложив под голову мощные руки и с наслаждением подставив лицо ласковым лучам солнца. Вэндель бережно уложил завёрнутый в ткань молот Торина рядом с собой и устало массировал гудящие плечи. Тарен сидел, обхватив колени руками и глядя на небо умиротворённым взглядом, а Айрэн, несмотря на румянец на щеках, старалась сидеть с безупречной осанкой, изящно оправляя подол платья.

Наставники выстроились перед ними. Суровый мастер Гролл скрестил руки на груди, и на его иссечённом шрамами лице больше не было прежнего недовольства.

— Ну что, сопляки, — пробасил он, и в его голосе послышались тёплые ноты. — Должен признать, сегодня вы превзошли мои ожидания. Вы не просто устояли — вы заставили нас двигаться быстрее. В вашей работе появилось то, чего вам так не хватало вчера: слаженность.

— Ваша магия наконец-то перестала мешать друг другу, — приглушённо добавила леди Кларисса, одарив Тарена и Андрея тёплой улыбкой. — Вы двигались не как соперники, делящие одну кроху силы, а как единое рунное плетение, где каждый узор поддерживает соседний. Это великое достижение для первой настоящей тренировки.

Эленора молча кивнула, её взгляд цвета раскалённой меди на мгновение задержался на Айрэн, выражая безмолвное признание её мастерства в создании зеркальных коридоров.

В этот момент в дальнем конце арены раздались размеренные шаги, и под радужный купол вступил величественный Ректор Нандориал. Древний маг ласково оглядел уставших, но счастливых героев, а затем перевёл взгляд на Андрея, сидевшего чуть поодаль на трибуне.

— Вы отлично потрудились, мои юные друзья, — тихо произнёс Ректор. — Вашим телам и разуму нужен отдых. Возвращайтесь в таверну Теодора, восстановите силы перед вечерними занятиями. Но тебя, Андрей… я попрошу ненадолго задержаться. Нам нужно поговорить один на один.

Ребята удивлённо переглянулись, но спорить не стали. Латкара тяжело поднялась на ноги, ободряюще хлопнула Андрея по плечу так, что у того едва не подогнулись колени, и подмигнула. Вэндель и Тарен пожелали ему удачи, а Айрэн скользнула мимо, оставив после себя лёгкий аромат прохлады и едва заметный, благодарный кивок.

Вскоре огромный обсидиановый полигон опустел. Андрей спустился со скамьи трибуны и пошёл к центру арены, где его ждал Ректор. Наставники Гролл, Кларисса и Эленора уже покинули полигон, оставив их наедине под сияющим радужным куполом Академии.

— Ты выглядишь истощённым, Андрей, — нежно произнёс Нандориал, неспешно шагая рядом с ним. — Твои каналы горят от непривычного напряжения. Но то, что ты сделал сегодня… как ты направлял ярость Латкары, выстраивал фоновое исцеление для Тарена и помогал Айрэн чертить пространственные пути — это невероятно. Ты стал тем самым связующим звеном, которого Андарии не хватало веками.

— Я просто старался помочь им не сгореть, господин Ректор, — честно ответил Андрей, потирая ноющие виски. — С высоты трибун мне было очень хорошо видно, насколько неравномерно течёт их энергия. Это было похоже на расстроенный оркестр, где каждый пытается играть свою мелодию, заглушая соседа. Я лишь попытался найти для них общее созвучие, настроить их потоки на одну гармоничную ноту. Нандориал понимающе кивнул, его глаза мерцали мудростью веков.

— И ты справился с этим безупречно. Твой разум устроен удивительным образом: ты видишь в магии строгую систему законов, связей и правил там, где другие видят лишь хаос стихий. Но то, что ты делал до сих пор — это лишь половина твоих возможностей, Андрей. Быть невидимой опорой, поддержкой для чужой силы — великий дар. Но ты не должен ограничиваться лишь передачей чужой энергии. Ты должен научиться создавать её сам.